- Вы знаете, что нет. Перестаньте язвить и дерзить, а лучше задумайтесь. Хоффишер напал на вас тогда, когда мальчика привели впервые. Я помню, миссис Фриманс рассказывала мне. Мадам Леванш чудесным образом исцелилась, а потом покончила с собой. А, судя по тому, как часто в последнее время вы бываете в доме Хьюс…
- Довольно! - не выдержал я.
Упоминание Мари было лишним. Да и вообще слушать этот бред мне не хотелось. В первую очередь потому что он переставал казаться бредом.
Впрочем, отец Флеккер собирался продолжить, но не успел. Мы услышали пронзительный крик. Я узнал его. Это Хоффишер.
- Простите, - сказал я и помчался к пациенту, чей крик едва не глушил меня. Не знал, что человек может так громко кричать. Я слышал, как отец Флеккер бежал за мной.
- Мистер Хоффишер, отойдите от двери! – скомандовал я, заметив, как безумный пытается выбить дверь. В нем словно проснулись до этого дня спящие силы. Дверь крепкая поскрипывала и даже дергалась от удара ногой.
- Мистер Хоффишер, отойдите от двери! – мне пришлось кричать, потому что он не замолкал.
Кричал, как сирена. Но вдруг он замолчал и остановился. Остолбенел, будто увидел призрака. Я обернулся. Позади меня стоял отец Флеккер. Он держал распятие, демонстрируя его больному.
Я заметил, что Хоффишер словно впал в некое подобие транса. Он стал быстро мотать головой, но едва заметно. На лбу выступили крупные капли пота. Сам он не моргал, а просто смотрел на священника. Но по взгляду было ясно, что он не фокусируется. Глаза его бегали. Теперь его бросило в дрожь, а капли пота потекли ручьем. Отец Флеккер подошел ближе.
- Сын мой, ты сильнее, чем думаешь, - сказал он, - тебе нужно просто прогнать его. Прогнать и уверовать в то, что сила Бога мощнее, ибо мы веруем в нее.
Я усмехнулся. Невольно. Отец Флеккер услышал, но не отреагировал. К моему удивлению, взгляд Хоффишера прояснился. Он захлопал глазами и посмотрел на меня.
- Доктор? – голос его был спокойным, как обычно. Но он был явно удивлен происходящим.
- Вы … вы слышали его? Что он сказал? – Хоффишер шептал, как будто кто-то может услышать его.
- Кто? – спросил я и опустил руку отца с крестом. Он бросил на меня неодобрительный взгляд, но спорить не стал.
- Он не говорит имени, доктор. Но он хочет, чтобы я выпустил его, – Хоффишер подошел совсем близко к маленькому окошку, через которое мы наблюдали.
- У него нет имени? Но кто он?
- Не … не… мне нельзя… - Хоффишер говорил с трудом, будто физически не мог произносить слова. А потом случилось ужасное. Он высунул язык и стал тянуть его, пытаясь вырвать. Отец Флеккер стал молиться.
- Мистер Хоффишер, прекратите! – я стукнул ладонью по двери, - прекратите, я сказал!
Войти внутрь, когда он в таком состоянии означало верную смерть. Но, если я не помешаю ему, то он оторвет себе язык. Бедняга морщился от боли, но продолжал тянуть. Делать было нечего, и мне пришлось войти. Я схватил Хоффишера за руки и попытался убрать их, но силы в нем сегодня было куда больше, чем обычно.
- Доктор, выйдите оттуда! – крикнул отец Флеккер, не спешивший мне помогать.
- Хочешь помочь? – Хоффишер, наконец, убрал пальцы изо рта, - сдохни!
Это я помню, как сейчас. А остальное нет. Очнулся в кабинете на кушетке. Здесь же были отец Флеккер, профессор Миррер и инспектор Хьюс.
Голова болела будто по ней ударили топором. Я ощупал затылок, но раны не нашел.
- Лежите смирно! – вскрикнул профессор Миррер, случайно заметив мое пробуждение.
- Почему вы за моим столом? – спросил я Роберта и не узнал свой голос. Он был похож на голос пьяницы.
- У вас сильное сотрясение, - констатировал Миррер, - полежите еще немного.
