Для чего ему я? Ко мне он всегда приходит, когда ему плохо, и находит во мне поддержку и успокоение. Я ухмыльнулась. Пластырь для души?
С другой стороны, природа приветствует различия. Как в генетике, что повышает шанс рождения более здорово потомства, так и в социальном и психологическом смысле. Речь идёт о взаимном дополнении, создающем гармонию. Во-первых, если Лео будет в рабочее время заниматься программированием и экспериментами, а потом обсуждать их же круглыми сутками с друзьями и женой, то это может легко надоесть и вызвать пресыщение.
И здесь очень важно переключиться, иметь возможность порассуждать о том, с чем не сталкиваешься ежедневно – это как раз возможно с гуманитарием и психологом. В отношениях двух интеллигентов и эрудитов такие разговоры были отдушиной, необходимой, как воздух.
Во-вторых, разность сфер деятельности и самореализации создаёт в паре безопасное пространство для самовыражения: ослабляется чувство конкуренции, которое могло бы появиться в одной области, каждый развивается в своём направлении и в идеале радуется успехам другого. Я ничего не понимаю в его сложных махинациях с кодами и языками программирования – но безумно за него рада, когда он восклицает долгожданное «Эврика!». Он же всегда преклоняет голову перед моими психологическими познаниями и умением чувствовать природу людей – и вместе мы создаём гармонию.
Впрочем, есть у нас и общие интересы – что-то земное и понятное. Я расстегнула лежащую на коленях сумочку и достала оттуда слегка потрёпанный томик Кастанеды – американского писателя, раскрывшего в своих книгах тему энергии, оккультного познания и мистицизма. Его работы привлекли моё внимание ещё в университете, когда я погрузилась в курс антропологии, но теперь я перечитывала его книги не как увлекательные этнографические заметки из экспедиций, а как откровение, описание всего того, что я недавно познала на своём опыте – только другими словами.
Какая разница, в какие слова облачена истина? Просто каждый ищет к ней свой путь, свой способ её понять.
Лео тут же выхватил у меня книгу из рук и с энтузиазмом принялся рассматривать её, будто к нему вернулись светлые воспоминания юности. Он с упоением читал его произведения, когда сам учился в университете. Вот она, точка соприкосновения – мистицизм и книги общего любимого автора. Он скользил взглядом по списку его книг, опубликованному на обратной стороне обложки, и комментировал каждую – о чём она и чем ему понравилась.
— Вообще, у многих искаженное представление о его работах. Мол, он писал о прелестях потребления галлюциногенов, которые якобы открывают доступ к изменённому состоянию сознания. Но это не совсем так. Он лишь писал о том, что внешние вещества и предметы помогают настроиться первоначально на это состояние, узнать его, но не более того, а входить в него можно и так.
Я удивлённо посмотрела на него. Как здорово! Его слова попали в самую точку. Я придерживалась точно такого же мнения, но, к сожалению, его мало кто разделял. Пока другие приписывали слишком большое значение внешним атрибутам, будь то растения, ароматы и масла, камни, специально составленные заговоры и что бы то ни было, я относилась к этому скептически. Знала, что магическая сила – внутри самого человека, его души и энергии, а внешние предмет могут лишь помочь ему раскрыть и управлять ей, но можно обходиться спокойно и без них – как делала я. Моё мысленно сформулированное намерение обычно быстро било в цель.
— Я полностью с тобой согласна! – я с энтузиазмом закивала головой. – Очень мало человек разделяют нашу точку зрения. Я так рада, что мы смотрим на это одинаково.
Этот эпизод внушил мне новую надежду и поселил чувство гармонии. Так продолжалось пару месяцев – каждое утро я проспалась и знала, что у нас есть наш час побыть вдвоём. Мы одновременно, день в день начали ездить вместе на автобусе, и уже не представляли своего начала дня друг без друга.
