А в конце смирится со столь жуткой потерей, чтобы продолжить жить дальше, ради себя, ради пока ещё не родившегося ребёнка и ради мужа, который не находит себе места и от горя потери, и от беспокойства за жену.
Просидели мы так долго. Судя по солнцу, которое ярко заливало комнату, так до обеда точно. Мой голос давно затих, и тишину в доме нарушали лишь судорожные всхлипы женщины, которые потом и вовсе перешли в икоту. Колдовским взором было видно, что теперь всю фигуру хозяйки дома окутывала тонкая сеть моих чар, которая постепенно проникала в её тело, даря ей силы и успокаивая. Пожалуй, на этом моя работа может быть закончена. Отведя беременную к лавке, и оставив рядом кувшин с водой, я строгим тоном приказала:
- Поспи. Тебе сейчас следует отдохнуть. Сон лечит, а ты давно толком не спала, измучила себя совсем, да и дитя тоже. А я пока мужа твоего найду. – и своих молодцев тоже, хотелось бы узнать, что они порешали. Интересно всё же.
Женщина на моё заявление заторможено кивнула, уже едва держа глаза открытыми из-за кинутого мною на неё усыпляющего заклятья. Ну ничего, силёнок охранку поставить у неё должно хватить. Поэтому я как можно быстрее выскользнула из избы, дабы мать Веси не свалилась в сон раньше, чем запереться от недобрых людей успеет, и направилась к царевичу. Благо на него следилку успела навесить, дабы столь ценного для меня ведьмака не потерять случайно.
Муженёк мой обнаружился среди толпы селян, которая теснилась возле входа в богато украшенную резными ставнями избу. Однако, судя по всему, главное представление я всё же пропустила. Из обрывков разговоров и шепотков, которые я ловила краем уха, когда пробиралась к своему благоверному, было понятно, что собрался здесь люд из-за суда, который учинил мой брат над живущим здесь колдуном. Как оказалось, причастен к убийству девчонки оказался целый голова деревни, не так давно присланный сюда кем-то из бояр. Только почему и зачем осталось для меня загадкой, так как о причине не судачили, не знали видимо.
Иван же стоял поодаль от основной толкучки, был хмур и что-то пытался втолковать отцу мавки, которого скрутили два здоровых мужика. Наверняка, чтобы дел не натворил. Слов издали я не разобрала, а когда подошла, то царевич резко замолк, теперь была слышна лишь брань да проклятия несчастного родителя.
- Надеюсь, он ничего не успел натворить? – немного обеспокоенно спросила я, глядя в покрасневшие от слез глаза сельского ведьмака, в которых сейчас пылала лишь безудержная ярость.
- Не успел. – хмуро буркнул муж.
- Это хорошо. – удовлетворённо кивнув, я цокнула и обратилась уже к скрученному своими односельчанами мужику: - Вот ты тут проклятьями разбрасываешься, мечтаешь обидчикам горло вырвать, и совсем не думаешь, что дальше будет. Тебя ж тоже осудят за душегубство. И как твоей жене быть? А она тяжелая между прочим, ей забота да внимание сейчас нужны, дабы дитя здоровым народилось.
От моих слов он побледнел, замер и перестал вырываться, а потом хрипло и неверующе выдохнул:
- Любаша?
- Да, да. Она. Так что подумай хорошенько, что тебе важнее: отомстить или же семью сохранить. Убийцы твоей дочери и так будут наказаны. А вот если ты вмешаешься, то жена твоя скинет ребёнка. И уверяю, после такого ей одна дорога – к предкам. Я её и сейчас еле вытянула. – и увидев, наконец, проблеск понимания в глазах своего собеседника, обратилась к держащим его мужикам: - Отпустите его, пусть домой идёт, за женой присмотрит.
Те меня послушались, руки его выпустили, но один из них со всей силы сразу же сжал плечо бывшего пленника, дабы не дёргался. А, увидев мою приподнятую в недоумении бровь, бугай объяснил:
- Энто, провожу я его, дабы не свернул никуда.
