Грудную клетку и низ живота резко наполнило тепло и умиротворение, и я, помимо воли, широко улыбнулась. Мы пересеклись взглядами и осторожно поприветствовали друг друга медленным кивком головы. Он подошёл, и мать соединила наши руки. У меня вверх от ладоней до самых плеч пробежала волна тёплых мурашек от прикосновения к его сухой коже, и внезапно в грудной клетке будто зажегся огненный шар.
— Бриана, дочь моя, это Ронан.
Он, как велит вежливость, наклонился и прикоснулся губами к моей руке, ещё раз взглянув на меня большими тёмными глазами. По кисти вновь разлилось приятное тепло.
— Ронан всё это время жил в общине, хорошо знает уклад людей и уже заслужил уважение своим острым умом, легким нравом и добротой. Он всего лишь на год младше тебя. Я давно знакома с его достопочтенной семьей земледельцев. И с рождения отметила у мальчика особые способности, схожие с нашими. Он тонко чувствует пространство и людей, как и ты, но также отлично разбирается в растениях, может с их помощью исцелить многие болезни, — мать посмотрела на юношу с теплотой в глазах и покровительственно улыбнулась. — Более того, их дом очень красив и уютен. Как и отец, Ронан прекрасно управляется с домашними делами, может починить что угодно в доме и вкусно готовит.
Мама с тёплой улыбкой повернулась ко мне.
— Ронан, Бриана – моя дочь и, как ты уже знаешь, талантливая ведьма слова и мысли. А ты, не побоюсь этого слова, имеешь все шансы стать магом материи. Обычно такие способности передаются женщинам – но ты можешь развить их в паре с моей дочерью. Вы станете союзом слова и дела, мысли и материи.
Я расправила плечи, выпрямилась и сначала заинтересованно посмотрела на мать, затем – на Ронана. Как же так вышло, что он с первых секунд появления на пороге вызвал у меня приятные чувства? Ведь сначала я была настроена против.
Наступили сумерки, принесшие с собой пение сверчков, приятную прохладу и мерцание звезд. Мать зажгла по всему дому свечи и удалилась – сегодня была первая ночь, принадлежащая новой семье, а её ждало убежище неподалеку, в лесу. Пламя свеч потрескивало и колыхалось, заливая теплым светом комнату и оставляя мягкие тени под потолком и в углах. Ему вторил огонь печи, согревающий нас в этот прохладный летний вечер.
Я села на стул, оперлась на спинку и посмотрела на Ронана, опустившегося на край моей, а с этого дня – нашей общей кровати. Он поднял голову, наши взгляды пересеклись, и по телу пробежала мелкая дрожь. Что-то в нём сразу располагало к себе. Я почувствовала чистоту и искренность его души. На его слегка пухлых юношеских губах блуждала улыбка – он был рад происходящему. Мои обычно нахмуренные брови расслабились, и залом на лбу расправился. Огненный шар в груди продолжал пылать, и его свет будто маяком притягивал Ронана.
Внезапно в голове пронеслись слова из старой и потрёпанной книги теней, которая передавалась в нашем роду ведьм по наследству. Пару лет назад мама, убедившись, что я взяла под контроль силу, выдала мне её, чтобы я познакомилась с опытом бабушки, прабабушки и её предшественниц. Всем девочкам интересна любовь – и я не стала исключением.
Как я узнаю своего мужчину? Книга теней дала на мой вопрос расплывчатый, но интригующий ответ. И только сейчас я поняла каждое из прочитанных слов.
«Наши предки чтили силу близнецовых пламён. Двое людей, соединённые воедино силой свыше ещё до рождения, тянутся друг к другу и становятся одним целым. В их тонких телах зажигается огонь, дабы они всегда могли найти и почувствовать друг друга, и, воссоединившись, они больше не могут разойтись. Союз близнецовых пламён освящён свыше и нерушим, а того, кто попытается встать между ними, ждёт кара от сил более древних, чем род человеческий».
