Тем более такие вещи, как снятие комнаты для дел интимных али переговоров, в постоялых дворах были нередки. А если сверх уплаченного пару лишних монет прибавить, то тогда что владелец заведения, что прислужники будут слепы и глухи к любым странностям постояльцев. Я, собственно, так сделать и планировала.
Внизу моему взору открылся большой зал с длинными столами да лавками. Пол помещения был устлан соломой, дабы грязь после каждого пьяницы, зашедшего на чарку самогона, не выметать. На стенах же в огромном количестве висели чучела всевозможных животных, да рушники расшитые. Интересно было то, что всё это декоративное убранство было оберегами, да не столь слабыми, как можно было ожидать в этой глуши. Хозяин не поскупился на волшбу, что делает ему честь. В столь отдалённых селениях по-другому и нельзя было. Лучше перестраховаться, да живым остаться и репутацию не потерять.
Накинув на себя морок от любопытных глаз, я отправилась прямо к деревянной стойке, где приземистый пузатый мужичок с торчащей бородой разливал хмельное питьё для сидящих в зале посетителей. Нужная мне подавальщица порхала между ними, да не упускала случая отвешивать удары тем, кто считал себя в праве за девичий зад подержаться. Если же дурак не понимал с первого раза, девица после витиеватой ругани скалилась, да обещала охальника лишить мужской силы до конца жизни. Судя по испуганным лицам, угроза очень впечатляла.
- Здорово будь, хозяин. – обратилась я к корчмарю.
А то, что стоящий передо мной человек именно им и являлся, у меня не вызывало сомнений. Цепкие глаза подмечали каждый жест посетителя, слишком оценивающе рассматривали тех, кто вёл себя слишком развязно, будто прикидывали, что с ними делать. Да и сама поза ведьмака, несмотря на кажущуюся расслабленность, всё же была напряжённой. Окончательно мои догадки подтвердились, когда мужик заговорил, этот голос я помнила с момента сидения лягушкой в сумке:
- И тебе здравствовать, красавица. – ответил он мне, хитро прищурившись. А потом на столичный лад протянул: - Чего желаешь? Квасок, медовуха или морс. Может трапезу в нумера доставить?
- Можно и кваску. – задумчиво протянула я, а потом достала из кошеля целый золотой и ловко покрутила его между пальцами, наблюдая, как алчно зажглись глаза моего собеседника. – Скучно мне тут, поболтать не с кем. Да, сейчас смотрю, что девка у тебя работает бойкая, говорливая. – взглядом указала на знакомую мне ведьму. – Посплетничать бы с ней хотелось. Однако ж не желаю, чтобы она за время на меня потраченное, нагоняй получила. – и, подбросив монету, позволила силе затопить мои глаза, сделав их чёрными. – Так мы договорились?
Мужичок нервно пригладил свою лохматую бороду, но через минуту, заискивающе улыбнувшись, всё же ответил:
- Так как же не договориться, госпожа? Вот сейчас к вам её и отправлю. Напитка холодненького принесёт, поболтаете. Уж как не понять мне женскую-то тягу к разговорам, у самого пять дочерей. Так что вам налить, госпожа?
- Квасу налей. Да с девчонкой не затягивай. В комнате ждать её буду. Да, и чтоб ни слова никому, иначе немым станешь.
Усиленно покивав на мои слова, корчмарь резво схватил покатившийся по стойке золотой и быстро запрятал его в скрытый карман на поясе, а после во всю глотку рявкнул:
- Зоряна! Иди-ка сюда!
Я же не стала дожидаться наставлений подавальщице со стороны мужика, и отправилась наверх, дабы не привлекать лишнего внимания к шуму. Девица пришла через пару минут, настороженно поставила на стол кувшин с квасом и с неким испугом кинула взгляд из-под ресниц. Её нервозность выдавали ещё и руки, которыми она усиленно жамкала свой засаленный передник. Куда делась та уверенная девица, которые оплеухи направо и налево раздавала? Однако её понять можно, чуют ведьмы силу моей волшбы, оттого и стараются стороной обходить, особенно, если слабыми уродились.
