Иногда Мара взбрыкивалась и протестовала.
И тогда ей объясняли, как она неправа. Как она виновата. Как ей теперь следует загладить свой проступок, который до конца ни за что не загладится.
Мара знала, что самоё страшное на свете.
Вина.
И чтобы её не нести, чтобы её тяжесть не раздавила, она научилась уступать. Так легче. Это выход.
А теперь девушка опустила взгляд на дубинку. Она всё ещё тянула её за собой.
Как стыдно! Она шла избивать старую женщину.
Какой-то голос пытался пробраться к сознанию и подсказать, что она шла избивать ведьму, которая чуть её не погубила. И шла не для того, чтобы отомстить, а чтобы попытаться спасти другую несчастную.
Но тут же перед глазами вставала страшная картина – лежащая неподвижно на лавке девушка в мерцающем свете, и голос умолкал.
Мара с отвращением отшвырнула дубинку в сторону. Больше она ни за что не возьмёт в руки оружие.
Уж лучше самой пострадать, чем жить с невыносимой безжалостной виной, которая грызёт что-то внутри, как крыса.
Мара шла, автоматически выбрав направление по указанию Веды, и в расстройстве совсем не думая, куда и зачем. Просто раздвигала ветки на своём пути и несла свою тяжесть. Огромную, невыносимую, и, казалось, теперь вечную. Выбросить её в сторону, как дубинку, не было никакой возможности.
И когда, выбравшись из очередных кустов, она уперлась взглядом в девушку, застыла в изумлении. Какое-то время моргала, пытаясь сообразить, кто это, потом уже и другие чувства охватили.
Облегчение – это была Даша.
Страх – всё ли с ней в порядке?
Тревога – как бы её теперь не спугнуть?
- Даша, - прошептала. Говорить громче не осмелилась.
Девушка сидела на пне, низко опустив голову. Вид её был весьма потрёпанный.
Мара медленно пошла.
Треснул под ногами сук. Потом другой. Даша не шелохнулась.
Мара приблизилась вплотную. Остановилась.
Даша всё же ощутила чужое присутствие, стала медленно поворачивать голову.
Мара застыла в ужасе. На миг ей предвиделось безумие в глазах девушки. Но нет… Хотя…
Глаза Даши были безжизненные. Погасшие. Видящие что-то своё, внутреннее. Тяжёлое.
- Даша…
- Я не нашла Дашу.
- А кому она нужна – другая Даша?
- Что?
- Мы тебя ждём. Настя тебя ищет. Фиска по тебе плачет. Твой отец по тебе тоскует. Какое счастье, что ты нашлась.
- Не-ет. У меня отметка лешего. Я подменыш. Всегда ею была. Просто не знала, что эта отметка означает. Теперь знаю, Ожана объяснила.
- Не верь Ожане. Она и Насте многое хотела объяснить про Елезара.
- А Настя?
- А Настя послала её куда подальше.
- Но ведь у меня отметка…
Мара не понимала, о какой отметке речь. Ей представлялось родимое пятно. Может быть какой-нибудь странной формы.
Бедные люди. Бедная Даша. Вот и как ей всё объяснить?
- Даже если у тебя отметка, это всего лишь отметка. А твоя жизнь – это нечто большее. И ты в ней должна быть главной. Не только должна. У тебя есть исключительное право распоряжаться своей жизнью. Не надо позволять хозяйничать в ней всяким наглым проходимкам. Никому! Никогда! Ни за что! На твою жизнь есть право только у тебя. И есть обязанность. Слышишь? Обязанность! И только у тебя! Построить свою жизнь! Единственную! Дорогую! Неповторимую! Построить наилучшим образом!
Мара кричала. Слёзы ручьями струились по щекам.
Кому она кричала? Даше? Себе?
Добавила тише:
- Настя умеет. Настя понимает это. А мы, как дурочки, заблудились в трёх соснах.
И это «мы» сделало многое. Оно объяснило несчастной девушке, что её чудовищный случай вовсе не единственный в мире. Что её страшное несчастье вовсе не её. Оно бродит по свету и иногда случается с людьми. С разными людьми.
И Даша почувствовала, как оно только что от неё отвалилось. Просто так. Просто потому, что оно не такое уж страшное и чудовищное. Другие же справляются? Мара же справляется? Даша поняла, что у этой красивой девушки тоже несчастье, и она мужественно его борет. Справится и она. Уже почти.
