Шан мельком оглядел женщину. Лицо всё в крови. Но это, вроде, лишь царапины. Руки покусаны. Но, в общем, цела.
Он нагнулся и осторожно поднял её на руки.
- Я сама, - слабо запротестовала она. Голос тоже не слушался.
- Ничего. Ты лёгкая. Мне не трудно.
Кида притихла.
Шан пошёл к чужому племени. Первый раз не таясь.
Всё это время из-за широкого ствола какого-то дерева сверкал круглый от ужаса Пешин глаз. Вскоре мужчина целиком выскользнул на свет. Перепуганно огляделся - не видать ли медведя? На всякий случай пошёл вон из леса следом за Шаном, в невольном восхищении повторяя слова:
- «Ну иди ко мне. Сейчас я тебя буду резать, жарить и жрать». Ни хрена себе!
Вечером около костра сидели в новом составе. На только что снятой, ещё толком не просохшей, медвежьей шкуре расположился Шан. Так племя почтило его отвагу. Так выразило ему благодарность. Хотя понимали, что теперь перед ним в неоплатном долгу.
Сам Шан смотрел на новых знакомых, слушал их и помалкивал.
Кида. Показала пример мужества. Ни стона, ни жалобы. Теперь сидела вся израненная и облепленная детьми. Когда успела столько нарожать? - удивился Шан.
Ара. Наконец удалось рассмотреть ближе. Действительно, красавица. Но на ней пересекаются сразу несколько взглядов. И недобрые в том числе. Кажется, тучи давно сгустились над её головой. Вот-вот грянет гром. И Пеша не один в той буре будет бултыхаться.
А между тем лохматая башка Пеши время от времени показывалась над обрывом, чуть замаскированная травой. Шан украдкой бросал в его сторону взгляд, опасаясь за придурка. Как бы в эту башку какая идея не пришла.
И чуть в стороне от других сидела ещё одна красотка. И Шана весь вечер смущал её пристальный вызывающий взгляд. Парень прекрасно знал, что этот взгляд означает.
- В племя своё мне возврата больше нет. Если приютите - останусь у вас. Нет, дальше пойду.
Взгляды всех с интересом изучали мужчину. Красивый, статный. Есть какое-то неспокойствие в чертах лица, какая-то неукротимость и бунтарство, но это и привлекало. Становилось любопытно, что за нелады были у него с соплеменниками. Но это любопытство оставили при себе.
- Ты для нас всегда будешь дорогим человеком. Ты спас Киду, вырвал её из лап смерти. Здесь тебе место найдётся. Живи, сколько хочешь. Уйдёшь ли далее, твоё право. Вернёшься - опять будем рады. Но пока милости просим к нашему костру.
Все закивали, соглашаясь со старейшиной.
- Я постелила тебе, - обратилась Саха и указала рукой в сторону шалаша.
- Благодарствую. Но я уж первую ночь тут, у огня, - отказался Шан.
У них в племени спали и жили отдельно, каждый своей семьёй. Ему неловко было ложиться почти с незнакомыми людьми.
- Что же, - согласился старейшина. - Оставайся у костра.
Было уже поздно. Кида первая поднялась, понесла на израненных руках Ланчика. Всё, спать. Она едва держалась на ногах. За ней потянулись остальные. Последней прошла темноглазая красотка, что не спускала весь вечер с гостя глаз. Прошла так близко, что краешком набедренной шкуры коснулась его лица. Шан едва сдержался, чтобы не отшатнулся. Похоже, и здесь он не задержится. От чего ушёл, к тому же пришёл.
Ой, да ладно, там видно будет.
Растянулся на мягкой шкуре. Хорошо. Украдкой поискал глазами Пешу. Так и есть, торчит по-прежнему голова над обрывом. Боится, наверное, ночевать в лесу. Пеша трусоват не по годам. Шан отвернулся. Ну его. Хочется отдохнуть. Впервые за долгие годы ему было спокойно. Здесь не стоит ждать удара в спину. Хотя, может, он опять ошибается?
Но глаза уже закрывались. Убаюканный жаром близкого огня, уютным треском сухих поленьев, мягкой подстилкой, он едва дождался, когда вернётся смотрящий. Сегодняшнюю ночь Наз следил за огнём. Отходил за новой охапкой дров.
- Завтра вы чем будете заниматься? - спросил его Шан.