Едва на мою душу набегала тень сомнения, что он ищет моего общества и что мы увидимся в ближайшее время, как он вскоре сообщал мне, что хотел бы заехать ко мне утром. Бывало, мы оба просыпались в четыре утра, чтобы провести эти полтора часа у меня дома, предаваясь страсти и затем – душевным разговорам за кофе, чтобы потом разделиться и как ни в чём не бывало поехать на работу.
— Спишь ещё? Не проспала? – писал мне Лео, если я долго не отвечала на его «доброе утро», в спешке собираясь на работу. – Я бы тебя разбудил.
— Как же? – игриво отвечала я каждый раз одно и то же, и нам это не надоедало.
— Обнял бы тебя, начал целовать в шею и спускаться языком всё ниже…
— Прекрасное начало утра!
— Да, выспались бы, и ещё не надо на работу! А как бы ты хотела просыпаться?
Последний вопрос вызвал у меня нежный румянец. Не стал бы он об этом спрашивать просто так. Ведь не стал бы, давая ложных надежд?
Я так хотела бы просыпаться вместе с ним каждое утро!..
— Вдоволь поспав и просыпаясь в твоих объятиях. Нежно целуя тебя и принося нам завтрак в постель. Включили бы какое-нибудь глупое видео, валялись, болтали и знали, что нам некуда спешить.
Перед внутренним взором живо вставали картины семейной идиллии – мы сладко потягиваемся в белоснежной постели, обнимаемся и знаем, что у нас впереди – целый день, сегодня, завтра, всегда.
Не зря же ведь он это спросил? Не зря?..
Вскочив и накинув очередной строгий костюм из своей коллекции, я бежала на работу, всем сердцем веря, что с каждым днём наше совместное будущее всё ближе. Увы, Лео сильно стесняли обстоятельства – вот-вот должна была родить его жена. Конечно, всё сложилось так, как должно было бы – но всё же, если бы она не ждала ребёнка, как бы он поступил? Мне очень хотелось верить, что, не будь он скован этим ожиданием, то уже ушёл бы от жены ко мне. Было бы так на самом деле? История не знает сослагательного наклонения.
А что будет дальше? Время покажет. Может быть, я просто дурю себя, и мне свойственно, как многим девушкам, видеть в мужчине рядом потенциального мужа и отца своих детей? В уголках глаз неожиданно для меня самой собрались слёзы. Я хочу этого и, зная себя, могу добиться – но какой ценой? Что останется от моей души после ежедневного напряжённого ожидания? Я всегда была понимающим, эмпатичным и справедливым человеком – но почему-то не могла и не хотела чувствовать глубокое несчастье его жены и считаться с ним. Всё больше я укреплялась в чувстве, что он был мой и только мой – а воплощение этого принципа было лишь вопросом времени. И вопросы совести стали беспокоить меня всё реже, не решаясь разрушить мой хрупкий мир.
— Не приведёт ли это всё к чувству вины? – однажды спросил он меня.
— Что ты! Я счастлива рядом с тобой, и не собираюсь тебя винить, — ответила я, тем не менее, отмечая на задворках сознания, что это не совсем правда.
— Зато я буду потом винить себя, — с тяжёлым вздохом ответил он.
«Блефует? Или действительно переживает, увлекаемый потоком страсти, сносящим с ног?» Внутри он давно принял решение ничего не менять и не давать в своей жизни больше места для наших отношений, не переводить их на новый уровень – но призрачные намёки на обратную возможность зажигали самые глубины моего существа и давали силы ждать и надеяться.
Каждый раз, выходя на работу или на прогулку в город, я отмечала, как мимо проносилась жизнь, проходили сотни людей и возможностей, с ними связанных. В теории, каждый из них, свободный, мог бы стать моим партнёром, с которым я построила бы семью. Но есть теория, а есть жизнь. Ты можешь быть с кем угодно. Почему именно Лео, связанный по рукам и ногам обязательствами перед беременной женой? Ты можешь жить где угодно. Почему мыслями всё чаще стремишься именно в Москву, самый дорогой для жизни город?