А Мара упала в бессилии на землю и горько-горько заплакала.
Даша вскочила со своего пня, попыталась обнять девушку:
- Не плачь! Не плачь, милая. Не плачь. У тебя тоже есть жизнь. И у тебя одной есть право и обязанность быть хозяйкой в ней.
Даша повторяла слова, смысл которых ей был понятен лишь отчасти. Но они ей показались важными для самой Мары. И Даша долго гладила вздрагивающие плечи. До тех пор, пока они не затихли.
А потом Мара поняла. Подняла голову, села, посмотрела в сторону, откуда пришла, и мысленным взором увидела старую хибару, освещённую множеством огоньков.
- И у них своя жизнь. Они сами её построили. Они сами были хозяйками. Но потом запустили в жизнь всякую мерзость и дали ей право… Своё право вручили чужой воле. Жаль… как жаль. Но это не моя вина.
Она поглядела на Дашу:
- На кого мы похожи? – усмехнулась.
Даша провела пальцами по волосам.
- У тебя нет гребешка?
- Нет. Пойдём?
- Домой?
- Домой.
- Никак, стучится кто? – Фиска широко распахнула глаза, прислушиваясь. Охнула и побежала к воротам.
- Кто это там? – выглянули во двор и Настя с Дашей.
Они собирались на залучные луга. Завтра с утра пойдут. Пятнадцать, или даже больше, вёрст пешком – не шутка, но, если выйдут рано, к обеду должны поспеть.
Бабушка копалась в огороде, там же в зелёной траве под яблоней сидели малыши.
Мара проснулась ни свет, ни заря и уселась на порожке, выходящем во двор. Ждала. Переодеваться в свой камуфляжный костюм не стала, чтобы не смущать людей, но в остальном была наготове.
И тут неожиданные гости.
- Перехожие! – догадалась Фиска. – За тобой, - оглянулась на Мару и побежала открывать.
Мара лишь похлопала глазами вслед. За ней? Со стуком? Кажется, не такого ожидала.
Даша и Настя бросили свои приготовления, тоже выскочили во двор.
Но гость оказался местным.
Глядя, как растерянно топчется Фиска у ворот, все поспешили туда же.
Парень. Сначала Мара подумала – Захар. Обрадовалась возможности попрощаться.
Оказалось, Алан. На своих ногах! Вот это действительно была радость! Но девушки проявили её сдержанно. Всё же парень. Зато Фиска всплеснула ладонями, не стесняясь никого.
- Я к тебе, - обратился к Маре смущённый Алан.
- Да проходите же, - потянула Даша всех в глубь двора. – Что же вы на пороге?
- Я на минутку. Боялся, что не успею. Думал, что ты уже ушла в свой Дебрянск. Принёс твою драгоценную вещь. Благодарствую за помощь, - Алан поклонился низко в пояс, полез за пазуху.
Сёстры смотрели во все глаза – не понимали, что происходит. Мара так и не рассказала им подробности той истории.
Алан достал свёрток, стал разворачивать белую тряпку.
- Боялся потерять. Захар объяснил, что, если упустить её из рук, потом уже не найдёшь. Вот я и берёг, словно зеницу ока.
Алан протянул Маре «звёздочку». Продолжил:
- Брат крепко хотел с тобой попрощаться. Но разве общество отпустит его в разгар сенокоса? Не отпустили…
- Передавай и ему от меня… поклон, - сообразила Мара поменять «привет» на более подходящее случаю послание. Взяла «звёздочку». – Значит, помогла?
- Помогла. Не чаял когда-нибудь по земле ногами ступать, а вот привелось. Значит, буду жить, буду отцу-матери и людям служить... Слышали, что у Веды с дочерью произошло?
- Слышали. Вроде, болеет Ожана.
- Я никому не рассказывал. Покалечился я тогда не без их старания. Коня напугали, меня запутали. А не говорил никому, потому что боялся за брата. Он ведь и так наших ведьм не жаловал, а если бы узнал, то… Боялся я за него. А теперь силу свою они потеряли, и власть их закончилась. Всё. Я это понял... Сегодня поеду на поле. Потихоньку начну работать. Належался, хватит. Может, что вашему отцу передать?
