— Ниори разбили ВРАТА. Наконец, вы уйдете, — рассмеялось существо, кося на меня одним из своих глаз. Их было десять. — Как надоело мерзкое племя, ходит, роет себе сокровища, зачем они вам? Увешаться?
Он сделал вид, что выплюнет нечто, но на самом деле наблюдал за моей реакцией. Но я проигнорировала его слова.
— Тебя попросила Реликта помочь мне? Спасибо.
— Человеческому отродью не помогают. В тебе слишком много света, глаза слезятся, тошнит!
Последнее высказывание прозвучало, как оскорбление. Существо исчезло с хлопком.
Врата разбиты, прохода в Риталию нет, Хранительница исчезла, жители заперты в королевстве холода, существа ночи спокойно ходят днем, раненый лучник умирает в домике монаха.
Всего одна ночь полностью перевернула жизнь Реликты. Кто отвечает за нее?
Путь до лучника я преодолела в считанные виеры. Вокруг дома летали существа с острыми клювами - хории, пришли за наживой.
— Пошли вон, — с отчаянием крикнула я, но ничего с ними я сделать не могла. Они почувствовали смерть,. Это всего лишь часть их сущности. Я прошла сразу же к лавке. У Лучника Златых Гор почти не билось сердце.
Все это правда.
Все так и есть. Постулаты пророчиц создавал Нои, ему лучше знать, что...
Истинные сны не изменить.
Я с силой ударила ногой по лавке, но легче, конечно, не стало. Просто нога разболелась. Я закусила кулак, чтобы не кричать и не плакать от отчаяния.
Пройдя к очагу, без сил опустилась на грязный пол, подвинув чуть в сторону золотистый лук со стрелами. Этот лук слушался только своего обладателя, к нему же возвращались его стрелы. В колчане их насчитывалось ровно одиннадцать.
Если в ближайшее время я не приму решение, этот лук останется без своего владельца.
Меня качало из стороны в сторону, так как видения отобрали большинство сил и медовый отвар перестал помогать. В мыслях осталось лишь предсказание несси.
«Не бери ответственность за чужие поступки. Иначе тебе придется за них расплачиваться».
Я потрогала свое запястье, где была изображена белоснежная чайка. Сегодня я обрела все. Я позволила своим видениям взять вверх и тем самым отпустила дар, который все это время сдерживала.
Сегодня я могу потерять свое могущество навсегда. И тогда мой народ не получит ответы на свои вопросы.
Готова ли я пойти на это?
Смогу ли я жить, зная, что могла помочь своему королевству разрешить тайны? Смогут ли мне простить мое решение?
Я отвернулась от стрел с луком, потому что мой внутренний ответ был не в пользу лучника. От этого осознания я крепко сжала кулаки, осматривая свои далеко не холеные руки. Мороз и холод Реликты испортили их. Также, как Дар испортил что-то у меня в душе.
Я стала наблюдать за огнем. В домике несси я должна была закинуть пол-леса Риталии, и лишь тогда бы пламя достигло такой же силы.
Огонь пытался вырваться, а из него и странные фигуры. Тихий звон был слышен даже отсюда, тонкие голоса хорий запевали песни. Они милостиво провожали лучника. А я должна была ждать, когда все закончится.
Вот же шерний хвост! На мне лежит куда больше ответственности, чем можно представить. Если даже оставить мой долг перед своим народом, я наконец стала пророчицей! Настоящей. Обрела свой дар, который не могу потерять в тот же день.
Все портил пристальный взгляд моего пса. От него мне некуда было деться. Без сомнений, в этот миг Лок и стал моей совестью. Проникающий теплый взгляд темно-серых глаз, почти не принадлежавший обычному псу, высматривал все, что стояло на кону. Приходилось признать, что это не пес делал выбор, а я сама принимала решение.
Я увидела, как золотые искры заиграли вокруг лучника. Сначала бесформенно, а потом складываясь в видение.
Он уходил из этого мира, странные хории из видения произносили свой последний аккорд.
— Нет, нет, нет!