Профессор настойчиво придавил меня к кушетке, и я послушался. В итоге оказалось, что Хоффишер, как говорит по крайней мере отец Флеккер, оттолкнул меня настолько сильно, что я отлетел в противоположную стену и сильно ударился головой. Потом Хоффишер сбежал.
- Мне повезло, что он оставил меня. Просто пробежал мимо, - пояснил отец Флеккер, который - как выяснилось, и вызывал инспектора и профессора.
- Ричард! – в кабинет забежала мисс Мари. Она упала на колени перед кушеткой и взяла меня за руку. Мне пришлось прищуриться, чтобы увидеть ее лицо. Перед глазами все плыло.
- Мари, я же велел тебе сидеть дома! – послышался суровый голос Роберта.
- Сидеть дома? После того, как мальчишка принес телеграмму, что на Ричарда напал сумасшедший?! – голос Мари не уступал в суровости голосу брата.
- Роберт прав, Мари, - выдавил я и сделал усилие, чтобы сесть. Но профессор тут же пресек мои попытки. Я снова лег и ударился головой, но, к счастью, обо что-то мягкое. Мари сжала мою руку так сильно, что я удивился, откуда в столь хрупкой женщине такая сила.
- Я не могла сидеть дома в неведении. О, Ричард, этот сумасшедший пытался убить тебя трижды. Ты, видимо, и сам сумасшедший, раз до сих пор лечишь его.
Говорила она суровым голосом, но нежно гладила меня по руке, а потом она уткнулась теплыми влажными губами мне в лоб. Наверное, это был самый счастливый момент в моей жизни за последние четыре года.
- Не стоит так волноваться, мисс Мари.
Я выждал момент, когда профессор отвернулся, вступив в диалог со священником, и сел. Так голова кружилась еще сильней и меня начало тошнить.
- Да чтоб мне провалиться! Доктор Филдс, немедленно лягте! – профессор снова уложил меня в горизонтальное положение.
- Я останусь тут, - сказала Мари.
- Нет, нет… - начал я, но мои возражения были жестко пресечены.
- Я не спрашиваю вашего разрешения, доктор, - Мари встала и выпрямилась, повернувшись к брату, - я останусь здесь, и никто более не вправе решать за меня.
Я простонал, понимая, что не найду сил заставить ее уйти домой. Роберт лишь вздохнул.
- Что ж, тогда я тоже останусь здесь, - сказал он.
- И я, - поддержал его профессор, - этот парень может вернуться.
Отец Флеккер только кивнул, но всем было понятно, что он тоже останется здесь. В моем кабинете, где два стула и кушетка. К счастью, пришел Харрсон. Он услышал о побеге Хоффишера от констеблей, расклеивающих объявление и предостерегающих жителей покидать дома. Инспектор предложил всем разъехаться по домам. Но я сказал, что не оставлю Харрсона здесь одного.
- Как будто от вас будет польза, ей Богу! – вставил профессор Миррер. Инспектор распорядился оставить в больнице с Харрсоном двух констеблей. Харрсон убедил меня, что он в безопасности и сказал езжать домой.
Но Мари наотрез отказалась отпускать меня и настояла, чтобы я ночевал в их доме. Роберт ее поддержал, как и все остальные. Я не стал спорить, потому что хотел спать и меня тошнило так, что я боялся даже глотнуть воды.
Меня расположили в свободной комнате. Мари принесла мне ужин. Сама. Аннет она попросила меня не беспокоить. Но я не стал есть. Воротило даже от запаха еды.
- Вы должны есть, чтобы силы к вам вернулись, - Мари зачерпнула в ложку бульон и протянула мне. Я посмотрел на ложку, а потом на Мари и покачал головой.
- Дик, ты же знаешь, что должен, - мисс Мари взмолилась, - ты же врач.
- Это платье выглядит слишком дорогим, чтобы быть испорченным рвотой, - улыбнулся я.
- Тебя тошнит? – испуганно охнула Мари, прикрыв губы рукой.
- Это нормально, - я взял ее за руку, - это пройдет. На лице Мари появилось сочувствующее выражение. Она убрала тарелку подальше от меня и вернулась.
- Почему он сделал это? Ты же хороший человек.
