- Ты особенная, Ванда, - промямлил он заплетающимся языком.
- Каждый из нас особенный, - вздохнула она и прижалась щекой к его грязным волосам.
Лотта пришла в таверну, ненадолго остановилась в дверях, выискивая глазами Юкаса, найдя, тяжело вздохнула, не ожидая, впрочем, увидеть чего-то другого, подошла к нему, перехватила его из рук Ванды, попыталась поднять.
- Пойдём домой, - сказала ему ласково, без упрёка.
Он попытался встать, у него это получилось не с первого раза и, опираясь на хрупкую Лотту, пошёл за ней.
- Спасибо! – пискнула она у выхода, обращаясь то ли к Ванде, то ли к её внучке.
Лотта крепко держала его за талию, а он опирался на её плечо почти всем весом, и непонятно было, откуда у неё взялись силы, чтобы взвалить на себя такую ношу.
Ванда подпёрла рукой щёку, наблюдая за ними, прошептала:
- Тебе спасибо, что заботишься о нём.
Бредя по тёмным улицам в направлении к дому и слушая бессвязное бормотание Юкаса, Лотта была отчасти счастлива, ей казалось, что они с ним сейчас одно целое. Она не очень понимала, что ей делать дальше с его пьянством и пока не думала об этом. Живя настоящим моментом, вдыхая не слишком приятный, но ставший уже родным, аромат, исходящий от Юкаса, представляла, как сейчас разденет его, уложит в постель, устроится рядом. Знала, что утром он проснётся с больной головой, недовольный, молчаливый, а она не будет к нему лезть с нравоучениями. Тея постоянно это делала, но не добилась ничего, кроме его недовольства. Потом, позавтракав с ним вдвоём, Лотта уйдёт по своим делам: помогать соседям по хозяйству или работать на полях. Может, он позовёт её прогуляться куда-нибудь на ярмарку, и тогда она бросит всё и отправится с ним. Тогда у него будет хорошее настроение, он будет шутить, и, может быть, даже не будет так много пить.
- Мне нужно отдохнуть, - сказал Юкас.
Свежий вечерний воздух немного привёл его в себя, и эту фразу сказал он внятно, но ноги его заплетались. Лотте и самой хотелось отдохнуть, и, хоть они были уже у самого их дома, она тяжело опустила Юкаса на лавку и села рядом. Лавка стояла возле стены медвежьего сарая, но достаточно далеко от неё, чтобы использовать стену в качестве спинки. И всё же Юкас хотел на что-то опереться, завалился, стукнулся головой, ойкнул, вытянул вперёд ноги и безучастно посмотрел в небо, на котором рассыпалось множество звёзд.
Лотта сняла с него маску, зачерпнула ковшом воду из стоявшего рядом ведра и предложила ему умыться. Он долго собирался с мыслями, но всё же подтянул к себе ноги, нагнулся и подставил руки, чтобы она налила в них воду. Наскоро умывшись и встряхнув головой, он встал и, шатаясь, сам пошёл в дом. Лотта взяла его маску, решив, что её нужно помыть и высушить, отправилась к корыту. Вычистив её маленькой щёткой, сполоснула и, насухо протерев, она вернулась в дом. Запнулась о ботинок Юкаса, который он смог снять и бросил на пути, аккуратно поставила его возле входа. Сам он сидел возле кровати в одном ботинке, положив голову на руки.
- Вставай, - позвала она его, - мне тебя не поднять.
Юкас не отреагировал, Лотта попыталась его поднять, взяла под мышки, но он пробурчал что-то, отмахиваясь от неё, и устроился удобнее на полу. Она оставила его в покое, разделась, легла в постель.
