Правда, как мудрая сестра и советница, она как-то упустила саму себя из виду. Уриен, да еще, пожалуй, Мерлин да Лея видели не менее красноречивый взгляд Артура, обращенный на Моргану.
А вот Моргана ничего подобного не замечала за сводным братом!
После того, как король Артур очень хлестко и очень жестоко отказал в руке Морганы для графа Уриена, означенный граф пребывал в одном из двух крайних состояний: либо необъяснимая, почти истеричная и яростная деятельность, либо апатия и презрение ко всему сущему, а главное, к себе самому. В первом случае граф, верно, вызывался на охоту с Артуром, рвался в самые мелкие разборки, ввязывался в стычки, в драки… во втором, он просто лежал в своих покоях или сидел где бы то ни было, с самым отсутствующим видом и делал вид, что его здесь нет. Что было много хуже – оба эти состояния сопровождались некоторой алкогольной свитой, и граф Уриен перестал почти совсем расставаться с вином.
Это Лее не нравилось, но она не решалась сказать ему об этом, точно зная, что в лучшем случае, ее просто не послушают, в худшем – оставят.
Граф Мори, между тем, с удивлением пробудившись от очередного хмельного загула понял, что ему бесполезно добиваться расположения Морганы через Артура, да и у самой Морганы тоже. Очень простая мысль пришла в его требующее вина сознание: нужно не выслуживаться перед Морганой, не пытаться заслужить ее одобрение, нужно победить ее. Она оценит только того, кто окажется сильнее, чем она, кто переиграет ее.
Подумать-то он подумал, но образ жизни свой не оставил и ничего, можно сказать, и не изменилось, разве что, теперь, прежде, чем отправить копии перехваченных у Артура писем, приказов, докладов и прочего, Уриен делал еще одну копию – для себя. Он откладывал все бумаги в свой ящик, запирал ящик на ключ и носил его с собою повсюду. Что делать дальше он не представлял, посоветоваться ему было не с кем, а сам интриговать Уриен не умел, но даже эта мелочь с вытаскиванием копий для себя давала Уриену возможность думать, что он делает что-то, чтобы получить одну очень коварную, проклятую фею…
И, как можно легко предположить, его отношение к Лее изменилось. Он и раньше не был особенно галантным кавалером с нею, позволяя себе оставлять ее в самое неподходящее время, забываться в ее присутствии и откровенно заглядываться на одну проклятую…
Странное дело складывалось! Граф Уриен Мори, как прежде убил бы каждого, кто обидел бы Лею, но с легкостью оставлял ее посреди пира. Лея понимала, что даже ее близость с графом не избавила ее от того, чего она так боялась, и все равно служанка королевы оставалась для него скорее другом, чем возлюбленной. Он и не церемонился. И не жалел. Граф Уриен не был жесток, ему просто в голову не приходило, что он делает с Леей, что она уже не та девчонка, что росла на его глазах. Как-то Уриен это упускал и забывал, а Лея молчала, скапливая в своей душе предвестия рокового разговора.
Что-то пора было прекращать. В глубине души Лея, конечно, позволяла тоненькой надежде дышать, но понимала, что стоит ей поставить Уриена перед выбором, он даст ответ не в ее пользу. На кой черт ему оставлять Моргану в Камелоте? На кой черт ему отклоняться от курса, который выбрал для него Мелеагант, забыть пост шпиона и удалиться с Леей в земли де Горр? Никогда, никогда он не пойдет на это! Да и сама Лея прониклась к Гвиневре – кажется, по-настоящему одинокой, попавшей в сети, о которых подозревала Лея, и которые пыталась не замечать отчаявшаяся Гвиневра.
Что-то пора было прекращать и Лея, набравшись силы воли, подготовившись ко всему, что мог предположить ее разум, отпросившись у Гвиневры уйти раньше в свои покои под предлогом плохого самочувствия, ждала возвращения Уриена. Руки служанки не могли находиться в покое – она постоянно зарывала их в складки своего платья, тянула ткань в разные стороны, ломала пальцы…
Она сидела на постели графа, ожидая его прихода почти полтора часа в страшном волнении, понимая, что своими руками подводит свою судьбу и любовь к последней черте. Лея порывалась встать и уйти, убежать, но сила возвращала ее на место и Лея садилась, и покорно ждала, и ломала пальцы, и переплетала тонкие белые руки…
Дверь отворилась. Вошел Уриен, принося с собою не только радость встречи, но и тяжесть предчувствия.