— …Однажды, когда я еще не разбирался в растениях, я пошел в лес за очередным сбором, — продолжал он рассказывать истории из своей жизни, и я заинтересованно погрузилась в его рассказ. – Нашел какой-то куст с белыми ягодами. Хотел сначала попробовать их, но прикоснулся рукой и почувствовал – жжет. Потом мне отец объяснил, что они ядовитые. Чуть не лишиться жизни из-за глупости! Сейчас я хорошо знаю всё, что растет в округе.
Я встала со стула и осторожно опустилась на край кровати рядом с ним. Он замолк и перевел взгляд на меня – в его выразительных глазах читался немой вопрос. Никто не учил меня любви и страсти, но в теле ведьмы всегда очень много энергии, и она клокочет внутри, рвется наружу огненным желанием. Мы одновременно потянулись друг к другу, и наши губы соприкоснулись в робком поцелуе. Я протянула руку и нежно провела рукой по его затылку. Огонь нашего поцелуя разошелся, и я почувствовала, как тепло заполонило все тело. Его руки стянули с меня тунику и скользнули по округлой упругой груди, впервые изучая женское тело. Я впилась в его губы страстным поцелуем, и мы оба откинулись на кровать…
Прошло семь лет. Ронан умело обращался с травами – поэтому мне удалось не забеременеть, так как мы еще не были готовы. Каждый месяц наблюдая за луной на небе и видя, что она едва-едва начинает расти и выступает тонкой серебристой полоской, я принимала сваренный Ронаном отвар, и что-то внутри меня замирало, замедлялось, откладывая кровотечения на два, а то и три месяца. На мой обеспокоенный немой вопрос он всегда успокаивающе гладил меня по руке: «Это безопасно. Как только мы захотим ребёнка, ты перестанешь это пить, и всё придёт само».
Я верила. Все семь лет мы посвятили тому, что оттачивали наше магическое мастерство. И наш союз, единение мысли и материи крепло с каждым днем. Мы стояли на страже спокойствия нашей общины – благодаря нам всегда была защита от внешних врагов, засухи и неурожая. Мы исцеляли многие болезни: где-то Ронан делал это благодаря травам, где-то я накладывала руки, а иногда хватало честного доверительного разговора, чтобы вскрылся гнойник на душе.
Более того, благоверный не мог усидеть на месте и разбил около нашего дома небольшой участок с насаждениями, и самозабвенно копался в земле, обеспечивая нас запасом овощей на долгие месяцы. Я же не притрагивалась к земле, и он прекрасно понимал, что меня к этому не влечет. Мы во всём понимали друг друга и чувствовали малейшее движение души. Даже когда Ронан по привычке уходил в свою раковину, закрывался, особенно когда речь шла о сильных чувствах и эмоциях, и вместо этого предпочитал в одиночестве возиться с землёй или травами, я всем телом ощущала его настроение и читала его мысли, за что он каждый раз с благодарностью взирал на меня.
Сейчас наступил новый этап жизни. Бережно погладила живот, в котором уже зрела новая жизнь. Травы сработали как надо, муж не обманул. Затем тихо подошла к Ронану и приобняла его со спины. Он оторвался от работы, отложил связку сухоцветов и повернулся ко мне. Оранжевые закатные лучи мягко упали на его плечи и осветили лицо. Он нежно обнял меня, и я уткнулась носом в его шею, ощущая тепло и пульсацию его тела, сладковатый запах кожи и трав.
Я дома. Мы были едины. И любили друг друга слишком сильно. Я посмотрела ему в глаза, он вернул мне полный трепета взгляд и поцеловал. Совсем скоро по нашему дому, который мы вместе превратили в светлое уютное гнездышко, будет бегать малыш. Я знала, что это будет мальчик.
Со мной Ронан был, несмотря на его юный возраст, мудрым и проницательным наставником, защитником, помощником. В его объятиях я чувствовала себя в безопасности, а его суждения о мире и людях отличались поразительной глубиной. Мы могли часами лежать на траве, смотреть на звезды и разговаривать обо всем на свете – о том, что другие жители бы не поняли.