Кивнув, я повернулась к царевичу и, подхватив его за локоть, спросила, не желая сдерживать своё любопытство:
- Пройдёмся? Как раз расскажешь, что у вас тут произошло.
На моё такое предложение Иван хитро улыбнулся, при этом умудрился вывернуться из моего захвата, дабы поклониться да легко и нежно поцеловать мою руку, будто мы на каком-то приёме заграничных гостей. Столь простое действие вызвало во мне странное и непривычное волнение, отчего я смутилась своих же чувств, будто девчонка. Ведь как бы не противилась моя холодная навья часть души, ко мне приходило понимание, что этот лукавый прищур царевича действительно во мне что-то переворачивал. Заставлял на мгновение задерживать дыхание от какого-то непонятного восторга. Вынуждал смотреть, смотреть, не отрываясь, в его голубые, как весеннее небо, глаза.
Яга долго много и путано рассказывала про волшбу свадебного ритуала, что связал меня с ведьмаком, но главной мыслью было то, что влечение к избраннику становится наваждением. Услышав это впервые, я про себя презрительно фыркнула, не веря в эту блажь, считая, что меня такое колдовство уж точно обойдёт стороной. Слишком много во мне навьей крови, для того, чтобы влюбиться с первого взгляда. Услышь бы я это сейчас, то столь неверующей уже бы не была.
История с Весей оказалась проста до невозможности, и отчего воспринималась ещё более грустно. И началась она с обычного детского противостояния. Когда более старшие мальчишки задирают девчонок, стараясь таким образом или привлечь их внимание, или же сорвать свою злость, не умея её пока контролировать. Только вот Веся не хотела выслушивать издёвки, и в один роковой день видимо просто рассвирепела или же сильно испугалась, отчего её сила, которая должна была ещё спать, хлынула на обидчиков, защищая хозяйку. Вследствие чего один из них был ею проклят.
На беду юной ведьмы мальчишка являлся сыном головы. А тот оказался мужчиной непростым и к тому же очень злопамятным, не гнушающийся преступить всякие законы, и мирские, и божьи, ради благих дел, которые благими были только для него одного. И лёгкое проклятье, сгоряча наложенное на его злонравного сына, он воспринял как оскорбление его самого. Девчонка за это и была убита, ведь негоже таким тёмным тварям по земле ходить, если колдовство своё сдерживать не умеешь. Хотя такие всплески у одарённых детей не редкость, причем любой масти. И, главное, знал же, гнида, что над ней ритуал по запечатыванию сил провели, родители перед ним отчитались после поездки ко мне. Знал и всё равно убил. Светлый колдун, которого сюда прислали навести порядки, отчего-то посчитал, что он имеет право делать то, что ему хочется. А что? Места гиблые, глухие, если что и всплывёт, всегда можно на нежить списать али Ягу с Кощеем.
Невдомёк было пришлому уроду, что в таких местах, как эта затерянная в лесах да болотах деревенька, люди научились даже с чертями язык общий находить, чтобы жить спокойно. А тёмные злодеи, чьими именами детей пугают в столице, здесь более весомым авторитетом являются, чем сам царь-батюшка. Ягу тут и вовсе почитают, исправно дань ей в виде припасов да тканей отправляют, полагая, что она всех монстров да духов в узде держит, и беду от поселения отвести сможет.
Назначенный голова, конечно, понял, что просчитался, но понял это слишком поздно. Успел таких дел натворить, что с лихвой хватило бы даже на две казни. А убийство юной ведьмы, чья вина была только в сильном тёмном даре да в том, что она его сыну не побоялась дать ответ, лишь одно из преступлений, которое приблизило его конец.
- Я одного не понимаю, — глухо продолжил свою речь царевич, пока мы медленно брели по дороге к корчме. – как так было можно? Он же светлый! Нас же с детства учат не причинять зло, нести ответственность за свой дар и свои мысли. А он убил ребёнка за случайное и неопасное-то особо проклятье, которое с его сына на следующий день и сняли. Да и дядьке её приплатил, дабы он труп в болото скинул, а родителям сказал, что видел, как она за травами в лес пошла. Обрёк девочку на то, чтобы она нечистью переродилась и никогда своих родителей не увидела, даже в том мире.