- В лес идём с утра. Там мы зимовье строим. С нами пойдёшь?
- Ага. Ты меня разбуди, если что.
- Ладно. Спи.
Но сон не спешил к усталой голове, переполненной впечатлениями. Перед мысленным взором всё мелькала зубастая тёмная пасть.
А ведь сегодня он почти простился с жизнью. Не он один...
Хорошая эта женщина Кида, отчаянная. Руки-ноги не держат, а она «сама». Не привыкла, видать, обременять других. И о своих удобствах думает в последнюю очередь. Но с таким количеством детей не крепко об удобствах будешь думать. Цел ли её муж? Сегодня не было видно. Неужели одна?
Вспомнилась мать. Такая же была. Всё другим, всё детям. Эх, не отблагодарил, не успел. А ведь хорошо, что привелось спасти именно Киду, не остались дети сиротами.
Вскоре Шан спал, и Пеша здорово удивился, если бы довелось ему увидеть лёгкую улыбку, смягчившую твёрдый рот и чуть презрительно изогнутые губы своего бывшего соплеменника.
Но Пеша даже не подозревал о такой метаморфозе. Долго ворочался, пытаясь поудобнее устроить мясистые бока. Под утро вообще замёрз, и с первыми лучами солнца потрусил в лесные заросли, пока не поймали.
Что дальше делать, не понимал. Надо подкараулить Шана - спросить.
А когда солнце совсем высоко поднялось над рекой, проснулась Кида. Села. Поздно-то как - поняла сразу. Опять не разбудили, пожалели. Почувствовала тёплую благодарность. Пощупала лицо - страшно представить. Глаза опухшие, мир сузился и отяжелел.
«Нас теперь с Феной не отличишь», - невесело усмехнулась.
Вышла на свет.
Ланчик лежал на шкуре, под присмотром Лу и Изы, ловил свои ноги и тянул в рот. Шима суетилась у огня. Рача рядом что-то мастерил. Остальных не было видно.
- Как ты? - подхватилась Шима.
- Да, кажется, ничего.
- Дай посмотреть.
Шима пристально оглядела многочисленные раны.
- Вот этот не нравится, - указала на воспалённый укус на плече.
- Да побаливает, - пожаловалась Кида.
- Саха с Феной пошли искать какой-то травы. Говорят, должна помочь.
- А ты не можешь?
Шима пожала плечами:
- Давай попробую. Только...
- Что?
- Да я и сама не понимаю, как это у меня получается.
Кида посмотрела на неуверенное лицо девушки.
- Научишься, - попыталась подбодрить. - Но я сначала пойду умоюсь.
Направилась в сторону реки. Хотелось хоть чуть посмотреть на своё лицо. Неужели она теперь будет страшилищем? Сердце болезненно сжалось. А вдруг эти шрамы останутся навсегда?
А Шима вновь повернулась к котелкам.
Рача решился... Подошёл ближе к девушке.
- Скажи, ты правда меня не помнишь? Или так ловко притворяешься?
Голубые глаза глянули с таким изумлением, что Рача растерялся. Но эти же самые глаза он прекрасно помнил.
- И имя твоё вовсе не Шима.
- Ну, чего смотришь? Ты с нами?
«А как не с вами? Вы же моего друга утянули!» - эти мысли Гёра оставил при себе, а вслух пролепетал, заикаясь:
- Да-а.
- Ну так прыгай сюда.
Гёра и прыгнул.
Сюда - это прозрачная, круглая... похожая на медвежью... берлога. Только гладкая и без медведя.
После разговора с богом, Гёра лег рядом с Локом и стал ждать. Время шло. Костёр догорал, небо на востоке стало желтеть. Лок стонал всё реже. Он больше не приходил в сознание. Гёра думал, что дальше на белом свете ему придётся быть одному. Эти думки немилосердно жгли душу. И горькие слёзы напрасно старались это жжение погасить.
А когда от неясного шума он открыл глаза, неподалёку висела эта «берлога». Висела - Гёра не смог понять, на чём она держится. Лёжа, он видел пространство между дном «берлоги» и землёй.
А потом в «берлоге» появилось отверстие и оттуда спрыгнули два мужика.
Гёра сел. Протёр глаза, пытаясь чётче рассмотреть то, что видит впервые в жизни. И переливающиеся звёздочки на стенке «берлоги», и одежду, которая ловко облегала незнакомые фигуры - одну долговязую, вторую короткую и толстую. И кругляши перед глазами длинного.