- Вы что-то хотели, госпожа?
- Хотела. Зоряной кличут? – спросила, вспомнив как подозвал её к себе корчмарь.
- Зоряной.
- Ты замужняя али в полюбовницах у кого ходишь? – кольца на ней не было, но какой-нибудь хахаль, может, и имеется. Всё же девчонка видная.
- Нету ничего такого. –пытаясь скрыть раздражение, ответила мне подавальщица.
- Это хорошо, что нет. Ты садись, кваску себе налей, поди умаялась бегать, пьяниц местных обхаживать. – насмешливо пропела, на что получила ещё один злой взгляд. Это правильно, мне нужны твои эмоции, злые эмоции. Так что поиздеваюсь я над тобой, уж извини. Чтобы ты окончательно осознала, как ты жизнь свою такую ненавидишь. – Да, тяжко тебе. В этой дыре ни одного нормального молодца не сыщешь. А приезжие, поди, только и пользуются. Как обычно, с три короба наобещают, а потом и поминай как звали. Да ты садись, садись. – велела я пыхтящей от негодования девице. Пронзив меня убийственным взглядом, она всё же послушалась и уселась на табурет. – Давай поболтаем. Слышно ли в этой глуши новости какие? Например, что в столице творится?
- Вести до нас доходят. У головы артефакт есть колдовской, вот по нему и сообщают о том, что важного в государстве происходит. Вот на днях собрали нас всех, говорят, что стрелы царевичи пускать будут. И бают, что к кому стрела прилетит, та женкой сына царского и станет.
- А ты не веришь? – не упустила я презрительной интонации под конец её речи.
- Да, разве прилетит стрела эта обычной девке, тем более в глушь нашу? Нет, наверняка, на боярский али купеческий двор попадёт. Ни разу не слыхивала, чтобы обрядом с селянкой какой-нибудь сочетались. Нет, только благородные девицы светлой волшбой владеющие в терем царский входили. – и тут она наклонилась ко мне и заговорщицки прошептала: - Уверена, жульничество это. Ни одной ведьмы не выбрано за столь долгое время использования этого обряда. Странно это.
А девица-то не промах. Грамотная. Только говорить такое не столь умно первой попавшейся незнакомке, но, думаю, тут роль сыграло, что я тоже ведьма.
- Кто тебя учил? – отметила я слишком явную осведомлённость подавальщицы в малоизвестном ритуале царской семьи.
- Мамка моя. Она грамотная, устроена хорошо была, пока её в ссылку вместе с братом не отправили.
- Понятно. Но вернёмся к столичным новостям. Неужто совсем не думаешь, что тебя могут выбрать? Вырвешься из-под гнёта того, кто руки распускать любит. Да и грязь эту вечную видеть не будешь. Али приятно тебе, что, напившись, местные тебя за гулящую девку принимают?
Девчонку знатно перекосило. Пожалуй, будь на моём месте ведьма послабее, то она бы ей в горло вцепилась. Со мной же она такого провернуть не могла, однако на миг выдержка её покинула, и Зоряна протянула свои руки. Этого мне хватило, чтобы черкануть её острым кольцом и получить заветную каплю крови. Узрев, что случилось, моя собеседница побелела. Умная. Представляет, сколько проклятий может сейчас получить.
Я раскрыла сумку, и не доставая стрелу, смазала наконечник каплей девичьей крови. Артефакт окружило золотое сияние.
- Так что? Не хочешь стать избранницей? – будто ничего не произошло, продолжила разговор.
- Так кто ж не хочет. – едва шевеля языком пробормотала испуганная ведьма.
- А если у тебя такая возможность будет?
Глаза девушки изумлённо округлились, но всего на миг, а потом в них загорелся жадный огонёк – в моей руке ровным золотым светом светилась заветная стрела.