Последнее время она всегда спала с ним, он не противился, временами даже обнимал её во сне, но быстро спохватывался и отворачивался. Пролежав без сна несколько часов, Лотта встала и снова попыталась поднять его, на этот раз он поддался и забрался на кровать. Она сняла с него ботинок, попыталась стянуть рубаху, ворочая его по постели, затем стала расстёгивать штаны. Она непременно хотела избавить Юкаса от этого предмета гардероба, во-первых, были довольно грязные, во-вторых, спать без них, как она рассудила, ему будет гораздо удобнее. Он охотно стал помогать ей в этом, и штаны быстро оказались на спинке стоявшего в комнате старого стула. Лотта залезла в постель, Юкас, казалось, ждал этого момента, он обнял её одной рукой за талию, положив под себя удобнее, затем взял её голову в свои руки, вороша её волосы, придвинулся, страстно поцеловал в губы. Лотта открыла свои, подаваясь ему навстречу, и неумело, но довольно решительно ответила на поцелуй. Он сморщился и отстранился, хотя от запаха спиртного, исходящего из его рта, должна была сморщиться и отстраниться она. Но, не замечая ничего отвратительного, Лотта снова потянулась к нему губами. Юкас сел на колени, лицом к ней и расставил руки в стороны, как бы беря паузу, пытаясь понять, где он и кто с ним с постели. Мысли ворочались тяжело, упрямо наскакивали друг на друга, не желая выстраиваться в логическую цепочку. Домой он женщин не водит, но сейчас он точно дома, тогда кто это непонятное существо, оставившее его без штанов? Лотта тоже поднялась, подползла на коленях ближе и обвила его шею своими тоненькими ручками, затем притянула за голову несоразмерно большими ладонями, снова полезла целоваться.
- Фу! - вскрикнул Юкас, вдруг поняв, что происходит, скорчил гримасу и брезгливо вытер рот, залезая в него ребром ладони, как будто отпил из чана с застаревшими помоями.
Лотта доверчиво смотрела на него, он отвёл взгляд, соображая, что делать, а когда снова посмотрел на неё, увидел, что она торопливо развязывает завязки на горловине своей ночной рубашки и зажмурился, не сообразив её остановить. Глубоко и часто дыша от волнения, справившись с завязками, она начала стягивать своё облачение через голову, но, так как сидела на подоле, у неё это не сразу получилось.
- Ааааа! – закричал Юкас, размахивая руками, как будто пытался прогнать снившийся ему кошмар.
Лотта избавилась от своей рубашки и сидела перед ним нагая на мятом одеяле. Свет луны освещал её маленькое тельце, приоткрытый рот и чуть оттопыренную нижнюю губу. Юкас с жалостью смотрел на неё, по-прежнему морщась, а потом на его лице появилось отвращение, и он одним движением скинул её с кровати на пол.
- Пошла вон! – прошипел ей, нашарил её рубашку, кинул следом, быстро залез под одеяло и укрылся им с головой.
Она, было, попыталась вернуться к нему, дрожа всем телом от волнения, почувствовав это, он снова оттолкнул её, грубо, резко. Она отлетела, ударившись обо что-то, не почувствовала боли, пропищала:
- Зачем ты меня прогоняешь?
Он потряс головой, смахивая остатки хмеля, который почти покинул его, прикрыл лицо руками, испуганно замотал головой, видя, что она снова приближается.
- Я люблю тебя, Юкас! – всхлипывая, сказала она.
- Что ты там себе придумала? Я тебя, сам того не желая, вырастил, вместо отца.
- Ну вот, я выросла, - улыбнулась она, - а отцом ты мне никогда не был.
Прогоняя дрожь и волнение, Лотта выпрямилась, расправив плечи, и сделала ещё шаг к кровати.
- Ты маленькая глупая девчонка! – усмехнулся он, уже совсем не смущаясь того, что она раздета, посмотрел на не оформившееся тело как на нечто естественное, вызывающее желание разве что согреть её обладательницу, закутав в одеяло. – Я спьяну не понял, с кем провожу время, думал, очередная шлюха.
- Зачем они тебе? Есть же я.
Она попыталась придать голосу игривости, подражая Тее, но голос дрогнул и эффект получился обратный. Юкас расхохотался и откинулся на кровать, упав на подушки, немного успокоившись, сказал:
- Иди к себе в сарай, ребёнок.
- Не пойду! – твёрдо сказала она, надела свою рубашку, обошла постель и легла с другой стороны, отвернувшись от Юкаса.
- Тогда я пойду, - легко согласился он и сполз с постели.