- Привет, пацан, что случилось?
- О-о, мой пэмэушник.
- Разрядился почти. Ещё бы пару дней и - хана.
- Да ты не бойся нас. Сам же просил, чтобы пришли помогли.
Пока мужики разговаривали между собой, Гёра молчал. Но последние слова требовали какого-то ответа.
- Его змея укусила, - указал мальчик пальцем в сторону друга.
- Видим, - длинный наклонился над Локом. - Криз, тащи аптечку.
Толстяк полез в «берлогу».
После Гёра пытался хотя бы наблюдать, что делают эти двое, но толку от наблюдений было немного. Они прикладывали к рукам и ногам Лока какие-то штуки. Локу от этого лучше не становилось. По крайней мере, так казалось Гёре. Но всё же... В действиях этих двоих была уверенность.
«Боги?» - Гёра с сомнением глядел на обычные фигуры в необычных одеждах и прислушивался к непонятным словам.
Бога Гёра представлял по-другому. Эти же, всё-таки, очень напоминали людей.
- Вот что, пацан, придётся твоего друга с собой взять, - длинный повернул голову в сторону Гёры, и тот понял, что обращаются к нему.
«С собой взять - это куда?»
Но в общем, куда угодно, лишь бы спасли. Гёра пригляделся к длинному. С виду обычный человек, только лицо гладкое, как у женщины. Ну или как у них с Локом.
- Ты что? А Леса? - возразил тому толстяк. - Она нас прибьёт.
- А мы в хижине их продержим пару дней, она и не узнает.
- Леса не узнает? - в голосе толстяка сквозило сомнение.
- А что ты предлагаешь? Бросить их?
- Да нет... - теперь толстяк тоже посмотрел на Гёру. Бровь у него поползла вверх и во взгляде отразилось столько невысказанных вопросов, что Гёра опустил глаза долу. Такое внимание к собственной персоне было непривычным. - Они всё-таки нашли мой пэмэушник.
- Ну вот видишь. Потащили.
И на глазах у вконец перепуганного Гёры, они подхватили Лока за руку и ноги и потянули в «берлогу». Гёра неуверенно пошёл следом.
Вот тут-то длинный и позвал его с собой.
Но не довелось Пеше спрашивать у Шана, как ему дальше быть и что делать. Сильный и грубый захват сзади за шею прервал невесёлые мысли в тот самый момент, когда он, глядя на куст бузины, раздумывал о своём голодном желудке.
В таких ситуациях у парня замирало всё внутри, руки-ноги млели, и он становился беспомощным.
Сзади этого не знали и усилили схватку так, что Пеше почти не осталось возможности дышать. Недолгая и горемычная жизнь промелькнула перед глазами. И чего он, дурак, попёрся от своей уютной безопасной хижины? И чем ему нехороша была Ола? Всегда улыбалась, разрешала себя трогать везде, где ему приспичивало и кормила вкусной пареньёй.
- Чего это ты здесь вертишься уже несколько дней?
Голос сзади был даже ласковым. Но Пеше от этого не стало приятней. Спину что-то пощекотало.
«Нож!», - подумал несчастный Пеша и в панике завертелся.
- Пусти, удавишь, - еле слышно прохрипел он, сзади ослабили хватку. Пеша наконец вдохнул такой желанный воздух. Потом ещё и ещё раз, про запас.
- Я с Шаном. Он теперь у вас. Я с ним, - торопливо стал пояснять Пеша, опасаясь новых захватов.
Его товарища здешнее племя встретило гостеприимно, оставалась надежда, что и с ним обойдутся так же. Или, по крайней мере, не удушат с ходу.
И действительно, Пешу после этих слов отпустили.
Тот отпрыгнул, повернулся лицом к опасности, чтобы встретить её как настоящий мужчина. Ну, или посмотреть кто там.
Там зубоскалил парень из тех, кто Пеше больше всего в этой жизни не нравился. Красивый и высокий. Он с кривой улыбкой рассматривал нового знакомого. А насмешливые искорки в глазах так и ранили чувствительное сердце Пеши. От таких парней он старался держаться подальше.
- С Шаном, говоришь? Ну пошли тогда к Шану.
- Дык я что? Я согласный. Одному-то в лесу сидеть невесело.
