— В этих местах нет целителя. Травы ривьены не помогли, я их выпил, как только дополз до дома.
Я передернула плечами. Не пытаясь облегчить ему задачу. Молодой лучник выглядел достаточно умным, чтобы самому догадаться.
— Зачем ты это сделала? — спросил лучник. Без любопытство. В его глазах я прочитала укор. — Поменяла свой Дар на мою жизнь?
Я прикусила щеку и хмуро рассматривала его. Болезненный вид, усталый взгляд, темные волосы, обычное лицо. В нем не было ничего примечательного, за что бы хотелось зацепиться взглядом. Но он был живым человеком.
Я вспомнила взгляд Лока ночью и свои мысли, устыдившись их. Поэтому попросту спросила, возможно, несколько грубо.
— А как бы поступил ты?
В этот раз для лучника точно пришло лето, холодно ему не было. Он сидел в обычной льняной рубашке, идеально-сшитой под него. Лучник прищурил свои почти что черные глаза.
— Я не был в такой ситуации. Откуда ты знаешь о colourosuo Noi?
О святом обмене дара на жизнь не полагалось знать пророчицам. Но так уж получилось, что я родом из Лолейхола, где полно книг с величайшими знаниями мира. Жаль только, что они говорили уже об известных вещах.
— Не важно.
— Важно для меня, — возразил лучник. — Из-за меня ты потеряла дар. Какой у тебя был символ?
— Белая птица пророчиц.
— Мне жаль, — сказал он очень тихо. Его слова резанули, слезы выступили на глазах. Я почувствовала как внутри просыпается вязкое чувство - злость.
Как вязкая трясина она пыталась заманить в свои владения, отчего даже сглотнуть было тяжело. Я неосознанно повела плечами, стряхивая злость, освобождаясь из вязкой субстанции. Я подняла голову выше и прямо взглянула в серебристые глаза и заставила себя произнести:
— Никакой дар не стоит жизни.
Я постаралась, чтобы мой голос звучал твердо. Но лучник не поверил мне, снова прищурил свои глаза. Этот жест неуловимо подходил ему, словно он единственный во всем мире так делал.
— Я Кристофер.
— Энита.
— Энита, в хрониках описаны два случая, когда люди поменяли свой дар на жизнь. И остались живы. Теперь будет три.
— Как занимательно.
Я протянула ему кусок пирога и ягодный отвар.
— Думаешь? — с улыбкой спросил лучник, пытаясь высмотреть какие-то эмоции на моем лице. — В первом случае, это была очень сильная пророчица. Она не могла спасти свою дочь, поэтому отдала свой дар взамен. Во втором случае ученик Школы Нои отдал дар за жизнь сестры.
Больше таких случаев не было. Расстаться с тем, что дано Нои — невозможно тяжело.
— Нет ничего невозможного, как видишь. Мне было бы тяжелее, не сделай я это.
— Дар становится второй сущностью. Для многих лишиться его хуже, чем жизни,— проговорил лучник. Я повела плечом. Странное опустошение буквально съедало меня, не оставляя никакой возможности его восполнить. — Но не для тебя?
— Не для меня. — я поджала потрескавшиеся на ветру губы и с иронией посмотрела на него. — Мой Дар был слаб.
Кристофер внимательно следил за моим выражением лица. Но я осталась бесстрастна. Лучник дернул уголком губ. Из чего я сделала вывод, что он опять не поверил мне на слово. Ну и пусть.
В первую очередь, своими словами я пыталась убедить саму себя. От этого становилось только хуже. Потому что я совершенно ясно помнила, каково это иметь сильный дар, который становился второй сущностью.
— Я благодарен тебе за твое решение, однажды отдам долг.
На это мне ответить было нечем. Я прожевала кусок пирога, вдруг ставший черствым, спросила:
— Как ты оказался в Реликте?
Кристофер ответил не сразу, крутил кружку в руках. Костяшки у него были разбиты,
вены, вздутые и уставшие после ночи, разбегались по рукам вверх, на тонких пальцах осталась золотая пыльца с лука.
— Странные вещи творятся на краю мира, Энита.