Да, лишило покоя это дело Ивана. Был он хмур и явно опечален теми ответами, что получил от светлого урода, который себя гласом царской воли считал. Досада его была ещё сильнее оттого, что сейчас вновь на высокие посты старались продвинуть именно колдунов. Обосновывая такие назначения тем, что они с нечистой силой почти не якшаются, поэтому соблазнов у них меньше. Смех, да и только. Объяснение для недалёких. Например, с таким, как бывший голова, даже нечисть бы общаться не стала, побрезговала, настолько гнилая была у него душонка.
- А дело, Ваня, не в волшбе. – задумчиво ответила, крутя в руках полевой цветок, который мне вручил этот романтик. - Она уж точно не причём. Любое колдовство, темное ли, светлое – это тот же меч. Он может защищать невинных в руках честного воина, а может их убивать в руках вора и душегуба. Всё зависит от человека, кто держит эту силу. Если внутри него гниль, то без разницы, какой ты масти, всё равно будешь вершить зло. Уж давно должен был понять, но тебе так кто-то знатно голову заморочил, да твёрдо вбил в неё идею о праведности ведуний и колдунов, что принять ты истину никак не можешь. Вот, например, бабка твоя – светлая ведунья до кончиков ногтей, а спеси, ненависти и злобы в ней на ораву нечисти будет. Как она тебя знатно нагадила, аж Яга впечатлилась.
- Вообще-то она мне дрянь эту навью вытащила.
- Да, и поставила другую, которая убила бы тебя мгновенно, не будь в тебе сил прорва. – от моих слов на лицо мужа набежала тень, а губы скривились в горькой улыбке. – Никогда не стоит судить о человеке по его масти, богатстве и вере во что-то. Это всё наносное. Главное – поступки, которые человек совершает.
После этих слов между нами повисло молчание. Царевич о чём-то глубоко задумался, лишь изредка хмурил брови и поджимал губы, будто вёл у себя в голове сам с собой беседу. Ну и правильно, пора бы ему перестать делить всё на плохое и хорошее. Уж не знаю, кто ему столь странные убеждения вбил голову. Так вроде умный мужчина, а в вопросе одарённых – сущий ребёнок. Просто поразительно.
- А где Костий? – вдруг вспомнила я о брате, и о его обещании мне помочь с оборотом.
- На болоте, труп вытаскивает. – буркнул мне в ответ ведьмак, и пронзил меня острым и испытывающим взглядом, будто пытался мысли мои прочитать. – А тебе он зачем?
- Помочь мне обещался, но раз он на болотах, предлагаю нам тоже делать заняться. – в моём голосе засквозило немного надуманное воодушевление, чтобы отвлечь царевича. Дабы он не тревожил меня своим пристальным взором, от которого мурашки поползли по спине.
- Каким?
- Запечатывать тебе силу.
(не вычитано)
До того как брат вернётся, действительно нужно было заняться Иваном. Снять и ту гадость, что бабка его навесила, и провести другой ритуал, который бы до начала обучения колдовать ему не позволил. Конечно, опасно. Пример с Весей тому показатель. Была бы у той сила, возможно, могла бы и отбиться от убийцы. Но царевич-то не ребёнок, боевому искусству обучен, да и амулеты ему в помощь. Только чары зловредные убрать не получится, необученный сильный ведьмак таких дел натворить может, что страшно подумать.
Когда мы пришли в корчму, я попросила принести наверх еды и питья, дабы потрапезничать после проделанной работы. А получив желаемое, зачаровала помещения от греха подальше. Мало ли тут любопытных, может и соглядатаев отправили после того, как племянничек царский домой вернулся. Мне же лишний раз привлекать к себе внимание невыгодно. Непонятно, что в царских палатах мне ждёт, может там придётся развернуться. Не хотелось бы, чтобы мои недоброжелатели раньше времени о моих способностях узнали.