Как я счастлива! Ничто не может нас разъединить. «Спасибо, мама, что ты свела нас», — прослезившись, думала иногда я о ней. Она приходила нас навестить – но теперь уже редко. Я уже совсем освоилась с обязанностями ведьмы и завоевала уважение жителей, ловко меняя сущее заклинаниями и предсказывая будущее. Если мать и заходила к нам в гости, то не для того, чтобы помочь своей магической силой, а чтобы приятно с нами поговорить – на закате её жизни, в отшельничестве, радостей было не так много…
Я гордилась своим супругом и ощущала, что мы – продолжение друг друга и крепкая опора. С другими людьми Ронан был остер на язык, любил вступить с ними в шуточную словесную перепалку, и его горячо ценили за чувство юмора и неутомимую волю к жизни. Когда мы вместе спускались в поселение, рука об руку, он гордо вел нашу пару, представлял нашу семью свету, а я, как молчаливая тень, хранящая древние тайны, с загадочной улыбкой шла рядом. Жители общины в уважении кланялись нам – мы помогли очень многим, поставив их на ноги, спася урожай или скот.
Кланялись все… Но в последнее время я стала замечать, что одна девушка делала это неохотно. Она стояла в задних рядах зевак, которые собирались посмотреть на нас на рынке, когда мы выходили в люди. Однажды я остановилась и задержала на ней взгляд. Она смотрела на меня исподлобья, взглядом, в который был вложен гнев и обида – насколько их под силу испытывать этой юной девушке. Сколько ей лет на вид, девятнадцать? Она будто пыталась прожечь меня взглядом, и делала это напоказ, потому что стремилась лишь напугать, ведь понимала – нанести вред сильной ведьме она не может. Пожав плечами, я отогнала от себя темные мысли и направилась к Ронану, выбирающему пшено у торговца. Они о чем-то громко переговаривались и заливисто смеялись. Я отразила их смех, но в душе уже шевелилось сомнение…
Затем я, выходя в город одна, не раз ловила её странный взгляд. Было в нём какое-то отчаяние, крик о помощи, спрятанный под личиной жестокости и гордости. Однажды я сделала молчаливый шаг навстречу к ней. Аккуратно, как тень, скользя через толпу и прикрывая рукой живот, очертания которого выдавались под длинным серым платьем из грубой ткани, не сковывающей движений.
— Как тебя зовут?
Она вновь подняла на меня светлые карие глаза, на раскрасневшемся от странной сыпи лице темнели насупленные брови. Её натруженные руки с почерневшими от земли ногтями, и выцветшая заношенная туника выдавали принадлежность к земледельцам. Каждое её утро начиналось с первыми лучами в поле, и лет через пять её тело будет изношено и сгорблено. Но она с вызовом и превосходством смотрела на меня.
— Нарина, — наконец, нехотя разомкнув плотно сжатые губы, выпалила она.
— Нарина, — медленно и вдумчиво произнесла я, смакуя на языке звуки её имени. — Откуда ты? Чем занимаешься?
Нарина явно не была настроена продолжить разговор и отвечала мне с видимым неудовольствием. Она резким движением откинула свою тонкую рыжую косу с плеча назад.
— Я из рода Лоркан. Земледельцы, — рублеными фразами ответила она.
Я осторожно, но уверенно протянула руку и коснулась её плеча – она слегка нахмурилась, но не двинулась с места. Мои пальцы тут же восприняли её энергию – и я почувствовала примесь знакомого духа… Отогнав мысли прочь, я убрала руку.
— Будем знакомы, Нарина из рода Лоркан.
В тот же вечер я отправилась в свое место силы рядом с ущельем. Ничего не менялось веками в этих горах. Их созерцание зажигало в груди теплый огонек веры в нечто вечное, нерушимое и надёжное. Закатное солнце щедро осветило каменные глыбы и поросли леса рубиновым светом.
