"Сначала Тея оставила её, потом Кейл. Я постоянно нахожусь вдали от дома. Она, наверное, считает, что больше никому не нужна, поэтому так привязана ко мне последнее время, хочет убедиться, что я не оставлю её одну", - подумал Юкас и притянул, как ему казалось, спящую Лотту к себе ещё ближе.
Лотта открыла глаза, певернулась к Юкасу лицом, обняла за шею, высвободив руки из-под одеяла и заплакала.
- Ну, перестань, - сказал он ей ласково и погладил по тёплой худой спине, заведя руку под одеяло. - Ты же не плакала, когда убили твоего отца и брата.
- О брате я иногда вспоминаю, а отца мне совсем не жаль. Маран прав, он просто избавлялся от паразитов, когда нападал на деревни, подобные той, в которой я имела несчатье родиться.
- Я думаю иначе, но не хочу спорить с тобой. У меня никогда не было настоящего друга, разве что, мой старший брат. И если ты чувствуешь то же, что чувствовал я тогда, когда умер он, я не завидую тебе, моя девочка.
- Кейл умер несправедливо!
- Это ты несправедливо осталась невредима, а его кончина вполне закономерна, - шепотом, чтобы никого не разбудить, сказал Юкас. - В любом случае, мы живы, и нам ничего не остаётся, как жить дальше. Находясь в плену горя, я пробовал жалеть себя, не вставать с постели, не думать, не есть, не двигаться... Не сработало. При случае спроси у Теи, сколько раз она хотела попрощаться с жизнью самовольно. А потом уточни, жалеет ли она о том, что ей всегда мешали осуществить задуманное.
Лотта ещё несколько раз всхлипнула, отпустила шею Юкаса, погладила его по свободной от маски части лица - стесняясь своего уродства, в походе он маску почти не снимал, отвернулась и, прижавшись спиной к его животу, постаралась уснуть.
Два воина на медведях подъехали к дому Джодо. Встречать их вышла Тея.
- Нас послали вперёд, сообщить, что Маран возвращается, - учтиво сказал ей один из них.
Тея кивнула и позвала Джодо, он быстро вышел из кухни в кухонном фартуке, который был ему очевидно мал. Он вытирал мокрые руки полотенцем – они с Теей вместе готовили обед. Пришедшие были в доспехах, с оружием, и ярко контрастировали с Джодо, от чего он немного смутился, отдал Тее полотенце и быстро развязал фартук.
Джодо не задавал отправленным вперёд людям лишних вопросов, но в общих чертах понял, как прошёл поход. Тея стояла с ним рядом и слушала, с испугом вскрикнув, когда было озвучено примерное число убитых.
Когда воины ушли, Джодо потянулся к своей кирасе, намереваясь надеть её для встречи армии, Тея мягко сказала:
- Не стоит, милый! Тебе не придётся сегодня ни с кем биться. Они возвращаются, и, судя по всему, ещё довольно долго вам всем не придётся надевать доспехи. Но ты и без них выглядишь мужественно.
Джодо вздохнул и ещё раз посмотрел на вещи, которые когда-то носил, почти не снимая.
- Ты скучаешь по битвам? - Тея кивнула на его амуницию.
- Нет, птичка, совсем не скучаю, - ответил Джодо, и Тее показалось, что он её не обманывает.
- Почему тогда ты смотришь на свой меч ласковей, чем на меня?
Тея прильнула к нему, подняла голову, задрав подбородок и подставляя лицо для поцелуя.
- Неправда! – возмутился Джодо и поцеловал её.
- Я очень ревнивая, - напомнила она.
- Разве я давал тебе повод?
- Не стоит с таким вожделением смотреть на оружие! – засмеялась она и поцеловала его ещё раз.
Люди высыпались к стенам города приветствовать подходящую к городу армию. Впереди ехал Маран, рядом с ним Ирай, Адель, Риган и сопровождающие. За ними шли несколько десятков медведей без наездников, следом – все остальные.
- Медведи без хозяев – это неправильно, - сказал отец Адель, обращаясь к Джодо, как будто это был самый важный вопрос, который сейчас стоило обсудить.