-Привет, - он отозвался легко, увидев, и даже не обратил внимания на бледность, несвойственную обычно чертам ее лика.
-Привет, - деревянным голосом отозвалась Лея, наблюдая за тем, как граф снимает с себя плащ, расстегивает камзол… - Как день?
-Хорошо, - ровным голосом откликнулся Уриен, - а у тебя? Ты сегодня раньше.
-Гвиневра не очень хорошо себя чувствует, - солгала Лея. – А у меня все хорошо.
-С королевой что-то серьезное? – Уриену было по большому счету наплевать, но он чувствовал напряжение, которого не было обычно.
-Нет, - ответила Лея спокойно, - просто плохо спала.
-А, Артур…- Уриен недоговорил, его взгляд потемнел. Лея поспешила замять неловкость и перевела разговор на другую тему:
-Как двор?
-Двор…- повторил Уриен и встряхнулся, - неплохо. Персиваль сегодня пришел пьяным, Гавейн отвесил Кею пинка под зад, а Моргана с Ланселотом…
Его неприятно кольнуло это сочетание. Не то ревность, не то ледяная игла на уровне сердца. Моргана с Ланселотом! Почему с Ланселотом? Почему Моргана?
Он даже забыл, что хотел рассказать про них, забыл напрочь и о том, что находится в присутствии Леи…
-Вот об этом я и хотела поговорить, - осторожно сказала служанка и комок в ее горле стал плотнее, - мне не нравится… то есть, я знаю…ты ведь любишь Моргану?!
Она вскрикнула. Она хотела, чтобы Уриен заставил ее замолчать, разуверил, зашептал ей на ухо всякие нежности и глупости, чтобы говорил, что любит только ее одну, чтобы его руки подарили ей тепло и надежду, но граф остался к глух к невысказанной ею просьбе и ответил:
-Да.
Почему мир не перестал существовать в эту же минуту? Почему он позволил Лее еще несколько секунд надеяться, что сейчас прозвучит спасительно-ненавистное «но». Например: «Да, но ты мне важнее», «да, но у меня с ней не выйдет», «Да, но…»
Пожалуйста, скажи! Скажи! Соври, Уриен, ну?
Тишина.
-Артур не отдал тебе ее, - глухо прошептала Лея, понимая, что «но» не последует. Ничего больше не последует, и если она будет молчать, он станет тоже жить тишиной.
-Он мне не король, - отозвался Уриен с презрением.
-Моргана не твоя женщина, - попыталась еще раз Лея.
-Будет моей, - уверенно улыбается граф, - будет однажды.
-А если нет? – Лея понимает, что все кончено и продолжает пустыми вопросами оттягивать коварное мгновение. Вопросы пусты, ответы тоже.
-Будет, - Уриен не понимает, что именно говорит, но знает, что говорит правду.
-Тогда зачем тебе я? – Лее хочется обратно к Гвиневре – та далека от интриг, та живет неразделенной и запретной любовью, та ей ближе! Черт возьми, дьявол сложил так, что Гвиневра стала Лее ближе!
Уриен пожал плечами, глядя на Лею со странным выражением жалости и горечи:
-Разве ты не знала об этом? Разве ты не этого хотела? Я исполнил твое желание.
-Я хотела другого! – Лея упрямо тряхнула головой и быстро заморгала, чтобы слезы не выскользнули хрусталем…
-Чего? – Уриен перевел на нее удивленный взгляд. Неужели он всерьез не понимал ее мыслей? Неужели всерьез не понимал ее чувств? Не понимал! Не мог поверить в них, не мог заметить.
-Твоей любви, - Лея шепнула одними губами, но Уриен услышал и в изумлении воззрился на нее.
-Настоящей любви, - добила его Лея.
-От меня? – Уриен задал самый умный вопрос из всех возможных, но Лея даже не улыбнулась. Кивнула – молча и траурно.