— Бриана, дорогая, — сзади подкрался Ронан. Несмотря на то, что он пытался сделать это незаметно, я спиной чувствовала его приближение. – Не сидела бы ты тут. Я волнуюсь за тебя. Слишком глубокое ущелье. Боюсь высоты.
Он осторожно опустился рядом, на пятачок земли. Наши ладони соприкоснулись, пальцы сплелись, и я почувствовала теплое покалывание –обмен энергией.
«Ронан, как же ты смягчаешь мое сердце».
Я повернулась и благодарно улыбнулась. Семь лет пролетели как один миг, и вот мы вместе сидим, созерцая чудо природы, а скоро на свет появится ещё одно. Пусть кто-нибудь только попробует посягнуть на наше счастье!
…В один из дней я распахнула глаза непривычно рано, проведя рукой по пустой половине постели рядом с собой. Ронан уже сидел за столом, неспешно попивая чай. «Странно», — мелькнуло у меня голове.
— Дорогая, я сегодня пораньше пойду в общину, — с готовностью ответил он на немой вопрос в моих глазах. – Понадобилась моя помощь одной семье до жатвы. Я постараюсь как можно быстрее провести обряд и вернуться домой, к тебе, солнце моё.
Я прищурилась и приподнялась в постели. Почему он не предупредил раньше? И разве может он обойтись лишь своими способностями, не будет ли помощь более быстрой, если мы соединим нашу магию?
— Хорошо, — медленно кивнула я и вновь опустилась в постель, смотря на деревянные перекрытия потолка.
Рука сама потянулась к животу, и теплой ладонью я чувствовала, как наш сын уже в утробе показывает свой характер и толкается. Ещё пара месяцев – и он придет в этот мир.
Ронан ушел, и принялась ходить по комнате, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Мы с ним были связаны на глубинном уровне множеством тонких нитей, и я чувствовала изменения в его настроении и мыслях. Смутное беспокойство гнездилось в душе.
Накинула платье и двинулась за ним, спускаясь по крутому холму, сквозь поля, раздвигая руками густые заросли ржи. Несмотря на то, что я находилась на поздних сроках беременности, меня не пугал длинный путь в одиночку. Я в принципе готовилась прожить всю жизнь в одиночестве, как полагается ведьме, на отшибе нашей деревни, и чувствовала бы себя спокойно и уютно. Но появление Ронана ярким, согревающим лучом солнца ворвалось в мою размеренную жизнь, и это было намного лучше добровольного затворничества.
Солнце ещё не достигло зенита, когда я ступила на нагретую солнцем дорогу деревни. Для этого времени на улице было непривычно тихо, легкий ветер лениво гонял по тропе пыль. Неторопливо оглядевшись, я зацепилась взглядом за один дом, неприметный на первый взгляд. Одноэтажная избушка. За щелями забора проглядывал небольшой возделанный участок земли. Я простояла несколько мгновений, разглядывая это неказистое строение и прислушиваясь к внутренним ощущениям. Внутреннее чутье подсказало: туда.
Дорога расстилалась под ногами, я продвигалась вперед как завороженная. Всё время чувствовала, что за моей спиной стоит нечто большее, что направляет и не дает ошибиться. Сейчас оно направляло меня к этой избушке. Редкие прохожие, увидев меня, склоняли головы, и я рассеянно кивала им в ответ. Без Ронана я не чувствовала себя защищённой в деревне. И по мере приближения к этому дому, шаг за шагом, чувствовала нарастающее головокружение и потерю контроля на собой. Будто сила выходила из положенного ей русла, и я не знала, как ей управлять.
Подошла вплотную к грубо сколоченному забору и опустила руку сверху, почувствовав ладонью шершавую поверхность доски. На небольшом возделанном участке земли копошился мужчина – не старик, но уже и не молодой. Я сконцентрировала во взгляде силу и направила на него молчаливый призыв поднять на меня глаза. Он посмотрел на черновласую гостью, так редко бывавшую в деревне, и тут же встал и подошел ко мне, отворил калитку.
— Доброго здоровья, мать! Что привело вас сюда?
