- Ловите, её ловите! – закричал кто-то из слуг.
Дюмаж, резко побледнев, спешился и подбежал к Лауре. С другой стороны, красная и растрепанная подбежала служанка Марта. Дюмаж упал на колени перед баронессой, взял её за руки:
- Моя дорогая!
От волнения он забылся, что они не одни, и он должен был называть её иначе. Впрочем, испуганная Марта не заметила этой вольности.
Лаура открыла глаза и посмотрела на две человеческие головы, что в волнении склонились над ней.
- Что всё это значит? – с тихим гневом спросила она.
- Простите, госпожа… - залепетала Марта, - это всё проклятый хунд… собака. Она побежала, а я её лоффить… И тут Фыыы с господином доктором… Простите меня… Я ффиновата…
- Лаура, ты ушиблась? – тем временем беспокоился Дюмаж, - позволь я осмотрю твои зрачки…
Баронесса резко привстала, дрожа от ярости. Эта чертова дылда едва не погубила её! Почему она всегда путается под ногами! Зачем вообще взяли эту нескладную неуклюжую дылду?
- Ах ты, мерзавка! – крикнула баронесса и ударила Марту резным хлыстом, который по-прежнему сжимала в руке.
- Ах ты, немецкая тварь! Дура! Животное!
При каждом ругательстве баронесса обрушивала на служанку сокрушительные удары, оставляя синяки и вспухшие рубцы.
- Баронесса… баронесса… остыньте – растерянно говорил Дюмаж, впрочем, вспомнив о приличиях.
- Она чуть меня не угробила – прорычала в ответ Лаура.
- Но негоже Вам лично наказывать слуг… К тому же негуманно так бить…
- А как ещё бить, по-Вашему, доктор?
- В этом случае следует поставить её на колени и бить по голым ягодицам. Это приносит боль, в то же время не портит здоровья.
Баронесса тяжело дыша распрямилась.
- Будь по-Вашему! Становись на колени, потаскуха! Быстро!
Плачущая Марта подчинилась, встала на колени. Руками она уперлась в тот самый проклятый пенек.
- Будьте добры, доктор, подготовьте её к экзекуции – сказала баронесса.
Дюмаж, нисколько не смущаясь, задрал юбку служанки, набросив её на голову. Перед баронессой открылся объемный голый зад. Лаура провела хлыстом по ним, словно гладя. Кончик его остановился в месте, называемом просак, между сжатым от страха анусом и огромной пухлой вульвой. Безвкусные люди безвкусны во всем. У этой Марты даже её сокровенное место было каким-то большим и нескладным. Баронесса кончиком хлыста провела по вагине Марты, служанка мелко задрожала. Дюмаж тоже замер в некотором удивлении. Баронесса взмахнула хлыстом. Удар. На ягодице появилась красная полоса. Слабовато. Лаура может и сильнее. В следующий удар она вложила все свои силы и ненависть. Марта сжала зубы. Ах ты, тварь! Пытаешься лишить госпожу удовольствия? А как тебе такой удар? Служанка зарылась лицо в траву, но снова сдержалась. Так, значит? А если хлестнуть тебя снизу вверх, по нескладной мерзкой пиздище?
Марта протяжно закричала. Совсем как вчера, когда кончала от члена Кастора. От этого крика баронесса почувствовала, как приятно тянет у неё между ног. Ещё удар, кровавая полоса на ягодицах, протяжный крик и новая порция удовольствия. Между ног стало так тепло и мокро, щеки порозовели, словно от смущения. Лаура никогда не думала, что чужая боль столь приятна и так возбуждающа. Не меньшее удовольствие ей доставляло поглупевшее и вытянувшееся лицо Дюмажа, который не сводил глаз с истерзанной задницы служанки и мелко вздрагивал и моргал при каждом ударе. Может, он сейчас представляем себя на её месте? Может, ему нравится, когда его шлепают, хлещут, держат в цепях? Ах, Клод, ты полон сюрпризов, друг мой!
