Ведь такой расклад моей свекрови тоже был необычайно выгоден. Если пришлую ведьму сейчас не обидеть, а милостью царской одарить, то кто посмеет потом саму Беляну тронуть? Даже если и вызнают про её навью кровь, то плаха ей уж точно грозить не будет. Надеюсь, ни я одна это понимаю.
С Костием мы тоже распрощались примерно тогда же. Брат обещал прибыть завтра уже с вестями от батюшки. Да и муженьку моему помочь. Всё же у царевича не было в таких гиблых землях должной силы да власти решить что-либо. Здесь с царскими указами, конечно, считались, но жили по своим правилам. А столица была слишком далеко, чтобы проверяющие за выполнениями законов могли проследить. И, вероятней всего, в таких деревеньках творился бы полнейший беспредел, если бы умные люди вовремя не смекнули, что царю жаловаться бесполезно, а вот поклоны Кощею толк принесут. Ведь ведьмак он хоть и жуткий, да мужикам златом платит за то, чтобы нежить от посёлков отгоняли. В отличие от бояр, которые вроде как должны такими вопросами заведовать. Поэтому присутствие Кощеева будет очень кстати. Осталось только понять, что царевич выяснил за сегодня. Не зря пропадал так долго.
Иван же вернулся хмурым да злым. В комнату зашёл, дверью хлопнул, отчего я аж подпрыгнула на лавке от неожиданности. Однако, увидев меня, мужчина расслабился: перестал поджимать губы да кривить лицо. Даже, рассмотрев в моих руках пяльцы с вышивкой, мягко улыбнулся и искренно произнёс:
- Да ты мастерица. Красиво выходит. – а потом вдруг вновь нахмурился и обеспокоенно спросил: - Как к Яге сходила?
- Порадовать мне тебя нечем. – со вздохом ответила я, продолжая орудовать иглой. – Ничего толкового она не сказала, но подсказки дала. Да только от подсказок этих и пуще тоска грызть начинает. Вот скажи мне, ты не знаешь, в предыдущих таких отборах со стрелами ничего странного не происходило? Может несчастья какие с участниками приключались, али вовсе к предкам раньше времени кто-то отправился?
Последний вопрос интересовал меня более всего, ибо из головы не выходила мысль про испытание смертью. Однако царевич меня разочаровал. Ибо к этой теме он любопытства не проявлял, а слухов никаких по терему не ходило. Что неудивительно. Когда такой брачный ритуал использовали в прошлый раз? Уж и не вспомнить толком. В царских палатах, наверное, и померли все, кто застать такое событие мог.
- У тебя как вечер выдался? Родители мавки поведали что-то полезное?
- Да. – досадливо махнул рукой ведьмак. – Ничего толком вызнать не удалось. Больше успокаивать их пришлось.
Ожидаемо. Устало отбросив рукоделие, я подпёрла руками подбородок, и решила перейти к уговорам, которые, как мне казалось, должны были быть непростыми. Однако, что ж делать, мне без шкурки в столицу ходу нет. Поэтому, глубоко вздохнув, прямо глядя в глаза царевичу произнесла:
- Завтра ведьмак сюда прибудет, он труп девчонки из болота вытащит. Да и помочь сможет. Ты для местных - чужак, тебя все сторониться будут. А ему проболтаться могут. Поэтому остаться нам следует в деревеньке ещё на денёк. Тем более заклятье с тебя следует снять и ритуал провести, дабы силы твои запечатать. Да только колдовать я сегодня не смогу. Устала - жуть. Боюсь, лишь хуже сделаю, если волшбу начну снимать. Отоспаться мне как следует нужно, восстановиться.
- Понимаю. – отозвался царевич, не проявив при этом ни малейшей капли раздражения, отчего я в недоумении приподняла бровь. Странно это. Сам что ли обратно не рвётся, раз так спокойно согласился остаться? Двоюродный братец его вон как быстро в столицу вернулся, даже волшбы для перехода не пожалел.