Когда Шан увидел неловко спускающихся с обрыва Пешу и Леку, он всё понял. Но на лице не отразились эмоции. Он ждал, что будет. Пеша мог ляпнуть, что угодно. И теперь от этого зависело многое. Почти всё.
Увидев незнакомца, все побросали свои дела, подошли.
- Вот, - кивнул Лека на спотыкающегося Пешу, - дня два его уже наблюдаю. Около нас крутится.
- Шан! - бросился Пеша к товарищу, - скажи им...
- Мы вместе ушли из нашего племени, - вздохнул тот.
- Что же вы разошлись? - нахмурился старейшина.
- Дорожки разные, - не стал особо уточнять Шан.
- Да как же разные? - забеспокоился Пеша. - Вместе пришли, вместе и домой пойдём.
- Зачем же вы пришли? - старейшина внимательно смотрел на Пешу.
Но Шан чувствовал настороженность и к своей персоне. Не удивительно. И сам стал с интересом ждать, что сейчас наплетёт придурок.
Но у Пеши была одна сильная черта. Он умел ловко отводить все неприятные подозрения от себя любимого.
- Я же всё по-честному. Я же ведь жениться хотел.
- На ком?
- На вашей девке. Вон на той, - указал пальцем на вмиг перепугавшуюся Ару.
- Что же ты сразу не пришёл?
Шан видел, как старейшина хитро подкидывает невидимые сети, пытаясь запутать гостя. А гость, кажется, ничего не подозревает и вот-вот запутается... Но это только кажется.
- Дык... страшно. Одному в чужое племя за девками ходить не годится - ещё морду набьют.
- Ну, это тоже верно. Ару мы лишь бы за кого не отдадим.
- А я и не лишь бы кто. Я - сын старейшины. Отец мой - ого-го, - Пеша потряс кулаком.
- А ты, Шан, что скажешь?
- Скажу, что понравилась Ара... ему, - кивнул на своего соплеменника. - И вместе мы ушли из племени. Я ушёл, чтобы больше туда не возвращаться. А Пеша... жениться, кажется, надумал.
- Жениться, жениться, - часто закивал лохматой башкой Пеша, - хоть завтра. У меня самая богатая хижина... после отца. Всего вдоволь. Будет ваша девка жить - печали не знать. Сладко есть, в лучшие одежды одеваться. - Ара почувствовала, что её сейчас стошнит. - И у моего отца, вместе со мной, по праву руку сидеть, - не унимался Пеша.
Взгляды всех постепенно отрывались от мясистых, чуть подрагивающих от частых кивков, щёк молодого жениха и перемещались на изумлённую Ару. И судя по мрачному выражению её глаз, вести о возможном замужестве её не обрадовали. Вспомнилось надменное лицо старейшины, вспомнилась обида.
- А отцу-то твоему я понравлюсь? – внезапная мысль осенила.
И судя по всему - в точку. Пеша опустил голову. Отцу Ара точно не понравится.
Теперь шкуры укрывали Загу и Аза со всех сторон. Но девушка откинула полог и со своего ложа стала смотреть в мерцающий звёздами просвет.
Это когда Аз рядом, хотелось укрыться от всех. Но в последнее время Аз всё чаще ночевал непонятно где, и Зага в одиночестве начинала задыхаться. Вот и раскрывала полог в надежде, что станет легче.
До недавнего времени не становилось.
Но с приходом Шана что-то изменилось. Её привлёк этот, чуть-чуть необузданный, парень. Хотелось бы узнать немного получше и... приручить. С Азом не получилось, но Аз, похоже, помешался на своей бывшей невесте. И Заге стала надоедать эта ситуация. Не любит её Аз - пусть бы проваливал. Найдутся и другие желающие погреться у её очага.
Шан... Зага стала вспоминать приятные сердцу случаи, когда удавалось встретиться с тёмными глазами дерзкого юноши. Уж очень они у него испорченные. Хотелось бы понять - почему. А губы? Мысленно представился твёрдый, чуть презрительно изогнутый, рот, и Зага беспокойно завертелась на своих мехах.
Только Ара и тут может помешать.
Не такая уж она и дура, как раньше казалось. Нет, она хитрая. Увлекает всех мужчин в свои сети, они и падают, как гнилые деревья, ей под ноги. А она не спешит. Она ждёт. Чего? Что творится в её голове? Зага многое бы отдала, чтобы понять.