Я выскочила на улицу. Вокруг собрались твари. Не только хории чувствовали смерть. Старое сморщенное лохматое существо приблизилось, но я откинула его ногой. Прошипела, сжимая руки в кулаках.
— Только посмейте сунуться.
Хории не скрылись, да и как они могли. У них своя забота.
— Вон, вон! Еще ничего не решено, — закричала я, срывая голос. Сильный ветер подхватил меня, закружил в метели. Прошептал, касаясь щек, ласково пощипывая.
— Все давным-давно решено, пророчица. Людское племя всегда выбирают себя. Так было с самого начала сотворения мира.
— Напомни ей, что люди слишком дорожат собой, чтобы приносить себя в жертву, — захохотал рохс рядом со мной. Все тот же, которого я встретила возле домика Лоуренс.
— Смешные людишки, лишь делают вид, что заботятся друг о друге, а сами печутся только о себе, — согласился ветер.
— Отдай нам его, отдай, — закаркали хории.
Я вырвалась из хватки ветра и повернулась к существам, напряженно следя за ними.
— Что дитя Златых Гор, не легко принимать решение, когда ты несешь ответственность не только за себя, но за свой народ? — спросила медведица слева. Я шарахнулась от испуга, не ожидая встретить здесь Норису. Она выжила, ей травы несси Кансии помогли. И это стало последней каплей.
Я развернулась и с силой захлопнула дверь за собой. Лок сидел возле двери все это время. Я быстрым шагом подошла к лучнику.
Совсем серые тени пролегли под его глазами, он был белее стен, жар охватил его, отнимая последние силы.
Я усмехнулась своему псу нехорошей улыбкой. Такая улыбка была у сияния, когда нам предстояло просидеть в своих домиках несколько дней.
Мой пес отчаянно замахал хвостом, прижимаясь к ноге. Я не видела его таким, умоляющим.
— Так тому и быть.
Я потянулась за стрелой, провела ею по запястью, где был изображен символ всех пророчиц. Белая птица встрепенулась. Я подошла к лучнику, взяла его правую руку с золотистой стрелой, приложила свой символ к его. Слова на литийском произносились с трудом, но все же были озвучены верно. Владей Лок этим языком, он бы услышал:
— Я Энита из рода Мастеров отдаю свой Дар взамен жизни лучника. Добровольно
Запястье обожгло, из глаз брызнули слезы. Плеча коснулась тень, птица размером с маленькую ягоду наклонила голову. Она покинула уже мое запястье, но все еще давала последний шанс отступить.
Тонкие голоса хорий прекратили напевать. Наступила тишина. Час решения.
— Ну же, чего ждешь, — сердито поторопила я птицу, дотрагиваясь. Она моргнула, встрепенулась, влетела в пламя, вылетев тут же с золотой стрелой. Она кинула ее мне под ноги, растворившись фениксом.
Из груди выбили воздух, в висках стучало, а перед глазами появились круги. Дар покидал меня мучительно, высасывая все силы.
Стараясь не обращать внимание на боль в голове, я схватила котелок и кинула туда стрелу. Она тут же расплавилась, превратившись в золотую жижу.
В этот же миг феникс возродился, превратившись в белоснежную красивую птицу. Птица была готова занять место на запястье. Но уже не на моем.
Золотистая соль шипела, торопила меня. Поэтому решив, что птица своего освобождения подождет, я занялась раной лучника. Черноту залило золото. Я едва успела подставить емкость под прозрачную жидкость. По комнате проплыл знакомый мерзкий запах гнили. Яд ниори медленно вытекал.
Протерев рану остатками золотой соли, яд вылила в огонь. Он полыхнул довольно, пожирая все без остатков.
Как только яд растворился в огне, лучника стало тошнить на многочисленные тулупы, пришлось в срочном порядке их убирать. Теперь от него стало пахнуть не только запахами тулупа.
Белоснежная птица всех Пророчиц сидела возле камина, поближе к огневке, к тому, в чем чувствовала родственную душу. Дождавшись, пока я освобожусь, она стала проситься на волю.