Снять чужое колдовство оказалось непросто, настолько путанным оно оказалось. Для того чтобы аккуратно распустить вязь чар, пришлось знатно попотеть, и к концу мои руки тряслись от напряжения, а спина стояла колом. Однако результат того стоил – силу из царевича тянуть было уже нечему.
Как только последняя нить заклинания была уничтожена, я устало опустилась на табурет, утирая пот со лба. Да, права была Яга, хороша из бабки Ивана ведунья, а уж ведьмой она была бы ещё лучше, с такой-то любовью к выдумкам. Ведь именно в тёмной волшбе больше гибкости да смекалки нужно иметь, в светлой в основном все заговоры на зубок заучиваются, нам же, ведьмакам и ведьмам, приходится на чутьё больше полагаться и чары свои на ходу часто менять.
После всех моих действий Иван чувствовал себя не ахти, а по-другому и быть не могло, после столь мерзкого колдовства, что на него раз за разом накладывали. Побагровевший и весь прокрытый испариной он осоловевшим взглядом смотрел в потолок и тяжело, хрипло дышал. Даже издали было понятно, что его лихорадило. Но едва ли это было удивительно. Сила, которую отвергал Иван столько лет, сдерживал почти всё время, яростно хлынула, в какой-то мере меняя своего носителя под себя. И это было больно. Очень больно. Потому что её было слишком много. Да, Яга говорила, что царевич силён, но за всеми наложенными чарами я не могла оценить, как много отсыпали боги ему дара. Сейчас же понимаю, что с лихвой. И оттого мне было даже страшно представить, что будет дальше.
Услышав тихий стон, я налила холодной воды в кружку, заговорила и поднесла к губам мужа, аккуратно приподняв его голову. Выпил он не так много, как мне хотелось бы, но это быстро стало неважно. Открылась горячка: царевич бредил, стонал, хватал меня за руки, смотрел мутными голубыми глазами, в которых не было видно ни капли осознания. Заговоры, которые я бормотала, стараясь приглушить его муки, не помогали. Казалось, наоборот, лишь подстёгивали внезапный недуг. Мужчина, находясь в лихорадке, то плакал навзрыд, словно ребёнок, то впадал в беспамятство. В какой-то момент и вовсе тело его выгнулось, по лицу пошли судороги, и моё сердце пропустило удар от охватившего меня ужаса.
Я ясно поняла, что не справлюсь. Мне не хватало опыта и знаний, никогда в моей учёбе и работе у меня не было столь сильных ведьмаков, которые так явно отвергали бы свою силу. А Иван сейчас именно это и делал. Вместо того чтобы принять своё колдовство, он с ним сражался не на жизнь, а на смерть.
От непонимания, чем я могу помочь, меня сковал страх, не давая не только действовать, но и даже вздохнуть толком. И я будто со стороны наблюдала за тем, как мечется на постели избранный мне в мужья мужчина.
Из столь пугающего состояния, меня вывел стук в дверь. Кинув чары, я от облегчения чуть не расплакалась – стучал Костий. И уже через минуту мы вдвоём в задумчивости и нервозности стояли над борющимся за свою жизнь царевичем.
- Не выкарабкается сам. – озвучил и так понятную истину брат, а потом не без изумления в голосе отметил: - Силы прорва. Больше, чем у отца его, да, к тому же тёмная. Кто бы мог подумать.
- Делать-то что? Может к Яге его перенести?
- Не уверен, что он переход выдержит. – мрачно отозвался Костий, а потом, помолчав пару минут, продолжил: - Ты же его силы хотела запечатать на время?
- Ну да.
- Так вот сейчас и запечатывай, пока он за грань не отошёл.
- А получится ли?
- Получится, единственное, ты почти всегда с ним должна будешь быть рядом, иначе сдерживающие чары рассеются, и он вновь в таком же состоянии окажется.