(не вычитано)
- Только стрела эта не царевича, а племянника царского. Но, согласись, и к лучшему это для тебя – ответственности намного меньше, да и желающих место твоё занять. Только представь, выйдешь замуж, будешь как сыр в масле кататься. Если мужа верно окрутишь, то любые шелка, любые сладости заморские – всё тебе достанет, любую просьбу выполнит. Да и люд простой тебя любить будет. Ты ж не дочка боярская с сундуками с приданным, нет, обычная девчонка из затерянного в глуши села. Впервые в царские палаты пробилась не родовитая девица, а обычная, из народа. – ведьма не моргая смотрела на меня, завороженная моей речью. – Однако тебе, пожалуй, не легко поначалу будет. Не могу сказать, что семья мужа твоего тебя гладко примет, скорей наоборот. – внутри аж скривилась от подобной формулировки, зная, что если бы не артефакт, то её бы сразу прибили новоявленные родственники. – Ты же понимаешь, ведуньи да колдуны у них одни в роду, своей чистотой крови все в царском тереме кичатся, а родня твоего мужа, так особенно. А тут ты – ведьма из глуши. Но ты же девка умная да смекалистая, как я погляжу, уж, уверена, что и не с такими надутыми индюками справиться можешь.
Девчонка утвердительно закивала, смотря на меня сияющими глазами. Молодая да дурная, те, кто постарше да поопытнее, услышав мои слова, посмеялись бы. Царские палаты – это столь же опасное место, что и гиблые болота, на последних даже более уверенно можно себя чувствовать, если правилам следовать да местность знать. А с интригами да подставами нет никаких правил, выжить можно только благодаря знаниям, интуиции или сильному роду за тобой стоящему. У Зоряны последнего нет.
Вылезти из грязи в князи, да так, чтобы и уважение заслужить, ей будет действительно сложно. Однако ж никто не может жизнь столь сильно поменять и никакого труда к этому не приложить. А если кто убеждает вас в ином, то гоните его в три шеи, ибо дурак перед вами. Боги не раздают свои дары лентяям и лежебокам. Да, иногда со стороны кажется, что ничего не делает человек, однако ж это морок. Вы никому в душу заглянуть не можете. А именно там все изменения и происходят. Будто зелье варятся все эти душевные метания, а через время из них получается лечебный отвар, который жизнь исцеляет, но, может, и наоборот отравить, не спорю.
Девчонке придётся всю силу воли свою использовать, дабы сделать так, чтобы из своих качеств сотворить такое зелье, которое её будто живой водой омоет, переродит. Но разве шанс так подняться того не стоит?
- Если не согласишься, мне придётся другую искать девицу.
- Племянник царский урод али больной? – вдруг, будто очнувшись, спросила подавальщица. – Зачем ему девицу из простых искать? На него из родовитых никто не смотрит?
- Не больной и не урод, а красавец ли, так я тебе не отвечу. Знаешь, как говорят – красота в глазах смотрящего. Может, он не в твоём вкусе. Я откуда знаю. А насчёт девиц, так ты сама говоришь, за столько лет ни одну жену владеющей тёмной волшбой в терем царский не привели. Я хочу это исправить, а то колдуны да ведуньи слишком высоко нос задирать стали.
Зоряна столь усиленно закивала и так крепко вцепилась в стол, что сразу стало ясно: больную мозоль я её обнаружила.
- Да они нас вообще презирают, будто мы отребье какое-то, особенно столичные. Смотрят, как на грязь под ногами, будто не умеем мы ничего. А это не так, я уж получше них знаю, как зелья варить! А бурда их светлая никуда не годится, на помои выливать можно. – с жаром стала мне выговаривать девица.
Да уж, сильно её кто-то задел своим пренебрежением. Ну мне это только на руку играет.
- Ну так что? Согласна? – покрутил я в руках стрелу для наглядности, а потом добавила: - Только условие у меня будет.
- Какое? – разом насторожилась моя собеседница.
- Да ничего невыполнимого, не смотри так. Клятву верности мне дашь, да докладывать первое время будешь, что в тереме происходит. Ну, может, поможешь ещё слухи распустить. Согласись, не такая большая цена за столь щедрое предложение. Другие бы клятву полного подчинения потребовали, али детьми взяли плату.