Белая птица означающая Дар Нои вылетела на улицу и полетела в сторону Врат. Даже не попрощавшись, словно не жила со мной, не пыталась развить Дар. Вслед ушло мохнатое существо, хории кидали мне под ноги помет, а медведица плюнула в мою сторону.
— Никогда тебе не стать достойной королевой, если не умеешь жертвовать судьбами во благо своего королевства.
— Я ею и не планировала становиться, — огрызнулась я, начиная тереть руки в снегу.
— Ты предатель своего королевства. Я караю жестко и непростительно таких, как ты.
— Каких же? — ядовито спросила я, глядя в ее глаза. Черные, злые, королевские. Она хрипло, гортанно рассмеялась.
— Тех, кто не смог послужить во благо моему народу.
— Не вам знать, что есть благо для моего королевства, — твердо возразила я, не опуская взгляда. Единственное, что признает упрямый народ — это силу. Она усмехнулась мне недобро, жестко оскалилась, подойдя вплотную. У меня даже не было ножа с собой, настолько самонадеянной я оказалась.
— Правители всегда поступают одинаково. Неважно, где они правят в главном королевстве мира, в Реликте или в Златых Горах. Запомни урок — это моя милость тебе на прощание.
Она развернулась, уходя в белую пустыню. Через несколько виер ветер поглотил ее, скрыл от моих глаз.
Хории пропали. А солнце поднялось высоко, небесный цвет залил все вокруг. Редкое явление в Реликте, чтобы небо становилось почти лазурным. Цвет надежды. Королевство растерялось, потеплело и отпустила свои права, надолго или нет, неизвестно.
Рохс потоптался и уселся на зад, задумчиво чесал ухо..
— Существует поверье, что яд ниори можно убрать, если сварить специфический отвар. Слеза ниори, слюна паука твари.
— Ниори плачут? Смешнее ничего не придумал, рохс?
— Мое имя Соленгоексинголс, дева Златых Гор, — мне почудилось, что глаза у него теплого-медового оттенка, он по доброму похлопал меня по плечу. — Все плачут, даже твари ночи.
— Слабо верится.
Я замерзла и ушла, больше не увидев смысла вести беседу.
К счастью, состояние лучника изменилось. К ночи жар у него начал спадать, а белки приобретать естественный цвет. Я облегченно вздохнула и положила руку на его сердце, оно стучало так привычно и бодро, что я смущенно улыбнулась и отдернула руку. Мне показалось, что Лок почти закатил глаза, но он всего лишь посчитав свою службу завершенной, спустился на пол.
— Это можно воспринимать, как знак, что он будет жить? — задала я Локу риторический вопрос. Он глубокомысленно промолчал, а я выглянула на улицу.
Ночь опустилась на Реликту, в дали горели огни деревушки. Ветер крепчал, небо затягивало тучами, сияние на границе переливалось всеми цветами радуги. Завтра будет метель. По спине прошел ветер, когда кто-то прошептал мне в ухо тихо и вкрадчиво.
— Мерзкое племя вырождается.
— Не в этот раз.
Кто-то попытался отогнать меня от двери, заманив в тьму. Но невидимое существо спугнул появившийся Лок. Собака залаяла, хватка ослабла. Ветер стал успокаиваться. Даже ветра иногда не на нашей стороне.
— Ты вовремя. Ночка та еще предстоит.
Лок, как водится, ничего на это не ответил. Но поднялся спать ко мне на второй этаж, оставив лучника в одиночестве. Перед уходом я оставила светильник возле двери, так поставив защиту на всю ночь, я отправилась спать.
Я ошиблась. Ночь была спокойной. По крайней мере, впервые за долгие лиры я спала без истинного сновидения. Должно быть это стало своеобразной наградой…
Каждое решение имеет последствия.
За спасение жизни я отдала свой дар, который был дарован Нои. Я отдала свой ключ к сундуку со знаниями, которые так необходимы моему народу. Я предала всех, кто мне так дорог. Может быть, звучит излишне драматично. Но, по моему, иногда в правде не хватает объективности.
