Все ринулись следом. Последней спешила Ульяна.
Правда, потом выяснилось, что не последней.
Туман рассеивался быстро, и переселенцы с тревогой оглядывались, не потеряли ли кого в суматохе? Кажется…
Приобрели!
- Му-у! – за бабулей галопом, неся последний клок тумана на рогах, скакала перепуганная рыжая корова.
Она ткнула розовый мокрый нос в карман камуфляжного костюма, и смущённая Ульяна достала оттуда увесистую горбушку хлеба. Вот из-за этого куска и остались у переселенцев сомнения – уж не был ли переброс представителя крупного рогатого скота из крепостного права в их мир частью коварного бабулиного плана.
Но она так охала, ахала и сокрушалась, что сомнения так и не переросли в уверенность.
- А как же Сенька? – испугалась Мара. – Ему же достанется от барыни.
- Нет… От барыни уже никому не достанется. - Лука рано утром ходил прощаться с Иваном Сергеевичем и узнал новости про болезнь Акулины Гавриловны. - А молодой помещик, уверен, не будет с пастушком слишком строг. Тем более, он прекрасно знает, что у них в лесу завелись разбойники.
Переселенцы тихонько хмыкнули. Действительно! Разбойники! Не думали, а получилось.
Но бабулю это не очень утешило. Она была смущена и молчалива. Теперь сомнения нашли приют и у неё в душе. Но дело сделано! Назад пути не было.
- Домой? – спросил Жора.
- Домой…
- А может… - Мара неуверенно оглянулась на Андрея. – Где-то здесь наша «звёздочка». Мы посадили её в древнеславянскую землю. Может, посмотрим, что теперь на том месте получилось?
Это было заманчиво. Но…
- С конями и коровой будет сложновато искать. Давайте сначала забросим наше приобретение в деревню.
- Да. Так будет правильно. Пошли в деревню.
Но сначала надо было выйти из леса. Дорога через дебри была такой же сложной, как и только что пройденная. Пробивались с огромным трудом. Но теперь никому в голову не приходило бросить своё имущество. Теперь это их.
К вечеру выбрались на луг.
- Всё! Привал!
Мальчики вгляделись в далёкий леший лес. Его можно было безошибочно узнать по могучему дубу, который одиноко тянулся к самым облакам.
- Как думаешь, теперь там уже нет той русалки?
- Думаю, нет…
- Когда-нибудь надо сбегать - проверить.
- Ага. И ещё, знаешь, что я думаю?
- Что?
- Надо бы ту маманю освободить…
- Игошину?
- Да. Как ты считаешь?
- Так же. Ну её. Пусть чешет на все четыре стороны.
- Ага.
Вечером, когда костёр весело плясал оранжевыми языками, бабуля торжественно несла целый котелок парного молока.
- Ой, и корова нам досталась! Прямо, золото, а не корова! Где Борька? Сейчас будем молоко пробовать.
Стали смотреть Борьку, а его нет. Кинулись искать…
- Стойте, стойте, - закричала Мара. – Не ищите. Ушёл он…
Девушка не выдержала, заплакала.
- Как ушёл?
- Ушёл дальше… Искать свой дом…
Это был удар.
- А как же молоко? Так и не попробовал…
- Может, потому и не попробовал, что тогда бы уже никуда не ушёл.
- И даже не попрощался…
Без Борьки было скучно. И сиротливо. Все оглядывались по сторонам, а вдруг передумал? Вдруг покажется круглый глаз из-за зелёного кустика? Но так и не показался. Зато в золотистый круг от пылающего костра вошла другая фигура.
- А я гляжу – вы это или не вы? Огонь увидела и бегом сюда.
- Мошка? Мошка, привет!
Действительно, Мошка. Она стояла, освещённая костром, такая же лохматая, в грязно-розовом Анюткином костюме, страшненькая, как и всегда. Но своя. Родная.
Переселенцы вскочили, окружили девчонку.
- А где Анютка? – недовольно отбилась она от объятий и оглядывалась по сторонам.
- А вот мы тебе объясним, где Анютка, и где мы теперь будем жить. Во всяком случае, первое время. А ты приходи к нам в гости как-нибудь.