Я сощурила взгляд и изучающе оглядела его. Темень земли под ногтями, старая грязная рубаха, выжженная солнцем кожа лица. Затем остановилась и посмотрела прямо в его водянистые глаза, отметив, как он невольно сжался.
— Бриана, дочь моя, это Ронан.
Он, как велит вежливость, наклонился и прикоснулся губами к моей руке, ещё раз взглянув на меня большими тёмными глазами. По кисти вновь разлилось приятное тепло.
— Ронан всё это время жил в общине, хорошо знает уклад людей и уже заслужил уважение своим острым умом, легким нравом и добротой. Он всего лишь на год младше тебя. Я давно знакома с его достопочтенной семьей земледельцев. И с рождения отметила у мальчика особые способности, схожие с нашими. Он тонко чувствует пространство и людей, как и ты, но также отлично разбирается в растениях, может с их помощью исцелить многие болезни, — мать посмотрела на юношу с теплотой в глазах и покровительственно улыбнулась. — Более того, их дом очень красив и уютен. Как и отец, Ронан прекрасно управляется с домашними делами, может починить что угодно в доме и вкусно готовит.
Мама с тёплой улыбкой повернулась ко мне.
— Ронан, Бриана – моя дочь и, как ты уже знаешь, талантливая ведьма слова и мысли. А ты, не побоюсь этого слова, имеешь все шансы стать магом материи. Обычно такие способности передаются женщинам – но ты можешь развить их в паре с моей дочерью. Вы станете союзом слова и дела, мысли и материи.
Я расправила плечи, выпрямилась и сначала заинтересованно посмотрела на мать, затем – на Ронана. Как же так вышло, что он с первых секунд появления на пороге вызвал у меня приятные чувства? Ведь сначала я была настроена против.
Наступили сумерки, принесшие с собой пение сверчков, приятную прохладу и мерцание звезд. Мать зажгла по всему дому свечи и удалилась – сегодня была первая ночь, принадлежащая новой семье, а её ждало убежище неподалеку, в лесу. Пламя свеч потрескивало и колыхалось, заливая теплым светом комнату и оставляя мягкие тени под потолком и в углах. Ему вторил огонь печи, согревающий нас в этот прохладный летний вечер.
Я села на стул, оперлась на спинку и посмотрела на Ронана, опустившегося на край моей, а с этого дня – нашей общей кровати. Он поднял голову, наши взгляды пересеклись, и по телу пробежала мелкая дрожь. Что-то в нём сразу располагало к себе. Я почувствовала чистоту и искренность его души. На его слегка пухлых юношеских губах блуждала улыбка – он был рад происходящему. Мои обычно нахмуренные брови расслабились, и залом на лбу расправился. Огненный шар в груди продолжал пылать, и его свет будто маяком притягивал Ронана.
Внезапно в голове пронеслись слова из старой и потрёпанной книги теней, которая передавалась в нашем роду ведьм по наследству. Пару лет назад мама, убедившись, что я взяла под контроль силу, выдала мне её, чтобы я познакомилась с опытом бабушки, прабабушки и её предшественниц. Всем девочкам интересна любовь – и я не стала исключением.
Как я узнаю своего мужчину? Книга теней дала на мой вопрос расплывчатый, но интригующий ответ. И только сейчас я поняла каждое из прочитанных слов.
«Наши предки чтили силу близнецовых пламён. Двое людей, соединённые воедино силой свыше ещё до рождения, тянутся друг к другу и становятся одним целым. В их тонких телах зажигается огонь, дабы они всегда могли найти и почувствовать друг друга, и, воссоединившись, они больше не могут разойтись. Союз близнецовых пламён освящён свыше и нерушим, а того, кто попытается встать между ними, ждёт кара от сил более древних, чем род человеческий».
— …Однажды, когда я еще не разбирался в растениях, я пошел в лес за очередным сбором, — продолжал он рассказывать истории из своей жизни, и я заинтересованно погрузилась в его рассказ. – Нашел какой-то куст с белыми ягодами. Хотел сначала попробовать их, но прикоснулся рукой и почувствовал – жжет. Потом мне отец объяснил, что они ядовитые. Чуть не лишиться жизни из-за глупости! Сейчас я хорошо знаю всё, что растет в округе.