За последнюю сотню лет в моем королевстве рождалось не так много людей с даром. Трое, если быть честным. Я с пророческим Даром, второй человек приходился из дальних поселений. Кажется, он был воин или целитель. О третьем было не принято говорить.
Можно представить, как много надежд было возложено на нас. На меня, как на пророчицу в особенности. Самое закрытое королевство имело множество вопросов, на которые я обязана была найти ответы со временем. Я оказалась пророчицей со слабым Даром, но я была жительницей Лолейхола, а значит, могла помочь.
Вместо этого теперь моему королевству придется отложить любопытство на неопределенный срок.
Потому что вмешалось одно обстоятельство.
Никакой дар не стоит жизни.
Попробуй объяснить теперь это моему народу. Слова правительницы Реликты въелись в голову, не отпуская. И я знала, что она права.
Я стала злиться на себя, на безрассудность лучника, на Хранительницу Врат, которая исчезла, а затем и на старейшин, что послали меня в большой мир.
Когда от мыслей стало некуда бежать, я решила проверить лучника. Тот безмятежно спал, заложив одну руку за голову, вторую он предпочел положить на Лока, тот ночью перебрался спать к нему.
Выйдя на улицу, я заметила множество следов. Существа ночи пытались проникнуть в дом, но защита от огневки не пустила их. Что удивительно, за ночь существа утащили пауков и ниори в свои логова.
Мои мрачные мысли разбила часовенка, которая возвестила о хорошем времени. Небо окрасилось в разнообразные цветные чудеса, сплетаясь, образуя невообразимые узоры. Сияние тянулось к горам, раскрашивая небо, обещая уже сегодня Реликте метель.
Странное опустошение накатывало волнами. Кашель сдавливал горло. Где тот дар, что защищал от всех болезней?
— Хочешь об этом поговорить? — спросил рохс, появившийся из ниоткуда.
— Тебе больше заняться нечем? — глухо спросила, разворачиваясь, чтобы уйти.
— Просто любопытно. Никогда не встречал одаренного, который отдал самое дорогое, что у него было ради незнакомого человека.
— Самое дорогое, что у человека есть — это жизнь, Соленгоексинголс.
— Так то у человека, дева Златых Гор. А я про одаренных веду речь.
— Вот с ними и говори, — огрызнулась я, уходя. Когда проснулась в следующий раз, уже низко плыли облака, острый ветер пробирал до костей. Реликта забирала обратно свои права, самого холодного королевства в мире. Не пробыв на улице и виеру, я забежала назад, сразу направилась к лавке.
Лучник Златых Гор был обычным человек. Нос с горбинкой, худощав. Все такой же, как я его впервые увидела в своем видении.
Правда у него оказались красивые тонкие запястья с длинными пальцами. От этого я хмыкнула и стала искать следы на левой руке. Но рана затянулась полностью, даже не остался шрам.
Я несколько раз провела пальцем по тому месту и даже повертела руку — ничего, чистая кожа. Лишь когда рука дернулась, я подняла голову и наткнулась на взгляд серебристых глаз. Густые ресницы превратили глаза в почти что черные. Вчера они казались фиолетовым-нечто. Лучник поднял вопросительно брови, я поспешно убрала свою руку.
— Как себя чувствуешь? — спросила я, отходя. Лок положил свою голову под его правую руку, но кажется, того это не особо смущало. Они оба смотрели на меня с каким-то знакомым только им превосходством. Хотелось хорошенько их стукнуть, чтобы стереть эти одинаковые выражения.
— Паршиво, — наконец признался лучник. Я хмыкнула, пытаясь занять себя приготовлениями некоего завтрака. То есть бессмысленно перекладывала вещи из сумки, ища пироги. Поморщившись от запаха, лучник протянул: — Чем это пахнет?
Я просто кивнула на тулупы. Лучник приподнялся, но если внешние признаки себя не проявляли, то это не касалось внутренних. Он повторно поморщился, схватившись за голову.
— Передай мою сумку, пожалуйста.
Передала не только сумку, но и маленькую емкость с водой и тряпкой. Я бросала ягоды в котелок, делая вид, что не вижу, как он переодевается в свежую одежду. Старую он сложил в холщовый мешок и кинул в угол дома.