В серебристых глазах, на самом дне появились золотые искры. Не дождавшись от меня никакой реакции, лучник продолжил:
— Я возвращался в Школу Нои через Риталию, когда услышал, как рыбаки передавали весть друг другу.
В сторону Реликты шла туча, начиналась гроза. Но и это не редкость. Если бы один внимательный рыбак не заметил туман.
Я решил проверить. Собственно, ниори я догнал возле домика.
— Сколько их было?
— Трое.
— И ты решил безрассудно броситься на помощь жителям?
Желваки у лучника заходили на скулах, внутри серебристых глаз затанцевали всполохи не этих королевств. Я сказала правду. С его стороны было чистой воды безрассудством бросаться вслед ниори. Жителям ничего не угрожало ни ночью, ни днем, пока они находились под защитой огневок. Вместо того, чтобы обратиться к Совету Нои, лучник решил поиграть в героя. Отправился в схватку с тремя ниори, когда в лучшем случае такое количество тварей мог победить опытный лучник. Не вчерашний выпускник Школы Нои. Насколько я помню, первые года все лучники ездят со своими кураторами. Но Кристофер странствовал один.
Вполне могу предположить, что Кристофер был одним из лучших юных Лучников Златых Гор. Раз едва успев закончить Школу Нои, уже ездил самостоятельно по миру и брался за те дела, которые казались ему странными.
— Это было мое решение, — наконец зло произнес он.
— Но за твое решение расплачиваться пришлось мне, — возразила я.
От его взгляда мне стало не по себе. Внутри серого моря все также оставались золотые всполохи. Ничего общего с искрами они не имели.
Мне показалось, что лучник перевернет стол или на крайний случай, просто кинет в меня алюминиевую кружку с ягодным отваром. Он не сделал ничего из того, что я предполагала. Кристофер приподнялся и понимающе улыбнулся мне.
— Но и это было твое решение. Ты сама сделала такой выбор. Взяла на себя ответственность. К сожалению, с этим тебе придется жить. Прости.
Я сверлила его взглядом. Не знаю, что прочитал в моем взгляде лучник, но у него вдруг сделались насмешливые глаза, вокруг которых разбегались морщинки.
— Пойду пройдусь, — весело возвестил лучник. Он поднялся с трудом, держась двумя руками за лавку. Взял свой легкий плащ, которому было далеко до моего.
Я потянулась к своей сумке и вытащила не самую красивую кофту из шерсти горных серн. Ее мне связала несси, почему-то готовить она умела превосходно, а вязать у нее не получалось. Поэтому свитер был весь в заплатках и странных завитушках. Мне он был почти до колена, выглядел скорее, как широкое платье. А я в нем как мешок с картошкой.
Однако мне так нравился этот нелепый свитер, что я носила его практически не снимая. К своему стыду, исправить изъяны в кофте я не могла по причине отсутствия всякого таланта в вязании.
— Это хорошая вещь, — протянула я свитер. Он не стал отнекиваться и говорить, что в плаще ему комфортно. Молча взял, поблагодарил кивком.
Лучник был шире в плечах и выше ростом меня, отчего эта вещь обрела вторую жизнь на нем.
Кристофер и мой Лок вернулись быстро. Я оторвалась от своего занятия — перекладывания оставшихся трав для исцеления, когда мне задали вопрос:
— Как ты узнала, что мне нужна помощь?
Скрывать что-то я не видела смысла, но и говорить всю правду тоже.
— В истинном сновидении я встретила лучника. Лица было не разобрать. Но это был ты, конечно, ты, — я поджала губы, не зная, продолжать или нет.
— Что я там делал?
Я отвернулась к окну, рассматривала белые хлопья, кружившие там.
— Отправлялся в шторм, твою лодку скрыло море. Я пыталась остановить тебя, но ты не послушался. Отправился.
— Лодка, шторм, море, — пророчицы легко разгадывают такие сновидения? — со смешком спросил лучник.
— На то, чтобы видеть такого рода сновидения учатся в Школе Пророчиц четыре года. Но даже за это время не всегда пророчицы уверены, что верно трактуют свои видения.