Зоряна закусила губу, усиленно размышляя. Условия я поставила непростое, даже сельская девчонка осознала, что оно ей может боком выйти. Именно поэтому родовитых ведьм и рассматривать было глупо, они бы на такую авантюру не согласились. Им было что терять. Простой подавальщице из деревеньки Грязи терять было нечего, раз уж только побои да щипки за задницу. Однако не думаю, что девушка будет тосковать по такому вниманию.
Да, и не соврала я ей – клятву могла и серьёзней взять. Только глупо это. Ничего ни мне, ни родным моим она и так не сможет сделать, если условие примет. Да только ненависти ко мне у неё не останется, наоборот, благодарна будет. Что свободу ей оставила, а не безвольной игрушкой сделала.
- А если муж мой против тебя пойдёт? Или же семья его? Как мне тогда быть?
Хороший вопрос, только бесполезный. Ответ здесь и так ясен. Обещание своё преступить она не сможет.
- Он может, особенно, если ему его отец окончательно мозги запудрит. И это проблема. Только вот даже с учётом этого, тебе всё равно мне служить выгодно. Скажу без прикрас, светлые колдуны в царском тереме слишком много власти урвали, ведьмаков да ведьм с постов метлой метут, да своих ставленников сажают. Ничего не напоминает? Не рассказывали тебе в детстве жуткие истории, как нам, обладателям волшбы тёмной, при правлении Кровопийцы жилось? – девчонка вздрогнула. Значит знает примерно, что тогда было, да, наверняка, версию приукрашенную, где царицу-мать уж совсем расчеловечили. – Так что в твоих руках сделать так, чтобы этого не повторилось. Да и до того, чтобы муж твой на тёмных не обозлился. Знаешь, как говорят: ночная кукушка всегда дневную перекукует. Постарайся сделать так, чтобы твой благоверный на твоей стороне был, а не бредни своих родителей повторял. Задача сложная, но реализуемая, согласись?
Заторможено кивнув, девица в последний раз с отчаянием кинула взгляд на стрелу, а потом смело посмотрела мне в глаза и твёрдо сказала:
- Я согласна на такое условие. Всё равно мне здесь замуж никто не возьмёт. Мамка моя отравительницей прослыла, за это сюда её и сослали. Да только и меня тоже таковой считают. Даже в корчму взяли работать, чтобы пьянь особо буйная не появлялась из-за страха, что я их на тот свет отправлю.
Рассказ этот вызвал во мне лишь весёлый смех, да желание рюмку настойки выпить за сделанный правильный выбор. Не девушка, а подарок. Для меня, конечно, да замыслов моих. А свёкра её будущего может и сердце подвести от столь ярких талантов снохи. Но тут как боги распорядятся. Я к этому причастна не буду, не с руки мне столь высокую особу убирать.
- Договорились. Сначала клятва.
Зоряна повторила за мной слова и чиркнула ножом по ладони. По комнате разлилась давящая сила, от чего у девушки на лбу выступила испарина, а в глазах появился страх, который она не смогла от меня скрыть. Солнечный свет, льющийся из окна, внезапно исчез – каморка погрузилась в сумерки. Полупрозрачные тени стали гуще, тяжелей, обрели неясные очертания, зашлись в странном, пугающем танце. Однако вовсе не они больше всего пугали, да учащали биение чужого сердца, нет. В полумраке комнатушки слишком явно чувствовался чужой взгляд – пристальный и изучающий. Именно от него нервная дрожь сотрясала тело, а судорога сводила горло, не давая привычно дышать. Ибо был он чужероден для этого мира – давно умершие предки смотрели на нас да свидетельствовали клятву. И если слово, добровольно данное девицей, будет нарушено, то не видать ей покоя, ни в этом мире, ни в ином.
Нарастающий ужас Зоряны был столь явен, что ощущался почти физически. Казалось, пройдёт ещё мгновение, и она свалиться в истерическом припадке. Однако мне повезло: длилась безумная пляска силы не столь долго, чтобы у девчонки окончательно помутился рассудок.