Он сделал вид, что выплюнет нечто, но на самом деле наблюдал за моей реакцией. Но я проигнорировала его слова.
— Тебя попросила Реликта помочь мне? Спасибо.
— Человеческому отродью не помогают. В тебе слишком много света, глаза слезятся, тошнит!
Последнее высказывание прозвучало, как оскорбление. Существо исчезло с хлопком.
Врата разбиты, прохода в Риталию нет, Хранительница исчезла, жители заперты в королевстве холода, существа ночи спокойно ходят днем, раненый лучник умирает в домике монаха.
Всего одна ночь полностью перевернула жизнь Реликты. Кто отвечает за нее?
Путь до лучника я преодолела в считанные виеры. Вокруг дома летали существа с острыми клювами - хории, пришли за наживой.
— Пошли вон, — с отчаянием крикнула я, но ничего с ними я сделать не могла. Они почувствовали смерть,. Это всего лишь часть их сущности. Я прошла сразу же к лавке. У Лучника Златых Гор почти не билось сердце.
Все это правда.
Все так и есть. Постулаты пророчиц создавал Нои, ему лучше знать, что...
Истинные сны не изменить.
Я с силой ударила ногой по лавке, но легче, конечно, не стало. Просто нога разболелась. Я закусила кулак, чтобы не кричать и не плакать от отчаяния.
Пройдя к очагу, без сил опустилась на грязный пол, подвинув чуть в сторону золотистый лук со стрелами. Этот лук слушался только своего обладателя, к нему же возвращались его стрелы. В колчане их насчитывалось ровно одиннадцать.
Если в ближайшее время я не приму решение, этот лук останется без своего владельца.
Меня качало из стороны в сторону, так как видения отобрали большинство сил и медовый отвар перестал помогать. В мыслях осталось лишь предсказание несси.
«Не бери ответственность за чужие поступки. Иначе тебе придется за них расплачиваться».
Я потрогала свое запястье, где была изображена белоснежная чайка. Сегодня я обрела все. Я позволила своим видениям взять вверх и тем самым отпустила дар, который все это время сдерживала.
Сегодня я могу потерять свое могущество навсегда. И тогда мой народ не получит ответы на свои вопросы.
Готова ли я пойти на это?
Смогу ли я жить, зная, что могла помочь своему королевству разрешить тайны? Смогут ли мне простить мое решение?
Я отвернулась от стрел с луком, потому что мой внутренний ответ был не в пользу лучника. От этого осознания я крепко сжала кулаки, осматривая свои далеко не холеные руки. Мороз и холод Реликты испортили их. Также, как Дар испортил что-то у меня в душе.
Я стала наблюдать за огнем. В домике несси я должна была закинуть пол-леса Риталии, и лишь тогда бы пламя достигло такой же силы.
Огонь пытался вырваться, а из него и странные фигуры. Тихий звон был слышен даже отсюда, тонкие голоса хорий запевали песни. Они милостиво провожали лучника. А я должна была ждать, когда все закончится.
Вот же шерний хвост! На мне лежит куда больше ответственности, чем можно представить. Если даже оставить мой долг перед своим народом, я наконец стала пророчицей! Настоящей. Обрела свой дар, который не могу потерять в тот же день.
Все портил пристальный взгляд моего пса. От него мне некуда было деться. Без сомнений, в этот миг Лок и стал моей совестью. Проникающий теплый взгляд темно-серых глаз, почти не принадлежавший обычному псу, высматривал все, что стояло на кону. Приходилось признать, что это не пес делал выбор, а я сама принимала решение.
Я увидела, как золотые искры заиграли вокруг лучника. Сначала бесформенно, а потом складываясь в видение.
Он уходил из этого мира, странные хории из видения произносили свой последний аккорд.
— Нет, нет, нет!
Я выскочила на улицу. Вокруг собрались твари. Не только хории чувствовали смерть. Старое сморщенное лохматое существо приблизилось, но я откинула его ногой. Прошипела, сжимая руки в кулаках.