Однако, что не говори, меня столь быстрое согласие вполне устраивало, даже несмотря на возникшие подозрения. Осталось только комнату у корчмаря вторую снять, но тут уж Иван возмутился. Стал уверять, что небезопасно одинокой девице самой оставаться в столь неохраняемом месте, и он не за что на это не согласится. Тем более он мой муж с сегодняшнего дня, поэтому не собирается врознь с женой своей жить. Негоже это. Напор мужчины был столь сильный, что я опешила. А когда пришла в себя и собралась вспылить, то оказалось, что ведьмак уж договорился и о перине, и об одеяле с хозяином заведения, дабы мне мягче спать на лавке было. Я онемело смотрела на царевича, который собственноручно заправлял мне место для сна, и не могла понять, как так повернулось всё. Сам же он скинул свои вещи на пол, где и собирался устроиться после похода в баню. На том и порешили. На скандал у меня просто не было сил. Хотя где-то в глубине души я осознавала, что такое оправдание – лишь женское лукавство.
Уважаемые читатели, на этой неделе был полный завал на работе, так что получилось написать лишь небольшой кусочек( Но с завтрашнего дня так надолго с продой пропадать не буду)
Деревенька Озерки, как данная местность называлась на картах, была небольшой. Однако ничем не примечательной глушью она являлась в основном для столичных чиновников, а не для ловцов за диковинной нежитью. Приезжие люди здесь ошивались частенько, уж сильно край этот славился всякими чудищами, чьи потроха да шкуры очень ценились ведьмами и зельеварами. А если есть спрос, то всегда найдутся те, кто не прочь подзаработать на такой охоте. Поэтому местные, привыкшие к новым лицам, не сильно и внимание обращали на нашу троицу. Мало ли они таких одарённых на своём веку что ли повидали?
Мы же – я, Иван и Костий – направлялись к дому убиенной девчонки. Шли в полном молчании, так как знакомство мужчин не задалось. Хотя это слишком мягко сказано. Эти два идиота чуть ли морды друг-другу не набили после получасового разговора в корчме. Да и разговором их общение было трудно назвать. Одни подколки да остроты.
Возможно, тут есть и моя вина. Стоило бы мне сказать царевичу, что ведьмак, с которым его познакомили, мне братом приходится, то, думаю, и проблем бы не возникло. И моё запястье с чернеющей вязью не оголяли бы каждый раз, дабы в нос пришлому ткнуть, что я уж замужняя женщина. Однако для столь шокирующей откровенности было не время, да и не место.
Хотя после сегодняшнего утра мне, пожалуй, и вовсе расхотелось муженька просвещать по поводу моей родословной. Этот дуралей, когда узнал, кто ему помочь согласился, целую тираду выдал сколь опасны могут быть такие знакомства. Да так расписал злобный и мстительный Кощея и с такой убежденностью заявлял о столь же жестоком нраве его детей, что я ему прям посочувствовала. Со слов царевича выходило, что в жёны ему досталась злобная и кровожадная упырица, не имеющая ни жалости, ни сострадания. Собственно, после столь увлекательной беседы, признание в своём родстве с Костием я решила отложить. Ещё проболтается невзначай кому, и потом расхлёбывай ту кашу, что родовитый дурак заварил своими неосторожными словами.
Брат тоже не оценил Ивана. Сказал, что спесь с сына царского не мешало бы сбить. Пожалуй, частично я была согласна с таким утверждением. Тем более, что вел себя царевич с ним действительно заносчиво да зло. Уж не знаю, какая муха его укусила, но Иван взбесился ни на шутку, на Костия чуть ли не кидался. Не удивлюсь, если к вечеру они всё же мордобой устроят, дабы гнев сбросить.
Однако у мужа моего за спиной стояла столь своеобразная родня, что можно было понять откуда такая надменность к ведьмакам взялась. Удивительно, что Иван мне особо не показывал эту грань своего характера. Наоборот учтив был да спокоен. Отчего ко мне закрались подозрения, что всем участникам обряда свадебного знатно задурили голову всей этой истинной любовью. Потому что иначе не объяснишь столь бережное отношение ко мне и спокойное принятие моей волшбы да общения с Ягой. Хотя царевич идиотом вовсе не был, явно и сам понять мог, что путь к сердцу девицы лежит через ласку да заботу, особенно, если девица эта – твоя жена, с которой тебе жизнь строить дальнейшую. Ибо неуважения к себе не всякая потерпит.