Он вышел из дома, Лотта слышала, как за ним закрылась дверь, перевернулась на спину, чувствуя, как текут слёзы, но успокоилась, вспоминая, как его пальцы держали её за голову, вплетаясь с волосы, и как его губы сомкнулись с её.
Утром Лотта пошла звать Юкаса завтракать. Обнаружив его в сарае спавшим на её постели, она решила его не будить, поела одна и отправилась на работу. Увиделись они уже ближе к вечеру в таверне у Ванды. Лотта, уставшая после трудового дня, вошла в заведение, где собравшиеся люди узким кругом обсуждали предстоящее бракосочетание Галвина и Эсфирь. Наречённые не хотели пышного праздника, но родные всё же настаивала на небольшом торжестве. Юкас сидел в компании соседей и добродушно поддерживал беседу. Он отлично выглядел, был опрятен и совершенно трезв. Лотта взяла свободный стул и, поставив его рядом со стулом, на котором сидел Юкас, устроилась там. Юкас улыбнулся ей и участливо спросил:
- Ты голодна?
Она кивнула, и внучка Ванды отправилась в кухню за едой для неё. Лотта смотрела, как Эсфирь жмётся к Галвину, и тот, хоть и без большого энтузиазма, но всё же прижимает её к себе. Лотта тоже хотела подобной близости, она взяла Юкаса за руку под столом и заглянула ему в глаза. Он чуть наклонил к ней голову, накрыл её руку своей, погладил тыльную сторону её шершавой ладони, и сказал тихо:
- Поговорим дома.
Ванда заметила их переглядывания и немного насторожилась. Юкас почувствовал её взгляд и повернулся к ней. Ванда покачала головой, как будто предостерегая его от чего-то, он чуть пожал плечами, мол, не знаю, о чём ты.
Провожая их домой после того, как посиделки были окончены, Ванда даже вышла на улицу и смотрела, как Лотта держит Юкаса под руку, а тот идёт рядом, очень близко и даже чуть нагибается к ней, видимо, чтобы получше расслышать то, что она ему говорит.
- За кого ты его принимаешь? – спросил Ванду наблюдавший за этим её муж, накидывая на плечи супруге шаль.
- За одинокого мужчину, нуждающегося в любви, - ответила она, - а её - за одинокую девочку, которая хочет того же. Остаётся надеяться на его благоразумие.
Старый вождь не нашёлся, что ответить, обнял Ванду и увёл внутрь помещения.
Дойдя до дома, Юкас выпустил гулять медведей, сел на лавку, снял маску, похлопал по сидению, приглашая Лотту сесть с ним, дождался, пока она это сделает.
- Мы больше не будем спать вместе, - мягко сказал он.
- Но почему? – с надрывом спросила она, его голос звучал хоть и ласково, но не твёрдо.
- Потому что ты выросла, сама же сказала.
- Именно поэтому мы должны спать вместе.
- Неужели тебе нужно объяснять такие простые вещи? Взрослые люди спят вместе, если они пара. Либо становятся парой на время.
- Мы можем стать парой. Ты же говорил, что любишь меня.
Юкас весь день продумывал этот разговор, но видя перед собой наивное простое личико, доверчиво смотрящие на него глаза с короткими пушистыми ресницами, по-детски обиженно оттопыренную нижнюю губу, всё же замешкался с ответом.
- Я люблю тебя совсем не так, как тебе могло показаться, - ответил, отводя взгляд в сторону. – Это отеческие чувства.
- Откуда ты знаешь, что они отеческие, если у тебя никогда не было детей?
- У меня есть ребёнок, - он приложил руку к сердцу, считая, что так выглядит убедительнее. – Ты, Лотта. Я считаю тебя дочерью.
Лотта вскочила со скамьи и крикнула:
- Никогда ты так не считал!
- Неправда! – встрепенулся он.
- И я никогда не считала тебя отцом.
- А кем ты меня считала? – осторожно спросил он.
- Не знаю, кем я тебя считала раньше, но теперь ты мой возлюбленный, - сказала Лотта и не сдержала слёзы, осознавая, что между ними наконец-то происходит что-то вроде откровения.
Юкас поднял бровь. Он поднял бы и вторую, если бы она у него была, затем опустил голову и почесал макушку. Она опустилась перед ним на колени, взяла его руки в свои, прижала к своему лицу, взглянула на него, как побитая верная собака, ожидающая, что хозяин сменит гнев на милость и приласкает её.