- Передай, что радость у нас. Даша нашлась и завтра тоже на поле придёт.
- Так, может, со мной? Чего вы пешком-то?
- Нет… Нам ещё надо нашу Мару проводить.
- Ну прощевайте, - Алан ещё раз поклонился и вышел.
Всё это время с парнем разговаривала Настя. Фиска стояла рядом, зубами сверкала, слушала, Мара тоже улыбалась. А вот Даша…
Только после ухода Алана все обратили внимание на девушку. Даша глаз не сводила с Анюткиной «звёздочки».
- Что это? – спросила спокойно, но чувствовалось напряжение.
Мара не сильно удивилась такой реакции. Всё же эта штучка редкостной красоты.
- Я и сама не знаю. Девочка одна нашла, мне подарила. Знаю, что лечит людей.
- Я тоже знаю…
- Что?
- Я знаю, что лечит. Я видела уже этот самоцветный камень. Давно. Он и меня вылечил.
- О чём ты толкуешь? – испугалась Настя.
- О своей метке. Не леший то оставил. Это след от него.
Даша оглянулась по сторонам – не видно ли посторонних, задрала сарафан. Высоко, до самой груди. И девушки увидели очертания «звёздочки».
- Ну-ка, приложи.
Мара приложила:
- Не сходится. Твоя больше.
- Это потому больше, что я тогда маленькая была. Я росла, кожа росла и след от твоего камушка рос.
- Да как же так?.. – растерялась Мара.
- Так-то. Это ты меня спасла. Уж не знаю как.
Вдруг раздался пронзительный визг. Всё вздрогнули и оглянулись на Фиску. Та с вытаращенными глазами указывала пальцем в сторону ворот.
Они снова отворились. На этот раз нараспашку. И во двор входили двое. Одного и человеком назвать было трудно, настолько он был мал. А второй был хорош. Вторым шагал высокий красивый парень.
- Не бойся, Фиска, это за мной, - спохватилась Мара.
- Перехожие? – Настя глядела во все глаза.
- Доброго здоровьица, Андрей, - поклонилась – не растерялась Даша. Андрей ей ещё тогда понравился. Но… на чужой каравай рта не разевай. Это она хорошо знала.
После бала Ташу отвезли в новое место. Это был, наверное, уютный дом рядом с ярко-освещённой улицей, совсем недалеко от белого дворца Адуляра.
Уютность она отметила краем сознания, бросив поверхностный взгляд по сторонам. А бессознательное кричало, что здесь она скоро задохнётся.
Итак, теперь Таша - жительница подземного города. Оставалось надеяться, что временная. Очень непродолжительно временная.
Провожал девушку до дверей не жених, а его… то ли слуга, то ли друг, если у Адуляра были друзья, если он способен дружить, если у него присутствовала такая потребность. В чём Таша очень и очень сомневалась.
Холодный, равнодушный, спокойный до тошноты. Но за этим фасадом что-то скрывалось. И Таше не хотелось бы узнать что. Пусть это лучше останется для неё тайной.
- Я войду, - вежливо полупопросил спутник. Его звали Калас. – Мне надо познакомить тебя с твоими слугами.
Таша молча кивнула. Ей всё равно.
Прислугами оказалась пара весьма здоровых мужчин, очевидно Адуляр или его мать всё ещё сомневались, что Ташу может остановить браслет и бесконечный лабиринт над головой, и они всё время норовили разместить поблизости сторожей.
И… Рушка.
Таша глазам не поверила, когда из боковой комнатёнки выглянуло недовольное знакомое лицо. Зыркнула неприветливым глазом и снова захлопнула дверь.
«Весело», - ещё больше приуныла Таша и повернулась к провожатому:
- Спасибо тебе, Калас, я поняла. Спокойной ночи.
Мужчина вежливо кивнул и ушёл, а Таша пошла искать свою спальню. Или хотя бы подходящий диван. Спросить у «слуг» не решилась.
Нашла нужную комнату. Села на кровать. Хмуро поглядела по сторонам. Голубые и золотые цвета. Много ковров и рюшей. Оранжевые пионы в вазе на столе.
Интересно, на земле сейчас вечер? А может, утро?