- Армию прилично потрепали, логично было сохранить хотя бы животных, - ответил Джодо.
- Они бесполезны без наездников, - махнул рукой отец Адель. – Зверь и человек становятся одним целым, когда растут вместе. Что он собирается с ними делать?
- В городе много приезжих, в том числе юноши, которых можно обучить биться, - откликнулся Джодо.
- Что? Отдавать наших мишек под зад каким-то чужакам? Плебеям?
- Мы сами плебеи, друг мой, - отозвался Джодо, похлопал мужчину по плечу и выступил вперёд, держа за руку Тею.
Приближаясь к родным стенам, Маран расслабился, а увидев Джодо, с улыбкой вышедшего его встречать, почувствовал приятное спокойствие. Грета, стоявшая рядом с Джодо, вела себя сдержанно, как и подобает супруге вождя и матери будущего предводителя, ожидая, когда муж на медведе поравняется с ней. А вот Тея, не стесняясь, демонстрировала свою радость. Возможно, именно поэтому Маран то и дело переводил на неё взгляд.
Тея и правда скучала по Марану. Она любила проводить с ним вечера, он пил с ней вино, долго не пьянея, шутил и подтрунивал над ней. Джодо же почти всегда был серьёзным и терпеть не мог выпивку, а Грета, приняв на грудь пару бокалов, почти сразу отправлялась в постель. Вечер в обществе Марана отчасти напоминал ей счастливые моменты, проведённые с Юкасом, которые она не хотела забывать. Подумав про Юкаса, она перестала улыбаться и, не в силах себя сдерживать, рванулась к Марану.
- Птичка, он подойдёт к нам сам, - Джодо без усилий поймал её за талию и притянул к себе.
- Я хочу спросить, жива ли девочка, - как будто оправдываясь, сказала она, гладя обнимающие её за живот руки.
- Спросишь, любимая, - кивнул Джодо и уткнулся ей в шею, - чуть позже.
Поравнявшись с ними, Маран остановил Ёрча, слез с него, обнял Грету, махнул рукой, чтобы его люди двигались дальше в город. Армия подчинилась, с ним осталось только несколько воинов, которые были кем-то вроде охраны и всегда сопровождали вождя.
Ирай нежно улыбнулся матери, проезжая мимо, приветливо кивнул Джодо и Тее. Адель и Риган, проявляя уважение, тоже поприветствовали их.
- Ты должен ехать во главе, - заметила Грета, глядя в след сыну, при этом держа мужа за руку и ловя себя на мысли, что очень ждала его, давно он не уезжал так надолго.
- В этот раз я недостоин почестей, которые мне оказывают, - грустно ответил Маран, затем улыбнулся Тее.
Она протянула к нему руки, приглашая обняться, и тот обнял её, освободившись от руки Греты. Затем он крепко обнял Джодо и сказал почти одними губами, голос его срывался:
- Мне так тебя не хватало, брат!
Джодо похлопал его по спине, приводя друга в чувство, не давая ему показывать слабость. Маран отпустил его и отметил уже громче, добавляя в голос веселье:
- Вижу, ты поправил своё здоровье.
Джодо вздохнул, вспоминая, как ему было плохо несколько дней после того, как армия покинула город. Потом он чувствовал слабость и много спал, а когда совсем оправился, догнать их уже не было никакой возможности. Он хотел посмотреть на Тею с укором, как на виновницу его страданий, но взгляд вышел совсем другой. Так смотрят на нашкодившего ребёнка, которого надо бы наказать, но совсем не хочется этого делать.
- Я чуть не отдал Богу душу, - усмехаясь, сказал Джодо, - но решил, что сортир - не самое приятное для этого место. Тея хотела спросить тебя кое о чём.
Они направлялись в сторону казарм, Тея трепала за ухо Ёрча, медленно шагающего за хозяином.
- Ты тосковала по мне, рыжая? - оглянулся Маран, отмечая, что медведю очень нравится её ласка.
Грета притормозила, осознавая, что муж обратился с этим вопросом не к ней, и снова взяла его руку, крепко сжав её в своей. Тея выразительно кивнула, мол, конечно, тосковала!
- О чём тебе не терпится поговорить? - спросил Маран, выворачивая голову, чтобы лучше её видеть.