- Приду… Таша, я твой мешок принесла, - девочка скинула с плеч камуфляжный рюкзак.
- Спасибо, - глаза Таши вспыхнули от нечаянной радости. Она едва сдержалась, чтобы не раскрыть его сразу. Там альбом. Как же она переживала, что потеряла его. Но теперь, наверное, пора получить ответы и на другие вопросы.
- Артём, можно с тобой поговорить?
- Пойдём.
Далеко не отходили. Просто сели чуть поодаль. И пока переселенцы расспрашивали Мотку о последних новостях из подземелья, Таша задумчиво смотрела на своего бывшего жениха. Если, конечно, верить ему, что их родители были настолько глухи к чувствам своих детей, что решили соединить их браком, вопреки их воле. Как монархов. Союз между высокопоставленными семьями ради высоких целей. Которые не стоили выеденного яйца.
Она Артёму верила.
- Как меня зовут?
- Наташа.
- Наташа… - девушке понравилось. Потом вспомнила, - но ведь в списках не было этого имени.
- Верно, не было. И поэтому я подумал, что агент – это ты. Ничего не помнишь, в списках не значишься.
- А может, и вправду агент?
- Нет… Тут другое. Скорее ты сбежала от отца. И…
- Что?
Артём заколебался. Молчал.
- Говори. Что же ты не продолжаешь?
- Из… больницы тоже.
- Из больницы? Я болела?
- Нет… Не знаю…
- Из психушки? – Таше стало дурно. И Артём молча кивнул.
- Я псих?
- Ну какой ты псих? – Артём с досадой махнул рукой. – Просто… Я не знаю почти ничего. От меня это тоже скрывали. Я случайно подслушал разговор наших отцов. У тебя были… как их?
- Глюки?
- Не знаю. Может, видения, может, глюки. Это раньше я думал, что ты… больная.
- А теперь?
- А теперь знаю, что мир чуть-чуть сложнее, чем мне тогда казалось.
- Ты думаешь, я нормальная?
- Я уверен, что ты нормальная и самая классная. Зря я тогда на тебя злился. Прости меня.
- Да я и не помню. А что с моей памятью?
- Я бы посоветовал тебе подойти к Ивану Павловичу. Тот, может, и знает. Может, твою память специально… Что там с ней делают? Удалили, что ли? Чтобы ты начала с чистого листа. Может, это было частью лечения. Не знаю.
Таша задумалась. Артём тоже замолчал. До них донёсся чуть писклявый голос Мошки:
- Оказывается Лада хотела отравить Ташу. Она что-то добавила в чай. А Рушка узнала и не дала. Вот Лада и захотела отомстить. Они на кухне поссорились, Лада и ударила Рушку, а потом ушла. Хотела, чтобы подумали на Ташу. И снова не получилась по её. А камень я тогда отдала Рушке. И теперь она снова красивая. Адуляр прямо глаз с неё не сводит. А Тюря злится. И чего она Рушку невзлюбила?
Ночь ласкала, убаюкивала, успокаивала, залечивала раны, которые днём люди друг другу щедро нанесли.
- Ладно… Будем жить.
- Что это?
Не успела бабуля среагировать, как дед подхватил выпавшую из её кармана фигурку. Протянул, чтобы вернуть, а потом застыл.
- Что это? – повторил ошарашенно.
А руки уже вспомнили, заскользили пальцами по знакомым складкам.
- Ведь это же… мой… цветок аленький… Так, кажется, мы его тогда назвали?
- Деревянный. Ты его покрасить хотел. Да не успел. Он так и не стал аленьким.
- Так это получается… ты? – дед поднял на Ульяну ошарашенный взгляд.
- А ты только сейчас сообразил? – чуть насмешливо спросила она.
Дед захлопал изумлёнными глазами:
- А ты… давно узнала? И не сказала?
Но бабуля дёрнула головой в сторону. Совсем, как в детстве, когда Матвей безнадёжно тупил.
- Ульяна! Дед! Вы чего там остановились? – оглянулась Ирина. – Давайте сюда, ваша очередь в дилижансе ехать.