По какому времени живут в этом подземелье? У них в сутках двадцать четыре часа? Или как Адуляру будет угодно? Легла…
Утром скрипучий голос Тюри, словно бензопила, пронзил висок:
- Хватит валяться. Знакомься, это – Лада. Она будет помогать тебе причёсываться и одеваться.
Таша хмуро подняла голову от подушки. С каких пор ей нужно помогать причёсываться и одеваться?
Но когда увидела, кого привела Тюря, сон вмиг улетучился.
Та самая красивая белокурая девушка, которая при встрече окутала её волной неприязни.
Вчера на балу Лада попыталась повторить подвиг Золушки и сбежать. Но её вернул Калас. Таша немного сомневалась, что ему это удастся. Уж очень демонстративно та уходила.
Но нет. Вернулась. И всё время, пока длились танцы, одиноко и неподвижно простояла у стены. Как стойкий оловянный солдатик.
Никто не посмел к ней приблизиться, её утешить или как-то отвлечь. Но и никто не смог надолго отвести от неё свой взгляд. Так она и стояла – бледная, внешне спокойная, под прицелами нескольких десятков глаз.
Таша тоже на неё поглядывала, и её напускное веселье становилось всё более натянутым. Хорошо, что бал, в конце концов, закончился.
- Лада будет жить в этом же доме, во второй его половине. Пока… В этом шкафу твои платья. Ты ещё долго собираешься валяться? Скоро придёт Адуляр, а ты здесь уже умудрилась развести свинарник.
Таша молча встала. Тюря несколько мгновений смотрела на полуодетую девушку, потом вышла. Голос заскрипел в соседней комнате. Она отдавала какие-то распоряжения кому-то ещё. Потом хлопнула входная дверь. Кажется, Тюря ушла. Уже легче.
- Привет, - Таша повернулась к Ладе. Ей не нужен враг. Она предлагала, если не дружбу, то добрые отношения. Пусть короткие, как получится. Но получилось иначе.
Лада не ответила на приветствие. Молча прошла к шкафу, открыла, стала что-то там разглядывать. Потом сняла с вешалки тёмно-зелёное платье, повернулась к Таше:
- Это сойдёт? – холодная пара слов - первое, что девушка произнесла за всё время.
- Пойдёт, - вздохнула Таша. – Только давай я сама.
- Нет.
Короткое «нет» было безапелляционным. Таша некоторое время раздумывала, не пора ли ей уже как-то обозначить свои границы и желания. Слишком незначительным становится её мнение для других. Сдержалась. Ещё немного потерпит.
- Ты и причёсывать меня будешь?
- Да.
Таше оставалось надеяться, что Лада не вонзит ей в спину расчёску.
Адуляр пришёл нескоро. Наверное, по местным меркам был уже вечер. Холодная неприветливая атмосфера в доме с его приходом стала прямо-таки ледяной.
Адуляр уселся в кресло в гостиной и начал вежливо задавать вопросы. О платье, о доме, о слугах, о завтраке и обеде. Таша сидела в другом кресле напротив и вежливо отвечала, что всё замечательно и превосходно. Неподвижной тенью у двери стояла белокурая Лада. Но в её сторону Таша старалась не смотреть.
Таша в этот вечер слишком много старалась. Не заплакать, не наорать, не обрушить на кого-нибудь вазу с оранжевыми пионами. Но больше всего – не поднять руки к вискам и не потереть их. Голова просто раскалывались от боли. У неё мигрень? Невыносимая пульсация обручем охватывала затылок и виски, ударяла в глаза. Только этого ей не хватало. Интересно, Адуляр надолго?
- Свадебное платье готово? – повернулся он впервые за вечер к Ладе.
- Готово – спокойно ответила та. Лицо её было непроницаемо.
- Пойдём, покажешь.
О-о, наконец Таша одна. Подошла к окну, вгляделась в пустынную улицу. Редкие прохожие. Ещё более редкие автомобили на монорельсе. Вывески магазинов. Название не записаны, обозначены картинками.
Да что же с головой? Никогда ещё так не болела. Может, и болела, конечно, но что Таша помнит?
Адуляр уже ушёл? Даже не попрощался. Почему-то неудивительно.
Интересно, у них есть таблетки? Может, в ванной? Или в холодильнике на кухне? Надо посмотреть. Хотя вряд ли она разберётся в местных лекарствах. Может, спросить у Рушки или у Лады? Не хочется спрашивать…
И тогда ей объясняли, как она неправа. Как она виновата. Как ей теперь следует загладить свой проступок, который до конца ни за что не загладится.