Но я отвлеклась. Здраво рассудив за завтраком, что, когда колкости иссякнут, в ход пойдут кулаки, я вывела этих петухов на улицу, дабы они уже делом наконец занялись, а не делили курятник. Ведь разбираться в столь дурно пахнущей истории, как убийство ребёнка, у меня не было ни малейшего желания. Я больше по травкам да словам верным, а не по выяснению, кто и когда закон нарушил. Это пусть мужчины разбираются. Мне привычнее боль людям заговорить, дабы они смогли жить дальше продолжить.
Когда мы подошли к нужной нам избе, нам на встречу вышел хмурый хозяин. Однако, увидев меня да Костия, всё же поклонился и спросил:
- Чем обязаны появлению таких господ в нашем доме?
В его тусклом голосе прорезалась то ли злость, то ли язвительность. Так и не разберёшь, слишком быстро проскочила эта эмоция.
- Насчёт Веселины вашей хотим поговорить. В дом пустите? Негоже наш разговор в столь людном месте вести. – ответил брат, обводя взглядом улицу и указывая на любопытную старуху-соседку, которая незаметно старалась подойти как можно ближе к нашей компании, дабы погреть уши.
От упоминания дочери лицо мужчины побелело и застыло, как у покойника, а руки так сжались, будто он сдерживал себя, чтобы не кинуться на нас с кулаками, оттого, что мы вновь напомнили ему о болезненном событии. Однако отец погибшей девчонки всё же сумел овладеть собой и жестом пригласил нас в дом, при этом бурча себе что-то нелицеприятное под нос.
В избе родителей Веси царила гнетущая атмосфера холода и отчаяния. Хозяйка приветствовала нас с опухшими и красными от слёз глазами, в которых не зажглось даже искры интереса от появления меня или Костия. Хотя по поклону было понятно, что она нас узнала. Женщина выглядела измождённой и поникшей. На её худом лице отражалось безутешное горе, которое сразу делало её старше на десяток лет. От той молодой ведьмы, которая приходила ко мне полгода назад, не осталось и следа – предо мной сейчас стояла старуха. Её муж, глянув на неё и увидев ту же печальную картину, что и я, решил, что говорить при супруге было плохой идеей, и решительно произнёс:
- В сенях поговорим, не будем мешать Любаше.
Мужчины кивнули и направились за хозяином, я же осталась стоять. А когда я почувствовала на себе пристальный взгляд Ивана, то спокойно ответила:
- Вы идите, идите. У вас там мужской разговор будет. Мне там делать нечего, я лучше хозяйке дома помогу, пока вы там вопросы важные решаете. – а получив недоуменный взгляд от царевича, фыркнула и решительно закрыла прямо перед его носом дверь, ведущую в сени.
Мужчины. Право слово, мало кто из них понимает, как нужна поддержка другой женщины в трудных минутах. Ведь нам иногда проще выговориться или выплакаться подруге, чем мужу. Хотя, думаю, в этой семье мужчина слушать умеет, вот только женщина замкнулась, отдалилась ото всех, слишком сильно ушла в своё горе, увязла в нём, как в топком болоте.
- Госпожа? – с неким недоумением переспросила меня ведьма, на мгновение вынырнув из своего неживого состояния. – Зачем мне помогать? Я и сама справлюсь. У меня сейчас и забот-то уже толком нет. – сорвалась на шёпот она и глаза её вновь потускнели, отчего вновь стала походить на ледяное изваяние.