Дорожную карету остановили. Ирина стала выбираться оттуда.
- Лезь назад, - испугался дед. – Ещё чего. Я пешком.
- Бабуля, давай, забирайся... Ксюша!
Но Ксюша тоже замотала головой. Садиться в карету не хотелось. Они с Никитой шли чуть впереди и оживлённо беседовали о самой увлекательной вещи в данный момент – о творчестве Ван Гога. Какая карета?
Ксюша махнула рукой:
- Ирина, я не устала. Сама поезжай.
- Да сколько можно? Я и пройтись хочу, - заворчала Ирина, поглядела на своих спутников и снова тронула вожжи.
Все уже привыкли ходить пешком. Длинные спокойные переходы не утомляли. Никто не хотел в карету.
К вечеру подошли к деревне. Окинули взглядом открывшийся вид.
- А всё-таки андроиды далеко не дураки…
- Ага, выбрали местечко что надо.
Длинные закатные лучи золотили уютные домики, деревья и дорожки, золотили высокий берег и речные струи.
Издалека увидели своих. Новые переселенцы стояли у большого дома, того самого, где когда-то прошёл единственный не самый удачный совместный ужин андроидов и людей, и о чём-то шумели.
- Кажется, ссорятся?
- Ага. Что-то не поделили.
Идти дальше расхотелось.
- Давайте подождём, - предложила Ирина. Она к этому времени тоже шла пешком, а лошади позади сами брели за людьми.
Вступать в местную схватку не было желания.
Не сговариваясь, переселенцы свернули на высокий берег. Сели.
- О-о, хорошо.
- Ноги, просто, гудят.
- А я тебе говорила, забирайся в карету.
- Так они приятно гудят.
- Бабу-уля!!! – раздался неподалёку один из самых дорогих голосов на свете.
- Анютка заметила, - настроение всех резко поднялось. Обернулись. Стали с улыбкой смотреть, как к ним, раскинув руки, бежит маленькая девочка.
Бабуля мигом забыла про свои гудящие ноги, подскочила навстречу.
- Вы чего так долго? Всё получилось? Вы и конем раздобыли? И корову? А где Борька? – девочка засыпала вопросами.
- Борька пошёл искать свой дом.
- Он ещё вернётся, - щербато улыбнулась Анютка, и все заулыбались в ответ. Действительно, чего это они так расстроились? Разве Борька ушёл навсегда?
А Лука вспомнил, как тогда в сквере, перед отправкой в этот мир, Анютка скакала на одной ноге вокруг лавки, а потом сказала своим расстроенным родителям:
- Это только кажется, что мы долго не увидимся. А глазки закроем, потом откроем и снова встретимся. Мама, не плачь.
Анютка многое знала. И если сказала, что Борька вернётся, значит, так и будет.
- Чего они кричат? – кивнул дед в сторону новых переселенцев.
- А спорят, кому в главном доме жить.
- Так пусть тогда главный дом будет общим.
И Анютка рванула назад. И завопила на всю округу. Голос тонкий, а всех перекричала:
- Дедуля сказал, что этот дом будет для всех!
Спор резко прекратился. Стали расходиться.
- Гляньте-ка, послушались, - удивилась Ульяна.
А Анютка снова повернула к ним. Протиснулась между Ириной и бабулей, уселась в маленькую щёлочку – ей хватило, и затихла.
- Ну, чего молчишь? Ты нам расскажи, как вы тут поживали?
- Нормально, - махнула рукой Анютка. – Ночью, когда ещё шли, привидение подходило прямо к костру. Какое-то непонятное. И печальное. А никто и не заметил. Все смотрели и не видели. Я хотела сказать, а потом думаю, раз не видят, значит промолчу. А то ещё подумают, что я того…
Вскоре подошла Настя.
- Лёш…
- Настя, прости, что я тебя, получается, бросил.
- Ничего. Только следующий раз…
- Что?
- Давай, в следующий раз я с вами.
Лёша бросил быстрый взгляд на Петьку. Что он? Тот едва заметно кивнул.
- Договорились.
Теперь и Настя уселась рядом, вынула из кармана колечко, стала рассеянно вертеть.