Кристофер подошел ближе, взял несколько кульков с травами. Прочитав их названия, отложил. Спасибо несси Кансия кинула кульки с травами против простуды и осенней лихорадки.
— А как же постулат, в котором говорится, что истинные сновидения не изменить?
— Теперь мы оба знаем, что бывают исключения даже в неизменных вещах, — спокойно ответила я, не поднимая глаз на лучника.
— Как думаешь, тебе простят это исключение в Школе Пророчиц?
— Я не собираюсь упоминать об истинном сне.
— Разумно, — согласился лучник Златых Гор и присел рядом, вытянув длинные ноги. Он издал короткий смешок и заговорщицки прошептал: — Кстати, о разумности. Отправляться ночью через белоснежную пустошь, где кишат твари ночи. Твой поступок язык не позволит назвать рассудительным, — заметил он, я быстро взглянула на него, но в его глазах показались искорки смеха.
— Будто бы ты не рад своему спасению.
— Бесконечно благодарен, — серьезно сказал лучник, из глаз исчезли искорки. Он был настолько искренен, насколько умел. — Признайся, что у тебя за козырь?
— Мой козырь — представитель упрямого народа. Крух — бывший Хранитель и правитель этих мест.
— С чего вдруг правителю тебе помогать? — поднял он брови. Я подняла в брови в ответ. Мало, кто знал, что медведи — истинные правители Реликты.
— Он оплатил услугу за спасение его жены.
— Неплохой обмен, — согласился лучник, затем как-то доверительно ко мне наклонился и прошептал: — К слову, еда заканчивается, я иду на поправку. Пора бы нам покинуть домик монаха.
Я с трудом поднялась со своего места и подошла вплотную к окну. Облака принимали странные формы, ветер усиливался. Сегодняшняя метель не предоставит возможность уйти из домика монаха.
— Желающих отвезти нас до поселения я не наблюдаю.
— Не зачем ехать в поселение, пойдем сразу к Вратам.
— Они разбиты.
— Для лучников не имеет значение. Я смогу открыть проход с помощью стрел.
Такого я не знала, поэтому всмотрелась в окно пристальнее.
— Метель набирает силу, можем не успеть дойти. Здесь, в отличие от поселения, канатов нет, — почему-то слова старались уязвить лучника. В чем? Я не знаю, он уж точно не был виноват, что началась метель. Подумав, добавила: — К тому же, мне нужно предупредить жителей, что врата разбиты, Хранитель Врат исчез, а значит, тварей никто не сдерживает, кроме как неугасающего огня вокруг поселения.
— Думаешь, они не догадались, что выходить за пределы грани не стоит? — я пожала плечами, а Кристофер продолжил: — Не лучше бы это время потратить на то, чтобы добраться до Совета Нои?
На языке крутились острые советы. Например, хотелось сказать, что нужно было раньше не тратить время, а сразу отправляться за помощью. Но вместо этого я ответила:
— Так и поступим. Ты отправишься к Вратам, а я назад, в поселение.
Кристофер покачал головой в задумчивости и снова лег, закинув руки за затылок. Он время от времени морщился, когда думал, что я не вижу. Сильная головная боль и общая слабость — не такие уж и плохие последствия после лечения, учитывая, что он остался в живых.
— Когда ты попал сюда, ты не видел девушку с белоснежными волосами? Она нынешняя Хранительница Врат.
Кристофер отрицательно покачал головой, о чем-то задумчиво барабанил по колену. Хотел что-то сказать, но передумал. Поэтому я спросила:
— Что ниори понадобилось на краю мира?
— Ниори всегда притягивало все самое плохое, что есть в мире. В Реликте появилось нечто, что их притянуло.
Увидев мою реакцию, Кристофер заметил:
— Пока ты ничего сделать с этим не можешь — не думай об этом, Энита. Отдохни. Как только метель утихнет, я постараюсь найти кого-то, кто бы нас смог отвезти в поселение.