Почему ты не можешь быть кем угодно? Всё-таки, не кажется ли, что каждый из нас не может быть кем угодно и выбирать что угодно? У каждого из нас свои ценности и личностные качества, у каждого – своя судьба и кармические уроки. Мы делаем именно этот выбор в данный момент жизни, потому что поступить так кажется нам самым правильным. И чем больнее урок, тем он доходчивее.
Мы вышли из автобуса и сошли на площадь, радуясь, что ещё один рабочий день оказался позади. Лео спокойно выдохнул: вчера нашу айти-компанию посетили высокопоставленные федеральные гости, перед проверкой которых все тряслись, и ему досталась чуть ли не передовая роль в сопровождении делегации. Сейчас же он уже спокойно рассказывал о том, как травил шутки представителю министерства, но я прекрасно помнила, как несколько дней подряд поддерживала его, помогая бороться со страхами и успокаивая мандраж. Теперь же я взирала на него с гордостью, и его радость была моим спокойствием.
— А как думаешь, успешное завершение визита – это веский повод сходить покурить сигары?
Я повернулась к нему с лукавой улыбкой.
— Чтобы порадовать себя, повод не нужен. Но сейчас это было бы особенно приятно.
— Ты пойдёшь завтра со мной?
— Да, конечно!
Распрощавшись на перекрёстке, мы разошлись в разные стороны. На следующий рабочий день вся компания выдохнула с облегчением: из Москвы пришло положительное заключение после проверки. Можно спокойно продолжать разрабатывать программное обеспечение и поставлять в компании по всей стране. Особенно радовалось руководство, всем отвешивая похвалу за хорошую работу. На этой возвышенной ноте мы с Лео вышли с работы, привычным маршрутом доехали на служебном автобусе до площади и юркнули в метро.
— Мы же на Петроградку едем?
— Нет, этот сигарный клуб на Адмиралтейской.
— Нет же! Я помню, как проходила мимо него на Петроградке! – почему-то упёрлась я, желая доказать свою точку зрения, основанную на смутных воспоминаниях.
— Как хочешь, — примирительно поднял руки он и улыбнулся. – Но едем на Адмиралтейскую.
В этом мы друг друга и дополняли: бывало, мне ни с того ни с сего хотелось срочно поспорить и оказаться правой, но он в такие моменты не вступал со мной в споры, а спокойно принимал мою точку зрения, и я за это была ему благодарна. Он был очень мудр и терпелив – может быть, дело в том, что он на десять лет старше? Я опёрлась на поручень метро и разглядывала Лео, думая о своём.
А вот и ответ на вопрос: почему мы можем быть с кем угодно в теории, но не на практике? У каждого из нас есть две половины психики: мужская и женская, или Анимус и Анима в терминологии Юнга. В целом мужская часть психики традиционно считается «левополушарной»: именно она отвечает за способность каждого человека мыслить логически, распоряжаться финансами, строить и проявлять свой социальный статус – «место под солнцем». Солнце является символом мужской энергии, «ян», всего логичного и понятного. В свою очередь, женская часть, «правополушарная», отвечает за интуицию и чувственное восприятие, творчество, помогает воспринимать других людей и строить отношения с другими. Луна – символ женщины, «инь», загадочного и неуловимого, когда нет света дня и во тьме приходится полагаться на свои чувства. И та, и другая часть необходимы каждому человеку. Анимус анализирует, раскладывает на части и просвещает, Анима собирает части воедино и возвращает священную целостность сознания и подсознания.