- Что это? – ахнул Петька.
Все повернули головы. Ахнули тоже. Кто вслух, кто про себя.
- Где ты его взяла?
Перепуганная Настя сначала зажала колечко в кулаке, потом медленно раскрыла ладонь.
- Оно? – прищурился дед.
- Можно посмотреть? – попросила Ирина.
Настя протянула колечко ей.
- Кажется, оно.
Но каждый хотел сам в этом убедиться. Колечко двинулось по ряду. Переселенцы всматривались в его светлый дешёвый металл, в белый камешек, в царапину на внутренней стороне, похожую на червяка. Ну, или на змейку, если не сильно привередничать.
- Оно самое! Колечко твоё?
Настя ничего не понимала. Она торопливо стала объяснять.
- Это наше. Семейное. Передавалась из каких-то старых времён. Бабушка сказала, что счастье приносит. Только, правда, не принесло. Никого не осталось в живых. Я ведь из детдома…
- Ничего, Настя, оно и вправду счастье приносит. И тебе принесёт. Вот увидишь.
Настя дождалась, когда колечко снова к ней вернулось, спрятала его в карман. А то даже как-то страшно стало. Раньше на него никто особого внимания не обращал, а тут вон как получилось.
А переселенцы вновь повернулись в реке. Свесили натруженные ноги, поникли усталыми плечами.
Вскоре к ним подошла Рита, села рядом с Артёмом. Подбежали мальчики Ирины, подвинули всех, уселись рядом с матерью, подошёл и муж Ирины. Подошла Маруся с дочкой. И другие. Получился длинный-длинный ряд.
- А как эта река называется? – встрепенулась Ксюша.
Но никто не знал.
- Тогда давайте мы её назовём.
И торжественность момента всех взбодрила.
- Надо как-то по-особенному.
- Всё же первое географическое имя в новом мире.
Задумались.
- Руса! – тихо предложил Лёша.
Но его услышали.
Имя реки прошептали-проговорили, словно попробовали на вкус. Понравилось.
- Пусть будет Руса.
А в это время в лешем лесу Кира решила опробовать сворованный рабочий инструмент. Она помнила, на какие кнопки нажимали ребята, и как держали. Ну как помнила? Кое-что, конечно, не сохранилось в памяти, но всё же ткнула длинным ногтем в подходящую выпуклость. И не ожидала, что инструмент так дёрнется. Руки-крюки не удержали, и лучевая пила плюхнулась на траву. Но не заглохла. Правда, какая-то штуковина отвалилась, и она затарахтела на весь лес.
Перепуганная кикимора боковым зрением увидела, как лесная нечисть прибежала на грохот. Она попыталась прикрыть своенравный инструмент подолом рваного платья, но инструмент вдруг пополз.
Кира вытаращила и без того лупастые глаза.
А пила медленно, но верно перебирала полупрозрачной лентой по траве и двигалась к великому дубу.
Тут уж у Киры волосы зашевелились на голове. Вместе с перьями. Она испуганно оглянулась. Леший что-то орал, но за грохотом инструмента его было не слышно. Хотя Кире не обязательно было слышать. Она догадывалась о чём.
А пила продолжила свой путь к дубу. Кира взглядом оценила расстояние – скоро прибудет.
Но тут леший изловчился и ловким ударом ноги послал настырную пилу в обратную сторону.
Она свалилась в вонючую канаву и изменила свой звук. Теперь это было какое-то утробное прихлёбывание.
Кикимора осторожно заглянула в канаву. Пила медленно двигалась в чёрной жиже, распугивая лягушек и жуков.
Кира виновато оглянулась на лешего.
- Тьфу, - злобно продемонстрировал он и пошёл.
Огорчённая Кира поплелась к себе в новый дом.
Солнце блеснуло последним розовым лучом и тоже скрылось за горизонтом. Чтобы завтра объявить новый день.
____________
Уважаемые читатели, когда пришло время раскрыть, кто из переселенцев андроид, я не смогла этого сделать. Я стала понимать, что закралась какая-то ошибка, что существуют какие-то обстоятельства, в которых следует разобраться.
Короче, я поняла, что эта история ещё не закончена.
