-Что он говорил про Мордреда? – взбешенные и встревоженные родители объединяются, их вопрос срывается одновременно.
-Что он превзойдёт в магическом искусстве своего учителя.
-И этот в магию пошёл…- Артур отпивает ещё. – Мерлин! Интриган!
-Про тебя, Моргана, сказал, что ты отмолишь всё, а я должен быть рядом.
-Отмолю? – Моргана давится словами, придвигается к краю постели. – Ланселот, я любовница своего сводного брата, я убивала, я лгала и интриговала, я наложила на сына заклятие, сделав его отцеубийцей! Такое не отмолишь! Такое…
-Отмолишь. – Ланселот возразил. – Иначе Мерлин не сказал бы об этом. Он сказал, что Артур встретит конец своей жизни так, как мечтал.
-Так вот о чём ты мечтал, - Моргана насмешливо фыркнула, скосив взгляд на брата, - не знала.
-Не дождёшься, - злится Артур, но…особенной ярости в его голосе нет. Мерлин сказал! Мерлин. Сказал. О нём! Значит, предвидел! Значит, он не погибнет в ближайшее время.
Может, и впрямь, удастся зажить с Морганой, Мордредом и ещё парой-тройкой детишек? Можно вернуться в поместье приёмного отца…Кея больше нет, но он вырастит сына по имени Кей. Моргана родит ему. Обязательно!
-А…про Лею? – робко спросила Моргана, когда Ланселот не стал продолжать.
-Про Лею? – он нахмурился, помрачнел. – Про Лею… ничего хорошего. Позволь мне не говорить.
И снова время тишины. И снова время метания мысли.
И…резкий, требовательный, выводящий из ступора и вселяющий страх, стук в дверь.
-Мы же…заперты, - Моргана огляделась. – Голиард запер!
-Запер, - подтверждает Голиард, появляясь на пороге. – Я постучал из вежливости, мало ли…может. Кто раздет, или убит, или пьян. У меня новость.
Часть 50
Смятая трава, безжалостно уничтоженная лошадиными копытами, ещё доживала последние мгновения своей ничтожной жизни, ещё виднелись блестящие мечи и копья, ещё развевались знамёна и звучал горн, ещё звучало колокольное «Славься!», а Лилиан уже хотела снова увидеть Мелеаганта. Осознание того факта, что он едет сейчас со своей армией, по непроходимым и непролазным дорогам на лучшей лошади, что он принимает присяги подъезжающих отрядов от земель Монтгомери и прочих, сделали Мелеаганта в эту самую минуту каким-то миссией в глазах многих придворных дам, но в глазах Лилиан он оставался всё тем же…
Всё тем же – рыцарем, однажды принявшим её в своём каменном замке, тринадцать раз отыскивающим её в лесах со своими людьми, когда она путала дороги, по незнанию местности.
Впрочем, а путала ли? Первый раз она заблудилась действительно случайно, задумалась, зажажелась, что не родилась принцессой и никогда не быть ей с принцем де Горром, да и угодила в пучину кустовых зарослей и болот. Принц тогда вернулся с охоты в свой замок, был весел и задирист, и на нервные причитания кухарки Агаты, что, дескать, потерялась ваша целительница, да сгинет в дебрях, отреагировал сразу: вскочил на коня как триумфатор и понёсся во весь дух к лесам. Его люди бросились следом.
Когда он нашёл её, прижимающуюся к дереву, перемазанную болотистым илом, песком и сажей, у Лилиан чуть не остановилось сердце. Его глаза словно бы прожгли в ней какую-то вечность, и с тех пор Лилиан умудрилась потеряться ещё двенадцать раз. Нельзя сказать, что это злило Мелеаганта или раздражало – веселило, да! Он отчаянно веселился, каждый раз, вытаскивая девушку то из одной части леса, то из другой и, конечно, слегка насмешничая, он понимал, почему она так забывчива в дорогах.