Внизу моему взору открылся большой зал с длинными столами да лавками. Пол помещения был устлан соломой, дабы грязь после каждого пьяницы, зашедшего на чарку самогона, не выметать. На стенах же в огромном количестве висели чучела всевозможных животных, да рушники расшитые. Интересно было то, что всё это декоративное убранство было оберегами, да не столь слабыми, как можно было ожидать в этой глуши. Хозяин не поскупился на волшбу, что делает ему честь. В столь отдалённых селениях по-другому и нельзя было. Лучше перестраховаться, да живым остаться и репутацию не потерять.
Накинув на себя морок от любопытных глаз, я отправилась прямо к деревянной стойке, где приземистый пузатый мужичок с торчащей бородой разливал хмельное питьё для сидящих в зале посетителей. Нужная мне подавальщица порхала между ними, да не упускала случая отвешивать удары тем, кто считал себя в праве за девичий зад подержаться. Если же дурак не понимал с первого раза, девица после витиеватой ругани скалилась, да обещала охальника лишить мужской силы до конца жизни. Судя по испуганным лицам, угроза очень впечатляла.
- Здорово будь, хозяин. – обратилась я к корчмарю.
А то, что стоящий передо мной человек именно им и являлся, у меня не вызывало сомнений. Цепкие глаза подмечали каждый жест посетителя, слишком оценивающе рассматривали тех, кто вёл себя слишком развязно, будто прикидывали, что с ними делать. Да и сама поза ведьмака, несмотря на кажущуюся расслабленность, всё же была напряжённой. Окончательно мои догадки подтвердились, когда мужик заговорил, этот голос я помнила с момента сидения лягушкой в сумке:
- И тебе здравствовать, красавица. – ответил он мне, хитро прищурившись. А потом на столичный лад протянул: - Чего желаешь? Квасок, медовуха или морс. Может трапезу в нумера доставить?
- Можно и кваску. – задумчиво протянула я, а потом достала из кошеля целый золотой и ловко покрутила его между пальцами, наблюдая, как алчно зажглись глаза моего собеседника. – Скучно мне тут, поболтать не с кем. Да, сейчас смотрю, что девка у тебя работает бойкая, говорливая. – взглядом указала на знакомую мне ведьму. – Посплетничать бы с ней хотелось. Однако ж не желаю, чтобы она за время на меня потраченное, нагоняй получила. – и, подбросив монету, позволила силе затопить мои глаза, сделав их чёрными. – Так мы договорились?
Мужичок нервно пригладил свою лохматую бороду, но через минуту, заискивающе улыбнувшись, всё же ответил:
- Так как же не договориться, госпожа? Вот сейчас к вам её и отправлю. Напитка холодненького принесёт, поболтаете. Уж как не понять мне женскую-то тягу к разговорам, у самого пять дочерей. Так что вам налить, госпожа?
- Квасу налей. Да с девчонкой не затягивай. В комнате ждать её буду. Да, и чтоб ни слова никому, иначе немым станешь.
Усиленно покивав на мои слова, корчмарь резво схватил покатившийся по стойке золотой и быстро запрятал его в скрытый карман на поясе, а после во всю глотку рявкнул:
- Зоряна! Иди-ка сюда!
Я же не стала дожидаться наставлений подавальщице со стороны мужика, и отправилась наверх, дабы не привлекать лишнего внимания к шуму. Девица пришла через пару минут, настороженно поставила на стол кувшин с квасом и с неким испугом кинула взгляд из-под ресниц. Её нервозность выдавали ещё и руки, которыми она усиленно жамкала свой засаленный передник. Куда делась та уверенная девица, которые оплеухи направо и налево раздавала? Однако её понять можно, чуют ведьмы силу моей волшбы, оттого и стараются стороной обходить, особенно, если слабыми уродились.
- Вы что-то хотели, госпожа?
- Хотела. Зоряной кличут? – спросила, вспомнив как подозвал её к себе корчмарь.