Кристофер лег, накрывшись своим тонким походным одеялом. Лок забрался к нему под бок. Я ушла на второй этаж. Предыдущей ночью ветер утих, сейчас же с окон и крыши дуло неимоверно сильно. Я попыталась спустить лавку вниз, но она оказалась тяжелой. Промучавшись, я спустилась к Локу и Кристоферу. Все -таки, на первом этаже огневка грела и не пропускала ни ветер, ни холод с улицы. Мы находились словно в коконе, который не исчезнет, пока мы не покинем домик.
Кристофер спал тихо, иногда во сне морщился, Лок следил за мной. Я прошла к их лавке и аккуратно примостилась с краю. Меня знобило, горло все также саднило. Хотя травы несси значительно облегчили состояние, но не убрали симптомы болезни. Я накрылась плащом, закрыла глаза всего на виеру. Но проснулась ближе к вечеру. В самом холодном королевстве в мире ночь всегда наступала рано.
Совершенно не с краю, а посреди лавки, накрытая походным одеялом. Под боком лежал Лок, от которого шел почти такой же жар, как с огневки. Рубашка была насквозь мокрая, лихорадка ушла. Я рассматривала щербатый потолок, не хотела показывать, что проснулась. Лучник стоял возле очага, рассматривая неугасаемое пламя.
Каждому известно: в этом мире нет огневок, они есть только в закрытом королевстве. Если говорить о тех факелах вокруг деревни — это исключение. Их принес Мастер, когда создавал Врата. Об этом тоже всем известно.
Кристофер повернул голову ко мне, но не задал вопроса о неугасимом пламени, отчего вызвал недоумение и одновременно разочарование.
— У тебя была лихорадка.
— Я знаю, лучник.
— Это последствия потери дара. Твое тело не принимает изменения.
— А я думала, что подхватила всего лишь простуду, знаешь ли, погода не благоволит.
Он усмехнулся, подошел ко мне. В его руке была плошка, он показал на нее.
— Листья розалийского кветня из Норилии, там часто спасаются ими. Лихорадку снимает за несколько дней.
— Мне ничего не нужно.
— Конечно, не нужно. Ты готова провести в этом домике долгие виеры, бесконечно борясь с болезнью лишь силой духом? — он поднял брови.
— Я уже выпила травы несси.
Я отвернулась от него, показывая, что разговор окончен.
— В таком случае, осталось только намазать спину листьями розалийского кветня и ждать результата выздоровления, — ровно ответил лучник. Я резко повернулась. Он не усмехался, смотрел серьезно. Серебристые глаза ночью казались черными.
— Так уж и быть, можешь намазать сама, — с иронией проговорил лучник, оставил миску и отошел к вечному огню.
— У меня нет запасной рубашки. Моя насквозь мокрая.
Лучник повернулся ко мне.
— Я дам тебе свою. Но взамен ты позволишь себя вылечить.
— Ты придаешь огромное значение травам из Норилии, — проговорила я. Потом стала снимать рубашку, взяла растертые листья и намазала спину, где только достали руки. Пахло по лесному, совершенно не запахами из Норилии. Лучник с легкостью провел меня.
— Если завтра я превращусь в лягушку из-за тебя лучник, но будь уверен, я заберу тебя в болото с собой.
Он тихо рассмеялся, повернулся, не отвел глаза. Мягко проговорил, глядя мне в лицо:
— Ты будешь здорова. Это самое малое, что я могу для тебя сделать.
Он протянул мне мой же свитер и обычную холщовую рубашку. Она пахла домом на краю мира. Одевшись, я почувствовала странную теплоту, разлившуюся по телу.
— Метель утихла. Но, полагаю, не лучшая идея двигаться в путь ночью, — с иронией заметил он. Я потерла руками лицо и кивнула.
— Ты злишься на меня.
— Это не так, — устало произнесла я, Кристофер поднял скептически брови. Хмуро посмотрела на лучника, который каким-то образом все прекрасно понимал, и грубо ответила:
— Я же сказала, что не жалею о принятом решении.
— Не жалеешь, но не можешь простить мне мое безрассудство, а себе, что подарила мне жизнь, — заметил Кристофер.— Что бы ты там не говорила про слабый Дар, это был твой Дар. А ты его обменяла.
