— Это русалка! – крикнул он, - такая же погубила наш корабль возле Антильских островов!
- А ты что думаешь? – спросил Дворянчик у старого индейца. Его звали Идущий-задом-наперед, но после похищения, насильного крещения, все звали его Филиппом. Похищенный ещё ребенком, попавший со своей родины за океан, в Европу, он долго скитался с бродячим цирком, где его выставляли как живую диковинку. Но ему удалось сбежать и вскоре он присоединился к отряду разбойников. В бою от него не было никакого толку, зато хорошо знал следы, умел разговаривать с духами, заговаривать раны, предсказывать погоду.
Филипп какое-то время молчал, выпуская клубы дыма, потом сказал:
- Она не дух. Просто человек, идущий своим путём.
- И что же у неё за путь? – спросил бородатый монах-расстрига Братец Франсуа.
- Он заканчивается в Великой пещере. И это теперь и наш путь тоже.
- Что ты такое несёшь?! – вмешался Дворянчик.
Но индеец пыхнул трубкой и ничего больше не ответил. Девка же все это время будто не замечала разбойников. Радостно смеясь, она кружила по поляне на цыпочках, словно танцуя легкомысленный танец.
- А она хороша! – сказал Братец Франсуа, - я бы прочистил её дырочки!
- Да, я бы тоже – согласился Бирн, наминая сквозь штаны елдак, - никогда не трахал фэйри!
- А ну тихо! – прикрикнул на них Дворянчик.Разбойники удивленно на него посмотрели.
- Я – первый! А то мало ли, вдруг у неё там зубы между ног… - добавил главарь под всеобщий смех.
Но зубов между ног у рыжей не оказалось. Более того, увидев, что Дворянчик достал из штанов полуопавший член, она рассмеялась ещё сильнее, подбежала к нему, схватила его рукой.
- Эй, полегче! – прикрикнул разбойник, но тут же застонал от удовольствия. Маленькая волшебная ладошка заскользила вдоль члена, принося дразнящее приятное чувство.
- Да это не фея, - сказал Братец Франсуа, - натуральный суккуб! Вот такая пришла ко мне во сне однажды в монастыре, и совратила с истинного пути!
Он перекрестился, одновременно с ним перекрестился Одноногий Жан.
Меж тем рыжая, приведя фаллос Дворянчика в боевую готовность, немного отступила назад, ахнула в восхищении, словно перед ней был не раскачивающийся член, а прекрасный цветок. Затем она упала на спину, на траву, увлекая за собой Дворянчика. Он тут же вошел в неё, она засмеялась, обхватила его бедра своим стройными ножками. Пятки она скрестила так, чтобы подталкивать зад разбойника в нужном ей темпе.
— Вот это представление! – сказал Маленький Люсьен, доставая свой небольшой отросток.
- Побереги силы, а то до тебя очередь дойдет, а ты уже всё! – рассмеялся пятый разбойник Луи, чернявый, с покрытым оспинами лицом.
- Ну, что есть там у неё зубы? – спросил Братец Франсуа.
- Зубов нет… - тяжело дыша, ответил Дворянчик, - так сладко, будто она там мёдом намазала!
- Да ладно, слаще заднего прохода нет ничего на свете! – возразил Луи и игриво посмотрел на Маленького Люсьена. Тот смутился и покраснел.
Дворянчик ничего не отвечал, девка подталкивала его зад пятками все быстрее, с силой вгоняя его упругий член в себя. При этом вся страстно извивалась, царапала ему спину, кусала то щеку, то нос, то подбородок.
- Прекрати, больно же… - тихо шептал он ей, однако чувствуя при этом пикантное удовольствие. Никогда в жизни ему не попадалась столь страстная и горячая любовница. Когда он достигал её матки, она сжимала бедра, даря его члену особые ощущения. Она буквально насаживала его на себя, глядя своими безумными глазами в его глаза. Это все затягивало его, слово в глубокую трясину.
- Слышь, может пока пососешь? – уламывал Луи Люсьена.
- Ну ни при всех же…
- Ладно тебе, тут все свои!