Она оставила в покое Ёрча, не слишком вежливо вклинилась между Мараном и Гретой, но, почувствовав сопротивление подруги, оббежала их и, отстранив Джодо, пристроилась к Марану с другой стороны.
- Мужчина в маске на небольшой медведице... - начала она.
- С ним всё в порядке, - оборвал её тот, кладя руку на её плечо, Тея взяла его за кисть, затем стала на ходу снимать с него плотно сидящую на руке перчатку. - Девочка, старик, толстяк - они все вернулись по пути в свой город.
- Хорошо! - повеселела Тея, наконец стянула с него перчатку и вплела свои пальцы в его. - За это стоит выпить!
- О, нет, птичка! - замотал головой Джодо.
- Почему ты возражаешь? - она отпустила руку Марана и взяла под руку Джодо.
- Когда ты напиваешься, тебя не заткнуть, - пояснила Грета за Джодо. - Требуешь, чтобы тебя слушали и веселили до глубокой ночи. У тебя не возникает мысли, что вернувшийся из похода мужчина хочет оказаться в объятиях своей женщины, а не развлекать пьяную бездельницу?
С этими словами она вырвала у неё из рук перчатку мужа. Тея чуть нахмурилась, но тут же улыбнулась и сказала:
- Простите меня! Я действительно об этом не подумала. Милый, - погладила она по плечу Джодо, - тебе постоянно приходится испытывать неловкость от моего поведения.
Неловкость, пожалуй, испытывали сейчас все, но виной тому была не Тея, а резкие слова Греты.
- Я с радостью выпью с тобой сегодня вечером, - сказал Маран, стараясь разрядить обстановку.
Он убрал руку с плеча Теи, обнял жену за талию и добавил игривым тоном:
- И это не нанесёт никакого ущерба качеству и количеству наших с тобой объятий.
Маран, Джодо и Грета свернули в казармы, Тея отправилась домой. Сейчас они будут обсуждать то, как прошла битва, но Тее это совсем не интересно. Маран сказал, что все, кто ей дорог живы, остальное не важно. Удивительно, что он вообще их запомнил. И да, возможно, ей нужно пересмотреть свою непосредственную кокетливость по отношению к нему и меньше улыбаться. По крайней мере, при его супруге.
За воротами другого города, гораздо более скоромного, чем тот, о котором говорилось ранее, тоже стояли люди и ожидали возвращения своих воинов. Кутаясь в тёплую шаль, вдали от всех стояла Эсфирь. Она вглядывалась вперёд, щуря глаза, волосы её трепал ветер, ткань юбки под воздействием ветра, облепляла её ноги, подол при этом чуть задирался, и она пыталась одёрнуть его, чтобы скрыть разницу в толщине ног и в размере башмаков, надетых на ней. Много лет она жила со своим увечьем, но так и не научилась принимать его, как должное.
Она выискивала глазами Галвина, и, увидев его впереди всех, рядом с дедом и отцом, обрадовалась и двинулась навстречу. Галвин не стал спешиваться, но подал ей руку, и она какое-то время шла рядом, пока он не догадался посадить её на медведя перед собой.
Юкас, ехавший рядом, взглядом указал ей на задравшуюся юбку, обнажающую протез, она торопливо поправила подол, благодарно кивнула и улыбнулась ему, как будто извиняясь за то, что ждала не его. Юкас в ответ улыбнулся ей, как будто извиняясь за то, ему это было и не нужно.
Старый вождь искал глазами Ванду, но навстречу ему с радостными криками: "Дедуля!" бросились разновозрастные девчушки. Следом за стариком ехал их с Вандой сын, и половину девчачьей ватаги он тут же переманил на себя.
- Как я устала с ними, дорогой! - первым делом сказала мужу Ванда. - Больше я тебя никуда не отпущу! А ты, должно быть, неплохо отдохнул. Все целы?
Старик отрицательно покачал головой, Ванда изменилась в лице и с тревогой осмотрела прибывших. Увидев плачущую жену Занга, которую тот неумело пытался утешить, Ванда тяжело вздохнула и подозвала медведя, на котором приехал муж.