Он нагнулся и осторожно поднял её на руки.
- Я сама, - слабо запротестовала она. Голос тоже не слушался.
- Ничего. Ты лёгкая. Мне не трудно.
Кида притихла.
Шан пошёл к чужому племени. Первый раз не таясь.
Всё это время из-за широкого ствола какого-то дерева сверкал круглый от ужаса Пешин глаз. Вскоре мужчина целиком выскользнул на свет. Перепуганно огляделся - не видать ли медведя? На всякий случай пошёл вон из леса следом за Шаном, в невольном восхищении повторяя слова:
- «Ну иди ко мне. Сейчас я тебя буду резать, жарить и жрать». Ни хрена себе!
Вечером около костра сидели в новом составе. На только что снятой, ещё толком не просохшей, медвежьей шкуре расположился Шан. Так племя почтило его отвагу. Так выразило ему благодарность. Хотя понимали, что теперь перед ним в неоплатном долгу.
Сам Шан смотрел на новых знакомых, слушал их и помалкивал.
Кида. Показала пример мужества. Ни стона, ни жалобы. Теперь сидела вся израненная и облепленная детьми. Когда успела столько нарожать? - удивился Шан.
Ара. Наконец удалось рассмотреть ближе. Действительно, красавица. Но на ней пересекаются сразу несколько взглядов. И недобрые в том числе. Кажется, тучи давно сгустились над её головой. Вот-вот грянет гром. И Пеша не один в той буре будет бултыхаться.
А между тем лохматая башка Пеши время от времени показывалась над обрывом, чуть замаскированная травой. Шан украдкой бросал в его сторону взгляд, опасаясь за придурка. Как бы в эту башку какая идея не пришла.
И чуть в стороне от других сидела ещё одна красотка. И Шана весь вечер смущал её пристальный вызывающий взгляд. Парень прекрасно знал, что этот взгляд означает.
Глава 63
- В племя своё мне возврата больше нет. Если приютите - останусь у вас. Нет, дальше пойду.
Взгляды всех с интересом изучали мужчину. Красивый, статный. Есть какое-то неспокойствие в чертах лица, какая-то неукротимость и бунтарство, но это и привлекало. Становилось любопытно, что за нелады были у него с соплеменниками. Но это любопытство оставили при себе.
- Ты для нас всегда будешь дорогим человеком. Ты спас Киду, вырвал её из лап смерти. Здесь тебе место найдётся. Живи, сколько хочешь. Уйдёшь ли далее, твоё право. Вернёшься - опять будем рады. Но пока милости просим к нашему костру.
Все закивали, соглашаясь со старейшиной.
- Я постелила тебе, - обратилась Саха и указала рукой в сторону шалаша.
- Благодарствую. Но я уж первую ночь тут, у огня, - отказался Шан.
У них в племени спали и жили отдельно, каждый своей семьёй. Ему неловко было ложиться почти с незнакомыми людьми.
- Что же, - согласился старейшина. - Оставайся у костра.
Было уже поздно. Кида первая поднялась, понесла на израненных руках Ланчика. Всё, спать. Она едва держалась на ногах. За ней потянулись остальные. Последней прошла темноглазая красотка, что не спускала весь вечер с гостя глаз. Прошла так близко, что краешком набедренной шкуры коснулась его лица. Шан едва сдержался, чтобы не отшатнулся. Похоже, и здесь он не задержится. От чего ушёл, к тому же пришёл.
Ой, да ладно, там видно будет.
Растянулся на мягкой шкуре. Хорошо. Украдкой поискал глазами Пешу. Так и есть, торчит по-прежнему голова над обрывом. Боится, наверное, ночевать в лесу. Пеша трусоват не по годам. Шан отвернулся. Ну его. Хочется отдохнуть. Впервые за долгие годы ему было спокойно. Здесь не стоит ждать удара в спину. Хотя, может, он опять ошибается?
Но глаза уже закрывались. Убаюканный жаром близкого огня, уютным треском сухих поленьев, мягкой подстилкой, он едва дождался, когда вернётся смотрящий. Сегодняшнюю ночь Наз следил за огнём. Отходил за новой охапкой дров.
- Завтра вы чем будете заниматься? - спросил его Шан.
- В лес идём с утра. Там мы зимовье строим. С нами пойдёшь?