Мара знала, что самоё страшное на свете.
Вина.
И чтобы её не нести, чтобы её тяжесть не раздавила, она научилась уступать. Так легче. Это выход.
А теперь девушка опустила взгляд на дубинку. Она всё ещё тянула её за собой.
Как стыдно! Она шла избивать старую женщину.
Какой-то голос пытался пробраться к сознанию и подсказать, что она шла избивать ведьму, которая чуть её не погубила. И шла не для того, чтобы отомстить, а чтобы попытаться спасти другую несчастную.
Но тут же перед глазами вставала страшная картина – лежащая неподвижно на лавке девушка в мерцающем свете, и голос умолкал.
Мара с отвращением отшвырнула дубинку в сторону. Больше она ни за что не возьмёт в руки оружие.
Уж лучше самой пострадать, чем жить с невыносимой безжалостной виной, которая грызёт что-то внутри, как крыса.
Глава 189
Мара шла, автоматически выбрав направление по указанию Веды, и в расстройстве совсем не думая, куда и зачем. Просто раздвигала ветки на своём пути и несла свою тяжесть. Огромную, невыносимую, и, казалось, теперь вечную. Выбросить её в сторону, как дубинку, не было никакой возможности.
И когда, выбравшись из очередных кустов, она уперлась взглядом в девушку, застыла в изумлении. Какое-то время моргала, пытаясь сообразить, кто это, потом уже и другие чувства охватили.
Облегчение – это была Даша.
Страх – всё ли с ней в порядке?
Тревога – как бы её теперь не спугнуть?
- Даша, - прошептала. Говорить громче не осмелилась.
Девушка сидела на пне, низко опустив голову. Вид её был весьма потрёпанный.
Мара медленно пошла.
Треснул под ногами сук. Потом другой. Даша не шелохнулась.
Мара приблизилась вплотную. Остановилась.
Даша всё же ощутила чужое присутствие, стала медленно поворачивать голову.
Мара застыла в ужасе. На миг ей предвиделось безумие в глазах девушки. Но нет… Хотя…
Глаза Даши были безжизненные. Погасшие. Видящие что-то своё, внутреннее. Тяжёлое.
- Даша…
- Я не нашла Дашу.
- А кому она нужна – другая Даша?
- Что?
- Мы тебя ждём. Настя тебя ищет. Фиска по тебе плачет. Твой отец по тебе тоскует. Какое счастье, что ты нашлась.
- Не-ет. У меня отметка лешего. Я подменыш. Всегда ею была. Просто не знала, что эта отметка означает. Теперь знаю, Ожана объяснила.
- Не верь Ожане. Она и Насте многое хотела объяснить про Елезара.
- А Настя?
- А Настя послала её куда подальше.
- Но ведь у меня отметка…
Мара не понимала, о какой отметке речь. Ей представлялось родимое пятно. Может быть какой-нибудь странной формы.
Бедные люди. Бедная Даша. Вот и как ей всё объяснить?
- Даже если у тебя отметка, это всего лишь отметка. А твоя жизнь – это нечто большее. И ты в ней должна быть главной. Не только должна. У тебя есть исключительное право распоряжаться своей жизнью. Не надо позволять хозяйничать в ней всяким наглым проходимкам. Никому! Никогда! Ни за что! На твою жизнь есть право только у тебя. И есть обязанность. Слышишь? Обязанность! И только у тебя! Построить свою жизнь! Единственную! Дорогую! Неповторимую! Построить наилучшим образом!
Мара кричала. Слёзы ручьями струились по щекам.
Кому она кричала? Даше? Себе?
Добавила тише:
- Настя умеет. Настя понимает это. А мы, как дурочки, заблудились в трёх соснах.
И это «мы» сделало многое. Оно объяснило несчастной девушке, что её чудовищный случай вовсе не единственный в мире. Что её страшное несчастье вовсе не её. Оно бродит по свету и иногда случается с людьми. С разными людьми.
И Даша почувствовала, как оно только что от неё отвалилось. Просто так. Просто потому, что оно не такое уж страшное и чудовищное. Другие же справляются? Мара же справляется? Даша поняла, что у этой красивой девушки тоже несчастье, и она мужественно его борет. Справится и она. Уже почти.