На такой ответ я понимающе кивнула, думая о том, что царевича к Яге придётся как можно быстрее отправить, дабы она разобралась с этим всем бесчинством.
Просидели мы так долго. Судя по солнцу, которое ярко заливало комнату, так до обеда точно. Мой голос давно затих, и тишину в доме нарушали лишь судорожные всхлипы женщины, которые потом и вовсе перешли в икоту. Колдовским взором было видно, что теперь всю фигуру хозяйки дома окутывала тонкая сеть моих чар, которая постепенно проникала в её тело, даря ей силы и успокаивая. Пожалуй, на этом моя работа может быть закончена. Отведя беременную к лавке, и оставив рядом кувшин с водой, я строгим тоном приказала:
- Поспи. Тебе сейчас следует отдохнуть. Сон лечит, а ты давно толком не спала, измучила себя совсем, да и дитя тоже. А я пока мужа твоего найду. – и своих молодцев тоже, хотелось бы узнать, что они порешали. Интересно всё же.
Женщина на моё заявление заторможено кивнула, уже едва держа глаза открытыми из-за кинутого мною на неё усыпляющего заклятья. Ну ничего, силёнок охранку поставить у неё должно хватить. Поэтому я как можно быстрее выскользнула из избы, дабы мать Веси не свалилась в сон раньше, чем запереться от недобрых людей успеет, и направилась к царевичу. Благо на него следилку успела навесить, дабы столь ценного для меня ведьмака не потерять случайно.
Муженёк мой обнаружился среди толпы селян, которая теснилась возле входа в богато украшенную резными ставнями избу. Однако, судя по всему, главное представление я всё же пропустила. Из обрывков разговоров и шепотков, которые я ловила краем уха, когда пробиралась к своему благоверному, было понятно, что собрался здесь люд из-за суда, который учинил мой брат над живущим здесь колдуном. Как оказалось, причастен к убийству девчонки оказался целый голова деревни, не так давно присланный сюда кем-то из бояр. Только почему и зачем осталось для меня загадкой, так как о причине не судачили, не знали видимо.
Иван же стоял поодаль от основной толкучки, был хмур и что-то пытался втолковать отцу мавки, которого скрутили два здоровых мужика. Наверняка, чтобы дел не натворил. Слов издали я не разобрала, а когда подошла, то царевич резко замолк, теперь была слышна лишь брань да проклятия несчастного родителя.
- Надеюсь, он ничего не успел натворить? – немного обеспокоенно спросила я, глядя в покрасневшие от слез глаза сельского ведьмака, в которых сейчас пылала лишь безудержная ярость.
- Не успел. – хмуро буркнул муж.
- Это хорошо. – удовлетворённо кивнув, я цокнула и обратилась уже к скрученному своими односельчанами мужику: - Вот ты тут проклятьями разбрасываешься, мечтаешь обидчикам горло вырвать, и совсем не думаешь, что дальше будет. Тебя ж тоже осудят за душегубство. И как твоей жене быть? А она тяжелая между прочим, ей забота да внимание сейчас нужны, дабы дитя здоровым народилось.
От моих слов он побледнел, замер и перестал вырываться, а потом хрипло и неверующе выдохнул:
- Любаша?
- Да, да. Она. Так что подумай хорошенько, что тебе важнее: отомстить или же семью сохранить. Убийцы твоей дочери и так будут наказаны. А вот если ты вмешаешься, то жена твоя скинет ребёнка. И уверяю, после такого ей одна дорога – к предкам. Я её и сейчас еле вытянула. – и увидев, наконец, проблеск понимания в глазах своего собеседника, обратилась к держащим его мужикам: - Отпустите его, пусть домой идёт, за женой присмотрит.
Те меня послушались, руки его выпустили, но один из них со всей силы сразу же сжал плечо бывшего пленника, дабы не дёргался. А, увидев мою приподнятую в недоумении бровь, бугай объяснил:
- Энто, провожу я его, дабы не свернул никуда.
Кивнув, я повернулась к царевичу и, подхватив его за локоть, спросила, не желая сдерживать своё любопытство:
- Пройдёмся? Как раз расскажешь, что у вас тут произошло.