Их прервали крики Дворянчика, он кончал, не в силах сдержать эмоций. Девка, судя по всему, кончала одновременно с ним. Она расцепила ноги, раскрыла их как можно шире, чтобы любовник мог долбить её как можно сильнее и глубже. И Дворянчик, изливаясь спермой, оправдывал эти ожидания. Он продолжал её яростно таранить, пока последняя капелька семени не покинула его опустевшую мошну. Потом тяжело дыша, встал.
- Ну что, ребята… - сказал он, отхлебнув из фляги вина, - налейтайте!
Рыжая рассмеялась, и снова расставила ножки. Из её дыры все ещё вытекало семя главаря. Братец Франсуа перекрестил её пещерку, подмыл вином. Она ему сладко улыбалась, в момент, когда его толстые пальцы, смазанные вином, сновали в её дырочке. Потом её окружили все остальные, достав свои члены. Последним, опасливо ковыляя, поскрипывая деревянной ногой, подошел Одноногий Жан.
- Надеюсь, мы не пожалеем об этом… - сказал он тихо.
Но жалеть не пришлось, рыжая, не зная усталости, не переставала их удивлять, проявляя чудеса ловкости и растяжки. Кульминацией этого всего было как раз то, что её трахали все пятеро. Луи, стоя сзади, нанизывал на член её зад, снизу в вагину долбил Маленький Люсьен, Братец Франсуа, стоя на коленях, довольно кряхтя, угощал её в сладкий ротик, Бирн и Жан подставили члены под легкие волшебные ладошки. Рычание рыжей и довольное кряхтение и стоны разбойников сливались в единой симфонии с пением птиц и трещанием кузнечиков.
- Ты так и не объяснил, - говорил Дворянчик Филиппу, - что за путь? И почему он теперь наш?
Филипп пыхнул трубкой:
- Она избрана вашими духами…, и мы теперь тоже. Она вроде королевы, а мы – свита. Духи хотят, чтобы мы привели её в Великую пещеру!
- Нашими духами? Нечистой силой, что ли?
— Это христиане считают все силы вокруг нечистыми…
Их разговор снова прервался криками. Это было чудо, но все шестеро кончали одновременно. Видимо, в словах Бирна и Франсуа была какая-то доля правды. Девка была явно волшебная. Она сейчас дергалась всем телом, закрыв глаза, пока разбойники заполняли семенем все её дырочки. При том она продолжала страстно сосать член Братца Франсуа, и приятно сжимать члены в её анусе и вагине. Струи спермы, что выпустили ирландец и старый моряк, украсили её огненные волосы, словно перламутровые жемчужины. Когда мужчины обессиленно повалились на траву, она блаженно растирала их сперму себе по телу, словно умащая себя ароматическим маслом. Дворянчик не мог отвести от неё глаз. Господи, какая же она красивая! Хоть и странная.
- Как тебя зовут? – спросил он девушку. Та, вместо ответа встала и побежала к Дворянчику.
- Эй, не надо! Что ты делаешь? – вскрикнул он растерянно, - я пока всё!
Но она явно была намерена его оседлать и как следует отъездить.
- Она одержимая! – крикнул Дворянчик, отползая от рыжей назад, - Братец Франсуа, изгони из неё Дьявола!
- Не могу… Она изгнала из меня все благочестие… - лениво отозвался бывший монах, бессильно лежа на спине, - может Филлип попробует… Он хоть и язычник, но все-таки…
- Филлип, что с ней такое? – взвизгнул Дворянчик, когда она ухватила его вялый член, - она же нас затрахает до смерти! Мы так до пещеры точно не дойдем!
- У неё большая радость… - невозмутимо ответил Филлип, - такое бывает у всякого, кто осознал свое предназначение. Я и сам пребывал в таком состоянии, когда духи впервые заговорили со мной и я вкусил от волшебного гриба…
- Так она что, просто грибов объелась?
- Можно сказать и так… - согласился Филипп.
- Ты можешь это вылечить? – спросил Дворянчик, лежа на спине. Рыжая оседлала его бедра и руками пыталась привести его член в новую готовность. Но он никак не хотел твердеть, потому девка досадливо шипела, не прекращая попыток.