- Зоряной.
- Ты замужняя али в полюбовницах у кого ходишь? – кольца на ней не было, но какой-нибудь хахаль, может, и имеется. Всё же девчонка видная.
- Нету ничего такого. –пытаясь скрыть раздражение, ответила мне подавальщица.
- Это хорошо, что нет. Ты садись, кваску себе налей, поди умаялась бегать, пьяниц местных обхаживать. – насмешливо пропела, на что получила ещё один злой взгляд. Это правильно, мне нужны твои эмоции, злые эмоции. Так что поиздеваюсь я над тобой, уж извини. Чтобы ты окончательно осознала, как ты жизнь свою такую ненавидишь. – Да, тяжко тебе. В этой дыре ни одного нормального молодца не сыщешь. А приезжие, поди, только и пользуются. Как обычно, с три короба наобещают, а потом и поминай как звали. Да ты садись, садись. – велела я пыхтящей от негодования девице. Пронзив меня убийственным взглядом, она всё же послушалась и уселась на табурет. – Давай поболтаем. Слышно ли в этой глуши новости какие? Например, что в столице творится?
- Вести до нас доходят. У головы артефакт есть колдовской, вот по нему и сообщают о том, что важного в государстве происходит. Вот на днях собрали нас всех, говорят, что стрелы царевичи пускать будут. И бают, что к кому стрела прилетит, та женкой сына царского и станет.
- А ты не веришь? – не упустила я презрительной интонации под конец её речи.
- Да, разве прилетит стрела эта обычной девке, тем более в глушь нашу? Нет, наверняка, на боярский али купеческий двор попадёт. Ни разу не слыхивала, чтобы обрядом с селянкой какой-нибудь сочетались. Нет, только благородные девицы светлой волшбой владеющие в терем царский входили. – и тут она наклонилась ко мне и заговорщицки прошептала: - Уверена, жульничество это. Ни одной ведьмы не выбрано за столь долгое время использования этого обряда. Странно это.
А девица-то не промах. Грамотная. Только говорить такое не столь умно первой попавшейся незнакомке, но, думаю, тут роль сыграло, что я тоже ведьма.
- Кто тебя учил? – отметила я слишком явную осведомлённость подавальщицы в малоизвестном ритуале царской семьи.
- Мамка моя. Она грамотная, устроена хорошо была, пока её в ссылку вместе с братом не отправили.
- Понятно. Но вернёмся к столичным новостям. Неужто совсем не думаешь, что тебя могут выбрать? Вырвешься из-под гнёта того, кто руки распускать любит. Да и грязь эту вечную видеть не будешь. Али приятно тебе, что, напившись, местные тебя за гулящую девку принимают?
Девчонку знатно перекосило. Пожалуй, будь на моём месте ведьма послабее, то она бы ей в горло вцепилась. Со мной же она такого провернуть не могла, однако на миг выдержка её покинула, и Зоряна протянула свои руки. Этого мне хватило, чтобы черкануть её острым кольцом и получить заветную каплю крови. Узрев, что случилось, моя собеседница побелела. Умная. Представляет, сколько проклятий может сейчас получить.
Я раскрыла сумку, и не доставая стрелу, смазала наконечник каплей девичьей крови. Артефакт окружило золотое сияние.
- Так что? Не хочешь стать избранницей? – будто ничего не произошло, продолжила разговор.
- Так кто ж не хочет. – едва шевеля языком пробормотала испуганная ведьма.
- А если у тебя такая возможность будет?
Глаза девушки изумлённо округлились, но всего на миг, а потом в них загорелся жадный огонёк – в моей руке ровным золотым светом светилась заветная стрела.