- Он слушался тебя? - спросила она, проведя морщинистой рукой по шерсти животного, меняя тему разговора, чтобы отогнать слёзы.
Она не хотела плакать при всех, она, как обычно, даст волю чувствам потом, когда будет уверена, что никто не увидит её сстраданий.
- Не смотри на меня! – выдохнула Адель, скидывая с себя Ригана.
Он откинулся на спину, волосы его разметались по свежей соломе, сильная грудь взымалась от частого дыхания.
- Я хочу смотреть на тебя, - ответил он, - в твои разноцветные глаза, на твои губы, чувствовать их своими, прикасаться к тебе.
В медвежьем сарае, где они прятались от чужих глаз, царил полумрак, но Риган видел, как кожа Адель покрылась мурашками. Возможно, причиной тому была его близость и слова, сказанные им с тем самым чувством, когда невозможно их не услышать, а, может, мурашки были вызваны прохладой, которая наполняла помещение. Только что он грел её теплом своего тела, а сейчас она сидела, опёршись голой спиной на перегородку из досок. Свет падал на неё так, что отчётливо виден был её профиль, очертания молодого подтянутого тела, небольшой груди с торчащими сосками. Адель вытянула ноги, положив ступни Ригану на грудь, откинула назад голову и сказала с усмешкой:
- Я чувствую себя чудовищем.
- Ты чудовище! – согласился он, поднося ко рту её ногу, целуя большой палец, прижимаясь щекой к подъёму её стопы.
- Этот шрам…
- О, нет, Адель! Дело не в нём. Ты родилась чудовищем. Настолько прекрасным, что понимая это, отказаться от тебя по доброй воле невозможно.
Риган потянул её за ногу, протащил к себе по соломе, снова навис над ней сверху, подмяв под себя.
- Тссс, - она прижала палец к его губам, прервав его страстные вздохи.
Он пристал на руках, прислушиваясь, но, ничего особенного не услышав, продолжил ритмичные движения. Адель сжала ногами его бёдра, останавливая его.
- Это медведи, - шепнул он ей.
Она сверкнула глазами, заставляя его замолчать, они оба прислушались и услышали тихие шаги – кто-то шёл по сараю. Идущий был ещё далеко, в самом начале длинного коридора, по обе стороны которого располагались загоны с медведями, и Риган осторожно сел в угол, поманил Адель к себе:
- Закончим.
Она ухмыльнулась, устроилась сверху, начала двигаться, не издавая никаких звуков. Риган смотрел на неё, испытывая необъяснимое чувство – смесь похоти, искренней детской любви, азарта, риска, удовольствия. Он впился пальцами в кожу на её бёдрах, торопил её, хоть и хотел, чтобы это продолжалось дольше. Шаги приближались.
- Риган! – крикнул Ирай, двигаясь по сараю.
Его медведь подал голос, не понимая, почему хозяин прошёл мимо его загона. Медведи Адель и Ригана тоже были на месте, и Ирай, было, развернулся, думая, что друзьям тут делать нечего. Однако что-то его остановило. Может, слова одного из солдат, который на вопрос Ирая, не видел ли он Адель или Ригана, доложил ему, что видел, как полчаса назад Риган входил в сарай. Ирай прошёл ещё несколько метров, остановился, прислушиваясь. В своих загонах ворочались медведи, рыча, играли друг с другом медвежата, через небольшие проёмы окон доносились птичьи трели.
- Адель, ты тут? – громко спросил он, и короткое эхо гулко подхватило его голос.
Она была тут и слышала, как её зовут, но не ответила. Она закусила губу, чтобы не вскрикнуть от наслаждения, и плотнее прижалась к Ригану.
Не получив ответа Ирай развернулся, направляясь к выходу, но наступил на что-то, и, подняв ногу, обутую в сапог, поднял с пола сюрекен. Он знал, кому принадлежит эта игрушка, на секунду задумался над тем, как сюрекен мог тут оказаться – Ригану незачем было идти вглубь сарая, загоны их медведей были расположены почти у самого выхода. Но тут же решил, что он вполне мог тут ходить, в поисках Адель, например, которая помогала отцу ухаживать за медведями и имела доступ ко всем помещениям в казармах. Ирай подбросил сюрекен, поймал его, поранив ладонь острыми краями, коротко выругался и быстрым шагом покинул медвежий сарай.