Она падала на лестницах, забывая, где есть ловушки и провалы, но, вот странное дело, падала всегда, когда знала, что он рядом, не занят и придёт. А как было не прийти, когда ты стоишь у подножия лестницы, а на три ступени выше тебя молодая и прекрасная девушка героически спотыкаясь, падает, рассыпая содержимое всей корзинки? При этом, забавно звучат её проклятия и взгляд – этот лукаво-наивный прищур. Она действительно верит, что обманула его, что взяла хитростью, а он не спешит её расстраивать…
-Холодает, - как в пустоте, разрывая, подала голос старшая придворная дама Мелеаганта – леди Трелин – высокая и крепко сложенная женщина с чуть грубыми чертами лица и такими же повадками. Она имела на всё своё мнение, не признавала чужих слабостей и была предана вместе со своим мужем Мелеаганту до гроба…правда, те, кто хорошо её знал, говорили, что она предана до чужого гроба, что значило, что даже умирая, эта «железная» леди, убьёт ещё пару человек. Говорили также, что она носит в платье своём два ручных кинжала, стреляет из лука в своём графстве и владеет мечом. Истинный характер северной женщины перемешивался в ней с преданностью и какой-то наивностью. Обмануть её было просто, но никто особенно не рисковал, потому что леди Трелин не прощала обманов. Простоватая, нежадная, она готова была с одинаковой лёгкостью для своего ближнего отдать последнюю нитку, и для врага – пустить в ход совсем не женские свои руки. Кто-то шутил, что леди Трелин должна была быть рыцарем, вместо своего мужа, одного из советников Мелеаганта, но что странно, в присутствии своего супруга, леди Трелин пыталась казаться незаметной и пряталась за его спиной, что было комично, учитывая то обстоятельство, что женщина была его выше на голову.
Она до смешного робела в присутствии принца и мужа и вообще, кажется, не думала даже за собой увидеть много силы. Ей чужды были интриги, тонкое образование, искусство…ей
нравилось читать богословие, вести дом твёрдой рукой и помогать ближним. Только за этот год благодаря леди Трелин в землях де Горр был создан женский монастырь и построено шесть домов для крестьян, лишившихся крова из-за прошедшего вихря пожара…
-Да, - Лилиан подняла голову, выныривая из своих мыслей. – Благодарю вас, думаю, все могут быть свободны.
Она почувствовала укол стыда – ведь это она оставалась после Мелеаганта за главу замка (так наказал сам принц), выходит, она, Лилиан, продержала благородных дам на улице…ужас!
Лилиан побрела к замку, на ходу раскланиваясь со всеми женщинами и детьми, торопившимся по своим уголкам и домам. Лея поравнялась с нею, коротко кивнула и спросила:
-Поговорить можно?
-Конечно, - кивнула Лилиан, - сейчас зайдём к Агате на кухню. Там травяной настой и горячие лепёшки с сыром.
Леди Трелин кашлянула за спиной Лилиан, призывая её внимание.
-Вам что-нибудь нужно, Лилиан? – краснея, и робея перед будущей королевской особой, спросила женщина. – Я…если вам нужно…что угодно! Если вам нужен друг…
Это было трогательно. Очень. Лилиан чуть не расплакалась прямо перед нею, потому что последнее время получала в спину только шёпоты и насмешки, лучащиеся ядом самой изящной ласки, стоило повернуться. А здесь – столько искренности было в глазах этой мнущейся, неловко смотревшей леди, что сердце Лилиан дрогнуло.
-Я благодарю вас, леди Трелин. – Лилиан улыбнулась как можно теплее. – Благодарю! Я не забуду…
Лилиан смутилась не меньше придворной дамы, и краска сошла с её лица только при входе на кухню.
Владения Агаты – это зрелище почти фантастическое, совершенно потрясающее! Толстая кухарка в цветастых платьях крестьянского кроя держала своё королевство посуды и еды в подчинённом только ей порядке. Доставляли продукты из деревень к маленькой дверке, ведущей в кладовые, дальше кладовая разделялась – где-то хранили только овощи, где-то специи, где вина и так далее. Запутаться в тех коридорах было на раз-два, но Агата не путалась!У неё были помощницы и помощники, поварята и слуги, которые обслуживали кухню, но Агата была здесь главной. Она часто и оставалась в кухне, даже когда заканчивалось время работы, что-то мастеря и готовя уже для своей широкой души. Веники, чудовищные ветки зелени свисали почти над самой печью, покачивалась, угрожая, стопка глиняных, блестяще покрытых лаками, тарелок, высились, кокетничая зеркальными боками, сковороды и горшки, сотни разных баночек и формочек, кубков и вилок… на подоконнике остывала целая гора тыквенных кексов, аромат которых расходился по всему, будто бы, замку, а сама Агата, владычица, сея мира, ловко орудовала в печке, доставая длинной деревянной вилкой лепёшки.