Вот только конкретное наполнение и выражение этих частей психики у каждого человека разное, и оттого он ищет и находит баланс в представителях противоположного пола. Наиболее распространённое сочетание – девушка, Анима которой наделяет ее такими чертами характера, как пассивность, нежность, беззащитность, хитрость – и для гармонии она создает пару с мужчиной с сильным Анимусом, прямолинейным, напористым, сильным, активным. Немного сложнее создать пару тем, кто не вписывается в распространённые представления и нередко получает неприятие своего характера в обществе.
Люди, обладающие магической силой, с древних времён, сочетали в себе баланс мужского и женского начал.
Так было и со мной. Моя серьёзность, целеустремлённость требовали рядом лёгкого на подъём мужчину, увлечённого своим делом. Я думала, таких людей не существует, но судьба дала мне счастливый шанс в этом усомниться. Душа точно чувствует свою половину, с которой у вас возможен обоюдный баланс. Я улыбнулась Лео, еле сдержав себя, чтобы не взять его за руку – на людях мы старались этого не делать.
Мы вышли из метро и наконец прибыли на место, в элитный сигарный клуб. Поднявшись по узкой мраморной лестнице, мы оказались в маленьком помещении, уставленном дорогой темной деревянной мебелью. Встречающий гостей мужчина в деловом костюме поклонился нам, и мы в тишине прошли через коридор в темный зал, где располагался наш столик.
Я изящно опустилась в бархатное кресло, поймав восхищенный взгляд Лео. Подняв глаза, я прочитала под потолком надпись на немецком языке, который безуспешно начинала учить несколько лет подряд, затем скользнула взглядом по небольшому медному бюсту Фрейда на полке и по декоративному камину. Мягкий вечерний свет падал сквозь витражное окно, разбиваясь на цветные осколки.
Лео помог мне зажечь сигару, и я откинулась в кресле, неспешно её раскуривая. Он нежно взял меня за руку и сжал ладонь. Я повернулась и увидела, как лучатся теплом и удовольствием его слегка прищуренные глаза.
— Тебе всё нравится?
— Да, конечно! – я широко улыбнулась.
И вдруг мой взгляд зацепился за его ладонь. Стоп. А где же кольцо?.. Проморгавшись, я вновь вгляделась: кольца действительно нет! Неужели он наконец додумался снять его специально, выходя куда-то вместе со мной? Очень умно!
Я снова и снова разглядывала его руку. Ах, если бы на какой-то момент это действительно стало правдой, на нём никогда не было бы этого маленького кольца и больших препятствий, которые оно символизирует… Но я бы сама себя поставила в неловкое положение, слишком долго и откровенно разглядывая его ладонь, поэтому смущенно отвела взгляд.
— Что ты закажешь себе выпить? – наконец промолвила я.
— Да тут вот коктейль есть с никарагуанским ромом. Хочу его заказать, но перед этим спросить у официантки, что за ром. В Никарагуа производят только один вид, и так я пойму, настоящий он или нет.
Я внимательно вгляделась в мелкую строчку меню, и взгляд зацепился за ошибку.
— Кстати, «никарагуанский» пишется через «а», и они написали через «о».
Спустя пару минут за заказом подошла девушка, и Лео, огладив клетчатый пиджак, весело воскликнул:
— Девушка, «никарагуанский» пишется через «а»!
Я прыснула от смеха, прикрыв рот ладонью и краснея.
— Серьёзно? – шёпотом спросила я и подняла брови, не рассчитывая, что он действительно это скажет.
Приняв у нас заказ, девушка удалилась, вновь оставив нас наедине в пустынном зале, утонувшем в приглушенном свете. Я прикрыла глаза, мысленно стараясь настроиться на нужный лад, внушая себе, что «времени не существует и настоящий момент будет длиться вечно» — наши встречи так редки, и мне хотелось остановить это мгновение.
— Это всё иллюзия, — вдруг тихо произнёс Лео, задумчиво глядя в пустоту дальнего угла и вертя в руках сигару.
Я резко открыла глаза.
— Что иллюзия?
— Время.