— Только посмейте сунуться.
Хории не скрылись, да и как они могли. У них своя забота.
— Вон, вон! Еще ничего не решено, — закричала я, срывая голос. Сильный ветер подхватил меня, закружил в метели. Прошептал, касаясь щек, ласково пощипывая.
— Все давным-давно решено, пророчица. Людское племя всегда выбирают себя. Так было с самого начала сотворения мира.
— Напомни ей, что люди слишком дорожат собой, чтобы приносить себя в жертву, — захохотал рохс рядом со мной. Все тот же, которого я встретила возле домика Лоуренс.
— Смешные людишки, лишь делают вид, что заботятся друг о друге, а сами печутся только о себе, — согласился ветер.
— Отдай нам его, отдай, — закаркали хории.
Я вырвалась из хватки ветра и повернулась к существам, напряженно следя за ними.
— Что дитя Златых Гор, не легко принимать решение, когда ты несешь ответственность не только за себя, но за свой народ? — спросила медведица слева. Я шарахнулась от испуга, не ожидая встретить здесь Норису. Она выжила, ей травы несси Кансии помогли. И это стало последней каплей.
Я развернулась и с силой захлопнула дверь за собой. Лок сидел возле двери все это время. Я быстрым шагом подошла к лучнику.
Совсем серые тени пролегли под его глазами, он был белее стен, жар охватил его, отнимая последние силы.
Я усмехнулась своему псу нехорошей улыбкой. Такая улыбка была у сияния, когда нам предстояло просидеть в своих домиках несколько дней.
Мой пес отчаянно замахал хвостом, прижимаясь к ноге. Я не видела его таким, умоляющим.
— Так тому и быть.
Я потянулась за стрелой, провела ею по запястью, где был изображен символ всех пророчиц. Белая птица встрепенулась. Я подошла к лучнику, взяла его правую руку с золотистой стрелой, приложила свой символ к его. Слова на литийском произносились с трудом, но все же были озвучены верно. Владей Лок этим языком, он бы услышал:
— Я Энита из рода Мастеров отдаю свой Дар взамен жизни лучника. Добровольно
Запястье обожгло, из глаз брызнули слезы. Плеча коснулась тень, птица размером с маленькую ягоду наклонила голову. Она покинула уже мое запястье, но все еще давала последний шанс отступить.
Тонкие голоса хорий прекратили напевать. Наступила тишина. Час решения.
— Ну же, чего ждешь, — сердито поторопила я птицу, дотрагиваясь. Она моргнула, встрепенулась, влетела в пламя, вылетев тут же с золотой стрелой. Она кинула ее мне под ноги, растворившись фениксом.
Из груди выбили воздух, в висках стучало, а перед глазами появились круги. Дар покидал меня мучительно, высасывая все силы.
Стараясь не обращать внимание на боль в голове, я схватила котелок и кинула туда стрелу. Она тут же расплавилась, превратившись в золотую жижу.
В этот же миг феникс возродился, превратившись в белоснежную красивую птицу. Птица была готова занять место на запястье. Но уже не на моем.
Золотистая соль шипела, торопила меня. Поэтому решив, что птица своего освобождения подождет, я занялась раной лучника. Черноту залило золото. Я едва успела подставить емкость под прозрачную жидкость. По комнате проплыл знакомый мерзкий запах гнили. Яд ниори медленно вытекал.
Протерев рану остатками золотой соли, яд вылила в огонь. Он полыхнул довольно, пожирая все без остатков.
Как только яд растворился в огне, лучника стало тошнить на многочисленные тулупы, пришлось в срочном порядке их убирать. Теперь от него стало пахнуть не только запахами тулупа.
Белоснежная птица всех Пророчиц сидела возле камина, поближе к огневке, к тому, в чем чувствовала родственную душу. Дождавшись, пока я освобожусь, она стала проситься на волю.
Белая птица означающая Дар Нои вылетела на улицу и полетела в сторону Врат. Даже не попрощавшись, словно не жила со мной, не пыталась развить Дар. Вслед ушло мохнатое существо, хории кидали мне под ноги помет, а медведица плюнула в мою сторону.