- Кто, Хоффишер?
Она кивнула.
- Он тоже хороший человек, Мари, - сказал я, устало улыбнувшись, - наш мозг контролирует все. Эмоции, чувства, мысли, движения. Но у него он болен. Он работает не так. Не понимает, что хорошо, а что плохо. Хоффишер не виноват.
- Подумать только, - хмыкнула Мари, - Роберт говорил, что в юности ты был задирой и пакостником.
Я засмеялся. Впервые за долгое время. Даже головная боль не помешала. Мари лишь улыбалась, глядя на меня все еще сочувствующим взглядом.
- Он преувеличивает, - ответил я и поцеловал ее руку. Она вздрогнула и коснулась своими губами моих едва ощутимо, словно приятный и нежный ветерок.
- Поспи, - сказала она и встала, - завтра я все равно накормлю тебя. Надену платье попроще.
Я улыбнулся ей и пожелал приятных снов. Она тоже улыбнулась и ушла. Я уснул, казалось, она еще даже не успела выйти.
Письмо отца Флеккера (продолжение)
Я снова прослезился, читая запись от восьмого сентября. Надо же в те счастливые минуты с вами наш дорогой доктор даже не подозревал, что минуты эти так и останутся минутами. Мисс Мари, не сердитесь на меня за то, что я прочел слишком личные записи о вас с доктором, но так я хотел достучаться до отца Грегори. Единственного, кто мог нам помочь. Я переживал за профессора, надеясь, что обнаружу его живым по приезде.
На этом записи доктора Филдса заканчиваются, и вам, мое дорогое несчастное дитя, понятно почему. Далее я предложил отцу Грегори послушать мои записи, потому что иначе он не сможет понять всего ужаса произошедшего.
Записи отца Флеккера
9 сентября
Я никогда не записывал свои дни. С памятью у меня все в порядке, поэтому необходимости в этом никогда не возникало. Но я чувствую, что должен довести записи доктора Филдса до конца, потому что мне придется обратиться за помощью. Пишу вечером. Руки трясутся. Сильно переживаю за профессора Миррера. Надеюсь застать его живыми по возвращении.
Но начну по порядку с самого утра и постараюсь описать все в подробностях.
Мы собрались в доме Хьюсов и узнали, что у мисс Мари снова был приступ. Доктор Филдс сумел ей помочь, но только тогда, когда поднес к ее лицу крест. До того, по его рассказам, она согнулась так, что вполне могла сломать позвоночник и по всем законам физики и анатомии должна была. Но, к счастью, этого не случилось. Я спросил доктора, почему вдруг он решил использовать крест. Он ответил, что нет смысла закрывать глаза на очевидные факты. Я, было, обрадовался, что он, наконец, прозрел и принял факт таким, какой он есть. Но, увы, он лишь пришел к выводу, что некая вторая личность девушки считает себя одержимой, а потому реагирует на освященные предметы и всю религиозную атрибутику.
Я вздохнул и только покачал головой. Профессор Миррер попытался убедить доктора Филдса, что не все нужно пытаться объяснить рационально. Но даже его он не желал слушать. Мисс Хьюс воздержалась от комментариев. Она была расстроена. Мистер Хьюс был согласен со мной. Он высказал свое мнение, чем вызвал издевательский смех доктора Филдса.
Когда Аннет принесла чай, и мы все уютно уселись в гостиной полукругом на мягкой мебели, я начал свой рассказ, поглядывая на доктора Филдса, который слушал и не перебивал. Но по его глазам мне было ясно, в душе он смеется надо мной и моими убеждениями. Несмотря на это, я на самом деле любил его, как человека светлейшей души. Доктор даже не подозревал насколько он, убежденный атеист, близок к Богу, потому что совершает добрые поступки, не ожидая ничего взамен. В то время, как часто верующие помогают нищим и другим нуждающимся ради места в Раю.
- Я наслышан об этом мальчике. Ранее он жил в Глазго. Не знаю, в какой семье, но знаю, что там был случай, когда семью из четырех человек сожгли живьем. Вернее, официально это был пожар, но выжил лишь их сын. До того нечто подобное случилось в Уэльсе. Там семью растерзали дикие волки. Остался жив лишь их сын. Конечно, у меня нет доказательств, что все это один и тот же мальчик.