Я поправила свитер и волосы быстрым жестом.
Я передернула плечами. Не пытаясь облегчить ему задачу. Молодой лучник выглядел достаточно умным, чтобы самому догадаться.
— Зачем ты это сделала? — спросил лучник. Без любопытство. В его глазах я прочитала укор. — Поменяла свой Дар на мою жизнь?
Я прикусила щеку и хмуро рассматривала его. Болезненный вид, усталый взгляд, темные волосы, обычное лицо. В нем не было ничего примечательного, за что бы хотелось зацепиться взглядом. Но он был живым человеком.
Я вспомнила взгляд Лока ночью и свои мысли, устыдившись их. Поэтому попросту спросила, возможно, несколько грубо.
— А как бы поступил ты?
В этот раз для лучника точно пришло лето, холодно ему не было. Он сидел в обычной льняной рубашке, идеально-сшитой под него. Лучник прищурил свои почти что черные глаза.
— Я не был в такой ситуации. Откуда ты знаешь о colourosuo Noi?
О святом обмене дара на жизнь не полагалось знать пророчицам. Но так уж получилось, что я родом из Лолейхола, где полно книг с величайшими знаниями мира. Жаль только, что они говорили уже об известных вещах.
— Не важно.
— Важно для меня, — возразил лучник. — Из-за меня ты потеряла дар. Какой у тебя был символ?
— Белая птица пророчиц.
— Мне жаль, — сказал он очень тихо. Его слова резанули, слезы выступили на глазах. Я почувствовала как внутри просыпается вязкое чувство - злость.
Как вязкая трясина она пыталась заманить в свои владения, отчего даже сглотнуть было тяжело. Я неосознанно повела плечами, стряхивая злость, освобождаясь из вязкой субстанции. Я подняла голову выше и прямо взглянула в серебристые глаза и заставила себя произнести:
— Никакой дар не стоит жизни.
Я постаралась, чтобы мой голос звучал твердо. Но лучник не поверил мне, снова прищурил свои глаза. Этот жест неуловимо подходил ему, словно он единственный во всем мире так делал.
— Я Кристофер.
— Энита.
— Энита, в хрониках описаны два случая, когда люди поменяли свой дар на жизнь. И остались живы. Теперь будет три.
— Как занимательно.
Я протянула ему кусок пирога и ягодный отвар.
— Думаешь? — с улыбкой спросил лучник, пытаясь высмотреть какие-то эмоции на моем лице. — В первом случае, это была очень сильная пророчица. Она не могла спасти свою дочь, поэтому отдала свой дар взамен. Во втором случае ученик Школы Нои отдал дар за жизнь сестры.
Больше таких случаев не было. Расстаться с тем, что дано Нои — невозможно тяжело.
— Нет ничего невозможного, как видишь. Мне было бы тяжелее, не сделай я это.
— Дар становится второй сущностью. Для многих лишиться его хуже, чем жизни,— проговорил лучник. Я повела плечом. Странное опустошение буквально съедало меня, не оставляя никакой возможности его восполнить. — Но не для тебя?
— Не для меня. — я поджала потрескавшиеся на ветру губы и с иронией посмотрела на него. — Мой Дар был слаб.
Кристофер внимательно следил за моим выражением лица. Но я осталась бесстрастна. Лучник дернул уголком губ. Из чего я сделала вывод, что он опять не поверил мне на слово. Ну и пусть.
В первую очередь, своими словами я пыталась убедить саму себя. От этого становилось только хуже. Потому что я совершенно ясно помнила, каково это иметь сильный дар, который становился второй сущностью.
— Я благодарен тебе за твое решение, однажды отдам долг.
На это мне ответить было нечем. Я прожевала кусок пирога, вдруг ставший черствым, спросила:
— Как ты оказался в Реликте?
Кристофер ответил не сразу, крутил кружку в руках. Костяшки у него были разбиты,
вены, вздутые и уставшие после ночи, разбегались по рукам вверх, на тонких пальцах осталась золотая пыльца с лука.
— Странные вещи творятся на краю мира, Энита.