А Мара упала в бессилии на землю и горько-горько заплакала.
Даша вскочила со своего пня, попыталась обнять девушку:
- Не плачь! Не плачь, милая. Не плачь. У тебя тоже есть жизнь. И у тебя одной есть право и обязанность быть хозяйкой в ней.
Даша повторяла слова, смысл которых ей был понятен лишь отчасти. Но они ей показались важными для самой Мары. И Даша долго гладила вздрагивающие плечи. До тех пор, пока они не затихли.
А потом Мара поняла. Подняла голову, села, посмотрела в сторону, откуда пришла, и мысленным взором увидела старую хибару, освещённую множеством огоньков.
- И у них своя жизнь. Они сами её построили. Они сами были хозяйками. Но потом запустили в жизнь всякую мерзость и дали ей право… Своё право вручили чужой воле. Жаль… как жаль. Но это не моя вина.
Она поглядела на Дашу:
- На кого мы похожи? – усмехнулась.
Даша провела пальцами по волосам.
- У тебя нет гребешка?
- Нет. Пойдём?
- Домой?
- Домой.
Глава 190
- Никак, стучится кто? – Фиска широко распахнула глаза, прислушиваясь. Охнула и побежала к воротам.
- Кто это там? – выглянули во двор и Настя с Дашей.
Они собирались на залучные луга. Завтра с утра пойдут. Пятнадцать, или даже больше, вёрст пешком – не шутка, но, если выйдут рано, к обеду должны поспеть.
Бабушка копалась в огороде, там же в зелёной траве под яблоней сидели малыши.
Мара проснулась ни свет, ни заря и уселась на порожке, выходящем во двор. Ждала. Переодеваться в свой камуфляжный костюм не стала, чтобы не смущать людей, но в остальном была наготове.
И тут неожиданные гости.
- Перехожие! – догадалась Фиска. – За тобой, - оглянулась на Мару и побежала открывать.
Мара лишь похлопала глазами вслед. За ней? Со стуком? Кажется, не такого ожидала.
Даша и Настя бросили свои приготовления, тоже выскочили во двор.
Но гость оказался местным.
Глядя, как растерянно топчется Фиска у ворот, все поспешили туда же.
Парень. Сначала Мара подумала – Захар. Обрадовалась возможности попрощаться.
Оказалось, Алан. На своих ногах! Вот это действительно была радость! Но девушки проявили её сдержанно. Всё же парень. Зато Фиска всплеснула ладонями, не стесняясь никого.
- Я к тебе, - обратился к Маре смущённый Алан.
- Да проходите же, - потянула Даша всех в глубь двора. – Что же вы на пороге?
- Я на минутку. Боялся, что не успею. Думал, что ты уже ушла в свой Дебрянск. Принёс твою драгоценную вещь. Благодарствую за помощь, - Алан поклонился низко в пояс, полез за пазуху.
Сёстры смотрели во все глаза – не понимали, что происходит. Мара так и не рассказала им подробности той истории.
Алан достал свёрток, стал разворачивать белую тряпку.
- Боялся потерять. Захар объяснил, что, если упустить её из рук, потом уже не найдёшь. Вот я и берёг, словно зеницу ока.
Алан протянул Маре «звёздочку». Продолжил:
- Брат крепко хотел с тобой попрощаться. Но разве общество отпустит его в разгар сенокоса? Не отпустили…
- Передавай и ему от меня… поклон, - сообразила Мара поменять «привет» на более подходящее случаю послание. Взяла «звёздочку». – Значит, помогла?
- Помогла. Не чаял когда-нибудь по земле ногами ступать, а вот привелось. Значит, буду жить, буду отцу-матери и людям служить... Слышали, что у Веды с дочерью произошло?
- Слышали. Вроде, болеет Ожана.
- Я никому не рассказывал. Покалечился я тогда не без их старания. Коня напугали, меня запутали. А не говорил никому, потому что боялся за брата. Он ведь и так наших ведьм не жаловал, а если бы узнал, то… Боялся я за него. А теперь силу свою они потеряли, и власть их закончилась. Всё. Я это понял... Сегодня поеду на поле. Потихоньку начну работать. Належался, хватит. Может, что вашему отцу передать?