- Ага. Ты меня разбуди, если что.
- Ладно. Спи.
Но сон не спешил к усталой голове, переполненной впечатлениями. Перед мысленным взором всё мелькала зубастая тёмная пасть.
А ведь сегодня он почти простился с жизнью. Не он один...
Хорошая эта женщина Кида, отчаянная. Руки-ноги не держат, а она «сама». Не привыкла, видать, обременять других. И о своих удобствах думает в последнюю очередь. Но с таким количеством детей не крепко об удобствах будешь думать. Цел ли её муж? Сегодня не было видно. Неужели одна?
Вспомнилась мать. Такая же была. Всё другим, всё детям. Эх, не отблагодарил, не успел. А ведь хорошо, что привелось спасти именно Киду, не остались дети сиротами.
Вскоре Шан спал, и Пеша здорово удивился, если бы довелось ему увидеть лёгкую улыбку, смягчившую твёрдый рот и чуть презрительно изогнутые губы своего бывшего соплеменника.
Но Пеша даже не подозревал о такой метаморфозе. Долго ворочался, пытаясь поудобнее устроить мясистые бока. Под утро вообще замёрз, и с первыми лучами солнца потрусил в лесные заросли, пока не поймали.
Что дальше делать, не понимал. Надо подкараулить Шана - спросить.
А когда солнце совсем высоко поднялось над рекой, проснулась Кида. Села. Поздно-то как - поняла сразу. Опять не разбудили, пожалели. Почувствовала тёплую благодарность. Пощупала лицо - страшно представить. Глаза опухшие, мир сузился и отяжелел.
«Нас теперь с Феной не отличишь», - невесело усмехнулась.
Вышла на свет.
Ланчик лежал на шкуре, под присмотром Лу и Изы, ловил свои ноги и тянул в рот. Шима суетилась у огня. Рача рядом что-то мастерил. Остальных не было видно.
- Как ты? - подхватилась Шима.
- Да, кажется, ничего.
- Дай посмотреть.
Шима пристально оглядела многочисленные раны.
- Вот этот не нравится, - указала на воспалённый укус на плече.
- Да побаливает, - пожаловалась Кида.
- Саха с Феной пошли искать какой-то травы. Говорят, должна помочь.
- А ты не можешь?
Шима пожала плечами:
- Давай попробую. Только...
- Что?
- Да я и сама не понимаю, как это у меня получается.
Кида посмотрела на неуверенное лицо девушки.
- Научишься, - попыталась подбодрить. - Но я сначала пойду умоюсь.
Направилась в сторону реки. Хотелось хоть чуть посмотреть на своё лицо. Неужели она теперь будет страшилищем? Сердце болезненно сжалось. А вдруг эти шрамы останутся навсегда?
А Шима вновь повернулась к котелкам.
Рача решился... Подошёл ближе к девушке.
- Скажи, ты правда меня не помнишь? Или так ловко притворяешься?
Голубые глаза глянули с таким изумлением, что Рача растерялся. Но эти же самые глаза он прекрасно помнил.
- И имя твоё вовсе не Шима.
Глава 64
- Ну, чего смотришь? Ты с нами?
«А как не с вами? Вы же моего друга утянули!» - эти мысли Гёра оставил при себе, а вслух пролепетал, заикаясь:
- Да-а.
- Ну так прыгай сюда.
Гёра и прыгнул.
Сюда - это прозрачная, круглая... похожая на медвежью... берлога. Только гладкая и без медведя.
После разговора с богом, Гёра лег рядом с Локом и стал ждать. Время шло. Костёр догорал, небо на востоке стало желтеть. Лок стонал всё реже. Он больше не приходил в сознание. Гёра думал, что дальше на белом свете ему придётся быть одному. Эти думки немилосердно жгли душу. И горькие слёзы напрасно старались это жжение погасить.
А когда от неясного шума он открыл глаза, неподалёку висела эта «берлога». Висела - Гёра не смог понять, на чём она держится. Лёжа, он видел пространство между дном «берлоги» и землёй.
А потом в «берлоге» появилось отверстие и оттуда спрыгнули два мужика.
Гёра сел. Протёр глаза, пытаясь чётче рассмотреть то, что видит впервые в жизни. И переливающиеся звёздочки на стенке «берлоги», и одежду, которая ловко облегала незнакомые фигуры - одну долговязую, вторую короткую и толстую. И кругляши перед глазами длинного.