- Я не подхожу на роль твоего возлюбленного, - как будто извиняясь, сказал он.
- Подходишь, - уверенно ответила она.
- Это смешно! – Юкас встал, засмеялся, потрепал по голове подошедшую Джуту. – Выбрось это из головы!
- Не могу. Да и зачем выбрасывать?
- Я в два раза старше тебя! – искал он аргументы.
- Ну и что? – парировала она.
- Ты ещё дитя!
- Уже нет! Ты только что сказал, что я уже взрослая.
- Это ты так думаешь, я повторил твои слова. Ты отчего-то считаешь, что уже достаточно выросла, но это ничего не меняет.
Юкас немного запутался, и попытался сформулировать мысль понятнее:
- В общем, Лотта, ты уже достаточно взрослая, чтобы я запретил тебе спать со мной в одной кровати, но не достаточно выросла, чтобы иметь возлюбленного. По крайней мере, такого старого, как я.
Лотта кивнула, намекая, что не хочет больше продолжать этот разговор, Юкас с облегчением вздохнул, считая, что она верно расценила их диалог.
- Я прогуляюсь с Джутой, - сказал он ей и, свистнув медведицу, пошёл по тропинке, оставляя Лотту одну в надвигающихся сумерках и давая ей время осознать, что её любовь к нему должна закончиться, толком не начавшись.
Он бесцельно пошатался по городу какое-то время, потом увидел, что в мастерской Мойры, где она готовила бочки с порохом, горит свет, зашёл туда, пробыл там довольно долго, и вернулся в дом уже совсем поздно.
Юкас быстро запустил Джуту в сарай, тихо, не желая будить спящую Лотту, закрыл а ней дверь. Тихонько насвистывая, вошёл в дом, разделся, не зажигая свет, опустился на кровать, и только тогда заметил лежащую там Лотту. Хотел встать, но она удержала его, цепко схватив за плечо, сильно рванула его на себя, он этого не ожидал и повалился на постель. Увидев её, раздетую с распущенными волосами, сильно разозлился, лёг на неё всем телом, локтем нажав на горло, стал давить на него. Лотта хлопала его по спине, царапалась и сучила ногами, но он держал крепко.
- Я люблю взрослых женщин, - шипел он ей в лицо, - с большими сиськами! Посмелее, да поразвратнее. Когда крепкого словца не гнушаются и не скулят от обиды на весь мужской род и ничего, кроме хорошего соития, не требуют. С тобой я никогда не смогу делать то, что делаю с ними. Как тебе ещё доходчивее объяснить?
Он отпустил её, сел на край кровати, пытаясь успокоиться. У него это почти получилось.
- Не хочу тебя обижать, Лотта, но все твои детские фантазии не имеют ничего общего с действительностью. Я, конечно, та ещё скотина, но не хочу ломать тебе жизнь.
Он чуть подумал, затем с нотками брезгливости добавил:
- И это не добрые побуждения, а физическая неприязнь. Шла бы ты отсюда, букашка!
Лотта, всхлипывая, села в постели, обняла его сзади, прижимаясь своим маленьким тёплым тельцем к его голой спине.
- Да что ты за липучка такая! – он резко скинул с себя её руки, встал, указал на дверь:
- Если ты так хочешь мужского внимания, ищи его в другом месте! Место Теи вакантно.
- Что?! – вспыхнула Лотта.
- Вряд ли ты будешь пользоваться большой популярностью, но извращенцев хватает, - продолжал он. – На меня не рассчитывай, я не из их числа.
- Ты отправляешь меня в бордель?
- Разве не там тебе место, коли ты так настойчиво себя предлагаешь?
- Ах! Так ты обо мне думаешь? - усмехнулась Лотта.
Она спокойно встала с постели, взяла свою одежду и, голая, как была, прошла по комнате, покинула дом. Юкас даже не посмотрел ей вслед. Он был зол и раздосадован. Ничего! Через несколько дней она успокоится, и жизнь войдёт в прежнее русло.
Юкас проснулся и некоторое время лежал в постели, не собираясь подниматься.