Плохо. Это очень плохо, когда все переживания внутри, когда им не дают вырваться наружу. Тогда они становятся не лекарством, а ядом, тем самым отравляя душу. Прищурив глаза, я внимательно оглядела её колдовским взглядом. И от увиденного мои брови взлетели вверх. Батюшки, так это никуда не годится! Женщина, очевидно, последние месяцы живущая одним горем, себя медленно убивала. Вероятно, от переполняющего её отчаяния она отказывалась и от еды, и от питья, да и сон её обходил стороной, от чего здоровье её заметно пошатнулось. Она была полностью истощена, отчего прошло бы совсем немного времени и случилась бы новая трагедия, которую уже она бы не смогла пережить.
- Тебе нужно выплакаться, а не замыкаться в себе, отдаляясь и от мужа, и от мира. Это облегчит твою боль. Сейчас же ты делаешь только хуже. – достаточно жестко сказала я, на что получила рассеянный взгляд хозяйки.
- Слёзы мне мою кровиночку не вернут. – в тишине избы прозвучал тусклый, лишённый любых эмоций голос хозяйки.
- Не вернут, согласна. Зато позволят жить дальше. Ты тяжелая. Ребёнку уж пару месяцев. Продолжишь так дальше убиваться, то скинешь его, не доносишь. Только, боюсь, после этого ты уже себя никогда не простишь.
Услышав мои слова, женщина оторопела на меня уставилась, а потом медленно перевела взгляд на свой живот, неверующе шепча при этом:
- Но как же так. Это ж невозможно, невозможно. У меня ж не получалось, не получалось. Этого не может быть.
Закатив глаза, я устало вздохнула:
- Ты ж ко мне не только из-за дочки приходила, насколько помню, отвары для себя ты у меня тоже купила. Так что ничего удивительного в этом нет.
Мои слова дошли до хозяйки дома не сразу, а когда, наконец, в её глазах вспыхнуло понимание, лицо её исказилось судорогой, и вся она как-то затряслась всем телом, будто в предсмертных конвульсиях, а потом рухнула на колени и горько зарыдала.
Я кинула на неё лечебные чары, дабы возникшая истерика не повредила ребёнку, и подошла к ней, чтобы утешить, но едва успела приблизиться, как дверь в избу резко распахнулась, и в просторное помещение влетел её взъерошенный муж с истинно диким взглядом.
(не вычитано)
Он выглядел столь яростно, что, казалось, не будь за его спиной двух одарённых, то он бы меня растерзал на месте. Но нет, решив, что пришлая гостья не так уж и важна, ведьмак кинулся к любимой женщине и стал её успокаивать, бормоча нежности, не забывая при этом одаривать меня злым взором. Однако меня таким было не пронять. Я на своём веку достаточно нелюбящих мои методы особ повидала, как только за свои зелья да за оказание услуг колдовских стала деньги брать. Этот мужик, если дёрнется, против меня и мига не выстоит – силёнок не хватит. Но столь рьяная забота о жене похвальна, да только сейчас не к месту. Мне бы волшбу завершить, а он под ногами мешается.
- А что, вы уж всё обсудили? Так быстро? – насмешливо спросила я, а, увидев, как хозяин отрицательно покачал головой, всё ещё буравя меня взглядом, резко сказала: - Ну тогда вон выйдите. У нас тут свои, женские дела. Супругу ты свою утешить ещё успеешь. А сейчас дай мне с ней поговорить.
Скрипя зубами и темнея лицом, хозяин дома всё же подчинился, поднялся с колен и вновь скрылся в сенях, бросая тревожные взоры на бьющуюся в истерике жену. Хотя, думаю, таковому его решению более поспособствовал подошедший к нему Костий, чем моя репутация великой чаровницы. Тяжёлая рука брата, лёгшая на плечо мужика в недвусмысленном предупреждении, заметно остудила его желание воспротивиться моему наказу. Действительно, с какой-то там Василисой Премудрой можно и поссориться, и силами помериться в случае чего, а вот с сыном Кощея – нет. Слишком страх перед столь известным ведьмаком силён.
Когда мужчины вышли, я присела рядом с воющей женщиной и, призвав силу, стала тихо напевать заговор. Столь незатейливая волшба поможет обезумевшей от горя матери сначала выплакать всю боль, вспоминая свою погибшую дочь. Потом прожить злость, которая вспыхнет, будто лесной пожар, выжигая всё на своём пути.