-Лея…- Уриен сглотнул. Ему стало очень нехорошо – взгляд сам собой попытался найти кубок с вином и, конечно, не нашел.
Граф старался не смотреть на Лею, потому что перед его мысленным взором предстала непрошенная картинка из детства: маленькая девочка подбегает к высокому черноволосому юноше, сжимая что-то в руках. Уриен сидит под деревом в тени и наблюдает за ними.
-Мелеагант! – радостно пищит создание, - смотри, что у меня есть!
-Что это? – юный наследник де Горр с опаской взирает на девчушку. – Покажи-ка!
-Лягушачья икра! – Лея преисполнена восторга. Мелеагант смотрит на что-то, лежащее в ее ладонях, а затем предлагает:
-Брось ее за шиворот Уриену!
Лея хмурится на несколько мгновений, а затем, на цыпочках, повернувшись к дереву, начинает подходить к виконту. Уриен с опаской взирает на ее приближение, не веря, что она действительно это сделает, но…
Тонкой ящерицей она скользит, приближается, нервы виконта не выдерживают и он вскакивает. Минут через пять, устав от побега от энергичной девчушки, Уриен, исхитрившись, перехватывает Лею за талию, зайдя со спины, и валит ее на траву. Она смешно пытается отбиться от него, но не всерьез, хохочет, жмурится, как котенок, от яркого солнечного света…
Уриен начинает ее щекотать, мстя за минуты, в которые был обращен в бегство. Лея верещит…
И в эти мгновения они как-то оба выпускают из вида Мелеаганта, который неожиданно оказывается рядом и обоим за шиворот одновременно кидает маленьких лягушек…
-Это неправильно, - наконец выдыхает Уриен, заставляя себя вернуться в реальность. – Ты и я. Я не должен был. Прости…
Он молит. Он молит ее – служанку-танцовщицу, найденыша! – спасти его от мук совести.
Она любит. Она – не имеющая права на его любовь, завладевшая чем-то большим, чем могла бы завладеть любовница, снисходит. Она любит и она прощает.
Она не говорит этого вслух, но он слишком хорошо знает ее и читает без труда ответ в лице Леи.
-Больше этого не повторится, - Уриен не дает пояснений, но Лее они и не нужны. Танцовщица понимает, что граф имеет в виду. Он больше не коснется ее так, как может коснуться едва ли не любой женщины. Отныне – они навсегда только друзья. Граф Уриен Мори сделал свой выбор – бездонность метаний предпочел он умеренной и бесконечной любви красавицы.
-Ты очень хорошая девушка, Лея! – граф Уриен говорит искренне, он не лжет, - я хочу, чтобы ты была счастлива. Счастье же твое не со мной. Ты должна видеть это.
-Я вижу, - Лея пытается улыбнуться, потому что именно она нашла в себе волю разрубить этот узел. – Я вижу, Уриен…
«Но это совсем не значит, что я сдаюсь!».
Работа не заканчивалась, зато заканчивалось терпение Морганы. Она в какой-то момент откровенно наплевала на нескончаемый поток писем, которые теперь регистрировала в толстой связке свитков, разделяя по своей системе, и просто вышла на залитый закатными лучами балкон. Опершись на перила, подставляя лицо солнцу, фея чувствовала странное умиротворение – ей было хорошо. Разве что…
-Я думаю, Мордред станет замечательным воином, - голос Артура за спиной Морганы разрушил всю ее гармонию рука Морганы инстинктивно легла на живот – она еще не чувствовала жизни своего сына, слишком малый срок прошел, не сложившись даже в месяц, но слова были такими…заражающими!
-Почему? – Моргана отняла руку от живота и даже не обернулась к Артуру. Зато он подошел сам к перилам и тоже облокотился на них.
-Он родится у очень сильной женщины, - просто отозвался король.
-И убьет своего отца, - ядовито напомнила фея, рассчитывая, что Артуру станет неловко, и он уйдет.
Он не ушел. Тень неловкости даже не коснулась его.