— Никогда тебе не стать достойной королевой, если не умеешь жертвовать судьбами во благо своего королевства.
— Я ею и не планировала становиться, — огрызнулась я, начиная тереть руки в снегу.
— Ты предатель своего королевства. Я караю жестко и непростительно таких, как ты.
— Каких же? — ядовито спросила я, глядя в ее глаза. Черные, злые, королевские. Она хрипло, гортанно рассмеялась.
— Тех, кто не смог послужить во благо моему народу.
— Не вам знать, что есть благо для моего королевства, — твердо возразила я, не опуская взгляда. Единственное, что признает упрямый народ — это силу. Она усмехнулась мне недобро, жестко оскалилась, подойдя вплотную. У меня даже не было ножа с собой, настолько самонадеянной я оказалась.
— Правители всегда поступают одинаково. Неважно, где они правят в главном королевстве мира, в Реликте или в Златых Горах. Запомни урок — это моя милость тебе на прощание.
Она развернулась, уходя в белую пустыню. Через несколько виер ветер поглотил ее, скрыл от моих глаз.
Хории пропали. А солнце поднялось высоко, небесный цвет залил все вокруг. Редкое явление в Реликте, чтобы небо становилось почти лазурным. Цвет надежды. Королевство растерялось, потеплело и отпустила свои права, надолго или нет, неизвестно.
Рохс потоптался и уселся на зад, задумчиво чесал ухо..
— Существует поверье, что яд ниори можно убрать, если сварить специфический отвар. Слеза ниори, слюна паука твари.
— Ниори плачут? Смешнее ничего не придумал, рохс?
— Мое имя Соленгоексинголс, дева Златых Гор, — мне почудилось, что глаза у него теплого-медового оттенка, он по доброму похлопал меня по плечу. — Все плачут, даже твари ночи.
— Слабо верится.
Я замерзла и ушла, больше не увидев смысла вести беседу.
К счастью, состояние лучника изменилось. К ночи жар у него начал спадать, а белки приобретать естественный цвет. Я облегченно вздохнула и положила руку на его сердце, оно стучало так привычно и бодро, что я смущенно улыбнулась и отдернула руку. Мне показалось, что Лок почти закатил глаза, но он всего лишь посчитав свою службу завершенной, спустился на пол.
— Это можно воспринимать, как знак, что он будет жить? — задала я Локу риторический вопрос. Он глубокомысленно промолчал, а я выглянула на улицу.
Ночь опустилась на Реликту, в дали горели огни деревушки. Ветер крепчал, небо затягивало тучами, сияние на границе переливалось всеми цветами радуги. Завтра будет метель. По спине прошел ветер, когда кто-то прошептал мне в ухо тихо и вкрадчиво.
— Мерзкое племя вырождается.
— Не в этот раз.
Кто-то попытался отогнать меня от двери, заманив в тьму. Но невидимое существо спугнул появившийся Лок. Собака залаяла, хватка ослабла. Ветер стал успокаиваться. Даже ветра иногда не на нашей стороне.
— Ты вовремя. Ночка та еще предстоит.
Лок, как водится, ничего на это не ответил. Но поднялся спать ко мне на второй этаж, оставив лучника в одиночестве. Перед уходом я оставила светильник возле двери, так поставив защиту на всю ночь, я отправилась спать.
Я ошиблась. Ночь была спокойной. По крайней мере, впервые за долгие лиры я спала без истинного сновидения. Должно быть это стало своеобразной наградой…
Глава 4 Разговоры в домике монаха
Каждое решение имеет последствия.
За спасение жизни я отдала свой дар, который был дарован Нои. Я отдала свой ключ к сундуку со знаниями, которые так необходимы моему народу. Я предала всех, кто мне так дорог. Может быть, звучит излишне драматично. Но, по моему, иногда в правде не хватает объективности.
За последнюю сотню лет в моем королевстве рождалось не так много людей с даром. Трое, если быть честным. Я с пророческим Даром, второй человек приходился из дальних поселений. Кажется, он был воин или целитель. О третьем было не принято говорить.