С Костием мы тоже распрощались примерно тогда же. Брат обещал прибыть завтра уже с вестями от батюшки. Да и муженьку моему помочь. Всё же у царевича не было в таких гиблых землях должной силы да власти решить что-либо. Здесь с царскими указами, конечно, считались, но жили по своим правилам. А столица была слишком далеко, чтобы проверяющие за выполнениями законов могли проследить. И, вероятней всего, в таких деревеньках творился бы полнейший беспредел, если бы умные люди вовремя не смекнули, что царю жаловаться бесполезно, а вот поклоны Кощею толк принесут. Ведь ведьмак он хоть и жуткий, да мужикам златом платит за то, чтобы нежить от посёлков отгоняли. В отличие от бояр, которые вроде как должны такими вопросами заведовать. Поэтому присутствие Кощеева будет очень кстати. Осталось только понять, что царевич выяснил за сегодня. Не зря пропадал так долго.
Иван же вернулся хмурым да злым. В комнату зашёл, дверью хлопнул, отчего я аж подпрыгнула на лавке от неожиданности. Однако, увидев меня, мужчина расслабился: перестал поджимать губы да кривить лицо. Даже, рассмотрев в моих руках пяльцы с вышивкой, мягко улыбнулся и искренно произнёс:
- Да ты мастерица. Красиво выходит. – а потом вдруг вновь нахмурился и обеспокоенно спросил: - Как к Яге сходила?
- Порадовать мне тебя нечем. – со вздохом ответила я, продолжая орудовать иглой. – Ничего толкового она не сказала, но подсказки дала. Да только от подсказок этих и пуще тоска грызть начинает. Вот скажи мне, ты не знаешь, в предыдущих таких отборах со стрелами ничего странного не происходило? Может несчастья какие с участниками приключались, али вовсе к предкам раньше времени кто-то отправился?
Последний вопрос интересовал меня более всего, ибо из головы не выходила мысль про испытание смертью. Однако царевич меня разочаровал. Ибо к этой теме он любопытства не проявлял, а слухов никаких по терему не ходило. Что неудивительно. Когда такой брачный ритуал использовали в прошлый раз? Уж и не вспомнить толком. В царских палатах, наверное, и померли все, кто застать такое событие мог.
- У тебя как вечер выдался? Родители мавки поведали что-то полезное?
- Да. – досадливо махнул рукой ведьмак. – Ничего толком вызнать не удалось. Больше успокаивать их пришлось.
Ожидаемо. Устало отбросив рукоделие, я подпёрла руками подбородок, и решила перейти к уговорам, которые, как мне казалось, должны были быть непростыми. Однако, что ж делать, мне без шкурки в столицу ходу нет. Поэтому, глубоко вздохнув, прямо глядя в глаза царевичу произнесла:
- Завтра ведьмак сюда прибудет, он труп девчонки из болота вытащит. Да и помочь сможет. Ты для местных - чужак, тебя все сторониться будут. А ему проболтаться могут. Поэтому остаться нам следует в деревеньке ещё на денёк. Тем более заклятье с тебя следует снять и ритуал провести, дабы силы твои запечатать. Да только колдовать я сегодня не смогу. Устала - жуть. Боюсь, лишь хуже сделаю, если волшбу начну снимать. Отоспаться мне как следует нужно, восстановиться.
- Понимаю. – отозвался царевич, не проявив при этом ни малейшей капли раздражения, отчего я в недоумении приподняла бровь. Странно это. Сам что ли обратно не рвётся, раз так спокойно согласился остаться? Двоюродный братец его вон как быстро в столицу вернулся, даже волшбы для перехода не пожалел.