Лаура продолжала бить. Она вкладывала теперь в это ни сколько силу, сколько удовольствие. Все её тело скручивало в приятной неге, словно она сладко тянулась в постели после хорошего сна. Вот тебе! Вот тебе! Получай! Эти сочные звуки ударов, трясущийся зад, весь распухший и красный, её крики… По мере роста наслаждения, ей уже не хотелось называть служанку грубо. Ах ты, проказница… Непослушная девчонка… Озорница… ах… Странные ощущения. Лауре казалось, что с каждым ударом она проваливается в пропасть, летит все ниже, но в то же время ощущение собственного свободного падения заставляло её едва сдерживать стоны наслаждения.
Баронесса так увлеклась, что села на Марту верхом, оседлала, словно лошадь.
- Но-о-о-о! Пошла!
Новый звонкий удар по заднице, баронесса сбросила с головы чепчик Марты, потянула её за соломенные волосы. Она обожала с самого детства таскать свою няньку или кормилицу за волосы, довольно урча и пуская слюну. Вот и сейчас, она словно снова была ребенком, беззаботной маленькой девочкой, которой так хорошо играть и ни о чем не беспокоиться, ни о чем не сожалеть.
Марта медленно пошла на четвереньках, везя на своей широкой спине баронессу. Она ходила кругами вокруг пенька, продолжая тихонько плакать. Но слезы эти были Лауре, словно бальзам на израненное сердце.
- Как Вам такая прогулка верхом, доктор?
Дюмаж сглотнул и сказал:
- По-моему, это уже переходит грани…
- Какой Вы зануда, дорогой Клод! Кстати, нашей лошадке не хватает хвоста.
Баронесса велела лошади Марте остановиться и прижала рукоятку хлыста к её заднему проходу.
- Майн Готт, госпожа… смилуйтесь! – закричала служанка.
- Это и есть милость! – засмеялась Лаура, - я бы могла попросить графа или виконта выгнать тебя из замка. Отправилась бы в свою Голштинию…
- Я из Эльзаса, госпожа… Аааааа!
Марта закричала от боли, когда баронесса резким движением вставила рукоятку хлыста ей в зад. Теперь он торчал оттуда.
- Вот теперь у неё хвостик! – радостно захлопала в ладоши баронесса.
- Прошу Вас, прекратите, она уже достаточно наказана… - ответил Дюмаж.
Ему вторила Марта, которая кричала от боли. Этот крик и подергивания её нескладного тела сводили Лауру с ума. Она хотела снова и снова делать служанке больно. Но, кажется, и вправду пора завязывать.
- Ты усвоила сегодняшний урок? – спросила баронесса, не слезая со служанки.
- Да, госпожа… Я больше так не буду…
- Ну и славно – нежно ответила Лаура и потрепала Марту по щеке.
Она встала, хлыст, который Марта вытолкнула из зада сокращением мышц, так и остался лежать в траве. Баронесса теперь брезговала к нему прикасаться.
- Пошла прочь! – велела Лаура. Служанка испуганно вскочила и побежала, подобрав длинную юбку. Пещерка Лауры сокращалась, но требовала разрядки. Причем, весь настойчиво. Как хорошо, что милый Клод сейчас с ней. Она молча подошла к нему вплотную, впилась жарким поцелуем в губы. Он сначала растерялся, впрочем, совсем недолго. Его язык переплелся с её языком, руки заскользили по спине. Он был значительно выше Лауры, чтобы целоваться с ним, ей пришлось встать на цыпочки. Она резко толкнула доктора и он сел на пенек. Лаура, не теряя времени, стянула с него кюлоты, оседала его бедра. Его член, длинный и тонкий уже был готов к бою. Видимо, он налился силой ещё в момент, когда она терзала задницу служанки. Тем лучше. Её истекающая соком вагина с удовольствием приняла в себя приятного посетителя. Длинный член доктора без препятствий скользнул до самого конца, даря острое удовольствие. Баронесса прижала к нему, закрыла глаза и начала мощно двигать бедрами.