Лотта открыла глаза, певернулась к Юкасу лицом, обняла за шею, высвободив руки из-под одеяла и заплакала.
- Ну, перестань, - сказал он ей ласково и погладил по тёплой худой спине, заведя руку под одеяло. - Ты же не плакала, когда убили твоего отца и брата.
- О брате я иногда вспоминаю, а отца мне совсем не жаль. Маран прав, он просто избавлялся от паразитов, когда нападал на деревни, подобные той, в которой я имела несчатье родиться.
- Я думаю иначе, но не хочу спорить с тобой. У меня никогда не было настоящего друга, разве что, мой старший брат. И если ты чувствуешь то же, что чувствовал я тогда, когда умер он, я не завидую тебе, моя девочка.
- Кейл умер несправедливо!
- Это ты несправедливо осталась невредима, а его кончина вполне закономерна, - шепотом, чтобы никого не разбудить, сказал Юкас. - В любом случае, мы живы, и нам ничего не остаётся, как жить дальше. Находясь в плену горя, я пробовал жалеть себя, не вставать с постели, не думать, не есть, не двигаться... Не сработало. При случае спроси у Теи, сколько раз она хотела попрощаться с жизнью самовольно. А потом уточни, жалеет ли она о том, что ей всегда мешали осуществить задуманное.
Лотта ещё несколько раз всхлипнула, отпустила шею Юкаса, погладила его по свободной от маски части лица - стесняясь своего уродства, в походе он маску почти не снимал, отвернулась и, прижавшись спиной к его животу, постаралась уснуть.
Два воина на медведях подъехали к дому Джодо. Встречать их вышла Тея.
- Нас послали вперёд, сообщить, что Маран возвращается, - учтиво сказал ей один из них.
Тея кивнула и позвала Джодо, он быстро вышел из кухни в кухонном фартуке, который был ему очевидно мал. Он вытирал мокрые руки полотенцем – они с Теей вместе готовили обед. Пришедшие были в доспехах, с оружием, и ярко контрастировали с Джодо, от чего он немного смутился, отдал Тее полотенце и быстро развязал фартук.
Джодо не задавал отправленным вперёд людям лишних вопросов, но в общих чертах понял, как прошёл поход. Тея стояла с ним рядом и слушала, с испугом вскрикнув, когда было озвучено примерное число убитых.
Когда воины ушли, Джодо потянулся к своей кирасе, намереваясь надеть её для встречи армии, Тея мягко сказала:
- Не стоит, милый! Тебе не придётся сегодня ни с кем биться. Они возвращаются, и, судя по всему, ещё довольно долго вам всем не придётся надевать доспехи. Но ты и без них выглядишь мужественно.
Джодо вздохнул и ещё раз посмотрел на вещи, которые когда-то носил, почти не снимая.
- Ты скучаешь по битвам? - Тея кивнула на его амуницию.
- Нет, птичка, совсем не скучаю, - ответил Джодо, и Тее показалось, что он её не обманывает.
- Почему тогда ты смотришь на свой меч ласковей, чем на меня?
Тея прильнула к нему, подняла голову, задрав подбородок и подставляя лицо для поцелуя.
- Неправда! – возмутился Джодо и поцеловал её.
- Я очень ревнивая, - напомнила она.
- Разве я давал тебе повод?
- Не стоит с таким вожделением смотреть на оружие! – засмеялась она и поцеловала его ещё раз.
***
Люди высыпались к стенам города приветствовать подходящую к городу армию. Впереди ехал Маран, рядом с ним Ирай, Адель, Риган и сопровождающие. За ними шли несколько десятков медведей без наездников, следом – все остальные.
- Медведи без хозяев – это неправильно, - сказал отец Адель, обращаясь к Джодо, как будто это был самый важный вопрос, который сейчас стоило обсудить.
- Армию прилично потрепали, логично было сохранить хотя бы животных, - ответил Джодо.
- Они бесполезны без наездников, - махнул рукой отец Адель. – Зверь и человек становятся одним целым, когда растут вместе. Что он собирается с ними делать?