Однако, что не говори, меня столь быстрое согласие вполне устраивало, даже несмотря на возникшие подозрения. Осталось только комнату у корчмаря вторую снять, но тут уж Иван возмутился. Стал уверять, что небезопасно одинокой девице самой оставаться в столь неохраняемом месте, и он не за что на это не согласится. Тем более он мой муж с сегодняшнего дня, поэтому не собирается врознь с женой своей жить. Негоже это. Напор мужчины был столь сильный, что я опешила. А когда пришла в себя и собралась вспылить, то оказалось, что ведьмак уж договорился и о перине, и об одеяле с хозяином заведения, дабы мне мягче спать на лавке было. Я онемело смотрела на царевича, который собственноручно заправлял мне место для сна, и не могла понять, как так повернулось всё. Сам же он скинул свои вещи на пол, где и собирался устроиться после похода в баню. На том и порешили. На скандал у меня просто не было сил. Хотя где-то в глубине души я осознавала, что такое оправдание – лишь женское лукавство.
Прода от 07.04.2024, 23:56
Уважаемые читатели, на этой неделе был полный завал на работе, так что получилось написать лишь небольшой кусочек( Но с завтрашнего дня так надолго с продой пропадать не буду)
Деревенька Озерки, как данная местность называлась на картах, была небольшой. Однако ничем не примечательной глушью она являлась в основном для столичных чиновников, а не для ловцов за диковинной нежитью. Приезжие люди здесь ошивались частенько, уж сильно край этот славился всякими чудищами, чьи потроха да шкуры очень ценились ведьмами и зельеварами. А если есть спрос, то всегда найдутся те, кто не прочь подзаработать на такой охоте. Поэтому местные, привыкшие к новым лицам, не сильно и внимание обращали на нашу троицу. Мало ли они таких одарённых на своём веку что ли повидали?
Мы же – я, Иван и Костий – направлялись к дому убиенной девчонки. Шли в полном молчании, так как знакомство мужчин не задалось. Хотя это слишком мягко сказано. Эти два идиота чуть ли морды друг-другу не набили после получасового разговора в корчме. Да и разговором их общение было трудно назвать. Одни подколки да остроты.
Возможно, тут есть и моя вина. Стоило бы мне сказать царевичу, что ведьмак, с которым его познакомили, мне братом приходится, то, думаю, и проблем бы не возникло. И моё запястье с чернеющей вязью не оголяли бы каждый раз, дабы в нос пришлому ткнуть, что я уж замужняя женщина. Однако для столь шокирующей откровенности было не время, да и не место.
Хотя после сегодняшнего утра мне, пожалуй, и вовсе расхотелось муженька просвещать по поводу моей родословной. Этот дуралей, когда узнал, кто ему помочь согласился, целую тираду выдал сколь опасны могут быть такие знакомства. Да так расписал злобный и мстительный Кощея и с такой убежденностью заявлял о столь же жестоком нраве его детей, что я ему прям посочувствовала. Со слов царевича выходило, что в жёны ему досталась злобная и кровожадная упырица, не имеющая ни жалости, ни сострадания. Собственно, после столь увлекательной беседы, признание в своём родстве с Костием я решила отложить. Ещё проболтается невзначай кому, и потом расхлёбывай ту кашу, что родовитый дурак заварил своими неосторожными словами.
Брат тоже не оценил Ивана. Сказал, что спесь с сына царского не мешало бы сбить. Пожалуй, частично я была согласна с таким утверждением. Тем более, что вел себя царевич с ним действительно заносчиво да зло. Уж не знаю, какая муха его укусила, но Иван взбесился ни на шутку, на Костия чуть ли не кидался. Не удивлюсь, если к вечеру они всё же мордобой устроят, дабы гнев сбросить.
Однако у мужа моего за спиной стояла столь своеобразная родня, что можно было понять откуда такая надменность к ведьмакам взялась. Удивительно, что Иван мне особо не показывал эту грань своего характера. Наоборот учтив был да спокоен. Отчего ко мне закрались подозрения, что всем участникам обряда свадебного знатно задурили голову всей этой истинной любовью. Потому что иначе не объяснишь столь бережное отношение ко мне и спокойное принятие моей волшбы да общения с Ягой. Хотя царевич идиотом вовсе не был, явно и сам понять мог, что путь к сердцу девицы лежит через ласку да заботу, особенно, если девица эта – твоя жена, с которой тебе жизнь строить дальнейшую. Ибо неуважения к себе не всякая потерпит.