Прода от 25.03.2024, 22:22
(не вычитано)
- Только стрела эта не царевича, а племянника царского. Но, согласись, и к лучшему это для тебя – ответственности намного меньше, да и желающих место твоё занять. Только представь, выйдешь замуж, будешь как сыр в масле кататься. Если мужа верно окрутишь, то любые шелка, любые сладости заморские – всё тебе достанет, любую просьбу выполнит. Да и люд простой тебя любить будет. Ты ж не дочка боярская с сундуками с приданным, нет, обычная девчонка из затерянного в глуши села. Впервые в царские палаты пробилась не родовитая девица, а обычная, из народа. – ведьма не моргая смотрела на меня, завороженная моей речью. – Однако тебе, пожалуй, не легко поначалу будет. Не могу сказать, что семья мужа твоего тебя гладко примет, скорей наоборот. – внутри аж скривилась от подобной формулировки, зная, что если бы не артефакт, то её бы сразу прибили новоявленные родственники. – Ты же понимаешь, ведуньи да колдуны у них одни в роду, своей чистотой крови все в царском тереме кичатся, а родня твоего мужа, так особенно. А тут ты – ведьма из глуши. Но ты же девка умная да смекалистая, как я погляжу, уж, уверена, что и не с такими надутыми индюками справиться можешь.
Девчонка утвердительно закивала, смотря на меня сияющими глазами. Молодая да дурная, те, кто постарше да поопытнее, услышав мои слова, посмеялись бы. Царские палаты – это столь же опасное место, что и гиблые болота, на последних даже более уверенно можно себя чувствовать, если правилам следовать да местность знать. А с интригами да подставами нет никаких правил, выжить можно только благодаря знаниям, интуиции или сильному роду за тобой стоящему. У Зоряны последнего нет.
Вылезти из грязи в князи, да так, чтобы и уважение заслужить, ей будет действительно сложно. Однако ж никто не может жизнь столь сильно поменять и никакого труда к этому не приложить. А если кто убеждает вас в ином, то гоните его в три шеи, ибо дурак перед вами. Боги не раздают свои дары лентяям и лежебокам. Да, иногда со стороны кажется, что ничего не делает человек, однако ж это морок. Вы никому в душу заглянуть не можете. А именно там все изменения и происходят. Будто зелье варятся все эти душевные метания, а через время из них получается лечебный отвар, который жизнь исцеляет, но, может, и наоборот отравить, не спорю.
Девчонке придётся всю силу воли свою использовать, дабы сделать так, чтобы из своих качеств сотворить такое зелье, которое её будто живой водой омоет, переродит. Но разве шанс так подняться того не стоит?
- Если не согласишься, мне придётся другую искать девицу.
- Племянник царский урод али больной? – вдруг, будто очнувшись, спросила подавальщица. – Зачем ему девицу из простых искать? На него из родовитых никто не смотрит?
- Не больной и не урод, а красавец ли, так я тебе не отвечу. Знаешь, как говорят – красота в глазах смотрящего. Может, он не в твоём вкусе. Я откуда знаю. А насчёт девиц, так ты сама говоришь, за столько лет ни одну жену владеющей тёмной волшбой в терем царский не привели. Я хочу это исправить, а то колдуны да ведуньи слишком высоко нос задирать стали.
Зоряна столь усиленно закивала и так крепко вцепилась в стол, что сразу стало ясно: больную мозоль я её обнаружила.
- Да они нас вообще презирают, будто мы отребье какое-то, особенно столичные. Смотрят, как на грязь под ногами, будто не умеем мы ничего. А это не так, я уж получше них знаю, как зелья варить! А бурда их светлая никуда не годится, на помои выливать можно. – с жаром стала мне выговаривать девица.
Да уж, сильно её кто-то задел своим пренебрежением. Ну мне это только на руку играет.
- Ну так что? Согласна? – покрутил я в руках стрелу для наглядности, а потом добавила: - Только условие у меня будет.
- Какое? – разом насторожилась моя собеседница.
- Да ничего невыполнимого, не смотри так. Клятву верности мне дашь, да докладывать первое время будешь, что в тереме происходит. Ну, может, поможешь ещё слухи распустить. Согласись, не такая большая цена за столь щедрое предложение. Другие бы клятву полного подчинения потребовали, али детьми взяли плату.