- Передай, что радость у нас. Даша нашлась и завтра тоже на поле придёт.
- Так, может, со мной? Чего вы пешком-то?
- Нет… Нам ещё надо нашу Мару проводить.
- Ну прощевайте, - Алан ещё раз поклонился и вышел.
Всё это время с парнем разговаривала Настя. Фиска стояла рядом, зубами сверкала, слушала, Мара тоже улыбалась. А вот Даша…
Только после ухода Алана все обратили внимание на девушку. Даша глаз не сводила с Анюткиной «звёздочки».
- Что это? – спросила спокойно, но чувствовалось напряжение.
Мара не сильно удивилась такой реакции. Всё же эта штучка редкостной красоты.
- Я и сама не знаю. Девочка одна нашла, мне подарила. Знаю, что лечит людей.
- Я тоже знаю…
- Что?
- Я знаю, что лечит. Я видела уже этот самоцветный камень. Давно. Он и меня вылечил.
- О чём ты толкуешь? – испугалась Настя.
- О своей метке. Не леший то оставил. Это след от него.
Даша оглянулась по сторонам – не видно ли посторонних, задрала сарафан. Высоко, до самой груди. И девушки увидели очертания «звёздочки».
- Ну-ка, приложи.
Мара приложила:
- Не сходится. Твоя больше.
- Это потому больше, что я тогда маленькая была. Я росла, кожа росла и след от твоего камушка рос.
- Да как же так?.. – растерялась Мара.
- Так-то. Это ты меня спасла. Уж не знаю как.
Вдруг раздался пронзительный визг. Всё вздрогнули и оглянулись на Фиску. Та с вытаращенными глазами указывала пальцем в сторону ворот.
Они снова отворились. На этот раз нараспашку. И во двор входили двое. Одного и человеком назвать было трудно, настолько он был мал. А второй был хорош. Вторым шагал высокий красивый парень.
- Не бойся, Фиска, это за мной, - спохватилась Мара.
- Перехожие? – Настя глядела во все глаза.
- Доброго здоровьица, Андрей, - поклонилась – не растерялась Даша. Андрей ей ещё тогда понравился. Но… на чужой каравай рта не разевай. Это она хорошо знала.
Глава 191
После бала Ташу отвезли в новое место. Это был, наверное, уютный дом рядом с ярко-освещённой улицей, совсем недалеко от белого дворца Адуляра.
Уютность она отметила краем сознания, бросив поверхностный взгляд по сторонам. А бессознательное кричало, что здесь она скоро задохнётся.
Итак, теперь Таша - жительница подземного города. Оставалось надеяться, что временная. Очень непродолжительно временная.
Провожал девушку до дверей не жених, а его… то ли слуга, то ли друг, если у Адуляра были друзья, если он способен дружить, если у него присутствовала такая потребность. В чём Таша очень и очень сомневалась.
Холодный, равнодушный, спокойный до тошноты. Но за этим фасадом что-то скрывалось. И Таше не хотелось бы узнать что. Пусть это лучше останется для неё тайной.
- Я войду, - вежливо полупопросил спутник. Его звали Калас. – Мне надо познакомить тебя с твоими слугами.
Таша молча кивнула. Ей всё равно.
Прислугами оказалась пара весьма здоровых мужчин, очевидно Адуляр или его мать всё ещё сомневались, что Ташу может остановить браслет и бесконечный лабиринт над головой, и они всё время норовили разместить поблизости сторожей.
И… Рушка.
Таша глазам не поверила, когда из боковой комнатёнки выглянуло недовольное знакомое лицо. Зыркнула неприветливым глазом и снова захлопнула дверь.
«Весело», - ещё больше приуныла Таша и повернулась к провожатому:
- Спасибо тебе, Калас, я поняла. Спокойной ночи.
Мужчина вежливо кивнул и ушёл, а Таша пошла искать свою спальню. Или хотя бы подходящий диван. Спросить у «слуг» не решилась.
Нашла нужную комнату. Села на кровать. Хмуро поглядела по сторонам. Голубые и золотые цвета. Много ковров и рюшей. Оранжевые пионы в вазе на столе.
Интересно, на земле сейчас вечер? А может, утро?