Правда, потом выяснилось, что не последней.
Глава 239
Туман рассеивался быстро, и переселенцы с тревогой оглядывались, не потеряли ли кого в суматохе? Кажется…
Приобрели!
- Му-у! – за бабулей галопом, неся последний клок тумана на рогах, скакала перепуганная рыжая корова.
Она ткнула розовый мокрый нос в карман камуфляжного костюма, и смущённая Ульяна достала оттуда увесистую горбушку хлеба. Вот из-за этого куска и остались у переселенцев сомнения – уж не был ли переброс представителя крупного рогатого скота из крепостного права в их мир частью коварного бабулиного плана.
Но она так охала, ахала и сокрушалась, что сомнения так и не переросли в уверенность.
- А как же Сенька? – испугалась Мара. – Ему же достанется от барыни.
- Нет… От барыни уже никому не достанется. - Лука рано утром ходил прощаться с Иваном Сергеевичем и узнал новости про болезнь Акулины Гавриловны. - А молодой помещик, уверен, не будет с пастушком слишком строг. Тем более, он прекрасно знает, что у них в лесу завелись разбойники.
Переселенцы тихонько хмыкнули. Действительно! Разбойники! Не думали, а получилось.
Но бабулю это не очень утешило. Она была смущена и молчалива. Теперь сомнения нашли приют и у неё в душе. Но дело сделано! Назад пути не было.
- Домой? – спросил Жора.
- Домой…
- А может… - Мара неуверенно оглянулась на Андрея. – Где-то здесь наша «звёздочка». Мы посадили её в древнеславянскую землю. Может, посмотрим, что теперь на том месте получилось?
Это было заманчиво. Но…
- С конями и коровой будет сложновато искать. Давайте сначала забросим наше приобретение в деревню.
- Да. Так будет правильно. Пошли в деревню.
Но сначала надо было выйти из леса. Дорога через дебри была такой же сложной, как и только что пройденная. Пробивались с огромным трудом. Но теперь никому в голову не приходило бросить своё имущество. Теперь это их.
К вечеру выбрались на луг.
- Всё! Привал!
Мальчики вгляделись в далёкий леший лес. Его можно было безошибочно узнать по могучему дубу, который одиноко тянулся к самым облакам.
- Как думаешь, теперь там уже нет той русалки?
- Думаю, нет…
- Когда-нибудь надо сбегать - проверить.
- Ага. И ещё, знаешь, что я думаю?
- Что?
- Надо бы ту маманю освободить…
- Игошину?
- Да. Как ты считаешь?
- Так же. Ну её. Пусть чешет на все четыре стороны.
- Ага.
Вечером, когда костёр весело плясал оранжевыми языками, бабуля торжественно несла целый котелок парного молока.
- Ой, и корова нам досталась! Прямо, золото, а не корова! Где Борька? Сейчас будем молоко пробовать.
Стали смотреть Борьку, а его нет. Кинулись искать…
- Стойте, стойте, - закричала Мара. – Не ищите. Ушёл он…
Девушка не выдержала, заплакала.
- Как ушёл?
- Ушёл дальше… Искать свой дом…
Это был удар.
- А как же молоко? Так и не попробовал…
- Может, потому и не попробовал, что тогда бы уже никуда не ушёл.
- И даже не попрощался…
Без Борьки было скучно. И сиротливо. Все оглядывались по сторонам, а вдруг передумал? Вдруг покажется круглый глаз из-за зелёного кустика? Но так и не показался. Зато в золотистый круг от пылающего костра вошла другая фигура.
- А я гляжу – вы это или не вы? Огонь увидела и бегом сюда.
- Мошка? Мошка, привет!
Действительно, Мошка. Она стояла, освещённая костром, такая же лохматая, в грязно-розовом Анюткином костюме, страшненькая, как и всегда. Но своя. Родная.
Переселенцы вскочили, окружили девчонку.
- А где Анютка? – недовольно отбилась она от объятий и оглядывалась по сторонам.
- А вот мы тебе объясним, где Анютка, и где мы теперь будем жить. Во всяком случае, первое время. А ты приходи к нам в гости как-нибудь.