На моё такое предложение Иван хитро улыбнулся, при этом умудрился вывернуться из моего захвата, дабы поклониться да легко и нежно поцеловать мою руку, будто мы на каком-то приёме заграничных гостей. Столь простое действие вызвало во мне странное и непривычное волнение, отчего я смутилась своих же чувств, будто девчонка. Ведь как бы не противилась моя холодная навья часть души, ко мне приходило понимание, что этот лукавый прищур царевича действительно во мне что-то переворачивал. Заставлял на мгновение задерживать дыхание от какого-то непонятного восторга. Вынуждал смотреть, смотреть, не отрываясь, в его голубые, как весеннее небо, глаза.
Яга долго много и путано рассказывала про волшбу свадебного ритуала, что связал меня с ведьмаком, но главной мыслью было то, что влечение к избраннику становится наваждением. Услышав это впервые, я про себя презрительно фыркнула, не веря в эту блажь, считая, что меня такое колдовство уж точно обойдёт стороной. Слишком много во мне навьей крови, для того, чтобы влюбиться с первого взгляда. Услышь бы я это сейчас, то столь неверующей уже бы не была.
Глава 11
История с Весей оказалась проста до невозможности, и отчего воспринималась ещё более грустно. И началась она с обычного детского противостояния. Когда более старшие мальчишки задирают девчонок, стараясь таким образом или привлечь их внимание, или же сорвать свою злость, не умея её пока контролировать. Только вот Веся не хотела выслушивать издёвки, и в один роковой день видимо просто рассвирепела или же сильно испугалась, отчего её сила, которая должна была ещё спать, хлынула на обидчиков, защищая хозяйку. Вследствие чего один из них был ею проклят.
На беду юной ведьмы мальчишка являлся сыном головы. А тот оказался мужчиной непростым и к тому же очень злопамятным, не гнушающийся преступить всякие законы, и мирские, и божьи, ради благих дел, которые благими были только для него одного. И лёгкое проклятье, сгоряча наложенное на его злонравного сына, он воспринял как оскорбление его самого. Девчонка за это и была убита, ведь негоже таким тёмным тварям по земле ходить, если колдовство своё сдерживать не умеешь. Хотя такие всплески у одарённых детей не редкость, причем любой масти. И, главное, знал же, гнида, что над ней ритуал по запечатыванию сил провели, родители перед ним отчитались после поездки ко мне. Знал и всё равно убил. Светлый колдун, которого сюда прислали навести порядки, отчего-то посчитал, что он имеет право делать то, что ему хочется. А что? Места гиблые, глухие, если что и всплывёт, всегда можно на нежить списать али Ягу с Кощеем.
Невдомёк было пришлому уроду, что в таких местах, как эта затерянная в лесах да болотах деревенька, люди научились даже с чертями язык общий находить, чтобы жить спокойно. А тёмные злодеи, чьими именами детей пугают в столице, здесь более весомым авторитетом являются, чем сам царь-батюшка. Ягу тут и вовсе почитают, исправно дань ей в виде припасов да тканей отправляют, полагая, что она всех монстров да духов в узде держит, и беду от поселения отвести сможет.
Назначенный голова, конечно, понял, что просчитался, но понял это слишком поздно. Успел таких дел натворить, что с лихвой хватило бы даже на две казни. А убийство юной ведьмы, чья вина была только в сильном тёмном даре да в том, что она его сыну не побоялась дать ответ, лишь одно из преступлений, которое приблизило его конец.
- Я одного не понимаю, — глухо продолжил свою речь царевич, пока мы медленно брели по дороге к корчме. – как так было можно? Он же светлый! Нас же с детства учат не причинять зло, нести ответственность за свой дар и свои мысли. А он убил ребёнка за случайное и неопасное-то особо проклятье, которое с его сына на следующий день и сняли. Да и дядьке её приплатил, дабы он труп в болото скинул, а родителям сказал, что видел, как она за травами в лес пошла. Обрёк девочку на то, чтобы она нечистью переродилась и никогда своих родителей не увидела, даже в том мире.