- Привет, пацан, что случилось?
- О-о, мой пэмэушник.
- Разрядился почти. Ещё бы пару дней и - хана.
- Да ты не бойся нас. Сам же просил, чтобы пришли помогли.
Пока мужики разговаривали между собой, Гёра молчал. Но последние слова требовали какого-то ответа.
- Его змея укусила, - указал мальчик пальцем в сторону друга.
- Видим, - длинный наклонился над Локом. - Криз, тащи аптечку.
Толстяк полез в «берлогу».
После Гёра пытался хотя бы наблюдать, что делают эти двое, но толку от наблюдений было немного. Они прикладывали к рукам и ногам Лока какие-то штуки. Локу от этого лучше не становилось. По крайней мере, так казалось Гёре. Но всё же... В действиях этих двоих была уверенность.
«Боги?» - Гёра с сомнением глядел на обычные фигуры в необычных одеждах и прислушивался к непонятным словам.
Бога Гёра представлял по-другому. Эти же, всё-таки, очень напоминали людей.
- Вот что, пацан, придётся твоего друга с собой взять, - длинный повернул голову в сторону Гёры, и тот понял, что обращаются к нему.
«С собой взять - это куда?»
Но в общем, куда угодно, лишь бы спасли. Гёра пригляделся к длинному. С виду обычный человек, только лицо гладкое, как у женщины. Ну или как у них с Локом.
- Ты что? А Леса? - возразил тому толстяк. - Она нас прибьёт.
- А мы в хижине их продержим пару дней, она и не узнает.
- Леса не узнает? - в голосе толстяка сквозило сомнение.
- А что ты предлагаешь? Бросить их?
- Да нет... - теперь толстяк тоже посмотрел на Гёру. Бровь у него поползла вверх и во взгляде отразилось столько невысказанных вопросов, что Гёра опустил глаза долу. Такое внимание к собственной персоне было непривычным. - Они всё-таки нашли мой пэмэушник.
- Ну вот видишь. Потащили.
И на глазах у вконец перепуганного Гёры, они подхватили Лока за руку и ноги и потянули в «берлогу». Гёра неуверенно пошёл следом.
Вот тут-то длинный и позвал его с собой.
Глава 65
Но не довелось Пеше спрашивать у Шана, как ему дальше быть и что делать. Сильный и грубый захват сзади за шею прервал невесёлые мысли в тот самый момент, когда он, глядя на куст бузины, раздумывал о своём голодном желудке.
В таких ситуациях у парня замирало всё внутри, руки-ноги млели, и он становился беспомощным.
Сзади этого не знали и усилили схватку так, что Пеше почти не осталось возможности дышать. Недолгая и горемычная жизнь промелькнула перед глазами. И чего он, дурак, попёрся от своей уютной безопасной хижины? И чем ему нехороша была Ола? Всегда улыбалась, разрешала себя трогать везде, где ему приспичивало и кормила вкусной пареньёй.
- Чего это ты здесь вертишься уже несколько дней?
Голос сзади был даже ласковым. Но Пеше от этого не стало приятней. Спину что-то пощекотало.
«Нож!», - подумал несчастный Пеша и в панике завертелся.
- Пусти, удавишь, - еле слышно прохрипел он, сзади ослабили хватку. Пеша наконец вдохнул такой желанный воздух. Потом ещё и ещё раз, про запас.
- Я с Шаном. Он теперь у вас. Я с ним, - торопливо стал пояснять Пеша, опасаясь новых захватов.
Его товарища здешнее племя встретило гостеприимно, оставалась надежда, что и с ним обойдутся так же. Или, по крайней мере, не удушат с ходу.
И действительно, Пешу после этих слов отпустили.
Тот отпрыгнул, повернулся лицом к опасности, чтобы встретить её как настоящий мужчина. Ну, или посмотреть кто там.
Там зубоскалил парень из тех, кто Пеше больше всего в этой жизни не нравился. Красивый и высокий. Он с кривой улыбкой рассматривал нового знакомого. А насмешливые искорки в глазах так и ранили чувствительное сердце Пеши. От таких парней он старался держаться подальше.
- С Шаном, говоришь? Ну пошли тогда к Шану.
- Дык я что? Я согласный. Одному-то в лесу сидеть невесело.