— Что ты сказал?! – у меня по спине пробежал холодок, и я подалась вперёд, ошеломлённо глядя на него.
С другой стороны, природа приветствует различия. Как в генетике, что повышает шанс рождения более здорово потомства, так и в социальном и психологическом смысле. Речь идёт о взаимном дополнении, создающем гармонию. Во-первых, если Лео будет в рабочее время заниматься программированием и экспериментами, а потом обсуждать их же круглыми сутками с друзьями и женой, то это может легко надоесть и вызвать пресыщение.
И здесь очень важно переключиться, иметь возможность порассуждать о том, с чем не сталкиваешься ежедневно – это как раз возможно с гуманитарием и психологом. В отношениях двух интеллигентов и эрудитов такие разговоры были отдушиной, необходимой, как воздух.
Во-вторых, разность сфер деятельности и самореализации создаёт в паре безопасное пространство для самовыражения: ослабляется чувство конкуренции, которое могло бы появиться в одной области, каждый развивается в своём направлении и в идеале радуется успехам другого. Я ничего не понимаю в его сложных махинациях с кодами и языками программирования – но безумно за него рада, когда он восклицает долгожданное «Эврика!». Он же всегда преклоняет голову перед моими психологическими познаниями и умением чувствовать природу людей – и вместе мы создаём гармонию.
Впрочем, есть у нас и общие интересы – что-то земное и понятное. Я расстегнула лежащую на коленях сумочку и достала оттуда слегка потрёпанный томик Кастанеды – американского писателя, раскрывшего в своих книгах тему энергии, оккультного познания и мистицизма. Его работы привлекли моё внимание ещё в университете, когда я погрузилась в курс антропологии, но теперь я перечитывала его книги не как увлекательные этнографические заметки из экспедиций, а как откровение, описание всего того, что я недавно познала на своём опыте – только другими словами.
Какая разница, в какие слова облачена истина? Просто каждый ищет к ней свой путь, свой способ её понять.
Лео тут же выхватил у меня книгу из рук и с энтузиазмом принялся рассматривать её, будто к нему вернулись светлые воспоминания юности. Он с упоением читал его произведения, когда сам учился в университете. Вот она, точка соприкосновения – мистицизм и книги общего любимого автора. Он скользил взглядом по списку его книг, опубликованному на обратной стороне обложки, и комментировал каждую – о чём она и чем ему понравилась.
— Вообще, у многих искаженное представление о его работах. Мол, он писал о прелестях потребления галлюциногенов, которые якобы открывают доступ к изменённому состоянию сознания. Но это не совсем так. Он лишь писал о том, что внешние вещества и предметы помогают настроиться первоначально на это состояние, узнать его, но не более того, а входить в него можно и так.
Я удивлённо посмотрела на него. Как здорово! Его слова попали в самую точку. Я придерживалась точно такого же мнения, но, к сожалению, его мало кто разделял. Пока другие приписывали слишком большое значение внешним атрибутам, будь то растения, ароматы и масла, камни, специально составленные заговоры и что бы то ни было, я относилась к этому скептически. Знала, что магическая сила – внутри самого человека, его души и энергии, а внешние предмет могут лишь помочь ему раскрыть и управлять ей, но можно обходиться спокойно и без них – как делала я. Моё мысленно сформулированное намерение обычно быстро било в цель.
— Я полностью с тобой согласна! – я с энтузиазмом закивала головой. – Очень мало человек разделяют нашу точку зрения. Я так рада, что мы смотрим на это одинаково.
Этот эпизод внушил мне новую надежду и поселил чувство гармонии. Так продолжалось пару месяцев – каждое утро я проспалась и знала, что у нас есть наш час побыть вдвоём. Мы одновременно, день в день начали ездить вместе на автобусе, и уже не представляли своего начала дня друг без друга.