- Каждый из нас особенный, - вздохнула она и прижалась щекой к его грязным волосам.
Глава 16.
Лотта пришла в таверну, ненадолго остановилась в дверях, выискивая глазами Юкаса, найдя, тяжело вздохнула, не ожидая, впрочем, увидеть чего-то другого, подошла к нему, перехватила его из рук Ванды, попыталась поднять.
- Пойдём домой, - сказала ему ласково, без упрёка.
Он попытался встать, у него это получилось не с первого раза и, опираясь на хрупкую Лотту, пошёл за ней.
- Спасибо! – пискнула она у выхода, обращаясь то ли к Ванде, то ли к её внучке.
Лотта крепко держала его за талию, а он опирался на её плечо почти всем весом, и непонятно было, откуда у неё взялись силы, чтобы взвалить на себя такую ношу.
Ванда подпёрла рукой щёку, наблюдая за ними, прошептала:
- Тебе спасибо, что заботишься о нём.
Бредя по тёмным улицам в направлении к дому и слушая бессвязное бормотание Юкаса, Лотта была отчасти счастлива, ей казалось, что они с ним сейчас одно целое. Она не очень понимала, что ей делать дальше с его пьянством и пока не думала об этом. Живя настоящим моментом, вдыхая не слишком приятный, но ставший уже родным, аромат, исходящий от Юкаса, представляла, как сейчас разденет его, уложит в постель, устроится рядом. Знала, что утром он проснётся с больной головой, недовольный, молчаливый, а она не будет к нему лезть с нравоучениями. Тея постоянно это делала, но не добилась ничего, кроме его недовольства. Потом, позавтракав с ним вдвоём, Лотта уйдёт по своим делам: помогать соседям по хозяйству или работать на полях. Может, он позовёт её прогуляться куда-нибудь на ярмарку, и тогда она бросит всё и отправится с ним. Тогда у него будет хорошее настроение, он будет шутить, и, может быть, даже не будет так много пить.
- Мне нужно отдохнуть, - сказал Юкас.
Свежий вечерний воздух немного привёл его в себя, и эту фразу сказал он внятно, но ноги его заплетались. Лотте и самой хотелось отдохнуть, и, хоть они были уже у самого их дома, она тяжело опустила Юкаса на лавку и села рядом. Лавка стояла возле стены медвежьего сарая, но достаточно далеко от неё, чтобы использовать стену в качестве спинки. И всё же Юкас хотел на что-то опереться, завалился, стукнулся головой, ойкнул, вытянул вперёд ноги и безучастно посмотрел в небо, на котором рассыпалось множество звёзд.
Лотта сняла с него маску, зачерпнула ковшом воду из стоявшего рядом ведра и предложила ему умыться. Он долго собирался с мыслями, но всё же подтянул к себе ноги, нагнулся и подставил руки, чтобы она налила в них воду. Наскоро умывшись и встряхнув головой, он встал и, шатаясь, сам пошёл в дом. Лотта взяла его маску, решив, что её нужно помыть и высушить, отправилась к корыту. Вычистив её маленькой щёткой, сполоснула и, насухо протерев, она вернулась в дом. Запнулась о ботинок Юкаса, который он смог снять и бросил на пути, аккуратно поставила его возле входа. Сам он сидел возле кровати в одном ботинке, положив голову на руки.
- Вставай, - позвала она его, - мне тебя не поднять.
Юкас не отреагировал, Лотта попыталась его поднять, взяла под мышки, но он пробурчал что-то, отмахиваясь от неё, и устроился удобнее на полу. Она оставила его в покое, разделась, легла в постель.