-Значит – убьет, - легко согласился он. – Моргана, не думай, я бы с радостью отдал свою жизнь, чтобы не произошло всего того, что случилось в твоей жизни. Если бы я мог вернуться в тот вечер, я восстал бы против отца, не позволил бы ему поступить так подло и так низко с твоей семьей.
-Тогда ты бы не родился! – заметила Моргана, удерживаясь, теперь, из принципа, чтобы не взглянуть на него.
-А какой смысл рождаться, если…- Артур замялся, - Моргана, давай начистоту? Я в семье приемного отца не знал лишений, но всегда чувствовал себя чужим. Что-то рвалось внутри меня, подсказывало. У меня из семьи осталась только ты – и ты меня ненавидишь.
-Еще жена, - подсказала фея, с трудом сохранив твердость голоса.
-Жена…- Артур вздохнул, - Моргана, дорогая моя Моргана, я имею в виду кровную связь. Она дорога, я знаю. И она осталась у меня только с тобою, а ты меня ненавидишь, проклинаешь…
-Не тебя, - тихо возразила сводная сестра, - ты только орудие. Через твою боль станет больно другим, тем, кто этого заслуживает.
-Я боюсь, что тебе не принесет это успокоение, - Артур коснулся ее локтя, Моргана дернулась, вырывая руку, но Артур уже убрал пальцы, осознав, видимо, неловкость положения. – Моргана, я не умоляю тебя, не пытаюсь отговорить от кары на свою голову, от проклятия на нашего общего сына, от того груза, что ляжет на его душу – не пытаюсь, нет. Я знаю, что это бесполезно, в тебе много воли, в тебе много силы и если ты сказала, что будет так, ты сделаешь это.
Моргана не удержалась на гранях своих принципов и с удивлением воззрилась на Артура, немой вопрос, невысказанность залегла в ее лике. Артур продолжал:
-Когда придет день, я не стану противостоять Мордреду, не буду осуждать его – он не виноват и он мой сын. Я не хотел его, но так сложилось. Я не хотел много, но не все зависит от меня. я виноват в своем рождении и долгие годы мы жили разными жизнями, теперь – приходит время меняться. Я расплачусь своей жизнью, если тебе станет легче. Я не боюсь.
-Храбро, благородно и глупо! – Моргана заставила себя отвести взгляд от его лица. – Не одобряю. Может быть, я хотела, чтобы ты умолял, валялся у меня в ногах…
-Этого не будет, - спокойно заявил Артур, - я – король. Прежде всего – я властитель. Я не могу умолять и унижаться. У меня должна быть честь, иначе народ не пойдет за мной и разлюбит мою власть.
-Я тебя умоляю-ю, - Моргана скривилась, - ты слишком плохо знаешь, что такое «народ!» народ – это самая непостоянная сила, а трон – это место, полное перемен. Народ ждет от тебя больше, чем от обычного короля, во-первых, потому что ты…бастард.
-Потрясающе, - не удержался от усмешки Артур.
-Бастард, - повторила Моргана, - во-вторых, Мерлин и Экскалибур тебя едва ли не миссией в глазах народа сделали. Ты для них как бог, а с бога и спроса больше. И нельзя нравится всем, особенно если ты правишь. В-третьих, у тебя нет опыта…
-Есть, как минимум, одна потрясающая советница, - Артур улыбнулся Моргане.
-Ты идиот! – безжалостно закончила фея. – Я не идеальная кандидатура.
-Но лучшей у меня нет! – заметил Артур.
-Это говорит только о том, что у тебя плохой круг знакомств, - взвилась Моргана.
-Это говорит о том, что мне повезло с сестрой.
-А ты, ваше величество, чего не у жены? – вдруг прищурилась Моргана, переводя тему разговора. – Вы так молоды, так влюблены…
-Мне тяжело лечь с нею, - признал Артур, - правда, я не знаю, почему. Может, я плох, может…труслив. Я боюсь, что наврежу ей, представляешь?
-С уровнем твоей ловкости, - Моргана хмыкнула, - запросто.
-Спасибо, - серьезно кивнул Артур, - ты умеешь поддержать.
-Я не нянька, чтобы за тобою слезы вытирать! – Моргана обернулась к Артуру лицом. Теперь свет закатного луча ложился на них одинаково. – Артур, народ будет ждать наследника.