Но я отвлеклась. Здраво рассудив за завтраком, что, когда колкости иссякнут, в ход пойдут кулаки, я вывела этих петухов на улицу, дабы они уже делом наконец занялись, а не делили курятник. Ведь разбираться в столь дурно пахнущей истории, как убийство ребёнка, у меня не было ни малейшего желания. Я больше по травкам да словам верным, а не по выяснению, кто и когда закон нарушил. Это пусть мужчины разбираются. Мне привычнее боль людям заговорить, дабы они смогли жить дальше продолжить.
Прода от 08.04.2024, 23:42
Когда мы подошли к нужной нам избе, нам на встречу вышел хмурый хозяин. Однако, увидев меня да Костия, всё же поклонился и спросил:
- Чем обязаны появлению таких господ в нашем доме?
В его тусклом голосе прорезалась то ли злость, то ли язвительность. Так и не разберёшь, слишком быстро проскочила эта эмоция.
- Насчёт Веселины вашей хотим поговорить. В дом пустите? Негоже наш разговор в столь людном месте вести. – ответил брат, обводя взглядом улицу и указывая на любопытную старуху-соседку, которая незаметно старалась подойти как можно ближе к нашей компании, дабы погреть уши.
От упоминания дочери лицо мужчины побелело и застыло, как у покойника, а руки так сжались, будто он сдерживал себя, чтобы не кинуться на нас с кулаками, оттого, что мы вновь напомнили ему о болезненном событии. Однако отец погибшей девчонки всё же сумел овладеть собой и жестом пригласил нас в дом, при этом бурча себе что-то нелицеприятное под нос.
В избе родителей Веси царила гнетущая атмосфера холода и отчаяния. Хозяйка приветствовала нас с опухшими и красными от слёз глазами, в которых не зажглось даже искры интереса от появления меня или Костия. Хотя по поклону было понятно, что она нас узнала. Женщина выглядела измождённой и поникшей. На её худом лице отражалось безутешное горе, которое сразу делало её старше на десяток лет. От той молодой ведьмы, которая приходила ко мне полгода назад, не осталось и следа – предо мной сейчас стояла старуха. Её муж, глянув на неё и увидев ту же печальную картину, что и я, решил, что говорить при супруге было плохой идеей, и решительно произнёс:
- В сенях поговорим, не будем мешать Любаше.
Мужчины кивнули и направились за хозяином, я же осталась стоять. А когда я почувствовала на себе пристальный взгляд Ивана, то спокойно ответила:
- Вы идите, идите. У вас там мужской разговор будет. Мне там делать нечего, я лучше хозяйке дома помогу, пока вы там вопросы важные решаете. – а получив недоуменный взгляд от царевича, фыркнула и решительно закрыла прямо перед его носом дверь, ведущую в сени.
Мужчины. Право слово, мало кто из них понимает, как нужна поддержка другой женщины в трудных минутах. Ведь нам иногда проще выговориться или выплакаться подруге, чем мужу. Хотя, думаю, в этой семье мужчина слушать умеет, вот только женщина замкнулась, отдалилась ото всех, слишком сильно ушла в своё горе, увязла в нём, как в топком болоте.
- Госпожа? – с неким недоумением переспросила меня ведьма, на мгновение вынырнув из своего неживого состояния. – Зачем мне помогать? Я и сама справлюсь. У меня сейчас и забот-то уже толком нет. – сорвалась на шёпот она и глаза её вновь потускнели, отчего вновь стала походить на ледяное изваяние.
Плохо. Это очень плохо, когда все переживания внутри, когда им не дают вырваться наружу. Тогда они становятся не лекарством, а ядом, тем самым отравляя душу. Прищурив глаза, я внимательно оглядела её колдовским взглядом. И от увиденного мои брови взлетели вверх. Батюшки, так это никуда не годится! Женщина, очевидно, последние месяцы живущая одним горем, себя медленно убивала. Вероятно, от переполняющего её отчаяния она отказывалась и от еды, и от питья, да и сон её обходил стороной, от чего здоровье её заметно пошатнулось. Она была полностью истощена, отчего прошло бы совсем немного времени и случилась бы новая трагедия, которую уже она бы не смогла пережить.