Когда Шан увидел неловко спускающихся с обрыва Пешу и Леку, он всё понял. Но на лице не отразились эмоции. Он ждал, что будет. Пеша мог ляпнуть, что угодно. И теперь от этого зависело многое. Почти всё.
Увидев незнакомца, все побросали свои дела, подошли.
- Вот, - кивнул Лека на спотыкающегося Пешу, - дня два его уже наблюдаю. Около нас крутится.
- Шан! - бросился Пеша к товарищу, - скажи им...
- Мы вместе ушли из нашего племени, - вздохнул тот.
- Что же вы разошлись? - нахмурился старейшина.
- Дорожки разные, - не стал особо уточнять Шан.
- Да как же разные? - забеспокоился Пеша. - Вместе пришли, вместе и домой пойдём.
- Зачем же вы пришли? - старейшина внимательно смотрел на Пешу.
Но Шан чувствовал настороженность и к своей персоне. Не удивительно. И сам стал с интересом ждать, что сейчас наплетёт придурок.
Но у Пеши была одна сильная черта. Он умел ловко отводить все неприятные подозрения от себя любимого.
- Я же всё по-честному. Я же ведь жениться хотел.
- На ком?
- На вашей девке. Вон на той, - указал пальцем на вмиг перепугавшуюся Ару.
- Что же ты сразу не пришёл?
Шан видел, как старейшина хитро подкидывает невидимые сети, пытаясь запутать гостя. А гость, кажется, ничего не подозревает и вот-вот запутается... Но это только кажется.
- Дык... страшно. Одному в чужое племя за девками ходить не годится - ещё морду набьют.
- Ну, это тоже верно. Ару мы лишь бы за кого не отдадим.
- А я и не лишь бы кто. Я - сын старейшины. Отец мой - ого-го, - Пеша потряс кулаком.
- А ты, Шан, что скажешь?
- Скажу, что понравилась Ара... ему, - кивнул на своего соплеменника. - И вместе мы ушли из племени. Я ушёл, чтобы больше туда не возвращаться. А Пеша... жениться, кажется, надумал.
- Жениться, жениться, - часто закивал лохматой башкой Пеша, - хоть завтра. У меня самая богатая хижина... после отца. Всего вдоволь. Будет ваша девка жить - печали не знать. Сладко есть, в лучшие одежды одеваться. - Ара почувствовала, что её сейчас стошнит. - И у моего отца, вместе со мной, по праву руку сидеть, - не унимался Пеша.
Взгляды всех постепенно отрывались от мясистых, чуть подрагивающих от частых кивков, щёк молодого жениха и перемещались на изумлённую Ару. И судя по мрачному выражению её глаз, вести о возможном замужестве её не обрадовали. Вспомнилось надменное лицо старейшины, вспомнилась обида.
- А отцу-то твоему я понравлюсь? – внезапная мысль осенила.
И судя по всему - в точку. Пеша опустил голову. Отцу Ара точно не понравится.
Глава 66
Теперь шкуры укрывали Загу и Аза со всех сторон. Но девушка откинула полог и со своего ложа стала смотреть в мерцающий звёздами просвет.
Это когда Аз рядом, хотелось укрыться от всех. Но в последнее время Аз всё чаще ночевал непонятно где, и Зага в одиночестве начинала задыхаться. Вот и раскрывала полог в надежде, что станет легче.
До недавнего времени не становилось.
Но с приходом Шана что-то изменилось. Её привлёк этот, чуть-чуть необузданный, парень. Хотелось бы узнать немного получше и... приручить. С Азом не получилось, но Аз, похоже, помешался на своей бывшей невесте. И Заге стала надоедать эта ситуация. Не любит её Аз - пусть бы проваливал. Найдутся и другие желающие погреться у её очага.
Шан... Зага стала вспоминать приятные сердцу случаи, когда удавалось встретиться с тёмными глазами дерзкого юноши. Уж очень они у него испорченные. Хотелось бы понять - почему. А губы? Мысленно представился твёрдый, чуть презрительно изогнутый, рот, и Зага беспокойно завертелась на своих мехах.
Только Ара и тут может помешать.
Не такая уж она и дура, как раньше казалось. Нет, она хитрая. Увлекает всех мужчин в свои сети, они и падают, как гнилые деревья, ей под ноги. А она не спешит. Она ждёт. Чего? Что творится в её голове? Зага многое бы отдала, чтобы понять.