- В городе много приезжих, в том числе юноши, которых можно обучить биться, - откликнулся Джодо.
- Что? Отдавать наших мишек под зад каким-то чужакам? Плебеям?
- Мы сами плебеи, друг мой, - отозвался Джодо, похлопал мужчину по плечу и выступил вперёд, держа за руку Тею.
Приближаясь к родным стенам, Маран расслабился, а увидев Джодо, с улыбкой вышедшего его встречать, почувствовал приятное спокойствие. Грета, стоявшая рядом с Джодо, вела себя сдержанно, как и подобает супруге вождя и матери будущего предводителя, ожидая, когда муж на медведе поравняется с ней. А вот Тея, не стесняясь, демонстрировала свою радость. Возможно, именно поэтому Маран то и дело переводил на неё взгляд.
Тея и правда скучала по Марану. Она любила проводить с ним вечера, он пил с ней вино, долго не пьянея, шутил и подтрунивал над ней. Джодо же почти всегда был серьёзным и терпеть не мог выпивку, а Грета, приняв на грудь пару бокалов, почти сразу отправлялась в постель. Вечер в обществе Марана отчасти напоминал ей счастливые моменты, проведённые с Юкасом, которые она не хотела забывать. Подумав про Юкаса, она перестала улыбаться и, не в силах себя сдерживать, рванулась к Марану.
- Птичка, он подойдёт к нам сам, - Джодо без усилий поймал её за талию и притянул к себе.
- Я хочу спросить, жива ли девочка, - как будто оправдываясь, сказала она, гладя обнимающие её за живот руки.
- Спросишь, любимая, - кивнул Джодо и уткнулся ей в шею, - чуть позже.
Поравнявшись с ними, Маран остановил Ёрча, слез с него, обнял Грету, махнул рукой, чтобы его люди двигались дальше в город. Армия подчинилась, с ним осталось только несколько воинов, которые были кем-то вроде охраны и всегда сопровождали вождя.
Ирай нежно улыбнулся матери, проезжая мимо, приветливо кивнул Джодо и Тее. Адель и Риган, проявляя уважение, тоже поприветствовали их.
- Ты должен ехать во главе, - заметила Грета, глядя в след сыну, при этом держа мужа за руку и ловя себя на мысли, что очень ждала его, давно он не уезжал так надолго.
- В этот раз я недостоин почестей, которые мне оказывают, - грустно ответил Маран, затем улыбнулся Тее.
Она протянула к нему руки, приглашая обняться, и тот обнял её, освободившись от руки Греты. Затем он крепко обнял Джодо и сказал почти одними губами, голос его срывался:
- Мне так тебя не хватало, брат!
Джодо похлопал его по спине, приводя друга в чувство, не давая ему показывать слабость. Маран отпустил его и отметил уже громче, добавляя в голос веселье:
- Вижу, ты поправил своё здоровье.
Джодо вздохнул, вспоминая, как ему было плохо несколько дней после того, как армия покинула город. Потом он чувствовал слабость и много спал, а когда совсем оправился, догнать их уже не было никакой возможности. Он хотел посмотреть на Тею с укором, как на виновницу его страданий, но взгляд вышел совсем другой. Так смотрят на нашкодившего ребёнка, которого надо бы наказать, но совсем не хочется этого делать.
- Я чуть не отдал Богу душу, - усмехаясь, сказал Джодо, - но решил, что сортир - не самое приятное для этого место. Тея хотела спросить тебя кое о чём.
Они направлялись в сторону казарм, Тея трепала за ухо Ёрча, медленно шагающего за хозяином.
- Ты тосковала по мне, рыжая? - оглянулся Маран, отмечая, что медведю очень нравится её ласка.
Грета притормозила, осознавая, что муж обратился с этим вопросом не к ней, и снова взяла его руку, крепко сжав её в своей. Тея выразительно кивнула, мол, конечно, тосковала!
- О чём тебе не терпится поговорить? - спросил Маран, выворачивая голову, чтобы лучше её видеть.
Она оставила в покое Ёрча, не слишком вежливо вклинилась между Мараном и Гретой, но, почувствовав сопротивление подруги, оббежала их и, отстранив Джодо, пристроилась к Марану с другой стороны.