Последнее время она всегда спала с ним, он не противился, временами даже обнимал её во сне, но быстро спохватывался и отворачивался. Пролежав без сна несколько часов, Лотта встала и снова попыталась поднять его, на этот раз он поддался и забрался на кровать. Она сняла с него ботинок, попыталась стянуть рубаху, ворочая его по постели, затем стала расстёгивать штаны. Она непременно хотела избавить Юкаса от этого предмета гардероба, во-первых, были довольно грязные, во-вторых, спать без них, как она рассудила, ему будет гораздо удобнее. Он охотно стал помогать ей в этом, и штаны быстро оказались на спинке стоявшего в комнате старого стула. Лотта залезла в постель, Юкас, казалось, ждал этого момента, он обнял её одной рукой за талию, положив под себя удобнее, затем взял её голову в свои руки, вороша её волосы, придвинулся, страстно поцеловал в губы. Лотта открыла свои, подаваясь ему навстречу, и неумело, но довольно решительно ответила на поцелуй. Он сморщился и отстранился, хотя от запаха спиртного, исходящего из его рта, должна была сморщиться и отстраниться она. Но, не замечая ничего отвратительного, Лотта снова потянулась к нему губами. Юкас сел на колени, лицом к ней и расставил руки в стороны, как бы беря паузу, пытаясь понять, где он и кто с ним с постели. Мысли ворочались тяжело, упрямо наскакивали друг на друга, не желая выстраиваться в логическую цепочку. Домой он женщин не водит, но сейчас он точно дома, тогда кто это непонятное существо, оставившее его без штанов? Лотта тоже поднялась, подползла на коленях ближе и обвила его шею своими тоненькими ручками, затем притянула за голову несоразмерно большими ладонями, снова полезла целоваться.
- Фу! - вскрикнул Юкас, вдруг поняв, что происходит, скорчил гримасу и брезгливо вытер рот, залезая в него ребром ладони, как будто отпил из чана с застаревшими помоями.
Лотта доверчиво смотрела на него, он отвёл взгляд, соображая, что делать, а когда снова посмотрел на неё, увидел, что она торопливо развязывает завязки на горловине своей ночной рубашки и зажмурился, не сообразив её остановить. Глубоко и часто дыша от волнения, справившись с завязками, она начала стягивать своё облачение через голову, но, так как сидела на подоле, у неё это не сразу получилось.
- Ааааа! – закричал Юкас, размахивая руками, как будто пытался прогнать снившийся ему кошмар.
Лотта избавилась от своей рубашки и сидела перед ним нагая на мятом одеяле. Свет луны освещал её маленькое тельце, приоткрытый рот и чуть оттопыренную нижнюю губу. Юкас с жалостью смотрел на неё, по-прежнему морщась, а потом на его лице появилось отвращение, и он одним движением скинул её с кровати на пол.
- Пошла вон! – прошипел ей, нашарил её рубашку, кинул следом, быстро залез под одеяло и укрылся им с головой.
Она, было, попыталась вернуться к нему, дрожа всем телом от волнения, почувствовав это, он снова оттолкнул её, грубо, резко. Она отлетела, ударившись обо что-то, не почувствовала боли, пропищала:
- Зачем ты меня прогоняешь?
Он потряс головой, смахивая остатки хмеля, который почти покинул его, прикрыл лицо руками, испуганно замотал головой, видя, что она снова приближается.
- Я люблю тебя, Юкас! – всхлипывая, сказала она.
- Что ты там себе придумала? Я тебя, сам того не желая, вырастил, вместо отца.
- Ну вот, я выросла, - улыбнулась она, - а отцом ты мне никогда не был.
Прогоняя дрожь и волнение, Лотта выпрямилась, расправив плечи, и сделала ещё шаг к кровати.
- Ты маленькая глупая девчонка! – усмехнулся он, уже совсем не смущаясь того, что она раздета, посмотрел на не оформившееся тело как на нечто естественное, вызывающее желание разве что согреть её обладательницу, закутав в одеяло. – Я спьяну не понял, с кем провожу время, думал, очередная шлюха.
- Зачем они тебе? Есть же я.
Она попыталась придать голосу игривости, подражая Тее, но голос дрогнул и эффект получился обратный. Юкас расхохотался и откинулся на кровать, упав на подушки, немного успокоившись, сказал:
- Иди к себе в сарай, ребёнок.
- Не пойду! – твёрдо сказала она, надела свою рубашку, обошла постель и легла с другой стороны, отвернувшись от Юкаса.
- Тогда я пойду, - легко согласился он и сполз с постели.
Он вышел из дома, Лотта слышала, как за ним закрылась дверь, перевернулась на спину, чувствуя, как текут слёзы, но успокоилась, вспоминая, как его пальцы держали её за голову, вплетаясь с волосы, и как его губы сомкнулись с её.