Едва на мою душу набегала тень сомнения, что он ищет моего общества и что мы увидимся в ближайшее время, как он вскоре сообщал мне, что хотел бы заехать ко мне утром. Бывало, мы оба просыпались в четыре утра, чтобы провести эти полтора часа у меня дома, предаваясь страсти и затем – душевным разговорам за кофе, чтобы потом разделиться и как ни в чём не бывало поехать на работу.
— Спишь ещё? Не проспала? – писал мне Лео, если я долго не отвечала на его «доброе утро», в спешке собираясь на работу. – Я бы тебя разбудил.
— Как же? – игриво отвечала я каждый раз одно и то же, и нам это не надоедало.
— Обнял бы тебя, начал целовать в шею и спускаться языком всё ниже…
— Прекрасное начало утра!
— Да, выспались бы, и ещё не надо на работу! А как бы ты хотела просыпаться?
Последний вопрос вызвал у меня нежный румянец. Не стал бы он об этом спрашивать просто так. Ведь не стал бы, давая ложных надежд?
Я так хотела бы просыпаться вместе с ним каждое утро!..
— Вдоволь поспав и просыпаясь в твоих объятиях. Нежно целуя тебя и принося нам завтрак в постель. Включили бы какое-нибудь глупое видео, валялись, болтали и знали, что нам некуда спешить.
Перед внутренним взором живо вставали картины семейной идиллии – мы сладко потягиваемся в белоснежной постели, обнимаемся и знаем, что у нас впереди – целый день, сегодня, завтра, всегда.
Не зря же ведь он это спросил? Не зря?..
Вскочив и накинув очередной строгий костюм из своей коллекции, я бежала на работу, всем сердцем веря, что с каждым днём наше совместное будущее всё ближе. Увы, Лео сильно стесняли обстоятельства – вот-вот должна была родить его жена. Конечно, всё сложилось так, как должно было бы – но всё же, если бы она не ждала ребёнка, как бы он поступил? Мне очень хотелось верить, что, не будь он скован этим ожиданием, то уже ушёл бы от жены ко мне. Было бы так на самом деле? История не знает сослагательного наклонения.
А что будет дальше? Время покажет. Может быть, я просто дурю себя, и мне свойственно, как многим девушкам, видеть в мужчине рядом потенциального мужа и отца своих детей? В уголках глаз неожиданно для меня самой собрались слёзы. Я хочу этого и, зная себя, могу добиться – но какой ценой? Что останется от моей души после ежедневного напряжённого ожидания? Я всегда была понимающим, эмпатичным и справедливым человеком – но почему-то не могла и не хотела чувствовать глубокое несчастье его жены и считаться с ним. Всё больше я укреплялась в чувстве, что он был мой и только мой – а воплощение этого принципа было лишь вопросом времени. И вопросы совести стали беспокоить меня всё реже, не решаясь разрушить мой хрупкий мир.
— Не приведёт ли это всё к чувству вины? – однажды спросил он меня.
— Что ты! Я счастлива рядом с тобой, и не собираюсь тебя винить, — ответила я, тем не менее, отмечая на задворках сознания, что это не совсем правда.
— Зато я буду потом винить себя, — с тяжёлым вздохом ответил он.
«Блефует? Или действительно переживает, увлекаемый потоком страсти, сносящим с ног?» Внутри он давно принял решение ничего не менять и не давать в своей жизни больше места для наших отношений, не переводить их на новый уровень – но призрачные намёки на обратную возможность зажигали самые глубины моего существа и давали силы ждать и надеяться.
Каждый раз, выходя на работу или на прогулку в город, я отмечала, как мимо проносилась жизнь, проходили сотни людей и возможностей, с ними связанных. В теории, каждый из них, свободный, мог бы стать моим партнёром, с которым я построила бы семью. Но есть теория, а есть жизнь. Ты можешь быть с кем угодно. Почему именно Лео, связанный по рукам и ногам обязательствами перед беременной женой? Ты можешь жить где угодно. Почему мыслями всё чаще стремишься именно в Москву, самый дорогой для жизни город?