В серебристых глазах, на самом дне появились золотые искры. Не дождавшись от меня никакой реакции, лучник продолжил:
— Я возвращался в Школу Нои через Риталию, когда услышал, как рыбаки передавали весть друг другу.
В сторону Реликты шла туча, начиналась гроза. Но и это не редкость. Если бы один внимательный рыбак не заметил туман.
Я решил проверить. Собственно, ниори я догнал возле домика.
— Сколько их было?
— Трое.
— И ты решил безрассудно броситься на помощь жителям?
Желваки у лучника заходили на скулах, внутри серебристых глаз затанцевали всполохи не этих королевств. Я сказала правду. С его стороны было чистой воды безрассудством бросаться вслед ниори. Жителям ничего не угрожало ни ночью, ни днем, пока они находились под защитой огневок. Вместо того, чтобы обратиться к Совету Нои, лучник решил поиграть в героя. Отправился в схватку с тремя ниори, когда в лучшем случае такое количество тварей мог победить опытный лучник. Не вчерашний выпускник Школы Нои. Насколько я помню, первые года все лучники ездят со своими кураторами. Но Кристофер странствовал один.
Вполне могу предположить, что Кристофер был одним из лучших юных Лучников Златых Гор. Раз едва успев закончить Школу Нои, уже ездил самостоятельно по миру и брался за те дела, которые казались ему странными.
— Это было мое решение, — наконец зло произнес он.
— Но за твое решение расплачиваться пришлось мне, — возразила я.
От его взгляда мне стало не по себе. Внутри серого моря все также оставались золотые всполохи. Ничего общего с искрами они не имели.
Мне показалось, что лучник перевернет стол или на крайний случай, просто кинет в меня алюминиевую кружку с ягодным отваром. Он не сделал ничего из того, что я предполагала. Кристофер приподнялся и понимающе улыбнулся мне.
— Но и это было твое решение. Ты сама сделала такой выбор. Взяла на себя ответственность. К сожалению, с этим тебе придется жить. Прости.
Я сверлила его взглядом. Не знаю, что прочитал в моем взгляде лучник, но у него вдруг сделались насмешливые глаза, вокруг которых разбегались морщинки.
— Пойду пройдусь, — весело возвестил лучник. Он поднялся с трудом, держась двумя руками за лавку. Взял свой легкий плащ, которому было далеко до моего.
Я потянулась к своей сумке и вытащила не самую красивую кофту из шерсти горных серн. Ее мне связала несси, почему-то готовить она умела превосходно, а вязать у нее не получалось. Поэтому свитер был весь в заплатках и странных завитушках. Мне он был почти до колена, выглядел скорее, как широкое платье. А я в нем как мешок с картошкой.
Однако мне так нравился этот нелепый свитер, что я носила его практически не снимая. К своему стыду, исправить изъяны в кофте я не могла по причине отсутствия всякого таланта в вязании.
— Это хорошая вещь, — протянула я свитер. Он не стал отнекиваться и говорить, что в плаще ему комфортно. Молча взял, поблагодарил кивком.
Лучник был шире в плечах и выше ростом меня, отчего эта вещь обрела вторую жизнь на нем.
Кристофер и мой Лок вернулись быстро. Я оторвалась от своего занятия — перекладывания оставшихся трав для исцеления, когда мне задали вопрос:
— Как ты узнала, что мне нужна помощь?
Скрывать что-то я не видела смысла, но и говорить всю правду тоже.
— В истинном сновидении я встретила лучника. Лица было не разобрать. Но это был ты, конечно, ты, — я поджала губы, не зная, продолжать или нет.
— Что я там делал?
Я отвернулась к окну, рассматривала белые хлопья, кружившие там.
— Отправлялся в шторм, твою лодку скрыло море. Я пыталась остановить тебя, но ты не послушался. Отправился.
— Лодка, шторм, море, — пророчицы легко разгадывают такие сновидения? — со смешком спросил лучник.
— На то, чтобы видеть такого рода сновидения учатся в Школе Пророчиц четыре года. Но даже за это время не всегда пророчицы уверены, что верно трактуют свои видения.