- Ах, мой рысак… мой иноходец…
- Лаура… Нас могут увидеть, Лаура…
- Мой жеребец… не будь занудой… хотя бы сейчас… Ах…
Она двигалась, с силой вгоняя в себя упругий член. Дюмаж откинулся чуть назад с закрытыми глазами. Лаура тоже закрыла глаза и представила на мгновение, как её трахает огромным членом Кастор. А на них смотрит голая связанная Марта, вся в кровавых ссадинах и порезах. От этой фантазии баронесса почувствовала, как становится невыносимо между ног, как волны оргазма одна за другой заставляют её тело выгибаться, сильнее прижиматься к Клоду, ещё яростней вгонять в себя его член. Она жарко стонала ему в ухо, забыв обо всем на свете. Они падали вместе в бездонную пропасть и это было самое прекрасное, что происходило с ней за последние месяцы.
- А ты, Клод? Почему не разрядился? – спросила она позже, когда уже слезла с члена доктора. Тот по-прежнему торчал вверх, поблескивал влагой в лучах заходящего солнца.
- Увы, мне пришлось себя сдержать… Беременность с твоим слабым здоровьем может тебя погубить. А я прихожу в ужас от одной только мысли, что могу тебя потерять, Лаура…
Баронесса рассмеялась и погладила доктора по щеке. Бедный влюбленный Клод. Такой глупый, и при том трогательный в своей глупости.
- Останешься сегодня на ночь? – спросила она.
- Если ты этого хочешь.
- Конечно, хочу, я желаю пройти полный курс лечения… И не забудь свой лошадиный хлыст.
Дюмаж испуганно сглотнул, но поспешил кивнуть в знак согласия.
Специально для тг-канала t.me/krrrraken
Глава 17. Графиня играет в карты
- Определенно, сегодня не мой день – сказал князь фон Гайстен после подсчета очков. Графиня опять выиграла, хоть никогда не была искусна или счастлива в карточной игре. Она чаще проигрывала, но и играла без особой страсти, просто чтобы скоротать время. Но сегодня ей благоволил сам Меркурий. Перстень с вензелем дома Гайстенов и ещё один с большим сапфиром добавились к кучке драгоценных камней, перстней и аккуратной башенке луидоров, что графиня выиграла до этого. Пальцы князя, всегда усыпанные драгоценностями, были непривычно голыми.
Их было четверо за карточным столиком, освещенным свечами. Графиня де Шомбар, её давний приятель князь, что номинально правил каким-то маленьким княжеством в Альпах, его старый лакей Ганс, который скрупулезно записывал и подсчитывал очки, и юное прекрасное создание по имени Лукреция. Графиня не могла оторвать от неё взгляда. Часто она смотрела не на карты, а на прекрасные огромные глаза девушки, тонкий носик, губки подобные спелой вишне. Она словно не могла напиться её приятной юностью, изяществом, красотой. Сама Лукреция в игре участия не принимала, сидела, сначала скромно потупив взор. Однако Лилиан ловила взгляды из-под длинных ресниц, полные неподдельного азарта и интереса к происходящему.
Князь не был женат, несмотря на то, что был одного возраста с Лилиан. Но его часто видели в сопровождении то одной, то другой прелестной девицы. Это был распространенный обычай. Часто девушек из обедневших дворянских родов или третьего сословия, если они отличались красотой и хорошими манерами, с самого детства готовили в содержантки к кому-то богатому и влиятельному. Лилиан краем уха слышала от Линетт Дюбуа, что Лукрецию готовили самому королю, в его известный Олений парк. Но она чем-то не понравилась маркизе де Помпадур, и была отвергнута. Теперь Лилиан понимала, в чем дело. Король при виде такого сокровища наверняка бы забыл обо всем на свете, при дворе появилась бы столь сильная фаворитка, что смогла бы потеснить всех прочих. Хотя, Лилиан хорошо знала, что для этого нужна не только красота, но и железный характер. Но о характере Лукреции пока было судить сложно, она её видела сегодня впервые. И не могла налюбоваться. Девушка была примерно одного возраста с её служанкой, рыжей Мари. Но куда той простушке до утонченности черт Лукреции, её плавных изгибов тела, движений, полных достоинства. На мгновение Лилиан представила, как она сладко вздыхает под напором её жарких ласк, и между ног стало мокро. Умеет, все же князь выбирать себе спутниц. Ей даже стало немного завидно. Что стоят все эти побрякушки, что она выиграла волей случая, по сравнению с этим сокровищем?