Утром Лотта пошла звать Юкаса завтракать. Обнаружив его в сарае спавшим на её постели, она решила его не будить, поела одна и отправилась на работу. Увиделись они уже ближе к вечеру в таверне у Ванды. Лотта, уставшая после трудового дня, вошла в заведение, где собравшиеся люди узким кругом обсуждали предстоящее бракосочетание Галвина и Эсфирь. Наречённые не хотели пышного праздника, но родные всё же настаивала на небольшом торжестве. Юкас сидел в компании соседей и добродушно поддерживал беседу. Он отлично выглядел, был опрятен и совершенно трезв. Лотта взяла свободный стул и, поставив его рядом со стулом, на котором сидел Юкас, устроилась там. Юкас улыбнулся ей и участливо спросил:
- Ты голодна?
Она кивнула, и внучка Ванды отправилась в кухню за едой для неё. Лотта смотрела, как Эсфирь жмётся к Галвину, и тот, хоть и без большого энтузиазма, но всё же прижимает её к себе. Лотта тоже хотела подобной близости, она взяла Юкаса за руку под столом и заглянула ему в глаза. Он чуть наклонил к ней голову, накрыл её руку своей, погладил тыльную сторону её шершавой ладони, и сказал тихо:
- Поговорим дома.
Ванда заметила их переглядывания и немного насторожилась. Юкас почувствовал её взгляд и повернулся к ней. Ванда покачала головой, как будто предостерегая его от чего-то, он чуть пожал плечами, мол, не знаю, о чём ты.
Провожая их домой после того, как посиделки были окончены, Ванда даже вышла на улицу и смотрела, как Лотта держит Юкаса под руку, а тот идёт рядом, очень близко и даже чуть нагибается к ней, видимо, чтобы получше расслышать то, что она ему говорит.
- За кого ты его принимаешь? – спросил Ванду наблюдавший за этим её муж, накидывая на плечи супруге шаль.
- За одинокого мужчину, нуждающегося в любви, - ответила она, - а её - за одинокую девочку, которая хочет того же. Остаётся надеяться на его благоразумие.
Старый вождь не нашёлся, что ответить, обнял Ванду и увёл внутрь помещения.
Дойдя до дома, Юкас выпустил гулять медведей, сел на лавку, снял маску, похлопал по сидению, приглашая Лотту сесть с ним, дождался, пока она это сделает.
- Мы больше не будем спать вместе, - мягко сказал он.
- Но почему? – с надрывом спросила она, его голос звучал хоть и ласково, но не твёрдо.
- Потому что ты выросла, сама же сказала.
- Именно поэтому мы должны спать вместе.
- Неужели тебе нужно объяснять такие простые вещи? Взрослые люди спят вместе, если они пара. Либо становятся парой на время.
- Мы можем стать парой. Ты же говорил, что любишь меня.
Юкас весь день продумывал этот разговор, но видя перед собой наивное простое личико, доверчиво смотрящие на него глаза с короткими пушистыми ресницами, по-детски обиженно оттопыренную нижнюю губу, всё же замешкался с ответом.
- Я люблю тебя совсем не так, как тебе могло показаться, - ответил, отводя взгляд в сторону. – Это отеческие чувства.
- Откуда ты знаешь, что они отеческие, если у тебя никогда не было детей?
- У меня есть ребёнок, - он приложил руку к сердцу, считая, что так выглядит убедительнее. – Ты, Лотта. Я считаю тебя дочерью.
Лотта вскочила со скамьи и крикнула:
- Никогда ты так не считал!
- Неправда! – встрепенулся он.
- И я никогда не считала тебя отцом.
- А кем ты меня считала? – осторожно спросил он.
- Не знаю, кем я тебя считала раньше, но теперь ты мой возлюбленный, - сказала Лотта и не сдержала слёзы, осознавая, что между ними наконец-то происходит что-то вроде откровения.
Юкас поднял бровь. Он поднял бы и вторую, если бы она у него была, затем опустил голову и почесал макушку. Она опустилась перед ним на колени, взяла его руки в свои, прижала к своему лицу, взглянула на него, как побитая верная собака, ожидающая, что хозяин сменит гнев на милость и приласкает её.