Я встала со стула и осторожно опустилась на край кровати рядом с ним. Он замолк и перевел взгляд на меня – в его выразительных глазах читался немой вопрос. Никто не учил меня любви и страсти, но в теле ведьмы всегда очень много энергии, и она клокочет внутри, рвется наружу огненным желанием. Мы одновременно потянулись друг к другу, и наши губы соприкоснулись в робком поцелуе. Я протянула руку и нежно провела рукой по его затылку. Огонь нашего поцелуя разошелся, и я почувствовала, как тепло заполонило все тело. Его руки стянули с меня тунику и скользнули по округлой упругой груди, впервые изучая женское тело. Я впилась в его губы страстным поцелуем, и мы оба откинулись на кровать…
Прошло семь лет. Ронан умело обращался с травами – поэтому мне удалось не забеременеть, так как мы еще не были готовы. Каждый месяц наблюдая за луной на небе и видя, что она едва-едва начинает расти и выступает тонкой серебристой полоской, я принимала сваренный Ронаном отвар, и что-то внутри меня замирало, замедлялось, откладывая кровотечения на два, а то и три месяца. На мой обеспокоенный немой вопрос он всегда успокаивающе гладил меня по руке: «Это безопасно. Как только мы захотим ребёнка, ты перестанешь это пить, и всё придёт само».
Я верила. Все семь лет мы посвятили тому, что оттачивали наше магическое мастерство. И наш союз, единение мысли и материи крепло с каждым днем. Мы стояли на страже спокойствия нашей общины – благодаря нам всегда была защита от внешних врагов, засухи и неурожая. Мы исцеляли многие болезни: где-то Ронан делал это благодаря травам, где-то я накладывала руки, а иногда хватало честного доверительного разговора, чтобы вскрылся гнойник на душе.
Более того, благоверный не мог усидеть на месте и разбил около нашего дома небольшой участок с насаждениями, и самозабвенно копался в земле, обеспечивая нас запасом овощей на долгие месяцы. Я же не притрагивалась к земле, и он прекрасно понимал, что меня к этому не влечет. Мы во всём понимали друг друга и чувствовали малейшее движение души. Даже когда Ронан по привычке уходил в свою раковину, закрывался, особенно когда речь шла о сильных чувствах и эмоциях, и вместо этого предпочитал в одиночестве возиться с землёй или травами, я всем телом ощущала его настроение и читала его мысли, за что он каждый раз с благодарностью взирал на меня.
Сейчас наступил новый этап жизни. Бережно погладила живот, в котором уже зрела новая жизнь. Травы сработали как надо, муж не обманул. Затем тихо подошла к Ронану и приобняла его со спины. Он оторвался от работы, отложил связку сухоцветов и повернулся ко мне. Оранжевые закатные лучи мягко упали на его плечи и осветили лицо. Он нежно обнял меня, и я уткнулась носом в его шею, ощущая тепло и пульсацию его тела, сладковатый запах кожи и трав.
Я дома. Мы были едины. И любили друг друга слишком сильно. Я посмотрела ему в глаза, он вернул мне полный трепета взгляд и поцеловал. Совсем скоро по нашему дому, который мы вместе превратили в светлое уютное гнездышко, будет бегать малыш. Я знала, что это будет мальчик.
Со мной Ронан был, несмотря на его юный возраст, мудрым и проницательным наставником, защитником, помощником. В его объятиях я чувствовала себя в безопасности, а его суждения о мире и людях отличались поразительной глубиной. Мы могли часами лежать на траве, смотреть на звезды и разговаривать обо всем на свете – о том, что другие жители бы не поняли.