- Приду… Таша, я твой мешок принесла, - девочка скинула с плеч камуфляжный рюкзак.
- Спасибо, - глаза Таши вспыхнули от нечаянной радости. Она едва сдержалась, чтобы не раскрыть его сразу. Там альбом. Как же она переживала, что потеряла его. Но теперь, наверное, пора получить ответы и на другие вопросы.
- Артём, можно с тобой поговорить?
- Пойдём.
Далеко не отходили. Просто сели чуть поодаль. И пока переселенцы расспрашивали Мотку о последних новостях из подземелья, Таша задумчиво смотрела на своего бывшего жениха. Если, конечно, верить ему, что их родители были настолько глухи к чувствам своих детей, что решили соединить их браком, вопреки их воле. Как монархов. Союз между высокопоставленными семьями ради высоких целей. Которые не стоили выеденного яйца.
Она Артёму верила.
- Как меня зовут?
- Наташа.
- Наташа… - девушке понравилось. Потом вспомнила, - но ведь в списках не было этого имени.
- Верно, не было. И поэтому я подумал, что агент – это ты. Ничего не помнишь, в списках не значишься.
- А может, и вправду агент?
- Нет… Тут другое. Скорее ты сбежала от отца. И…
- Что?
Артём заколебался. Молчал.
- Говори. Что же ты не продолжаешь?
- Из… больницы тоже.
- Из больницы? Я болела?
- Нет… Не знаю…
- Из психушки? – Таше стало дурно. И Артём молча кивнул.
- Я псих?
- Ну какой ты псих? – Артём с досадой махнул рукой. – Просто… Я не знаю почти ничего. От меня это тоже скрывали. Я случайно подслушал разговор наших отцов. У тебя были… как их?
- Глюки?
- Не знаю. Может, видения, может, глюки. Это раньше я думал, что ты… больная.
- А теперь?
- А теперь знаю, что мир чуть-чуть сложнее, чем мне тогда казалось.
- Ты думаешь, я нормальная?
- Я уверен, что ты нормальная и самая классная. Зря я тогда на тебя злился. Прости меня.
- Да я и не помню. А что с моей памятью?
- Я бы посоветовал тебе подойти к Ивану Павловичу. Тот, может, и знает. Может, твою память специально… Что там с ней делают? Удалили, что ли? Чтобы ты начала с чистого листа. Может, это было частью лечения. Не знаю.
Таша задумалась. Артём тоже замолчал. До них донёсся чуть писклявый голос Мошки:
- Оказывается Лада хотела отравить Ташу. Она что-то добавила в чай. А Рушка узнала и не дала. Вот Лада и захотела отомстить. Они на кухне поссорились, Лада и ударила Рушку, а потом ушла. Хотела, чтобы подумали на Ташу. И снова не получилась по её. А камень я тогда отдала Рушке. И теперь она снова красивая. Адуляр прямо глаз с неё не сводит. А Тюря злится. И чего она Рушку невзлюбила?
Ночь ласкала, убаюкивала, успокаивала, залечивала раны, которые днём люди друг другу щедро нанесли.
- Ладно… Будем жить.
Глава 240 Заключение
- Что это?
Не успела бабуля среагировать, как дед подхватил выпавшую из её кармана фигурку. Протянул, чтобы вернуть, а потом застыл.
- Что это? – повторил ошарашенно.
А руки уже вспомнили, заскользили пальцами по знакомым складкам.
- Ведь это же… мой… цветок аленький… Так, кажется, мы его тогда назвали?
- Деревянный. Ты его покрасить хотел. Да не успел. Он так и не стал аленьким.
- Так это получается… ты? – дед поднял на Ульяну ошарашенный взгляд.
- А ты только сейчас сообразил? – чуть насмешливо спросила она.
Дед захлопал изумлёнными глазами:
- А ты… давно узнала? И не сказала?
Но бабуля дёрнула головой в сторону. Совсем, как в детстве, когда Матвей безнадёжно тупил.
- Ульяна! Дед! Вы чего там остановились? – оглянулась Ирина. – Давайте сюда, ваша очередь в дилижансе ехать.