- Могу… - согласился Филипп, выпустив из рта дымное колечко, - но вам её придется немного подержать.
- А ну все сюда, ишь разлеглись, бездельники! – крикнул Дворянчик. Разбойники нехотя встали.
- Двое за руки, двое за ноги! – деловито скомандовал Филипп, когда все подошли к девке.
Рыжая зарычала, оскалила зубы, пытаясь вырваться. Но разбойники держали крепко. Когда Дворянчик открыл анус, из которого все ещё вытекала сперма Луи, девка перестала сопротивляться, видимо ожидая очередного раунда соития. Индеец, что-то напевая под нос, склонился над её раскрытыми прелестями. Он затянулся трубкой, затем осторожно наклонился над самым анусом, и выпустил в него струю дыма. Рыжая довольно заурчала, ей это явно пришлось по нраву. Филипп снова что-то заунывно запел, затянулся и выпустил в неё ещё одну порцию. Рыжая прогнулась и сладко потянулась. Ещё струя дыма. С её приоткрытого рта сорвался стон, она закрыла глаза. Индеец снова вдул, она заелозила задом по траве, прикусила губу, словно в наслаждении. Филипп выпустил последнюю струю, затем вытащил изо рта трубку, и осторожно засунул её в пещерку рыжей.
- Можете отпускать – сказал он разбойникам, но те завороженные зрелищем, продолжали держать её за руки и за ноги.
- Можно мне продолжить? – спросил Дворянчик.
- Да – согласился Филипп, - трубкой двигай там, только плавно. Не торопись.
Дворянчик осторожно взялся за трубку, часть которой все ещё торчала из розовых створок и начал медленно и размеренно трахать девушку доверенным ему предметом. Филлип сел рядом и невозмутимо следил за происходящим.
- Как только выступит влага, можешь прекращать – сказал он.
Главарь кивнул, привычным движением откинул длинные волосы со лба, не прекращая двигать трубкой между ног рыжей. Она стонала, не открывая глаз. Стоны её становились все громче и жарче. Разбойники, что держали её, чувствовали новую волну возбуждения. Дворянчик и сам почувствовал, как его друг обретает твердость.
- Можно? – спросил он индейца. Тот кивнул. Дворянчик, не прекращая движений трубкой, осторожно приложил налившуюся силой розовую головку к заднему проходу рыжей. Она застонала ещё радостней. Член проскользнул внутрь, девка заметалась, словно в горячем бреду. Дворянчик едва сдержал крик. Какая сладкая и узенькая. Даже лучше, чем та дырочка, что он уже успел обработать. Он успел сделать всего несколько движений, когда почувствовал, что его накрывает новая волна. В этот же момент из её вагины брызнула обещанная влага. Он едва успел вытащить дымящуюся трубку, когда ему на живот полился золотистый фонтанчик. Одна струя, вторая чуть поменьше, третья… В этот момент он заливал порцией семени её задний проход и растворялся в охватившем его экстазе.
Тишина. Разбойники сидели молча, словно яркий оргазм их главаря настиг и их тоже. Девка заморгала и открыла глаза, словно после долгого сна. Она смотрела на своих любовников и словно видела впервые. Потом вздрогнула и закричала в испуге.
- Не бойся… не бойся… - нежно сказал Дворянчик, член которого по-прежнему оставался у неё в заднем проходе, - не бойся… Мы не враги… Как тебя зовут?
- Мари – ответила девушка, вся дрожа.
- А меня Жан-Батист! – сказал Дворянчик. Он поднял её и на руках отнес к ближайшему ручью. Девушка пребывала в шоке, потому ему пришлось помочь ей с омовением всех частей тела. Впрочем, ему это даже нравилось. Потом, мокрую и чистую он принес её греться к костру, который к тому времени развели остальные.
- Ну вот, нас тут семеро братьев… - сказал Дворянчик Мари, - будешь нашей восьмой сестричкой. Эй, Люсьен, посмотри в мешках! Там вроде были женские шмотки после последнего нашего налета!
Люсьен вывалил из мешка награбленную одежду. Чулки, туфли, и даже шикарное платье. Мари вздрогнула. Она прекрасно его знала. Зеленое с золотым, любимое платье графини.