Как я счастлива! Ничто не может нас разъединить. «Спасибо, мама, что ты свела нас», — прослезившись, думала иногда я о ней. Она приходила нас навестить – но теперь уже редко. Я уже совсем освоилась с обязанностями ведьмы и завоевала уважение жителей, ловко меняя сущее заклинаниями и предсказывая будущее. Если мать и заходила к нам в гости, то не для того, чтобы помочь своей магической силой, а чтобы приятно с нами поговорить – на закате её жизни, в отшельничестве, радостей было не так много…
Я гордилась своим супругом и ощущала, что мы – продолжение друг друга и крепкая опора. С другими людьми Ронан был остер на язык, любил вступить с ними в шуточную словесную перепалку, и его горячо ценили за чувство юмора и неутомимую волю к жизни. Когда мы вместе спускались в поселение, рука об руку, он гордо вел нашу пару, представлял нашу семью свету, а я, как молчаливая тень, хранящая древние тайны, с загадочной улыбкой шла рядом. Жители общины в уважении кланялись нам – мы помогли очень многим, поставив их на ноги, спася урожай или скот.
Кланялись все… Но в последнее время я стала замечать, что одна девушка делала это неохотно. Она стояла в задних рядах зевак, которые собирались посмотреть на нас на рынке, когда мы выходили в люди. Однажды я остановилась и задержала на ней взгляд. Она смотрела на меня исподлобья, взглядом, в который был вложен гнев и обида – насколько их под силу испытывать этой юной девушке. Сколько ей лет на вид, девятнадцать? Она будто пыталась прожечь меня взглядом, и делала это напоказ, потому что стремилась лишь напугать, ведь понимала – нанести вред сильной ведьме она не может. Пожав плечами, я отогнала от себя темные мысли и направилась к Ронану, выбирающему пшено у торговца. Они о чем-то громко переговаривались и заливисто смеялись. Я отразила их смех, но в душе уже шевелилось сомнение…
Затем я, выходя в город одна, не раз ловила её странный взгляд. Было в нём какое-то отчаяние, крик о помощи, спрятанный под личиной жестокости и гордости. Однажды я сделала молчаливый шаг навстречу к ней. Аккуратно, как тень, скользя через толпу и прикрывая рукой живот, очертания которого выдавались под длинным серым платьем из грубой ткани, не сковывающей движений.
— Как тебя зовут?
Она вновь подняла на меня светлые карие глаза, на раскрасневшемся от странной сыпи лице темнели насупленные брови. Её натруженные руки с почерневшими от земли ногтями, и выцветшая заношенная туника выдавали принадлежность к земледельцам. Каждое её утро начиналось с первыми лучами в поле, и лет через пять её тело будет изношено и сгорблено. Но она с вызовом и превосходством смотрела на меня.
— Нарина, — наконец, нехотя разомкнув плотно сжатые губы, выпалила она.
— Нарина, — медленно и вдумчиво произнесла я, смакуя на языке звуки её имени. — Откуда ты? Чем занимаешься?
Нарина явно не была настроена продолжить разговор и отвечала мне с видимым неудовольствием. Она резким движением откинула свою тонкую рыжую косу с плеча назад.
— Я из рода Лоркан. Земледельцы, — рублеными фразами ответила она.
Я осторожно, но уверенно протянула руку и коснулась её плеча – она слегка нахмурилась, но не двинулась с места. Мои пальцы тут же восприняли её энергию – и я почувствовала примесь знакомого духа… Отогнав мысли прочь, я убрала руку.
— Будем знакомы, Нарина из рода Лоркан.
В тот же вечер я отправилась в свое место силы рядом с ущельем. Ничего не менялось веками в этих горах. Их созерцание зажигало в груди теплый огонек веры в нечто вечное, нерушимое и надёжное. Закатное солнце щедро осветило каменные глыбы и поросли леса рубиновым светом.
— Бриана, дорогая, — сзади подкрался Ронан. Несмотря на то, что он пытался сделать это незаметно, я спиной чувствовала его приближение. – Не сидела бы ты тут. Я волнуюсь за тебя. Слишком глубокое ущелье. Боюсь высоты.