Почему ты не можешь быть кем угодно? Всё-таки, не кажется ли, что каждый из нас не может быть кем угодно и выбирать что угодно? У каждого из нас свои ценности и личностные качества, у каждого – своя судьба и кармические уроки. Мы делаем именно этот выбор в данный момент жизни, потому что поступить так кажется нам самым правильным. И чем больнее урок, тем он доходчивее.
***
Мы вышли из автобуса и сошли на площадь, радуясь, что ещё один рабочий день оказался позади. Лео спокойно выдохнул: вчера нашу айти-компанию посетили высокопоставленные федеральные гости, перед проверкой которых все тряслись, и ему досталась чуть ли не передовая роль в сопровождении делегации. Сейчас же он уже спокойно рассказывал о том, как травил шутки представителю министерства, но я прекрасно помнила, как несколько дней подряд поддерживала его, помогая бороться со страхами и успокаивая мандраж. Теперь же я взирала на него с гордостью, и его радость была моим спокойствием.
— А как думаешь, успешное завершение визита – это веский повод сходить покурить сигары?
Я повернулась к нему с лукавой улыбкой.
— Чтобы порадовать себя, повод не нужен. Но сейчас это было бы особенно приятно.
— Ты пойдёшь завтра со мной?
— Да, конечно!
Распрощавшись на перекрёстке, мы разошлись в разные стороны. На следующий рабочий день вся компания выдохнула с облегчением: из Москвы пришло положительное заключение после проверки. Можно спокойно продолжать разрабатывать программное обеспечение и поставлять в компании по всей стране. Особенно радовалось руководство, всем отвешивая похвалу за хорошую работу. На этой возвышенной ноте мы с Лео вышли с работы, привычным маршрутом доехали на служебном автобусе до площади и юркнули в метро.
— Мы же на Петроградку едем?
— Нет, этот сигарный клуб на Адмиралтейской.
— Нет же! Я помню, как проходила мимо него на Петроградке! – почему-то упёрлась я, желая доказать свою точку зрения, основанную на смутных воспоминаниях.
— Как хочешь, — примирительно поднял руки он и улыбнулся. – Но едем на Адмиралтейскую.
В этом мы друг друга и дополняли: бывало, мне ни с того ни с сего хотелось срочно поспорить и оказаться правой, но он в такие моменты не вступал со мной в споры, а спокойно принимал мою точку зрения, и я за это была ему благодарна. Он был очень мудр и терпелив – может быть, дело в том, что он на десять лет старше? Я опёрлась на поручень метро и разглядывала Лео, думая о своём.
А вот и ответ на вопрос: почему мы можем быть с кем угодно в теории, но не на практике? У каждого из нас есть две половины психики: мужская и женская, или Анимус и Анима в терминологии Юнга. В целом мужская часть психики традиционно считается «левополушарной»: именно она отвечает за способность каждого человека мыслить логически, распоряжаться финансами, строить и проявлять свой социальный статус – «место под солнцем». Солнце является символом мужской энергии, «ян», всего логичного и понятного. В свою очередь, женская часть, «правополушарная», отвечает за интуицию и чувственное восприятие, творчество, помогает воспринимать других людей и строить отношения с другими. Луна – символ женщины, «инь», загадочного и неуловимого, когда нет света дня и во тьме приходится полагаться на свои чувства. И та, и другая часть необходимы каждому человеку. Анимус анализирует, раскладывает на части и просвещает, Анима собирает части воедино и возвращает священную целостность сознания и подсознания.
Вот только конкретное наполнение и выражение этих частей психики у каждого человека разное, и оттого он ищет и находит баланс в представителях противоположного пола. Наиболее распространённое сочетание – девушка, Анима которой наделяет ее такими чертами характера, как пассивность, нежность, беззащитность, хитрость – и для гармонии она создает пару с мужчиной с сильным Анимусом, прямолинейным, напористым, сильным, активным. Немного сложнее создать пару тем, кто не вписывается в распространённые представления и нередко получает неприятие своего характера в обществе.