Эти лепёшки были совершенно необыкновенными! Всякий, кто хоть раз пробовал их, потом не мог найти схожего. Агата замешивала тесто на свежем молоке и масле – том самом, деревенском и твёрдом, ароматном масле, которого не постигла ещё участь залежалости…и сыр.
Всё было свежее. Всё манило к себе ароматами, но Агата творила из нескольких компонентом что-то ещё более ароматное и манящее. Прекрасное воздушное тесто, тянущееся из-за сыра, тающее во рту, горячая мягкость и прекрасная посыпка из редкого мускатного ореха – для поддразнивания, толстые лепёшки эти были. Наверное, лучшим творением Агаты в её навыках выпечки. Упругие бока лепёшек создавали небольшую горочку, а Агата пекла и пекла так ловко и легко, словно не было ничего более простого для неё.
Агата, увидев Лилиан и Лею, обрадовалась. В два счёта поставила перед ними огромный кувшин горячего травяного настоя, отделила щедрую стопку толстеньких сырных лепешек и налила в маленький горшочек свежей деревенской сметаны…
-Если я не влезу потом в своё платье, - простонала Лилиан, вдыхая аромат мускатного ореха, печного теста, трав и сметаны, - то я даже не расстроюсь.
-Оно того стоит! – согласилась Лея, взяла одну лепёшку и щедро полила её сметаной. Откусила, прикрыв глаза, наслаждаясь, а потом, вымолвила, будто задумавшись, - а я ведь скоро в платья не влезу…
Лилиан поперхнулась травяным настоем и слёзы брызнули из глаз. Агата так резко выпрямилась у печи, что случайно снесла один веник свежий зелени .
-Деточка! – прошептала Агата, стискивая складки платья. – Солнышко!
У Агаты мелко-мелко задрожали руки. Она считала всех вокруг своими детьми. К Лилиан она уже успела привязаться, к Лее тоже…даже Мелеагант попадал у неё в разряд детей… к своим детям у Агаты было особенное отношение. Она их любила той редкой, самоотверженной любовью, ничего не требуя и довольствуясь малым, но для каждого готовая отдать всё.
-В каком это…смысле? – настороженно осведомилась Лилиан, подвигая кухарке стул к столу. – Садись с нами, Агата.
Агата обычно ела всегда в кухне со слугами, не влезая в дела семьи, но на её кухне сидели две «её» девочки, и она не посмела сдержаться от возгласа, обрадовавшись известию. Покорно опустилась на стул, Лилиан налила ей травяного сбора…
-Ребёнок у меня будет, - Лея говорила как-то тихо и отрешённо, глаза её сверкали странным огоньком.
-От Уриена! – охнула, предполагая, Лилиан. – Господи, я думала, что он Моргану…прости.
Она почувствовала себя неловко вновь и прикусила язык. Ещё бы! Выходит, Уриен изменил Моргане? Да…Моргана его в порошок могла стереть.
-Нет от Уриена, - также тихо и торжественно ответила Лея, и ткнулась в чашку с отваром, хоть и не прикоснулась к ней.
-От Мелеаганта? – пальцы Ли лиан сжались на собственной чаше сильнее. Она почувствовала, как непреодолимая горечь поднимается…
-Нет! – Лея замотала головой, увидев, как изменилась Лилиан в лице. Агата сидела между ними притихшая, и усиленно поливала сметаной лепешку для Леи, ведь беременной нужно хорошо питаться.
-От Ланселота? – горечь ушла медленно, вниз и страх, что в ней может быть эта горечь, слегка отрезвил.
-Не худшая кандидатура, - хмыкнула Лея, - но не от него.
-Э…- Лилиан растерянно посмотрела на Агату, словно ожидая её предположения. Но ответила сама Лея.
-От Артура.