После этих слов я посмотрел на доктора Филдса, который одобрительно кивнул, словно подтверждая что-то у себя в голове.
- Когда он появился здесь, все было нормально некоторое время. Но потом миссис Фриманс рассказала мне о том, что он не ест уже больше месяца.
- Миссис Фриманс была никчемной матерью, скажу я вам. Не удивлюсь, что она просто не замечала, - вмешался доктор Филдс.
- Доктор, где ваши манеры? – возмутился профессор, - не нужно перебивать.
Доктор Филдс извинился и пообещал впредь молчать. Я знал, он человек не злой. И, если извинился, значит свою вину признал.
- Так вот, я говорил с ним. Но он всегда смотрел на меня, как звереныш. В церковь входил, но всегда стоял подальше от распятия. Я молился за него и читал молитвы при нем. В последние несколько дней их посещения, ему стало плохо при моих молитвах. Видимо, силы демона иссякали от священных текстов. Я решил устроить проверку и якобы случайно пролил на него святую воду. Мальчик зашипел и обругал меня такими словами, что даже наш сапожник Генри Сайпс постеснялся бы повторить. Потом они перестали приходить. Тогда я пришел к ним, миссис Фриманс была мрачнее тучи. Она рассказала, что мистер Фриманс запретил водить мальчика в церковь, если он того не желает. Он велел вести его к доктору Филдсу. И я не был удивлен, потому что веры у мистера Фриманса было столько же, сколько у нашего дорогого доктора.
Доктор Филдс улыбнулся.
- Но если все так, - задумчиво произнесла мисс Хьюс, - то зачем ему исцелять мадам Леванш?
- Или миссис Олдридж, - добавил доктор, - она стала вполне разумной. Я даже думаю, выписать ее через некоторое время.
- Смею предположить, что мадам Леванш была нужна ему для чего-то. Поэтому, попав в дом скорби, он первым делом исцелил ее. Что же касается миссис Олдридж, мой дорогой друг, то ее история покажется вам куда страшнее предыдущих.
Я видел, как мисс Хьюс напряглась и пододвинулась поближе к доктору, положив свою руку в миллиметре от его руки. Доктор Филдс почувствовал это и пропустил свои пальцы под пальцы мисс Хьюс, не глядя на нее.
- Миссис Олдриж была моей прихожанкой, как мистер Хоффишер и мадам Леванш. Некоторое время назад она потеряла сына, как нам известно, уронив его в реку с моста. Но мне эта история известна другой. Будучи беременной миссис Олдриж приходила ко мне. Она говорила, что ее все время что-то беспокоит. Ей казалось, что кто-то наблюдает за ней. Она даже собиралась сходить к вам, доктор. Но я убедил ее молиться.
Доктор усмехнулся, но мисс Хьюс грубо сжала его пальцы в качестве замечания.
- Прямо перед родами она пришла и сказала, что внутри нее не человек. Она умоляла меня вынуть это из нее. Но я ее успокоил. Сказал, что такое бывает, особенно при первых родах. Сказал, что волноваться - это нормально. А через некоторое время она выронила его, гуляя по мосту. Я приходил к ней после этого, еще до того, как ее поместили в дом скорби. Она сказала, что родила монстра. Поэтому утопила его ради блага людей. Я тогда решил, что она сошла с ума. Поэтому и посоветовал ее мужу обратиться к доктору Филдсу. Более того, миссис Олдридж говорила мне, что долгое время не была близка с мужем, но, тем не менее, проснулась беременной.
- Прямо непорочное зачатие, простите, - не выдержал доктор Филдс.
- Ричард! – мисс Хьюс наградила доктора взглядом с укором.
- Не богохульствуйте, доктор! – добавил профессор. Мистер Хьюс тоже кивнул. Доктор же взмахнул руками и сказал, что хочет подышать свежим воздухом. Он заявил, что его можно не ждать и продолжать «свои эти сверхъестественные небылицы».
- Мисс Хьюс, могу я попросить минутку вашего времени? – обратился я к мисс Хьюс. Она улыбнулась и пошла в кабинет. Я извинился перед профессором и мистером Хьюсом, объяснив, что вопрос, который я планирую задать мисс Хьюс, может поставить ее в неловкое положение, если будет задан при мужчинах. Мои собеседники переглянулись, но кивнули.