Люди, обладающие магической силой, с древних времён, сочетали в себе баланс мужского и женского начал.
Так было и со мной. Моя серьёзность, целеустремлённость требовали рядом лёгкого на подъём мужчину, увлечённого своим делом. Я думала, таких людей не существует, но судьба дала мне счастливый шанс в этом усомниться. Душа точно чувствует свою половину, с которой у вас возможен обоюдный баланс. Я улыбнулась Лео, еле сдержав себя, чтобы не взять его за руку – на людях мы старались этого не делать.
Мы вышли из метро и наконец прибыли на место, в элитный сигарный клуб. Поднявшись по узкой мраморной лестнице, мы оказались в маленьком помещении, уставленном дорогой темной деревянной мебелью. Встречающий гостей мужчина в деловом костюме поклонился нам, и мы в тишине прошли через коридор в темный зал, где располагался наш столик.
Я изящно опустилась в бархатное кресло, поймав восхищенный взгляд Лео. Подняв глаза, я прочитала под потолком надпись на немецком языке, который безуспешно начинала учить несколько лет подряд, затем скользнула взглядом по небольшому медному бюсту Фрейда на полке и по декоративному камину. Мягкий вечерний свет падал сквозь витражное окно, разбиваясь на цветные осколки.
Лео помог мне зажечь сигару, и я откинулась в кресле, неспешно её раскуривая. Он нежно взял меня за руку и сжал ладонь. Я повернулась и увидела, как лучатся теплом и удовольствием его слегка прищуренные глаза.
— Тебе всё нравится?
— Да, конечно! – я широко улыбнулась.
И вдруг мой взгляд зацепился за его ладонь. Стоп. А где же кольцо?.. Проморгавшись, я вновь вгляделась: кольца действительно нет! Неужели он наконец додумался снять его специально, выходя куда-то вместе со мной? Очень умно!
Я снова и снова разглядывала его руку. Ах, если бы на какой-то момент это действительно стало правдой, на нём никогда не было бы этого маленького кольца и больших препятствий, которые оно символизирует… Но я бы сама себя поставила в неловкое положение, слишком долго и откровенно разглядывая его ладонь, поэтому смущенно отвела взгляд.
— Что ты закажешь себе выпить? – наконец промолвила я.
— Да тут вот коктейль есть с никарагуанским ромом. Хочу его заказать, но перед этим спросить у официантки, что за ром. В Никарагуа производят только один вид, и так я пойму, настоящий он или нет.
Я внимательно вгляделась в мелкую строчку меню, и взгляд зацепился за ошибку.
— Кстати, «никарагуанский» пишется через «а», и они написали через «о».
Спустя пару минут за заказом подошла девушка, и Лео, огладив клетчатый пиджак, весело воскликнул:
— Девушка, «никарагуанский» пишется через «а»!
Я прыснула от смеха, прикрыв рот ладонью и краснея.
— Серьёзно? – шёпотом спросила я и подняла брови, не рассчитывая, что он действительно это скажет.
Приняв у нас заказ, девушка удалилась, вновь оставив нас наедине в пустынном зале, утонувшем в приглушенном свете. Я прикрыла глаза, мысленно стараясь настроиться на нужный лад, внушая себе, что «времени не существует и настоящий момент будет длиться вечно» — наши встречи так редки, и мне хотелось остановить это мгновение.
— Это всё иллюзия, — вдруг тихо произнёс Лео, задумчиво глядя в пустоту дальнего угла и вертя в руках сигару.
Я резко открыла глаза.
— Что иллюзия?
— Время.
— Что ты сказал?! – у меня по спине пробежал холодок, и я подалась вперёд, ошеломлённо глядя на него.