- Мужчина в маске на небольшой медведице... - начала она.
- С ним всё в порядке, - оборвал её тот, кладя руку на её плечо, Тея взяла его за кисть, затем стала на ходу снимать с него плотно сидящую на руке перчатку. - Девочка, старик, толстяк - они все вернулись по пути в свой город.
- Хорошо! - повеселела Тея, наконец стянула с него перчатку и вплела свои пальцы в его. - За это стоит выпить!
- О, нет, птичка! - замотал головой Джодо.
- Почему ты возражаешь? - она отпустила руку Марана и взяла под руку Джодо.
- Когда ты напиваешься, тебя не заткнуть, - пояснила Грета за Джодо. - Требуешь, чтобы тебя слушали и веселили до глубокой ночи. У тебя не возникает мысли, что вернувшийся из похода мужчина хочет оказаться в объятиях своей женщины, а не развлекать пьяную бездельницу?
С этими словами она вырвала у неё из рук перчатку мужа. Тея чуть нахмурилась, но тут же улыбнулась и сказала:
- Простите меня! Я действительно об этом не подумала. Милый, - погладила она по плечу Джодо, - тебе постоянно приходится испытывать неловкость от моего поведения.
Неловкость, пожалуй, испытывали сейчас все, но виной тому была не Тея, а резкие слова Греты.
- Я с радостью выпью с тобой сегодня вечером, - сказал Маран, стараясь разрядить обстановку.
Он убрал руку с плеча Теи, обнял жену за талию и добавил игривым тоном:
- И это не нанесёт никакого ущерба качеству и количеству наших с тобой объятий.
Маран, Джодо и Грета свернули в казармы, Тея отправилась домой. Сейчас они будут обсуждать то, как прошла битва, но Тее это совсем не интересно. Маран сказал, что все, кто ей дорог живы, остальное не важно. Удивительно, что он вообще их запомнил. И да, возможно, ей нужно пересмотреть свою непосредственную кокетливость по отношению к нему и меньше улыбаться. По крайней мере, при его супруге.
***
За воротами другого города, гораздо более скоромного, чем тот, о котором говорилось ранее, тоже стояли люди и ожидали возвращения своих воинов. Кутаясь в тёплую шаль, вдали от всех стояла Эсфирь. Она вглядывалась вперёд, щуря глаза, волосы её трепал ветер, ткань юбки под воздействием ветра, облепляла её ноги, подол при этом чуть задирался, и она пыталась одёрнуть его, чтобы скрыть разницу в толщине ног и в размере башмаков, надетых на ней. Много лет она жила со своим увечьем, но так и не научилась принимать его, как должное.
Она выискивала глазами Галвина, и, увидев его впереди всех, рядом с дедом и отцом, обрадовалась и двинулась навстречу. Галвин не стал спешиваться, но подал ей руку, и она какое-то время шла рядом, пока он не догадался посадить её на медведя перед собой.
Юкас, ехавший рядом, взглядом указал ей на задравшуюся юбку, обнажающую протез, она торопливо поправила подол, благодарно кивнула и улыбнулась ему, как будто извиняясь за то, что ждала не его. Юкас в ответ улыбнулся ей, как будто извиняясь за то, ему это было и не нужно.
Старый вождь искал глазами Ванду, но навстречу ему с радостными криками: "Дедуля!" бросились разновозрастные девчушки. Следом за стариком ехал их с Вандой сын, и половину девчачьей ватаги он тут же переманил на себя.
- Как я устала с ними, дорогой! - первым делом сказала мужу Ванда. - Больше я тебя никуда не отпущу! А ты, должно быть, неплохо отдохнул. Все целы?
Старик отрицательно покачал головой, Ванда изменилась в лице и с тревогой осмотрела прибывших. Увидев плачущую жену Занга, которую тот неумело пытался утешить, Ванда тяжело вздохнула и подозвала медведя, на котором приехал муж.
- Он слушался тебя? - спросила она, проведя морщинистой рукой по шерсти животного, меняя тему разговора, чтобы отогнать слёзы.