- Довольно! - не выдержал я.
Упоминание Мари было лишним. Да и вообще слушать этот бред мне не хотелось. В первую очередь потому что он переставал казаться бредом.
Впрочем, отец Флеккер собирался продолжить, но не успел. Мы услышали пронзительный крик. Я узнал его. Это Хоффишер.
- Простите, - сказал я и помчался к пациенту, чей крик едва не глушил меня. Не знал, что человек может так громко кричать. Я слышал, как отец Флеккер бежал за мной.
- Мистер Хоффишер, отойдите от двери! – скомандовал я, заметив, как безумный пытается выбить дверь. В нем словно проснулись до этого дня спящие силы. Дверь крепкая поскрипывала и даже дергалась от удара ногой.
- Мистер Хоффишер, отойдите от двери! – мне пришлось кричать, потому что он не замолкал.
Кричал, как сирена. Но вдруг он замолчал и остановился. Остолбенел, будто увидел призрака. Я обернулся. Позади меня стоял отец Флеккер. Он держал распятие, демонстрируя его больному.
Я заметил, что Хоффишер словно впал в некое подобие транса. Он стал быстро мотать головой, но едва заметно. На лбу выступили крупные капли пота. Сам он не моргал, а просто смотрел на священника. Но по взгляду было ясно, что он не фокусируется. Глаза его бегали. Теперь его бросило в дрожь, а капли пота потекли ручьем. Отец Флеккер подошел ближе.
- Сын мой, ты сильнее, чем думаешь, - сказал он, - тебе нужно просто прогнать его. Прогнать и уверовать в то, что сила Бога мощнее, ибо мы веруем в нее.
Я усмехнулся. Невольно. Отец Флеккер услышал, но не отреагировал. К моему удивлению, взгляд Хоффишера прояснился. Он захлопал глазами и посмотрел на меня.
- Доктор? – голос его был спокойным, как обычно. Но он был явно удивлен происходящим.
- Вы … вы слышали его? Что он сказал? – Хоффишер шептал, как будто кто-то может услышать его.
- Кто? – спросил я и опустил руку отца с крестом. Он бросил на меня неодобрительный взгляд, но спорить не стал.
- Он не говорит имени, доктор. Но он хочет, чтобы я выпустил его, – Хоффишер подошел совсем близко к маленькому окошку, через которое мы наблюдали.
- У него нет имени? Но кто он?
- Не … не… мне нельзя… - Хоффишер говорил с трудом, будто физически не мог произносить слова. А потом случилось ужасное. Он высунул язык и стал тянуть его, пытаясь вырвать. Отец Флеккер стал молиться.
- Мистер Хоффишер, прекратите! – я стукнул ладонью по двери, - прекратите, я сказал!
Войти внутрь, когда он в таком состоянии означало верную смерть. Но, если я не помешаю ему, то он оторвет себе язык. Бедняга морщился от боли, но продолжал тянуть. Делать было нечего, и мне пришлось войти. Я схватил Хоффишера за руки и попытался убрать их, но силы в нем сегодня было куда больше, чем обычно.
- Доктор, выйдите оттуда! – крикнул отец Флеккер, не спешивший мне помогать.
- Хочешь помочь? – Хоффишер, наконец, убрал пальцы изо рта, - сдохни!
Это я помню, как сейчас. А остальное нет. Очнулся в кабинете на кушетке. Здесь же были отец Флеккер, профессор Миррер и инспектор Хьюс.
Голова болела будто по ней ударили топором. Я ощупал затылок, но раны не нашел.
- Лежите смирно! – вскрикнул профессор Миррер, случайно заметив мое пробуждение.
- Почему вы за моим столом? – спросил я Роберта и не узнал свой голос. Он был похож на голос пьяницы.
- У вас сильное сотрясение, - констатировал Миррер, - полежите еще немного.
Профессор настойчиво придавил меня к кушетке, и я послушался. В итоге оказалось, что Хоффишер, как говорит по крайней мере отец Флеккер, оттолкнул меня настолько сильно, что я отлетел в противоположную стену и сильно ударился головой. Потом Хоффишер сбежал.