Он осторожно опустился рядом, на пятачок земли. Наши ладони соприкоснулись, пальцы сплелись, и я почувствовала теплое покалывание –обмен энергией.
«Ронан, как же ты смягчаешь мое сердце».
Я повернулась и благодарно улыбнулась. Семь лет пролетели как один миг, и вот мы вместе сидим, созерцая чудо природы, а скоро на свет появится ещё одно. Пусть кто-нибудь только попробует посягнуть на наше счастье!
…В один из дней я распахнула глаза непривычно рано, проведя рукой по пустой половине постели рядом с собой. Ронан уже сидел за столом, неспешно попивая чай. «Странно», — мелькнуло у меня голове.
— Дорогая, я сегодня пораньше пойду в общину, — с готовностью ответил он на немой вопрос в моих глазах. – Понадобилась моя помощь одной семье до жатвы. Я постараюсь как можно быстрее провести обряд и вернуться домой, к тебе, солнце моё.
Я прищурилась и приподнялась в постели. Почему он не предупредил раньше? И разве может он обойтись лишь своими способностями, не будет ли помощь более быстрой, если мы соединим нашу магию?
— Хорошо, — медленно кивнула я и вновь опустилась в постель, смотря на деревянные перекрытия потолка.
Рука сама потянулась к животу, и теплой ладонью я чувствовала, как наш сын уже в утробе показывает свой характер и толкается. Ещё пара месяцев – и он придет в этот мир.
Ронан ушел, и принялась ходить по комнате, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Мы с ним были связаны на глубинном уровне множеством тонких нитей, и я чувствовала изменения в его настроении и мыслях. Смутное беспокойство гнездилось в душе.
Накинула платье и двинулась за ним, спускаясь по крутому холму, сквозь поля, раздвигая руками густые заросли ржи. Несмотря на то, что я находилась на поздних сроках беременности, меня не пугал длинный путь в одиночку. Я в принципе готовилась прожить всю жизнь в одиночестве, как полагается ведьме, на отшибе нашей деревни, и чувствовала бы себя спокойно и уютно. Но появление Ронана ярким, согревающим лучом солнца ворвалось в мою размеренную жизнь, и это было намного лучше добровольного затворничества.
Солнце ещё не достигло зенита, когда я ступила на нагретую солнцем дорогу деревни. Для этого времени на улице было непривычно тихо, легкий ветер лениво гонял по тропе пыль. Неторопливо оглядевшись, я зацепилась взглядом за один дом, неприметный на первый взгляд. Одноэтажная избушка. За щелями забора проглядывал небольшой возделанный участок земли. Я простояла несколько мгновений, разглядывая это неказистое строение и прислушиваясь к внутренним ощущениям. Внутреннее чутье подсказало: туда.
Дорога расстилалась под ногами, я продвигалась вперед как завороженная. Всё время чувствовала, что за моей спиной стоит нечто большее, что направляет и не дает ошибиться. Сейчас оно направляло меня к этой избушке. Редкие прохожие, увидев меня, склоняли головы, и я рассеянно кивала им в ответ. Без Ронана я не чувствовала себя защищённой в деревне. И по мере приближения к этому дому, шаг за шагом, чувствовала нарастающее головокружение и потерю контроля на собой. Будто сила выходила из положенного ей русла, и я не знала, как ей управлять.
Подошла вплотную к грубо сколоченному забору и опустила руку сверху, почувствовав ладонью шершавую поверхность доски. На небольшом возделанном участке земли копошился мужчина – не старик, но уже и не молодой. Я сконцентрировала во взгляде силу и направила на него молчаливый призыв поднять на меня глаза. Он посмотрел на черновласую гостью, так редко бывавшую в деревне, и тут же встал и подошел ко мне, отворил калитку.
— Доброго здоровья, мать! Что привело вас сюда?
Я сощурила взгляд и изучающе оглядела его. Темень земли под ногтями, старая грязная рубаха, выжженная солнцем кожа лица. Затем остановилась и посмотрела прямо в его водянистые глаза, отметив, как он невольно сжался.