Кристофер подошел ближе, взял несколько кульков с травами. Прочитав их названия, отложил. Спасибо несси Кансия кинула кульки с травами против простуды и осенней лихорадки.
— А как же постулат, в котором говорится, что истинные сновидения не изменить?
— Теперь мы оба знаем, что бывают исключения даже в неизменных вещах, — спокойно ответила я, не поднимая глаз на лучника.
— Как думаешь, тебе простят это исключение в Школе Пророчиц?
— Я не собираюсь упоминать об истинном сне.
— Разумно, — согласился лучник Златых Гор и присел рядом, вытянув длинные ноги. Он издал короткий смешок и заговорщицки прошептал: — Кстати, о разумности. Отправляться ночью через белоснежную пустошь, где кишат твари ночи. Твой поступок язык не позволит назвать рассудительным, — заметил он, я быстро взглянула на него, но в его глазах показались искорки смеха.
— Будто бы ты не рад своему спасению.
— Бесконечно благодарен, — серьезно сказал лучник, из глаз исчезли искорки. Он был настолько искренен, насколько умел. — Признайся, что у тебя за козырь?
— Мой козырь — представитель упрямого народа. Крух — бывший Хранитель и правитель этих мест.
— С чего вдруг правителю тебе помогать? — поднял он брови. Я подняла в брови в ответ. Мало, кто знал, что медведи — истинные правители Реликты.
— Он оплатил услугу за спасение его жены.
— Неплохой обмен, — согласился лучник, затем как-то доверительно ко мне наклонился и прошептал: — К слову, еда заканчивается, я иду на поправку. Пора бы нам покинуть домик монаха.
Я с трудом поднялась со своего места и подошла вплотную к окну. Облака принимали странные формы, ветер усиливался. Сегодняшняя метель не предоставит возможность уйти из домика монаха.
— Желающих отвезти нас до поселения я не наблюдаю.
— Не зачем ехать в поселение, пойдем сразу к Вратам.
— Они разбиты.
— Для лучников не имеет значение. Я смогу открыть проход с помощью стрел.
Такого я не знала, поэтому всмотрелась в окно пристальнее.
— Метель набирает силу, можем не успеть дойти. Здесь, в отличие от поселения, канатов нет, — почему-то слова старались уязвить лучника. В чем? Я не знаю, он уж точно не был виноват, что началась метель. Подумав, добавила: — К тому же, мне нужно предупредить жителей, что врата разбиты, Хранитель Врат исчез, а значит, тварей никто не сдерживает, кроме как неугасающего огня вокруг поселения.
— Думаешь, они не догадались, что выходить за пределы грани не стоит? — я пожала плечами, а Кристофер продолжил: — Не лучше бы это время потратить на то, чтобы добраться до Совета Нои?
На языке крутились острые советы. Например, хотелось сказать, что нужно было раньше не тратить время, а сразу отправляться за помощью. Но вместо этого я ответила:
— Так и поступим. Ты отправишься к Вратам, а я назад, в поселение.
Кристофер покачал головой в задумчивости и снова лег, закинув руки за затылок. Он время от времени морщился, когда думал, что я не вижу. Сильная головная боль и общая слабость — не такие уж и плохие последствия после лечения, учитывая, что он остался в живых.
— Когда ты попал сюда, ты не видел девушку с белоснежными волосами? Она нынешняя Хранительница Врат.
Кристофер отрицательно покачал головой, о чем-то задумчиво барабанил по колену. Хотел что-то сказать, но передумал. Поэтому я спросила:
— Что ниори понадобилось на краю мира?
— Ниори всегда притягивало все самое плохое, что есть в мире. В Реликте появилось нечто, что их притянуло.
Увидев мою реакцию, Кристофер заметил:
— Пока ты ничего сделать с этим не можешь — не думай об этом, Энита. Отдохни. Как только метель утихнет, я постараюсь найти кого-то, кто бы нас смог отвезти в поселение.