Да, лишило покоя это дело Ивана. Был он хмур и явно опечален теми ответами, что получил от светлого урода, который себя гласом царской воли считал. Досада его была ещё сильнее оттого, что сейчас вновь на высокие посты старались продвинуть именно колдунов. Обосновывая такие назначения тем, что они с нечистой силой почти не якшаются, поэтому соблазнов у них меньше. Смех, да и только. Объяснение для недалёких. Например, с таким, как бывший голова, даже нечисть бы общаться не стала, побрезговала, настолько гнилая была у него душонка.
- А дело, Ваня, не в волшбе. – задумчиво ответила, крутя в руках полевой цветок, который мне вручил этот романтик. - Она уж точно не причём. Любое колдовство, темное ли, светлое – это тот же меч. Он может защищать невинных в руках честного воина, а может их убивать в руках вора и душегуба. Всё зависит от человека, кто держит эту силу. Если внутри него гниль, то без разницы, какой ты масти, всё равно будешь вершить зло. Уж давно должен был понять, но тебе так кто-то знатно голову заморочил, да твёрдо вбил в неё идею о праведности ведуний и колдунов, что принять ты истину никак не можешь. Вот, например, бабка твоя – светлая ведунья до кончиков ногтей, а спеси, ненависти и злобы в ней на ораву нечисти будет. Как она тебя знатно нагадила, аж Яга впечатлилась.
- Вообще-то она мне дрянь эту навью вытащила.
- Да, и поставила другую, которая убила бы тебя мгновенно, не будь в тебе сил прорва. – от моих слов на лицо мужа набежала тень, а губы скривились в горькой улыбке. – Никогда не стоит судить о человеке по его масти, богатстве и вере во что-то. Это всё наносное. Главное – поступки, которые человек совершает.
После этих слов между нами повисло молчание. Царевич о чём-то глубоко задумался, лишь изредка хмурил брови и поджимал губы, будто вёл у себя в голове сам с собой беседу. Ну и правильно, пора бы ему перестать делить всё на плохое и хорошее. Уж не знаю, кто ему столь странные убеждения вбил голову. Так вроде умный мужчина, а в вопросе одарённых – сущий ребёнок. Просто поразительно.
- А где Костий? – вдруг вспомнила я о брате, и о его обещании мне помочь с оборотом.
- На болоте, труп вытаскивает. – буркнул мне в ответ ведьмак, и пронзил меня острым и испытывающим взглядом, будто пытался мысли мои прочитать. – А тебе он зачем?
- Помочь мне обещался, но раз он на болотах, предлагаю нам тоже делать заняться. – в моём голосе засквозило немного надуманное воодушевление, чтобы отвлечь царевича. Дабы он не тревожил меня своим пристальным взором, от которого мурашки поползли по спине.
- Каким?
- Запечатывать тебе силу.
Прода от 11.04.2024, 21:13
(не вычитано)
До того как брат вернётся, действительно нужно было заняться Иваном. Снять и ту гадость, что бабка его навесила, и провести другой ритуал, который бы до начала обучения колдовать ему не позволил. Конечно, опасно. Пример с Весей тому показатель. Была бы у той сила, возможно, могла бы и отбиться от убийцы. Но царевич-то не ребёнок, боевому искусству обучен, да и амулеты ему в помощь. Только чары зловредные убрать не получится, необученный сильный ведьмак таких дел натворить может, что страшно подумать.
Когда мы пришли в корчму, я попросила принести наверх еды и питья, дабы потрапезничать после проделанной работы. А получив желаемое, зачаровала помещения от греха подальше. Мало ли тут любопытных, может и соглядатаев отправили после того, как племянничек царский домой вернулся. Мне же лишний раз привлекать к себе внимание невыгодно. Непонятно, что в царских палатах мне ждёт, может там придётся развернуться. Не хотелось бы, чтобы мои недоброжелатели раньше времени о моих способностях узнали.