Можно представить, как много надежд было возложено на нас. На меня, как на пророчицу в особенности. Самое закрытое королевство имело множество вопросов, на которые я обязана была найти ответы со временем. Я оказалась пророчицей со слабым Даром, но я была жительницей Лолейхола, а значит, могла помочь.
Вместо этого теперь моему королевству придется отложить любопытство на неопределенный срок.
Потому что вмешалось одно обстоятельство.
Никакой дар не стоит жизни.
Попробуй объяснить теперь это моему народу. Слова правительницы Реликты въелись в голову, не отпуская. И я знала, что она права.
Я стала злиться на себя, на безрассудность лучника, на Хранительницу Врат, которая исчезла, а затем и на старейшин, что послали меня в большой мир.
Когда от мыслей стало некуда бежать, я решила проверить лучника. Тот безмятежно спал, заложив одну руку за голову, вторую он предпочел положить на Лока, тот ночью перебрался спать к нему.
Выйдя на улицу, я заметила множество следов. Существа ночи пытались проникнуть в дом, но защита от огневки не пустила их. Что удивительно, за ночь существа утащили пауков и ниори в свои логова.
Мои мрачные мысли разбила часовенка, которая возвестила о хорошем времени. Небо окрасилось в разнообразные цветные чудеса, сплетаясь, образуя невообразимые узоры. Сияние тянулось к горам, раскрашивая небо, обещая уже сегодня Реликте метель.
Странное опустошение накатывало волнами. Кашель сдавливал горло. Где тот дар, что защищал от всех болезней?
— Хочешь об этом поговорить? — спросил рохс, появившийся из ниоткуда.
— Тебе больше заняться нечем? — глухо спросила, разворачиваясь, чтобы уйти.
— Просто любопытно. Никогда не встречал одаренного, который отдал самое дорогое, что у него было ради незнакомого человека.
— Самое дорогое, что у человека есть — это жизнь, Соленгоексинголс.
— Так то у человека, дева Златых Гор. А я про одаренных веду речь.
— Вот с ними и говори, — огрызнулась я, уходя. Когда проснулась в следующий раз, уже низко плыли облака, острый ветер пробирал до костей. Реликта забирала обратно свои права, самого холодного королевства в мире. Не пробыв на улице и виеру, я забежала назад, сразу направилась к лавке.
Лучник Златых Гор был обычным человек. Нос с горбинкой, худощав. Все такой же, как я его впервые увидела в своем видении.
Правда у него оказались красивые тонкие запястья с длинными пальцами. От этого я хмыкнула и стала искать следы на левой руке. Но рана затянулась полностью, даже не остался шрам.
Я несколько раз провела пальцем по тому месту и даже повертела руку — ничего, чистая кожа. Лишь когда рука дернулась, я подняла голову и наткнулась на взгляд серебристых глаз. Густые ресницы превратили глаза в почти что черные. Вчера они казались фиолетовым-нечто. Лучник поднял вопросительно брови, я поспешно убрала свою руку.
— Как себя чувствуешь? — спросила я, отходя. Лок положил свою голову под его правую руку, но кажется, того это не особо смущало. Они оба смотрели на меня с каким-то знакомым только им превосходством. Хотелось хорошенько их стукнуть, чтобы стереть эти одинаковые выражения.
— Паршиво, — наконец признался лучник. Я хмыкнула, пытаясь занять себя приготовлениями некоего завтрака. То есть бессмысленно перекладывала вещи из сумки, ища пироги. Поморщившись от запаха, лучник протянул: — Чем это пахнет?
Я просто кивнула на тулупы. Лучник приподнялся, но если внешние признаки себя не проявляли, то это не касалось внутренних. Он повторно поморщился, схватившись за голову.
— Передай мою сумку, пожалуйста.
Передала не только сумку, но и маленькую емкость с водой и тряпкой. Я бросала ягоды в котелок, делая вид, что не вижу, как он переодевается в свежую одежду. Старую он сложил в холщовый мешок и кинул в угол дома.