Кристофер лег, накрывшись своим тонким походным одеялом. Лок забрался к нему под бок. Я ушла на второй этаж. Предыдущей ночью ветер утих, сейчас же с окон и крыши дуло неимоверно сильно. Я попыталась спустить лавку вниз, но она оказалась тяжелой. Промучавшись, я спустилась к Локу и Кристоферу. Все -таки, на первом этаже огневка грела и не пропускала ни ветер, ни холод с улицы. Мы находились словно в коконе, который не исчезнет, пока мы не покинем домик.
Кристофер спал тихо, иногда во сне морщился, Лок следил за мной. Я прошла к их лавке и аккуратно примостилась с краю. Меня знобило, горло все также саднило. Хотя травы несси значительно облегчили состояние, но не убрали симптомы болезни. Я накрылась плащом, закрыла глаза всего на виеру. Но проснулась ближе к вечеру. В самом холодном королевстве в мире ночь всегда наступала рано.
Совершенно не с краю, а посреди лавки, накрытая походным одеялом. Под боком лежал Лок, от которого шел почти такой же жар, как с огневки. Рубашка была насквозь мокрая, лихорадка ушла. Я рассматривала щербатый потолок, не хотела показывать, что проснулась. Лучник стоял возле очага, рассматривая неугасаемое пламя.
Каждому известно: в этом мире нет огневок, они есть только в закрытом королевстве. Если говорить о тех факелах вокруг деревни — это исключение. Их принес Мастер, когда создавал Врата. Об этом тоже всем известно.
Кристофер повернул голову ко мне, но не задал вопроса о неугасимом пламени, отчего вызвал недоумение и одновременно разочарование.
— У тебя была лихорадка.
— Я знаю, лучник.
— Это последствия потери дара. Твое тело не принимает изменения.
— А я думала, что подхватила всего лишь простуду, знаешь ли, погода не благоволит.
Он усмехнулся, подошел ко мне. В его руке была плошка, он показал на нее.
— Листья розалийского кветня из Норилии, там часто спасаются ими. Лихорадку снимает за несколько дней.
— Мне ничего не нужно.
— Конечно, не нужно. Ты готова провести в этом домике долгие виеры, бесконечно борясь с болезнью лишь силой духом? — он поднял брови.
— Я уже выпила травы несси.
Я отвернулась от него, показывая, что разговор окончен.
— В таком случае, осталось только намазать спину листьями розалийского кветня и ждать результата выздоровления, — ровно ответил лучник. Я резко повернулась. Он не усмехался, смотрел серьезно. Серебристые глаза ночью казались черными.
— Так уж и быть, можешь намазать сама, — с иронией проговорил лучник, оставил миску и отошел к вечному огню.
— У меня нет запасной рубашки. Моя насквозь мокрая.
Лучник повернулся ко мне.
— Я дам тебе свою. Но взамен ты позволишь себя вылечить.
— Ты придаешь огромное значение травам из Норилии, — проговорила я. Потом стала снимать рубашку, взяла растертые листья и намазала спину, где только достали руки. Пахло по лесному, совершенно не запахами из Норилии. Лучник с легкостью провел меня.
— Если завтра я превращусь в лягушку из-за тебя лучник, но будь уверен, я заберу тебя в болото с собой.
Он тихо рассмеялся, повернулся, не отвел глаза. Мягко проговорил, глядя мне в лицо:
— Ты будешь здорова. Это самое малое, что я могу для тебя сделать.
Он протянул мне мой же свитер и обычную холщовую рубашку. Она пахла домом на краю мира. Одевшись, я почувствовала странную теплоту, разлившуюся по телу.
— Метель утихла. Но, полагаю, не лучшая идея двигаться в путь ночью, — с иронией заметил он. Я потерла руками лицо и кивнула.
— Ты злишься на меня.
— Это не так, — устало произнесла я, Кристофер поднял скептически брови. Хмуро посмотрела на лучника, который каким-то образом все прекрасно понимал, и грубо ответила:
— Я же сказала, что не жалею о принятом решении.
— Не жалеешь, но не можешь простить мне мое безрассудство, а себе, что подарила мне жизнь, — заметил Кристофер.— Что бы ты там не говорила про слабый Дар, это был твой Дар. А ты его обменяла.
Я поправила свитер и волосы быстрым жестом.