-Он у меня есть, - Артур значительно взглянул на живот Морганы.
А вот Моргана ничего подобного не замечала за сводным братом!
***
После того, как король Артур очень хлестко и очень жестоко отказал в руке Морганы для графа Уриена, означенный граф пребывал в одном из двух крайних состояний: либо необъяснимая, почти истеричная и яростная деятельность, либо апатия и презрение ко всему сущему, а главное, к себе самому. В первом случае граф, верно, вызывался на охоту с Артуром, рвался в самые мелкие разборки, ввязывался в стычки, в драки… во втором, он просто лежал в своих покоях или сидел где бы то ни было, с самым отсутствующим видом и делал вид, что его здесь нет. Что было много хуже – оба эти состояния сопровождались некоторой алкогольной свитой, и граф Уриен перестал почти совсем расставаться с вином.
Это Лее не нравилось, но она не решалась сказать ему об этом, точно зная, что в лучшем случае, ее просто не послушают, в худшем – оставят.
Граф Мори, между тем, с удивлением пробудившись от очередного хмельного загула понял, что ему бесполезно добиваться расположения Морганы через Артура, да и у самой Морганы тоже. Очень простая мысль пришла в его требующее вина сознание: нужно не выслуживаться перед Морганой, не пытаться заслужить ее одобрение, нужно победить ее. Она оценит только того, кто окажется сильнее, чем она, кто переиграет ее.
Подумать-то он подумал, но образ жизни свой не оставил и ничего, можно сказать, и не изменилось, разве что, теперь, прежде, чем отправить копии перехваченных у Артура писем, приказов, докладов и прочего, Уриен делал еще одну копию – для себя. Он откладывал все бумаги в свой ящик, запирал ящик на ключ и носил его с собою повсюду. Что делать дальше он не представлял, посоветоваться ему было не с кем, а сам интриговать Уриен не умел, но даже эта мелочь с вытаскиванием копий для себя давала Уриену возможность думать, что он делает что-то, чтобы получить одну очень коварную, проклятую фею…
И, как можно легко предположить, его отношение к Лее изменилось. Он и раньше не был особенно галантным кавалером с нею, позволяя себе оставлять ее в самое неподходящее время, забываться в ее присутствии и откровенно заглядываться на одну проклятую…
Странное дело складывалось! Граф Уриен Мори, как прежде убил бы каждого, кто обидел бы Лею, но с легкостью оставлял ее посреди пира. Лея понимала, что даже ее близость с графом не избавила ее от того, чего она так боялась, и все равно служанка королевы оставалась для него скорее другом, чем возлюбленной. Он и не церемонился. И не жалел. Граф Уриен не был жесток, ему просто в голову не приходило, что он делает с Леей, что она уже не та девчонка, что росла на его глазах. Как-то Уриен это упускал и забывал, а Лея молчала, скапливая в своей душе предвестия рокового разговора.
Что-то пора было прекращать. В глубине души Лея, конечно, позволяла тоненькой надежде дышать, но понимала, что стоит ей поставить Уриена перед выбором, он даст ответ не в ее пользу. На кой черт ему оставлять Моргану в Камелоте? На кой черт ему отклоняться от курса, который выбрал для него Мелеагант, забыть пост шпиона и удалиться с Леей в земли де Горр? Никогда, никогда он не пойдет на это! Да и сама Лея прониклась к Гвиневре – кажется, по-настоящему одинокой, попавшей в сети, о которых подозревала Лея, и которые пыталась не замечать отчаявшаяся Гвиневра.
Что-то пора было прекращать и Лея, набравшись силы воли, подготовившись ко всему, что мог предположить ее разум, отпросившись у Гвиневры уйти раньше в свои покои под предлогом плохого самочувствия, ждала возвращения Уриена. Руки служанки не могли находиться в покое – она постоянно зарывала их в складки своего платья, тянула ткань в разные стороны, ломала пальцы…
Она сидела на постели графа, ожидая его прихода почти полтора часа в страшном волнении, понимая, что своими руками подводит свою судьбу и любовь к последней черте. Лея порывалась встать и уйти, убежать, но сила возвращала ее на место и Лея садилась, и покорно ждала, и ломала пальцы, и переплетала тонкие белые руки…
Дверь отворилась. Вошел Уриен, принося с собою не только радость встречи, но и тяжесть предчувствия.