По какому времени живут в этом подземелье? У них в сутках двадцать четыре часа? Или как Адуляру будет угодно? Легла…
Утром скрипучий голос Тюри, словно бензопила, пронзил висок:
- Хватит валяться. Знакомься, это – Лада. Она будет помогать тебе причёсываться и одеваться.
Таша хмуро подняла голову от подушки. С каких пор ей нужно помогать причёсываться и одеваться?
Но когда увидела, кого привела Тюря, сон вмиг улетучился.
Та самая красивая белокурая девушка, которая при встрече окутала её волной неприязни.
Вчера на балу Лада попыталась повторить подвиг Золушки и сбежать. Но её вернул Калас. Таша немного сомневалась, что ему это удастся. Уж очень демонстративно та уходила.
Но нет. Вернулась. И всё время, пока длились танцы, одиноко и неподвижно простояла у стены. Как стойкий оловянный солдатик.
Никто не посмел к ней приблизиться, её утешить или как-то отвлечь. Но и никто не смог надолго отвести от неё свой взгляд. Так она и стояла – бледная, внешне спокойная, под прицелами нескольких десятков глаз.
Таша тоже на неё поглядывала, и её напускное веселье становилось всё более натянутым. Хорошо, что бал, в конце концов, закончился.
- Лада будет жить в этом же доме, во второй его половине. Пока… В этом шкафу твои платья. Ты ещё долго собираешься валяться? Скоро придёт Адуляр, а ты здесь уже умудрилась развести свинарник.
Таша молча встала. Тюря несколько мгновений смотрела на полуодетую девушку, потом вышла. Голос заскрипел в соседней комнате. Она отдавала какие-то распоряжения кому-то ещё. Потом хлопнула входная дверь. Кажется, Тюря ушла. Уже легче.
- Привет, - Таша повернулась к Ладе. Ей не нужен враг. Она предлагала, если не дружбу, то добрые отношения. Пусть короткие, как получится. Но получилось иначе.
Лада не ответила на приветствие. Молча прошла к шкафу, открыла, стала что-то там разглядывать. Потом сняла с вешалки тёмно-зелёное платье, повернулась к Таше:
- Это сойдёт? – холодная пара слов - первое, что девушка произнесла за всё время.
- Пойдёт, - вздохнула Таша. – Только давай я сама.
- Нет.
Короткое «нет» было безапелляционным. Таша некоторое время раздумывала, не пора ли ей уже как-то обозначить свои границы и желания. Слишком незначительным становится её мнение для других. Сдержалась. Ещё немного потерпит.
- Ты и причёсывать меня будешь?
- Да.
Таше оставалось надеяться, что Лада не вонзит ей в спину расчёску.
Адуляр пришёл нескоро. Наверное, по местным меркам был уже вечер. Холодная неприветливая атмосфера в доме с его приходом стала прямо-таки ледяной.
Адуляр уселся в кресло в гостиной и начал вежливо задавать вопросы. О платье, о доме, о слугах, о завтраке и обеде. Таша сидела в другом кресле напротив и вежливо отвечала, что всё замечательно и превосходно. Неподвижной тенью у двери стояла белокурая Лада. Но в её сторону Таша старалась не смотреть.
Таша в этот вечер слишком много старалась. Не заплакать, не наорать, не обрушить на кого-нибудь вазу с оранжевыми пионами. Но больше всего – не поднять руки к вискам и не потереть их. Голова просто раскалывались от боли. У неё мигрень? Невыносимая пульсация обручем охватывала затылок и виски, ударяла в глаза. Только этого ей не хватало. Интересно, Адуляр надолго?
- Свадебное платье готово? – повернулся он впервые за вечер к Ладе.
- Готово – спокойно ответила та. Лицо её было непроницаемо.
- Пойдём, покажешь.
О-о, наконец Таша одна. Подошла к окну, вгляделась в пустынную улицу. Редкие прохожие. Ещё более редкие автомобили на монорельсе. Вывески магазинов. Название не записаны, обозначены картинками.
Да что же с головой? Никогда ещё так не болела. Может, и болела, конечно, но что Таша помнит?
Адуляр уже ушёл? Даже не попрощался. Почему-то неудивительно.
Интересно, у них есть таблетки? Может, в ванной? Или в холодильнике на кухне? Надо посмотреть. Хотя вряд ли она разберётся в местных лекарствах. Может, спросить у Рушки или у Лады? Не хочется спрашивать…