- Мне повезло, что он оставил меня. Просто пробежал мимо, - пояснил отец Флеккер, который - как выяснилось, и вызывал инспектора и профессора.
- Ричард! – в кабинет забежала мисс Мари. Она упала на колени перед кушеткой и взяла меня за руку. Мне пришлось прищуриться, чтобы увидеть ее лицо. Перед глазами все плыло.
- Мари, я же велел тебе сидеть дома! – послышался суровый голос Роберта.
- Сидеть дома? После того, как мальчишка принес телеграмму, что на Ричарда напал сумасшедший?! – голос Мари не уступал в суровости голосу брата.
- Роберт прав, Мари, - выдавил я и сделал усилие, чтобы сесть. Но профессор тут же пресек мои попытки. Я снова лег и ударился головой, но, к счастью, обо что-то мягкое. Мари сжала мою руку так сильно, что я удивился, откуда в столь хрупкой женщине такая сила.
- Я не могла сидеть дома в неведении. О, Ричард, этот сумасшедший пытался убить тебя трижды. Ты, видимо, и сам сумасшедший, раз до сих пор лечишь его.
Говорила она суровым голосом, но нежно гладила меня по руке, а потом она уткнулась теплыми влажными губами мне в лоб. Наверное, это был самый счастливый момент в моей жизни за последние четыре года.
- Не стоит так волноваться, мисс Мари.
Я выждал момент, когда профессор отвернулся, вступив в диалог со священником, и сел. Так голова кружилась еще сильней и меня начало тошнить.
- Да чтоб мне провалиться! Доктор Филдс, немедленно лягте! – профессор снова уложил меня в горизонтальное положение.
- Я останусь тут, - сказала Мари.
- Нет, нет… - начал я, но мои возражения были жестко пресечены.
- Я не спрашиваю вашего разрешения, доктор, - Мари встала и выпрямилась, повернувшись к брату, - я останусь здесь, и никто более не вправе решать за меня.
Я простонал, понимая, что не найду сил заставить ее уйти домой. Роберт лишь вздохнул.
- Что ж, тогда я тоже останусь здесь, - сказал он.
- И я, - поддержал его профессор, - этот парень может вернуться.
Отец Флеккер только кивнул, но всем было понятно, что он тоже останется здесь. В моем кабинете, где два стула и кушетка. К счастью, пришел Харрсон. Он услышал о побеге Хоффишера от констеблей, расклеивающих объявление и предостерегающих жителей покидать дома. Инспектор предложил всем разъехаться по домам. Но я сказал, что не оставлю Харрсона здесь одного.
- Как будто от вас будет польза, ей Богу! – вставил профессор Миррер. Инспектор распорядился оставить в больнице с Харрсоном двух констеблей. Харрсон убедил меня, что он в безопасности и сказал езжать домой.
Но Мари наотрез отказалась отпускать меня и настояла, чтобы я ночевал в их доме. Роберт ее поддержал, как и все остальные. Я не стал спорить, потому что хотел спать и меня тошнило так, что я боялся даже глотнуть воды.
Меня расположили в свободной комнате. Мари принесла мне ужин. Сама. Аннет она попросила меня не беспокоить. Но я не стал есть. Воротило даже от запаха еды.
- Вы должны есть, чтобы силы к вам вернулись, - Мари зачерпнула в ложку бульон и протянула мне. Я посмотрел на ложку, а потом на Мари и покачал головой.
- Дик, ты же знаешь, что должен, - мисс Мари взмолилась, - ты же врач.
- Это платье выглядит слишком дорогим, чтобы быть испорченным рвотой, - улыбнулся я.
- Тебя тошнит? – испуганно охнула Мари, прикрыв губы рукой.
- Это нормально, - я взял ее за руку, - это пройдет. На лице Мари появилось сочувствующее выражение. Она убрала тарелку подальше от меня и вернулась.
- Почему он сделал это? Ты же хороший человек.
- Кто, Хоффишер?
Она кивнула.
- Он тоже хороший человек, Мари, - сказал я, устало улыбнувшись, - наш мозг контролирует все. Эмоции, чувства, мысли, движения. Но у него он болен. Он работает не так. Не понимает, что хорошо, а что плохо. Хоффишер не виноват.