Меж тем князь снова тасовал колоду. Время было уже позднее, обычно все гости уже откланивались, но князь проявлял настойчивость. Всегда с легкой улыбкой на лице, мягкий, вкрадчивый, словно большой довольный кот, сегодня князь выглядел несколько бледным. Или просто догорающие свечи придали его коже сероватый оттенок?
- Прошу меня понять, дорогая графиня – говорил он тихо, почти шепотом, - у меня есть один принцип.
- И какой же, любезный князь?
- Я не могу уйти, не отыгравшись хотя бы один раз…
- Странно, что Вы с подобными принципами ещё не проиграли свое княжество.
Лукреция замерла, словно испугалась легкой словесной шпильки от Лилиан. Фон Гайстен же улыбнулся своей кошачьей улыбкой:
- Я его проигрывал не раз. Однажды целый год им владел трансильванский князь… Но рано или поздно я все равно отыгрываюсь.
- И Вы сейчас желаете отыграться, во что бы то ни стало?
- Вы правы, графиня.
- И что будет Вашей ставкой? – спросила Лилиан, чувствуя небывалое волнение в груди. Ей в голову только пришла одна дикая безумная мысль, которая в мгновение завладела ей.
- Что угодно… - ответил князь, - я готов написать расписку на любую вещь, которой владею.
Лукреция снова замерла, даже старый невозмутимый Ганс побледнел и сглотнул комок. Графиня, влекомая своей идеей, мягко накрыла ладонью руку фон Гайстена.
- У меня есть идея получше, мой милый князь – сказала она тихо, подражая вкрадчивому голосу соперника по игре.
- Какая же?
Графиня наклонилась к уху князя и прошептала всего одно слово. И едва не рассмеялась. Она никогда не видела Манфреда фон Гайстена в такой растерянности. Но не прошло и нескольких мгновений, когда он вернул себе самообладание, на щеках проступил румянец, на губах его чарующая улыбка.
- Я согласен… - ответил он.
- И что является ставкой? – спросила Лукреция, не в силах сдержать любопытства.
- Вы, дорогая! – ответил князь, улыбаясь ещё сильнее.
- Ах! – вскрикнула только Лукреция, прикрыв рот веером.
- Не бойтесь. Это лишь означает, что Вы станете компаньонкой графини в её развлечениях и походах в театры, модные салоны. Естественно, графиня возьмет на себя все расходы на содержание. И со временем, возможно, удачно пристроит Вас замуж… Но не волнуйтесь, этого не произойдёт. Я намерен выиграть!
Лукреция посмотрела на Лилиан, как ей показалось, с интересом.
- Ну, что, начнём! Ганс, возьми чистый лист!
Дальнейшие события графиня помнила, словно во сне. Карты, их комбинации казались ей хитрыми финтами, что проделывают мужчины, когда сражаются на шпагах. Ей как-то доводилось видеть, как шевалье Олифант обучает этому искусству юного петиметра. Карт-бланш, пике, терция, кварта… Сейчас эти карточные термины словно сливались с названиями приемов владения шпагой. Они сейчас не просто играли, а сражались, нанося друг другу небольшие кровоточащие уколы. И на это все с неподдельной тревогой и волнением смотрела Лукреция, словно прекрасная дама, за честь которой и происходит этот бой. Интересно, за кого она болеет? Впрочем, сейчас графине это было не так важно, каждый раз, когда она ловила на себе взгляд прекрасных серых глаз, она словно обретала новый виток вдохновения. Они с князем так распалились, что с силой швыряли карты на стол. Напудренный лоб фон Гайстена пошел испариной, он тяжело кашлял, прижимая платок ко рту, будто больной чахоткой.
- Сто пятнадцать очков у графини – сухим голосом объявил Ганс, - сто у Его Высочества!
Графиня и князь посмотрели друг на друга, тяжело дыша. Это и правда был настоящий поединок.
- Боюсь, я снова проиграл – сказал князь, отхлебнув вина.
- Я обязательно дам Вам возможность отыграться, милый князь. Но не сегодня. И возможно, это и к лучшему. Может, сегодня над Вами довлеет немилость Сатурна, или мне решил помочь Меркурий, как знать. Приходите завтра, и я с удовольствием дам Вам сатисфакцию…