Дорожную карету остановили. Ирина стала выбираться оттуда.
- Лезь назад, - испугался дед. – Ещё чего. Я пешком.
- Бабуля, давай, забирайся... Ксюша!
Но Ксюша тоже замотала головой. Садиться в карету не хотелось. Они с Никитой шли чуть впереди и оживлённо беседовали о самой увлекательной вещи в данный момент – о творчестве Ван Гога. Какая карета?
Ксюша махнула рукой:
- Ирина, я не устала. Сама поезжай.
- Да сколько можно? Я и пройтись хочу, - заворчала Ирина, поглядела на своих спутников и снова тронула вожжи.
Все уже привыкли ходить пешком. Длинные спокойные переходы не утомляли. Никто не хотел в карету.
К вечеру подошли к деревне. Окинули взглядом открывшийся вид.
- А всё-таки андроиды далеко не дураки…
- Ага, выбрали местечко что надо.
Длинные закатные лучи золотили уютные домики, деревья и дорожки, золотили высокий берег и речные струи.
Издалека увидели своих. Новые переселенцы стояли у большого дома, того самого, где когда-то прошёл единственный не самый удачный совместный ужин андроидов и людей, и о чём-то шумели.
- Кажется, ссорятся?
- Ага. Что-то не поделили.
Идти дальше расхотелось.
- Давайте подождём, - предложила Ирина. Она к этому времени тоже шла пешком, а лошади позади сами брели за людьми.
Вступать в местную схватку не было желания.
Не сговариваясь, переселенцы свернули на высокий берег. Сели.
- О-о, хорошо.
- Ноги, просто, гудят.
- А я тебе говорила, забирайся в карету.
- Так они приятно гудят.
- Бабу-уля!!! – раздался неподалёку один из самых дорогих голосов на свете.
- Анютка заметила, - настроение всех резко поднялось. Обернулись. Стали с улыбкой смотреть, как к ним, раскинув руки, бежит маленькая девочка.
Бабуля мигом забыла про свои гудящие ноги, подскочила навстречу.
- Вы чего так долго? Всё получилось? Вы и конем раздобыли? И корову? А где Борька? – девочка засыпала вопросами.
- Борька пошёл искать свой дом.
- Он ещё вернётся, - щербато улыбнулась Анютка, и все заулыбались в ответ. Действительно, чего это они так расстроились? Разве Борька ушёл навсегда?
А Лука вспомнил, как тогда в сквере, перед отправкой в этот мир, Анютка скакала на одной ноге вокруг лавки, а потом сказала своим расстроенным родителям:
- Это только кажется, что мы долго не увидимся. А глазки закроем, потом откроем и снова встретимся. Мама, не плачь.
Анютка многое знала. И если сказала, что Борька вернётся, значит, так и будет.
- Чего они кричат? – кивнул дед в сторону новых переселенцев.
- А спорят, кому в главном доме жить.
- Так пусть тогда главный дом будет общим.
И Анютка рванула назад. И завопила на всю округу. Голос тонкий, а всех перекричала:
- Дедуля сказал, что этот дом будет для всех!
Спор резко прекратился. Стали расходиться.
- Гляньте-ка, послушались, - удивилась Ульяна.
А Анютка снова повернула к ним. Протиснулась между Ириной и бабулей, уселась в маленькую щёлочку – ей хватило, и затихла.
- Ну, чего молчишь? Ты нам расскажи, как вы тут поживали?
- Нормально, - махнула рукой Анютка. – Ночью, когда ещё шли, привидение подходило прямо к костру. Какое-то непонятное. И печальное. А никто и не заметил. Все смотрели и не видели. Я хотела сказать, а потом думаю, раз не видят, значит промолчу. А то ещё подумают, что я того…
Вскоре подошла Настя.
- Лёш…
- Настя, прости, что я тебя, получается, бросил.
- Ничего. Только следующий раз…
- Что?
- Давай, в следующий раз я с вами.
Лёша бросил быстрый взгляд на Петьку. Что он? Тот едва заметно кивнул.
- Договорились.
Теперь и Настя уселась рядом, вынула из кармана колечко, стала рассеянно вертеть.