Будничный простой ответ в тоне её. Лилиан поперхнулась вторично и чуть не проглотила ложку со сметаной. Агата воспользовалась замешательством (ей было всё равно, от кого беременна Лея, главное, ведь сама Лея) и сунула ей на тарелку лепешку.
-От Артура Пендрагона, - повторила Лея, отодвигая тарелку.
-Как…когда?! – Лилиан судорожно схватилась за лепешку и впилась в неё зубами. – Когда, Лея? Как…у него жена, у него Моргана.
-Куча любовниц и я, - закончила Лея, улыбаясь. – Да, это так. Он изменял Гвиневре. Он изменял всем… он приставал ко мне, пока я ехала в одной карете с Гвиневрой к её заболевшему отцу. Она делала вид, что спит, а я…
Некоторое время сидели в молчании. Лея тихонько всхлипывала, Лилиан прихлёбывала травяной отвар, Агата вспомнила, что не все лепешки еще готовы.
-Мелеагант знает? – тихо спросила Лилиан, нарушая молчание. – Мордред…теперь это.
Лея не ответила, просто отрицательно помотала головой. Затем сказала:
-Он не обрадуется ведь. А я не хочу…я так не хочу. У меня нет ничего, совсем ничего. И никого. Родного, Лилиан, по крови.
-Но он же от Артура! – ужаснулась целительница. – Господи, подумать жутко!
-Я воспитаю его, - пожала плечами Лея. – Я сделаю всё, чтобы он вырос достойным человеком и никогда не узнал имени своего отца. Мелеаганту не надо знать…
-Но он спросит, - возразила Лилиан. – И другие. Ты не замужем. На тебя такие гадости польются! Каждый будет шипеть… понимаешь, я за тебя переживаю. Твоего сына будут считать приблудышем.
-А что мне делать? – выкрикнула Лея. – Вытравливать плод?
-Лея! – Агата бросилась от печи на колени перед Леей, - Лея, солнышко, не смей!
Агата уронила голову в колени её и зарыдала. Лея попыталась её успокоить, но слёзы текли из глаз быстрее, чем она могла говорить и даже дышать.
-Вот что, - Лилиан пыталась сохранить трезвую голову. Да и выхода не было, ведь фляжку Лилиан с собой не взяла, - вот что, Лея! Послушай меня. Ты поедешь, после всего, вместе с Ланселотом и Гвиневрой, в земли Корнуэл…
-К Моргане? – Лея задохнулась словами. – Я не могу!
-Не к Моргане, - отмахнулась Лилиан, - Моргана подарила Ланселоту свой титул, теперь он – герцог Корнуэл, он заберёт с собой Гвиневру. И ты с ними… не думаю, что они будут против. Гвиневра тебя любит, а Ланселот…боже, мне в жизни не хватает такого человека, как Ланселот, Моргана о нём многое рассказывала. Они вряд ли воспротивятся. Дальше – там ты и родишь…Мелеагант к ним вряд ли полезет, другие тоже. Знать от кого ребенок – необязательно всем, хотя Гвиневру и Ланселота посвятить придётся. А там…если кто и увидит ребенка, то что с того? Может, он законное дитя Ланселота и Гвиневры? Вопросов не возникнет.
-Мелеагант знает, что я люблю Уриена, - Лея перестала рыдать и теперь внимательно искала недостатки в плане. – Он потребует сказать, от кого я беременна.
-Ты не поняла, - Лилиан поняла, что кое-кто на неё очень плохо влияет. – Ты не поняла, Лея. Мелеагант тоже не будет знать. Он вообще не будет знать о ребенке. А потом, мало ли – ребенок Гвиневры, или же так, сирота какой…
-И ты готова обмануть Мелеаганта? – не поверила Лея. – Ради меня?
-Ради него, - поправила Лилиан и поняла, что родители, знай, они, чему она тут выучилась у принца, пришли бы в ужас. – Агата, вы…
-Ничего не слышала, ничего не знаю, ничего не ведаю, - заторопилась кухарка, поднялась на ноги и вернулась к плите, старательно пряча слёзы в рукавах широкого крестьянского платья.
***
-У меня новость, - повторил Голиард, оглядывая троицу.
-Удиви меня, - помрачнела Моргана, пальцами вытаскивая из уцелевшего ещё блюда, кусочек рисового пирожного. – Удиви.