- Я не подхожу на роль твоего возлюбленного, - как будто извиняясь, сказал он.
- Подходишь, - уверенно ответила она.
- Это смешно! – Юкас встал, засмеялся, потрепал по голове подошедшую Джуту. – Выбрось это из головы!
- Не могу. Да и зачем выбрасывать?
- Я в два раза старше тебя! – искал он аргументы.
- Ну и что? – парировала она.
- Ты ещё дитя!
- Уже нет! Ты только что сказал, что я уже взрослая.
- Это ты так думаешь, я повторил твои слова. Ты отчего-то считаешь, что уже достаточно выросла, но это ничего не меняет.
Юкас немного запутался, и попытался сформулировать мысль понятнее:
- В общем, Лотта, ты уже достаточно взрослая, чтобы я запретил тебе спать со мной в одной кровати, но не достаточно выросла, чтобы иметь возлюбленного. По крайней мере, такого старого, как я.
Лотта кивнула, намекая, что не хочет больше продолжать этот разговор, Юкас с облегчением вздохнул, считая, что она верно расценила их диалог.
- Я прогуляюсь с Джутой, - сказал он ей и, свистнув медведицу, пошёл по тропинке, оставляя Лотту одну в надвигающихся сумерках и давая ей время осознать, что её любовь к нему должна закончиться, толком не начавшись.
Он бесцельно пошатался по городу какое-то время, потом увидел, что в мастерской Мойры, где она готовила бочки с порохом, горит свет, зашёл туда, пробыл там довольно долго, и вернулся в дом уже совсем поздно.
Юкас быстро запустил Джуту в сарай, тихо, не желая будить спящую Лотту, закрыл а ней дверь. Тихонько насвистывая, вошёл в дом, разделся, не зажигая свет, опустился на кровать, и только тогда заметил лежащую там Лотту. Хотел встать, но она удержала его, цепко схватив за плечо, сильно рванула его на себя, он этого не ожидал и повалился на постель. Увидев её, раздетую с распущенными волосами, сильно разозлился, лёг на неё всем телом, локтем нажав на горло, стал давить на него. Лотта хлопала его по спине, царапалась и сучила ногами, но он держал крепко.
- Я люблю взрослых женщин, - шипел он ей в лицо, - с большими сиськами! Посмелее, да поразвратнее. Когда крепкого словца не гнушаются и не скулят от обиды на весь мужской род и ничего, кроме хорошего соития, не требуют. С тобой я никогда не смогу делать то, что делаю с ними. Как тебе ещё доходчивее объяснить?
Он отпустил её, сел на край кровати, пытаясь успокоиться. У него это почти получилось.
- Не хочу тебя обижать, Лотта, но все твои детские фантазии не имеют ничего общего с действительностью. Я, конечно, та ещё скотина, но не хочу ломать тебе жизнь.
Он чуть подумал, затем с нотками брезгливости добавил:
- И это не добрые побуждения, а физическая неприязнь. Шла бы ты отсюда, букашка!
Лотта, всхлипывая, села в постели, обняла его сзади, прижимаясь своим маленьким тёплым тельцем к его голой спине.
- Да что ты за липучка такая! – он резко скинул с себя её руки, встал, указал на дверь:
- Если ты так хочешь мужского внимания, ищи его в другом месте! Место Теи вакантно.
- Что?! – вспыхнула Лотта.
- Вряд ли ты будешь пользоваться большой популярностью, но извращенцев хватает, - продолжал он. – На меня не рассчитывай, я не из их числа.
- Ты отправляешь меня в бордель?
- Разве не там тебе место, коли ты так настойчиво себя предлагаешь?
- Ах! Так ты обо мне думаешь? - усмехнулась Лотта.
Она спокойно встала с постели, взяла свою одежду и, голая, как была, прошла по комнате, покинула дом. Юкас даже не посмотрел ей вслед. Он был зол и раздосадован. Ничего! Через несколько дней она успокоится, и жизнь войдёт в прежнее русло.
Глава 17.
Юкас проснулся и некоторое время лежал в постели, не собираясь подниматься.