Она не хотела плакать при всех, она, как обычно, даст волю чувствам потом, когда будет уверена, что никто не увидит её сстраданий.
Глава 15.
- Не смотри на меня! – выдохнула Адель, скидывая с себя Ригана.
Он откинулся на спину, волосы его разметались по свежей соломе, сильная грудь взымалась от частого дыхания.
- Я хочу смотреть на тебя, - ответил он, - в твои разноцветные глаза, на твои губы, чувствовать их своими, прикасаться к тебе.
В медвежьем сарае, где они прятались от чужих глаз, царил полумрак, но Риган видел, как кожа Адель покрылась мурашками. Возможно, причиной тому была его близость и слова, сказанные им с тем самым чувством, когда невозможно их не услышать, а, может, мурашки были вызваны прохладой, которая наполняла помещение. Только что он грел её теплом своего тела, а сейчас она сидела, опёршись голой спиной на перегородку из досок. Свет падал на неё так, что отчётливо виден был её профиль, очертания молодого подтянутого тела, небольшой груди с торчащими сосками. Адель вытянула ноги, положив ступни Ригану на грудь, откинула назад голову и сказала с усмешкой:
- Я чувствую себя чудовищем.
- Ты чудовище! – согласился он, поднося ко рту её ногу, целуя большой палец, прижимаясь щекой к подъёму её стопы.
- Этот шрам…
- О, нет, Адель! Дело не в нём. Ты родилась чудовищем. Настолько прекрасным, что понимая это, отказаться от тебя по доброй воле невозможно.
Риган потянул её за ногу, протащил к себе по соломе, снова навис над ней сверху, подмяв под себя.
- Тссс, - она прижала палец к его губам, прервав его страстные вздохи.
Он пристал на руках, прислушиваясь, но, ничего особенного не услышав, продолжил ритмичные движения. Адель сжала ногами его бёдра, останавливая его.
- Это медведи, - шепнул он ей.
Она сверкнула глазами, заставляя его замолчать, они оба прислушались и услышали тихие шаги – кто-то шёл по сараю. Идущий был ещё далеко, в самом начале длинного коридора, по обе стороны которого располагались загоны с медведями, и Риган осторожно сел в угол, поманил Адель к себе:
- Закончим.
Она ухмыльнулась, устроилась сверху, начала двигаться, не издавая никаких звуков. Риган смотрел на неё, испытывая необъяснимое чувство – смесь похоти, искренней детской любви, азарта, риска, удовольствия. Он впился пальцами в кожу на её бёдрах, торопил её, хоть и хотел, чтобы это продолжалось дольше. Шаги приближались.
- Риган! – крикнул Ирай, двигаясь по сараю.
Его медведь подал голос, не понимая, почему хозяин прошёл мимо его загона. Медведи Адель и Ригана тоже были на месте, и Ирай, было, развернулся, думая, что друзьям тут делать нечего. Однако что-то его остановило. Может, слова одного из солдат, который на вопрос Ирая, не видел ли он Адель или Ригана, доложил ему, что видел, как полчаса назад Риган входил в сарай. Ирай прошёл ещё несколько метров, остановился, прислушиваясь. В своих загонах ворочались медведи, рыча, играли друг с другом медвежата, через небольшие проёмы окон доносились птичьи трели.
- Адель, ты тут? – громко спросил он, и короткое эхо гулко подхватило его голос.
Она была тут и слышала, как её зовут, но не ответила. Она закусила губу, чтобы не вскрикнуть от наслаждения, и плотнее прижалась к Ригану.
Не получив ответа Ирай развернулся, направляясь к выходу, но наступил на что-то, и, подняв ногу, обутую в сапог, поднял с пола сюрекен. Он знал, кому принадлежит эта игрушка, на секунду задумался над тем, как сюрекен мог тут оказаться – Ригану незачем было идти вглубь сарая, загоны их медведей были расположены почти у самого выхода. Но тут же решил, что он вполне мог тут ходить, в поисках Адель, например, которая помогала отцу ухаживать за медведями и имела доступ ко всем помещениям в казармах. Ирай подбросил сюрекен, поймал его, поранив ладонь острыми краями, коротко выругался и быстрым шагом покинул медвежий сарай.