-Привет, - он отозвался легко, увидев, и даже не обратил внимания на бледность, несвойственную обычно чертам ее лика.
-Привет, - деревянным голосом отозвалась Лея, наблюдая за тем, как граф снимает с себя плащ, расстегивает камзол… - Как день?
-Хорошо, - ровным голосом откликнулся Уриен, - а у тебя? Ты сегодня раньше.
-Гвиневра не очень хорошо себя чувствует, - солгала Лея. – А у меня все хорошо.
-С королевой что-то серьезное? – Уриену было по большому счету наплевать, но он чувствовал напряжение, которого не было обычно.
-Нет, - ответила Лея спокойно, - просто плохо спала.
-А, Артур…- Уриен недоговорил, его взгляд потемнел. Лея поспешила замять неловкость и перевела разговор на другую тему:
-Как двор?
-Двор…- повторил Уриен и встряхнулся, - неплохо. Персиваль сегодня пришел пьяным, Гавейн отвесил Кею пинка под зад, а Моргана с Ланселотом…
Его неприятно кольнуло это сочетание. Не то ревность, не то ледяная игла на уровне сердца. Моргана с Ланселотом! Почему с Ланселотом? Почему Моргана?
Он даже забыл, что хотел рассказать про них, забыл напрочь и о том, что находится в присутствии Леи…
-Вот об этом я и хотела поговорить, - осторожно сказала служанка и комок в ее горле стал плотнее, - мне не нравится… то есть, я знаю…ты ведь любишь Моргану?!
Она вскрикнула. Она хотела, чтобы Уриен заставил ее замолчать, разуверил, зашептал ей на ухо всякие нежности и глупости, чтобы говорил, что любит только ее одну, чтобы его руки подарили ей тепло и надежду, но граф остался к глух к невысказанной ею просьбе и ответил:
-Да.
Почему мир не перестал существовать в эту же минуту? Почему он позволил Лее еще несколько секунд надеяться, что сейчас прозвучит спасительно-ненавистное «но». Например: «Да, но ты мне важнее», «да, но у меня с ней не выйдет», «Да, но…»
Пожалуйста, скажи! Скажи! Соври, Уриен, ну?
Тишина.
-Артур не отдал тебе ее, - глухо прошептала Лея, понимая, что «но» не последует. Ничего больше не последует, и если она будет молчать, он станет тоже жить тишиной.
-Он мне не король, - отозвался Уриен с презрением.
-Моргана не твоя женщина, - попыталась еще раз Лея.
-Будет моей, - уверенно улыбается граф, - будет однажды.
-А если нет? – Лея понимает, что все кончено и продолжает пустыми вопросами оттягивать коварное мгновение. Вопросы пусты, ответы тоже.
-Будет, - Уриен не понимает, что именно говорит, но знает, что говорит правду.
-Тогда зачем тебе я? – Лее хочется обратно к Гвиневре – та далека от интриг, та живет неразделенной и запретной любовью, та ей ближе! Черт возьми, дьявол сложил так, что Гвиневра стала Лее ближе!
Уриен пожал плечами, глядя на Лею со странным выражением жалости и горечи:
-Разве ты не знала об этом? Разве ты не этого хотела? Я исполнил твое желание.
-Я хотела другого! – Лея упрямо тряхнула головой и быстро заморгала, чтобы слезы не выскользнули хрусталем…
-Чего? – Уриен перевел на нее удивленный взгляд. Неужели он всерьез не понимал ее мыслей? Неужели всерьез не понимал ее чувств? Не понимал! Не мог поверить в них, не мог заметить.
-Твоей любви, - Лея шепнула одними губами, но Уриен услышал и в изумлении воззрился на нее.
-Настоящей любви, - добила его Лея.
-От меня? – Уриен задал самый умный вопрос из всех возможных, но Лея даже не улыбнулась. Кивнула – молча и траурно.
-Лея…- Уриен сглотнул. Ему стало очень нехорошо – взгляд сам собой попытался найти кубок с вином и, конечно, не нашел.