- Подумать только, - хмыкнула Мари, - Роберт говорил, что в юности ты был задирой и пакостником.
Я засмеялся. Впервые за долгое время. Даже головная боль не помешала. Мари лишь улыбалась, глядя на меня все еще сочувствующим взглядом.
- Он преувеличивает, - ответил я и поцеловал ее руку. Она вздрогнула и коснулась своими губами моих едва ощутимо, словно приятный и нежный ветерок.
- Поспи, - сказала она и встала, - завтра я все равно накормлю тебя. Надену платье попроще.
Я улыбнулся ей и пожелал приятных снов. Она тоже улыбнулась и ушла. Я уснул, казалось, она еще даже не успела выйти.
Письмо отца Флеккера (продолжение)
Я снова прослезился, читая запись от восьмого сентября. Надо же в те счастливые минуты с вами наш дорогой доктор даже не подозревал, что минуты эти так и останутся минутами. Мисс Мари, не сердитесь на меня за то, что я прочел слишком личные записи о вас с доктором, но так я хотел достучаться до отца Грегори. Единственного, кто мог нам помочь. Я переживал за профессора, надеясь, что обнаружу его живым по приезде.
На этом записи доктора Филдса заканчиваются, и вам, мое дорогое несчастное дитя, понятно почему. Далее я предложил отцу Грегори послушать мои записи, потому что иначе он не сможет понять всего ужаса произошедшего.
Записи отца Флеккера
9 сентября
Я никогда не записывал свои дни. С памятью у меня все в порядке, поэтому необходимости в этом никогда не возникало. Но я чувствую, что должен довести записи доктора Филдса до конца, потому что мне придется обратиться за помощью. Пишу вечером. Руки трясутся. Сильно переживаю за профессора Миррера. Надеюсь застать его живыми по возвращении.
Но начну по порядку с самого утра и постараюсь описать все в подробностях.
Мы собрались в доме Хьюсов и узнали, что у мисс Мари снова был приступ. Доктор Филдс сумел ей помочь, но только тогда, когда поднес к ее лицу крест. До того, по его рассказам, она согнулась так, что вполне могла сломать позвоночник и по всем законам физики и анатомии должна была. Но, к счастью, этого не случилось. Я спросил доктора, почему вдруг он решил использовать крест. Он ответил, что нет смысла закрывать глаза на очевидные факты. Я, было, обрадовался, что он, наконец, прозрел и принял факт таким, какой он есть. Но, увы, он лишь пришел к выводу, что некая вторая личность девушки считает себя одержимой, а потому реагирует на освященные предметы и всю религиозную атрибутику.
Я вздохнул и только покачал головой. Профессор Миррер попытался убедить доктора Филдса, что не все нужно пытаться объяснить рационально. Но даже его он не желал слушать. Мисс Хьюс воздержалась от комментариев. Она была расстроена. Мистер Хьюс был согласен со мной. Он высказал свое мнение, чем вызвал издевательский смех доктора Филдса.
Когда Аннет принесла чай, и мы все уютно уселись в гостиной полукругом на мягкой мебели, я начал свой рассказ, поглядывая на доктора Филдса, который слушал и не перебивал. Но по его глазам мне было ясно, в душе он смеется надо мной и моими убеждениями. Несмотря на это, я на самом деле любил его, как человека светлейшей души. Доктор даже не подозревал насколько он, убежденный атеист, близок к Богу, потому что совершает добрые поступки, не ожидая ничего взамен. В то время, как часто верующие помогают нищим и другим нуждающимся ради места в Раю.
- Я наслышан об этом мальчике. Ранее он жил в Глазго. Не знаю, в какой семье, но знаю, что там был случай, когда семью из четырех человек сожгли живьем. Вернее, официально это был пожар, но выжил лишь их сын. До того нечто подобное случилось в Уэльсе. Там семью растерзали дикие волки. Остался жив лишь их сын. Конечно, у меня нет доказательств, что все это один и тот же мальчик.
После этих слов я посмотрел на доктора Филдса, который одобрительно кивнул, словно подтверждая что-то у себя в голове.