Снять чужое колдовство оказалось непросто, настолько путанным оно оказалось. Для того чтобы аккуратно распустить вязь чар, пришлось знатно попотеть, и к концу мои руки тряслись от напряжения, а спина стояла колом. Однако результат того стоил – силу из царевича тянуть было уже нечему.
Как только последняя нить заклинания была уничтожена, я устало опустилась на табурет, утирая пот со лба. Да, права была Яга, хороша из бабки Ивана ведунья, а уж ведьмой она была бы ещё лучше, с такой-то любовью к выдумкам. Ведь именно в тёмной волшбе больше гибкости да смекалки нужно иметь, в светлой в основном все заговоры на зубок заучиваются, нам же, ведьмакам и ведьмам, приходится на чутьё больше полагаться и чары свои на ходу часто менять.
После всех моих действий Иван чувствовал себя не ахти, а по-другому и быть не могло, после столь мерзкого колдовства, что на него раз за разом накладывали. Побагровевший и весь прокрытый испариной он осоловевшим взглядом смотрел в потолок и тяжело, хрипло дышал. Даже издали было понятно, что его лихорадило. Но едва ли это было удивительно. Сила, которую отвергал Иван столько лет, сдерживал почти всё время, яростно хлынула, в какой-то мере меняя своего носителя под себя. И это было больно. Очень больно. Потому что её было слишком много. Да, Яга говорила, что царевич силён, но за всеми наложенными чарами я не могла оценить, как много отсыпали боги ему дара. Сейчас же понимаю, что с лихвой. И оттого мне было даже страшно представить, что будет дальше.
Услышав тихий стон, я налила холодной воды в кружку, заговорила и поднесла к губам мужа, аккуратно приподняв его голову. Выпил он не так много, как мне хотелось бы, но это быстро стало неважно. Открылась горячка: царевич бредил, стонал, хватал меня за руки, смотрел мутными голубыми глазами, в которых не было видно ни капли осознания. Заговоры, которые я бормотала, стараясь приглушить его муки, не помогали. Казалось, наоборот, лишь подстёгивали внезапный недуг. Мужчина, находясь в лихорадке, то плакал навзрыд, словно ребёнок, то впадал в беспамятство. В какой-то момент и вовсе тело его выгнулось, по лицу пошли судороги, и моё сердце пропустило удар от охватившего меня ужаса.
Я ясно поняла, что не справлюсь. Мне не хватало опыта и знаний, никогда в моей учёбе и работе у меня не было столь сильных ведьмаков, которые так явно отвергали бы свою силу. А Иван сейчас именно это и делал. Вместо того чтобы принять своё колдовство, он с ним сражался не на жизнь, а на смерть.
От непонимания, чем я могу помочь, меня сковал страх, не давая не только действовать, но и даже вздохнуть толком. И я будто со стороны наблюдала за тем, как мечется на постели избранный мне в мужья мужчина.
Из столь пугающего состояния, меня вывел стук в дверь. Кинув чары, я от облегчения чуть не расплакалась – стучал Костий. И уже через минуту мы вдвоём в задумчивости и нервозности стояли над борющимся за свою жизнь царевичем.
- Не выкарабкается сам. – озвучил и так понятную истину брат, а потом не без изумления в голосе отметил: - Силы прорва. Больше, чем у отца его, да, к тому же тёмная. Кто бы мог подумать.
- Делать-то что? Может к Яге его перенести?
- Не уверен, что он переход выдержит. – мрачно отозвался Костий, а потом, помолчав пару минут, продолжил: - Ты же его силы хотела запечатать на время?
- Ну да.
- Так вот сейчас и запечатывай, пока он за грань не отошёл.
- А получится ли?
- Получится, единственное, ты почти всегда с ним должна будешь быть рядом, иначе сдерживающие чары рассеются, и он вновь в таком же состоянии окажется.
На такой ответ я понимающе кивнула, думая о том, что царевича к Яге придётся как можно быстрее отправить, дабы она разобралась с этим всем бесчинством.