Граф старался не смотреть на Лею, потому что перед его мысленным взором предстала непрошенная картинка из детства: маленькая девочка подбегает к высокому черноволосому юноше, сжимая что-то в руках. Уриен сидит под деревом в тени и наблюдает за ними.
-Мелеагант! – радостно пищит создание, - смотри, что у меня есть!
-Что это? – юный наследник де Горр с опаской взирает на девчушку. – Покажи-ка!
-Лягушачья икра! – Лея преисполнена восторга. Мелеагант смотрит на что-то, лежащее в ее ладонях, а затем предлагает:
-Брось ее за шиворот Уриену!
Лея хмурится на несколько мгновений, а затем, на цыпочках, повернувшись к дереву, начинает подходить к виконту. Уриен с опаской взирает на ее приближение, не веря, что она действительно это сделает, но…
Тонкой ящерицей она скользит, приближается, нервы виконта не выдерживают и он вскакивает. Минут через пять, устав от побега от энергичной девчушки, Уриен, исхитрившись, перехватывает Лею за талию, зайдя со спины, и валит ее на траву. Она смешно пытается отбиться от него, но не всерьез, хохочет, жмурится, как котенок, от яркого солнечного света…
Уриен начинает ее щекотать, мстя за минуты, в которые был обращен в бегство. Лея верещит…
И в эти мгновения они как-то оба выпускают из вида Мелеаганта, который неожиданно оказывается рядом и обоим за шиворот одновременно кидает маленьких лягушек…
-Это неправильно, - наконец выдыхает Уриен, заставляя себя вернуться в реальность. – Ты и я. Я не должен был. Прости…
Он молит. Он молит ее – служанку-танцовщицу, найденыша! – спасти его от мук совести.
Она любит. Она – не имеющая права на его любовь, завладевшая чем-то большим, чем могла бы завладеть любовница, снисходит. Она любит и она прощает.
Она не говорит этого вслух, но он слишком хорошо знает ее и читает без труда ответ в лице Леи.
-Больше этого не повторится, - Уриен не дает пояснений, но Лее они и не нужны. Танцовщица понимает, что граф имеет в виду. Он больше не коснется ее так, как может коснуться едва ли не любой женщины. Отныне – они навсегда только друзья. Граф Уриен Мори сделал свой выбор – бездонность метаний предпочел он умеренной и бесконечной любви красавицы.
-Ты очень хорошая девушка, Лея! – граф Уриен говорит искренне, он не лжет, - я хочу, чтобы ты была счастлива. Счастье же твое не со мной. Ты должна видеть это.
-Я вижу, - Лея пытается улыбнуться, потому что именно она нашла в себе волю разрубить этот узел. – Я вижу, Уриен…
«Но это совсем не значит, что я сдаюсь!».
Глава 23
Работа не заканчивалась, зато заканчивалось терпение Морганы. Она в какой-то момент откровенно наплевала на нескончаемый поток писем, которые теперь регистрировала в толстой связке свитков, разделяя по своей системе, и просто вышла на залитый закатными лучами балкон. Опершись на перила, подставляя лицо солнцу, фея чувствовала странное умиротворение – ей было хорошо. Разве что…
-Я думаю, Мордред станет замечательным воином, - голос Артура за спиной Морганы разрушил всю ее гармонию рука Морганы инстинктивно легла на живот – она еще не чувствовала жизни своего сына, слишком малый срок прошел, не сложившись даже в месяц, но слова были такими…заражающими!
-Почему? – Моргана отняла руку от живота и даже не обернулась к Артуру. Зато он подошел сам к перилам и тоже облокотился на них.
-Он родится у очень сильной женщины, - просто отозвался король.
-И убьет своего отца, - ядовито напомнила фея, рассчитывая, что Артуру станет неловко, и он уйдет.
Он не ушел. Тень неловкости даже не коснулась его.
-Значит – убьет, - легко согласился он. – Моргана, не думай, я бы с радостью отдал свою жизнь, чтобы не произошло всего того, что случилось в твоей жизни. Если бы я мог вернуться в тот вечер, я восстал бы против отца, не позволил бы ему поступить так подло и так низко с твоей семьей.