- Когда он появился здесь, все было нормально некоторое время. Но потом миссис Фриманс рассказала мне о том, что он не ест уже больше месяца.
- Миссис Фриманс была никчемной матерью, скажу я вам. Не удивлюсь, что она просто не замечала, - вмешался доктор Филдс.
- Доктор, где ваши манеры? – возмутился профессор, - не нужно перебивать.
Доктор Филдс извинился и пообещал впредь молчать. Я знал, он человек не злой. И, если извинился, значит свою вину признал.
- Так вот, я говорил с ним. Но он всегда смотрел на меня, как звереныш. В церковь входил, но всегда стоял подальше от распятия. Я молился за него и читал молитвы при нем. В последние несколько дней их посещения, ему стало плохо при моих молитвах. Видимо, силы демона иссякали от священных текстов. Я решил устроить проверку и якобы случайно пролил на него святую воду. Мальчик зашипел и обругал меня такими словами, что даже наш сапожник Генри Сайпс постеснялся бы повторить. Потом они перестали приходить. Тогда я пришел к ним, миссис Фриманс была мрачнее тучи. Она рассказала, что мистер Фриманс запретил водить мальчика в церковь, если он того не желает. Он велел вести его к доктору Филдсу. И я не был удивлен, потому что веры у мистера Фриманса было столько же, сколько у нашего дорогого доктора.
Доктор Филдс улыбнулся.
- Но если все так, - задумчиво произнесла мисс Хьюс, - то зачем ему исцелять мадам Леванш?
- Или миссис Олдридж, - добавил доктор, - она стала вполне разумной. Я даже думаю, выписать ее через некоторое время.
- Смею предположить, что мадам Леванш была нужна ему для чего-то. Поэтому, попав в дом скорби, он первым делом исцелил ее. Что же касается миссис Олдридж, мой дорогой друг, то ее история покажется вам куда страшнее предыдущих.
Я видел, как мисс Хьюс напряглась и пододвинулась поближе к доктору, положив свою руку в миллиметре от его руки. Доктор Филдс почувствовал это и пропустил свои пальцы под пальцы мисс Хьюс, не глядя на нее.
- Миссис Олдриж была моей прихожанкой, как мистер Хоффишер и мадам Леванш. Некоторое время назад она потеряла сына, как нам известно, уронив его в реку с моста. Но мне эта история известна другой. Будучи беременной миссис Олдриж приходила ко мне. Она говорила, что ее все время что-то беспокоит. Ей казалось, что кто-то наблюдает за ней. Она даже собиралась сходить к вам, доктор. Но я убедил ее молиться.
Доктор усмехнулся, но мисс Хьюс грубо сжала его пальцы в качестве замечания.
- Прямо перед родами она пришла и сказала, что внутри нее не человек. Она умоляла меня вынуть это из нее. Но я ее успокоил. Сказал, что такое бывает, особенно при первых родах. Сказал, что волноваться - это нормально. А через некоторое время она выронила его, гуляя по мосту. Я приходил к ней после этого, еще до того, как ее поместили в дом скорби. Она сказала, что родила монстра. Поэтому утопила его ради блага людей. Я тогда решил, что она сошла с ума. Поэтому и посоветовал ее мужу обратиться к доктору Филдсу. Более того, миссис Олдридж говорила мне, что долгое время не была близка с мужем, но, тем не менее, проснулась беременной.
- Прямо непорочное зачатие, простите, - не выдержал доктор Филдс.
- Ричард! – мисс Хьюс наградила доктора взглядом с укором.
- Не богохульствуйте, доктор! – добавил профессор. Мистер Хьюс тоже кивнул. Доктор же взмахнул руками и сказал, что хочет подышать свежим воздухом. Он заявил, что его можно не ждать и продолжать «свои эти сверхъестественные небылицы».
- Мисс Хьюс, могу я попросить минутку вашего времени? – обратился я к мисс Хьюс. Она улыбнулась и пошла в кабинет. Я извинился перед профессором и мистером Хьюсом, объяснив, что вопрос, который я планирую задать мисс Хьюс, может поставить ее в неловкое положение, если будет задан при мужчинах. Мои собеседники переглянулись, но кивнули.