- Что это? – ахнул Петька.
Все повернули головы. Ахнули тоже. Кто вслух, кто про себя.
- Где ты его взяла?
Перепуганная Настя сначала зажала колечко в кулаке, потом медленно раскрыла ладонь.
- Оно? – прищурился дед.
- Можно посмотреть? – попросила Ирина.
Настя протянула колечко ей.
- Кажется, оно.
Но каждый хотел сам в этом убедиться. Колечко двинулось по ряду. Переселенцы всматривались в его светлый дешёвый металл, в белый камешек, в царапину на внутренней стороне, похожую на червяка. Ну, или на змейку, если не сильно привередничать.
- Оно самое! Колечко твоё?
Настя ничего не понимала. Она торопливо стала объяснять.
- Это наше. Семейное. Передавалась из каких-то старых времён. Бабушка сказала, что счастье приносит. Только, правда, не принесло. Никого не осталось в живых. Я ведь из детдома…
- Ничего, Настя, оно и вправду счастье приносит. И тебе принесёт. Вот увидишь.
Настя дождалась, когда колечко снова к ней вернулось, спрятала его в карман. А то даже как-то страшно стало. Раньше на него никто особого внимания не обращал, а тут вон как получилось.
А переселенцы вновь повернулись в реке. Свесили натруженные ноги, поникли усталыми плечами.
Вскоре к ним подошла Рита, села рядом с Артёмом. Подбежали мальчики Ирины, подвинули всех, уселись рядом с матерью, подошёл и муж Ирины. Подошла Маруся с дочкой. И другие. Получился длинный-длинный ряд.
- А как эта река называется? – встрепенулась Ксюша.
Но никто не знал.
- Тогда давайте мы её назовём.
И торжественность момента всех взбодрила.
- Надо как-то по-особенному.
- Всё же первое географическое имя в новом мире.
Задумались.
- Руса! – тихо предложил Лёша.
Но его услышали.
Имя реки прошептали-проговорили, словно попробовали на вкус. Понравилось.
- Пусть будет Руса.
А в это время в лешем лесу Кира решила опробовать сворованный рабочий инструмент. Она помнила, на какие кнопки нажимали ребята, и как держали. Ну как помнила? Кое-что, конечно, не сохранилось в памяти, но всё же ткнула длинным ногтем в подходящую выпуклость. И не ожидала, что инструмент так дёрнется. Руки-крюки не удержали, и лучевая пила плюхнулась на траву. Но не заглохла. Правда, какая-то штуковина отвалилась, и она затарахтела на весь лес.
Перепуганная кикимора боковым зрением увидела, как лесная нечисть прибежала на грохот. Она попыталась прикрыть своенравный инструмент подолом рваного платья, но инструмент вдруг пополз.
Кира вытаращила и без того лупастые глаза.
А пила медленно, но верно перебирала полупрозрачной лентой по траве и двигалась к великому дубу.
Тут уж у Киры волосы зашевелились на голове. Вместе с перьями. Она испуганно оглянулась. Леший что-то орал, но за грохотом инструмента его было не слышно. Хотя Кире не обязательно было слышать. Она догадывалась о чём.
А пила продолжила свой путь к дубу. Кира взглядом оценила расстояние – скоро прибудет.
Но тут леший изловчился и ловким ударом ноги послал настырную пилу в обратную сторону.
Она свалилась в вонючую канаву и изменила свой звук. Теперь это было какое-то утробное прихлёбывание.
Кикимора осторожно заглянула в канаву. Пила медленно двигалась в чёрной жиже, распугивая лягушек и жуков.
Кира виновато оглянулась на лешего.
- Тьфу, - злобно продемонстрировал он и пошёл.
Огорчённая Кира поплелась к себе в новый дом.
Солнце блеснуло последним розовым лучом и тоже скрылось за горизонтом. Чтобы завтра объявить новый день.
____________
Уважаемые читатели, когда пришло время раскрыть, кто из переселенцев андроид, я не смогла этого сделать. Я стала понимать, что закралась какая-то ошибка, что существуют какие-то обстоятельства, в которых следует разобраться.
Короче, я поняла, что эта история ещё не закончена.