-Тогда ты бы не родился! – заметила Моргана, удерживаясь, теперь, из принципа, чтобы не взглянуть на него.
-А какой смысл рождаться, если…- Артур замялся, - Моргана, давай начистоту? Я в семье приемного отца не знал лишений, но всегда чувствовал себя чужим. Что-то рвалось внутри меня, подсказывало. У меня из семьи осталась только ты – и ты меня ненавидишь.
-Еще жена, - подсказала фея, с трудом сохранив твердость голоса.
-Жена…- Артур вздохнул, - Моргана, дорогая моя Моргана, я имею в виду кровную связь. Она дорога, я знаю. И она осталась у меня только с тобою, а ты меня ненавидишь, проклинаешь…
-Не тебя, - тихо возразила сводная сестра, - ты только орудие. Через твою боль станет больно другим, тем, кто этого заслуживает.
-Я боюсь, что тебе не принесет это успокоение, - Артур коснулся ее локтя, Моргана дернулась, вырывая руку, но Артур уже убрал пальцы, осознав, видимо, неловкость положения. – Моргана, я не умоляю тебя, не пытаюсь отговорить от кары на свою голову, от проклятия на нашего общего сына, от того груза, что ляжет на его душу – не пытаюсь, нет. Я знаю, что это бесполезно, в тебе много воли, в тебе много силы и если ты сказала, что будет так, ты сделаешь это.
Моргана не удержалась на гранях своих принципов и с удивлением воззрилась на Артура, немой вопрос, невысказанность залегла в ее лике. Артур продолжал:
-Когда придет день, я не стану противостоять Мордреду, не буду осуждать его – он не виноват и он мой сын. Я не хотел его, но так сложилось. Я не хотел много, но не все зависит от меня. я виноват в своем рождении и долгие годы мы жили разными жизнями, теперь – приходит время меняться. Я расплачусь своей жизнью, если тебе станет легче. Я не боюсь.
-Храбро, благородно и глупо! – Моргана заставила себя отвести взгляд от его лица. – Не одобряю. Может быть, я хотела, чтобы ты умолял, валялся у меня в ногах…
-Этого не будет, - спокойно заявил Артур, - я – король. Прежде всего – я властитель. Я не могу умолять и унижаться. У меня должна быть честь, иначе народ не пойдет за мной и разлюбит мою власть.
-Я тебя умоляю-ю, - Моргана скривилась, - ты слишком плохо знаешь, что такое «народ!» народ – это самая непостоянная сила, а трон – это место, полное перемен. Народ ждет от тебя больше, чем от обычного короля, во-первых, потому что ты…бастард.
-Потрясающе, - не удержался от усмешки Артур.
-Бастард, - повторила Моргана, - во-вторых, Мерлин и Экскалибур тебя едва ли не миссией в глазах народа сделали. Ты для них как бог, а с бога и спроса больше. И нельзя нравится всем, особенно если ты правишь. В-третьих, у тебя нет опыта…
-Есть, как минимум, одна потрясающая советница, - Артур улыбнулся Моргане.
-Ты идиот! – безжалостно закончила фея. – Я не идеальная кандидатура.
-Но лучшей у меня нет! – заметил Артур.
-Это говорит только о том, что у тебя плохой круг знакомств, - взвилась Моргана.
-Это говорит о том, что мне повезло с сестрой.
-А ты, ваше величество, чего не у жены? – вдруг прищурилась Моргана, переводя тему разговора. – Вы так молоды, так влюблены…
-Мне тяжело лечь с нею, - признал Артур, - правда, я не знаю, почему. Может, я плох, может…труслив. Я боюсь, что наврежу ей, представляешь?
-С уровнем твоей ловкости, - Моргана хмыкнула, - запросто.
-Спасибо, - серьезно кивнул Артур, - ты умеешь поддержать.
-Я не нянька, чтобы за тобою слезы вытирать! – Моргана обернулась к Артуру лицом. Теперь свет закатного луча ложился на них одинаково. – Артур, народ будет ждать наследника.
-Он у меня есть, - Артур значительно взглянул на живот Морганы.