- Тебе нужно выплакаться, а не замыкаться в себе, отдаляясь и от мужа, и от мира. Это облегчит твою боль. Сейчас же ты делаешь только хуже. – достаточно жестко сказала я, на что получила рассеянный взгляд хозяйки.
- Слёзы мне мою кровиночку не вернут. – в тишине избы прозвучал тусклый, лишённый любых эмоций голос хозяйки.
- Не вернут, согласна. Зато позволят жить дальше. Ты тяжелая. Ребёнку уж пару месяцев. Продолжишь так дальше убиваться, то скинешь его, не доносишь. Только, боюсь, после этого ты уже себя никогда не простишь.
Услышав мои слова, женщина оторопела на меня уставилась, а потом медленно перевела взгляд на свой живот, неверующе шепча при этом:
- Но как же так. Это ж невозможно, невозможно. У меня ж не получалось, не получалось. Этого не может быть.
Закатив глаза, я устало вздохнула:
- Ты ж ко мне не только из-за дочки приходила, насколько помню, отвары для себя ты у меня тоже купила. Так что ничего удивительного в этом нет.
Мои слова дошли до хозяйки дома не сразу, а когда, наконец, в её глазах вспыхнуло понимание, лицо её исказилось судорогой, и вся она как-то затряслась всем телом, будто в предсмертных конвульсиях, а потом рухнула на колени и горько зарыдала.
Я кинула на неё лечебные чары, дабы возникшая истерика не повредила ребёнку, и подошла к ней, чтобы утешить, но едва успела приблизиться, как дверь в избу резко распахнулась, и в просторное помещение влетел её взъерошенный муж с истинно диким взглядом.
Прода от 09.04.2024, 23:43
(не вычитано)
Он выглядел столь яростно, что, казалось, не будь за его спиной двух одарённых, то он бы меня растерзал на месте. Но нет, решив, что пришлая гостья не так уж и важна, ведьмак кинулся к любимой женщине и стал её успокаивать, бормоча нежности, не забывая при этом одаривать меня злым взором. Однако меня таким было не пронять. Я на своём веку достаточно нелюбящих мои методы особ повидала, как только за свои зелья да за оказание услуг колдовских стала деньги брать. Этот мужик, если дёрнется, против меня и мига не выстоит – силёнок не хватит. Но столь рьяная забота о жене похвальна, да только сейчас не к месту. Мне бы волшбу завершить, а он под ногами мешается.
- А что, вы уж всё обсудили? Так быстро? – насмешливо спросила я, а, увидев, как хозяин отрицательно покачал головой, всё ещё буравя меня взглядом, резко сказала: - Ну тогда вон выйдите. У нас тут свои, женские дела. Супругу ты свою утешить ещё успеешь. А сейчас дай мне с ней поговорить.
Скрипя зубами и темнея лицом, хозяин дома всё же подчинился, поднялся с колен и вновь скрылся в сенях, бросая тревожные взоры на бьющуюся в истерике жену. Хотя, думаю, таковому его решению более поспособствовал подошедший к нему Костий, чем моя репутация великой чаровницы. Тяжёлая рука брата, лёгшая на плечо мужика в недвусмысленном предупреждении, заметно остудила его желание воспротивиться моему наказу. Действительно, с какой-то там Василисой Премудрой можно и поссориться, и силами помериться в случае чего, а вот с сыном Кощея – нет. Слишком страх перед столь известным ведьмаком силён.
Когда мужчины вышли, я присела рядом с воющей женщиной и, призвав силу, стала тихо напевать заговор. Столь незатейливая волшба поможет обезумевшей от горя матери сначала выплакать всю боль, вспоминая свою погибшую дочь. Потом прожить злость, которая вспыхнет, будто лесной пожар, выжигая всё на своём пути.