- Давай, одевайся – мягко сказал ей Жан-Батист, тряхнув своим длинными волосами. Мари только сейчас заметила, что он одет в парадную ливрею лакеев графини. И выглядел будто и правда дворянин, если бы не волосы, которые были не уложены в сложную прическу, а свободно рассыпались по плечам. Мари, только сейчас осознав, что все это время сидит голая среди мужчин, покраснела и стала торопливо натягивать вещи графини.
Вскоре перед разбойниками стояла не лесная фея, а красивая знатная дама. Ну если не считать того, что её огненно-рыжие кудрявые волосы все так же рассыпались по плечам.
- Ах… - в восхищении выдохнул Братец Франсуа.
- Прошу Вас, окажите нам честь, составьте компанию – сказал Дворянчик, упал на одно колено и поцеловав Мари руку. Она посмотрела на него и зарделась. С ней никогда в жизни не обращались столь галантно.
Специально для тг-канала t.me/krrrraken
Глава 19. Монашки и новая послушница
Когда сестра Соланж выходила из монастырской церкви после заутрени, её быстро догнала сестра Сесилия и легонько дернула за рукав:
- Идём скорее!
- Господи помилуй, куда опять? Что ты опять придумала, чтобы еще больше погубить наши несчастные души?
Сестра Сесилия только рассмеялась:
- Что ты, милая сестра! Я пекусь об одном, помощи ближнему своему, как самом себе.
Сестра Соланж недоверчиво нахмурилась. Слишком хорошо она знала характер юной монахини. Помещение в монастырь отнюдь не укротило её характера и развратной натуры. Прочие монашки шли мимо, разбившись на пары и тройки, их разговоры были отнюдь не о Господе и спасении души. А все потому, что настоятельница уехала по делам, все чувствовали себя легко и свободно, подобно школярам в отсутствии строгого учителя.
- Что ты опять задумала, Сесилия? – спросила Соланж, подозрительно сощурив глаза.
- Говорю же, ничего! Просто новой послушнице нужна наша помощь! Идём скорее!
Она потянула Соланж за собой вглубь монастырского сада. Чем дальше они шли по дорожке, усыпанной мелким гравием, тем отчетливей слышались рыдания. Когда они вышли к колодцу, там действительно сидела новая послушница и горько плакала, глядя в темную бездну.
- Вот, видишь! – сказала Сесилия Соланж.
Соланж всплеснула руками, запричитала и подбежала к плачущей. Но та лишь отстранялась, слезы текли из её глаз ещё сильнее. Она была молода. Конечно, старше Сесилии, но Соланж явно годилась в дочери. Монашке никогда не доводилось видеть столь красивого лица. Смуглая кожа, черные разлеты бровей, идеальные, словно у античной статуи, черты лица. Соланж поймала себя на мысли, что всегда считала Сесилию красавицей. Но по сравнению с этой послушницей, она выглядела слишком простой. Будто полевая ромашка против благородной лилии. И даже слезы, что неудержимо текли по щекам, не портили красоты, а лишь подчеркивали её, служили своего рода украшением.
- Что случилось, милая? – спросила Соланж, пытаясь заключить новенькую в медвежьи объятия. Та немного отступила назад.
- Сестра Соланж, неужели не понятно? – с упреком в голосе сказала Сесилия, - все плачут, когда попадают в эти стены. Я и сама рыдала и не находила себе места первые дни…
- Что-то я такого не припомню – возразила Соланж.
- Это потому, что я предавалась скорби по ночам, в своей келье!
Соланж покачала головой, она прекрасно знала, чему Сесилия предавалась одна в келье. И это были не слезы скорби. Хотя если проходить мимо, не заглядывая внутрь, звуки, что издавала развратная монашка, и впрямь можно было принять за рыдания.
Новенькая стерла слезы с лица и внимательно посмотрела на обеих монахинь. Взгляд её черных глаз, словно прожигал насквозь, видел все потаенное в их душах.
- Как тебя зовут? – прервала молчание Сесилия, с трудом освободившись от чар черных глаз.
- Мадлен… - отозвалась девушка.