Зоряна закусила губу, усиленно размышляя. Условия я поставила непростое, даже сельская девчонка осознала, что оно ей может боком выйти. Именно поэтому родовитых ведьм и рассматривать было глупо, они бы на такую авантюру не согласились. Им было что терять. Простой подавальщице из деревеньки Грязи терять было нечего, раз уж только побои да щипки за задницу. Однако не думаю, что девушка будет тосковать по такому вниманию.
Да, и не соврала я ей – клятву могла и серьёзней взять. Только глупо это. Ничего ни мне, ни родным моим она и так не сможет сделать, если условие примет. Да только ненависти ко мне у неё не останется, наоборот, благодарна будет. Что свободу ей оставила, а не безвольной игрушкой сделала.
- А если муж мой против тебя пойдёт? Или же семья его? Как мне тогда быть?
Хороший вопрос, только бесполезный. Ответ здесь и так ясен. Обещание своё преступить она не сможет.
- Он может, особенно, если ему его отец окончательно мозги запудрит. И это проблема. Только вот даже с учётом этого, тебе всё равно мне служить выгодно. Скажу без прикрас, светлые колдуны в царском тереме слишком много власти урвали, ведьмаков да ведьм с постов метлой метут, да своих ставленников сажают. Ничего не напоминает? Не рассказывали тебе в детстве жуткие истории, как нам, обладателям волшбы тёмной, при правлении Кровопийцы жилось? – девчонка вздрогнула. Значит знает примерно, что тогда было, да, наверняка, версию приукрашенную, где царицу-мать уж совсем расчеловечили. – Так что в твоих руках сделать так, чтобы этого не повторилось. Да и до того, чтобы муж твой на тёмных не обозлился. Знаешь, как говорят: ночная кукушка всегда дневную перекукует. Постарайся сделать так, чтобы твой благоверный на твоей стороне был, а не бредни своих родителей повторял. Задача сложная, но реализуемая, согласись?
Заторможено кивнув, девица в последний раз с отчаянием кинула взгляд на стрелу, а потом смело посмотрела мне в глаза и твёрдо сказала:
- Я согласна на такое условие. Всё равно мне здесь замуж никто не возьмёт. Мамка моя отравительницей прослыла, за это сюда её и сослали. Да только и меня тоже таковой считают. Даже в корчму взяли работать, чтобы пьянь особо буйная не появлялась из-за страха, что я их на тот свет отправлю.
Рассказ этот вызвал во мне лишь весёлый смех, да желание рюмку настойки выпить за сделанный правильный выбор. Не девушка, а подарок. Для меня, конечно, да замыслов моих. А свёкра её будущего может и сердце подвести от столь ярких талантов снохи. Но тут как боги распорядятся. Я к этому причастна не буду, не с руки мне столь высокую особу убирать.
Прода от 26.03.2024, 21:32
- Договорились. Сначала клятва.
Зоряна повторила за мной слова и чиркнула ножом по ладони. По комнате разлилась давящая сила, от чего у девушки на лбу выступила испарина, а в глазах появился страх, который она не смогла от меня скрыть. Солнечный свет, льющийся из окна, внезапно исчез – каморка погрузилась в сумерки. Полупрозрачные тени стали гуще, тяжелей, обрели неясные очертания, зашлись в странном, пугающем танце. Однако вовсе не они больше всего пугали, да учащали биение чужого сердца, нет. В полумраке комнатушки слишком явно чувствовался чужой взгляд – пристальный и изучающий. Именно от него нервная дрожь сотрясала тело, а судорога сводила горло, не давая привычно дышать. Ибо был он чужероден для этого мира – давно умершие предки смотрели на нас да свидетельствовали клятву. И если слово, добровольно данное девицей, будет нарушено, то не видать ей покоя, ни в этом мире, ни в ином.
Нарастающий ужас Зоряны был столь явен, что ощущался почти физически. Казалось, пройдёт ещё мгновение, и она свалиться в истерическом припадке. Однако мне повезло: длилась безумная пляска силы не столь долго, чтобы у девчонки окончательно помутился рассудок.
