- Считаю, - пожал плечами Клим. – А почему нет? Теперь ты человек, межрасовые предрассудки нам не мешают, и не вижу причин говорить тебе об этом с таким сарказмом.
- Ага, - ошалело кивнула я. – А то, что ты намерен поставить под удар невесту, лишь бы в угоду своей трусости не разорвать с ней отношения лично, причиной не считается?
- Ты не права, - вздохнул Клим и сделал шаг ко мне. Я вскочила со стула и, отступая назад, закричала:
- Не подходи! – и когда мужчина оторопело остановился, гораздо тише сказала:
- Уходи сейчас, если хочешь, чтобы у меня к тебе осталось хоть какое-то подобие уважения.
- Давай поговорим, - грустно попросил Клим. – Я же не просто так это предложил – я люблю тебя, Настя.
- Не смей, - прошипела я. – Ты же и Даше говорил такие же слова! Говорил ведь?
- Это другое, - поморщился мужчина. – Я же не знал тебя…
- Уходи, - повторила я. – Я считаю до трех, или раскричусь так, что сбежится весь дом. Уходи, иначе у тебя и Даши больше не будет, не то что меня.
- Настя…- недовольно сморщил нос Клим. – Что за детские игры, мы…
- Раз! – перебила я.
- Мы должны разговаривать как взрослые люди… - не обратил на меня внимания мужчина.
- Ты не понял, что ли, - поразилась я. – Закрой за собой дверь, два!
- Я вижу ты не в духе, - вздохнул Клим, но все-таки направился к выходу. – Думаю нам стоит увидеться позднее.
- Ты не думай, а шевели ногами быстрее, - фыркнула я. – И впредь пожалуйста на пороге моей квартиры без невесты не появляйся.
Клим саркастично закатил глаза и наконец удалился. Я громко выдохнула и устало опустилась на стул. То, что со стороны выглядело, как простой разговор, отняло у меня слишком много нервов. Ухмыльнувшись, вспомнила, как поцелуи Клима вызывали во мне дрожь и потерла лицо, стряхивая ненужные мысли. Резко встала, нужно было чем-то себя занять, чтобы не допускать истерики и надвигающейся депрессии, поэтому подчиняясь неведомому импульсу, я вышла в прихожую и быстро одевшись, ушла, хлопнув дверью.
В небольшом помещении перед детским онкологическим отделением, который я, иначе, как предбанничком назвать не могу, было на удивление много людей. Увидев, что все взрослые, как один одеты в белые халаты и бахилы, я расстроилась, понимая, что меня опять не пустят к Мише, вот только возможности повлиять на медсестру теперь не было.
- Простите, - остановила я спешащую мимо меня бабулю с настолько радостным выражением лица, что в таком месте это выглядело даже пугающе. – Где вы брали халат?
- Так в раздевалке можно взять, деточка, - светло улыбнулась мне она.
- А где раздевалка? – вконец растерялась я. Ничего подобного во время свои первых блужданий по лестницам и коридорам я не обнаружила.
- В белом здании на углу.
- Подождите-ка, - начала понимать я. – То есть вы взяли халат в главном корпусе, а затем пошли в нем через всю территорию в онкологическое отделение?
- Да что ты, деточка, - бабуля замахала руками. – Свернула, и в пакетик положила. Я ж не глупая, понимаю – антисанитария! – сложное для нее слово, старушка произнесла по слогам. Я вздохнула, понимая, что придется идти обратно – у главного корпуса расположены ворота на территорию, и это меня весьма печалило, так как дорожек руководство больницы не предусмотрело, а стремительно таящий снег грозил превратить мой мирный поход в опасное путешествие.
- А бахилы где вы брали? – совсем уж мрачно спросила я, предполагая, что за ними мне придется топать еще дальше, чем за халатом.
- В аптеке, - ответила бабуля, уже явно тяготясь моим обществом. – Четыре рубля стоють.
Аптеки я вообще не видела на том отрезке пути, который преодолела, выйдя из автобуса. Что-то похожее на Гиппократову чашу, а иначе, змею с рюмкой, я видела неподалеку от своего дома, но он явно находился еще дальше, чем главный корпус.
- А у вас нет лишних? – на положительный ответ я не надеялась, поэтому когда бабуля закивала и с готовностью полезла в необъятных размеров сумку, висящую на ее плече, от радости чуть в ладоши не захлопала. Она достала синий сверточек и протянув мне, с важностью сказала:
- Десять рублей.
- Так вы же по четыре покупали, - пролепетала я, изумившаяся такой наглости.
- Ну так и ты по четыре покупай. В аптеке, - не уступила бабуля, да еще и поторопила меня: - Давай быстрее, не торгуйся, а то меня внизу внук ждет – ему УЗИ будут делать.
Промолчав, я сунула в раскрытую сухонькую ладонь монетку, отложенную, кстати, на автобус, и забрала свои бахилы. Радостная бабуля тут же ринулась вниз по лестнице, чуть не сбив входящую высокую женщину, с русыми волосами, уложенными в сложную прическу и приятным лицом, на котором залегли тени усталости. Осторожно прикрыв дверь, которую все, как я заметила, просто отпускали, вздрагивая от последующего грохота, она растерянно замерла, скорее всего, удивившись большому количеству людей. В основном, все стояли по парам – мужчины и женщины, но помимо бабули-спекулянтки, была еще одна старушка, которая аккуратно держалась подле высокого черноволосого, и какого-то грубого на вид мужчины. Она теребила платочек, и что-то говорила, а мужчина слушал, наклонившись к ней, и иногда кивая.
- Здравствуйте, - коснулась моего локтя женщина. Она была близко, и я заметила, что она достаточно еще молода, но отпечаток грусти на лице, добавлял ей ненужные года. – Вы не подскажете, почему здесь все собрались?
- Добрый день, не знаю даже, - я ободряюще улыбнулась. – Но уверена, из-за плохих новостей всех сразу не вызывают.
- Вас тоже вызвали? – заволновалась женщина, поглядывая на стеклянную дверь отделения. – Мне сегодня на работу позвонили, я детей бросила, и сразу сюда.
- Детей? А кем вы работаете?
- Учителем. Старших классов, но это неважно, они дети еще по сути…Не знаю, что и думать…Вдруг с Викой что-то случилось.
- Вы мама Вики? – вырвалось у меня.
-Да, да, - женщина растерянно посмотрела на меня. – А вы знакомы?
- Мы познакомились, когда я приходила к Мише, - уклончиво ответила я. – Хорошая девочка.
- Спасибо, - женщина улыбнулась, и на миг все ее лицо осветилось счастьем. Мне вдруг подумалось, что она бы смогла увидеть ангельское сияние, если бы…если бы я оставалась ангелом. – Я горжусь ею, она у меня умничка, вот только эта болезнь… - женщина горько вздохнула. – И откуда она только взялась. Правильно, наверное, говорят, что во всем экология виновата, вот только почему я здорова, а мой ребенок нет? – она посмотрела прямо в мои глаза, и мне вдруг стало стыдно за всемирную несправедливость.
- Подождите, возможно вас вызвали сказать, что Вика здорова, - поспешила сказать я.
- Не может такого быть, - женщина стиснула кулаки. – Мы обследование и в области прошли, у многих врачей, и все как один называют диагноз.
- А вдруг она излечилась, - тихо сказала я.
Женщина грустно улыбнулась и, опять впившись взглядом в стеклянную дверь, за которой скрывали ее ребенка, твердо сказала:
- Я не верю в чудеса. Я верю в торжество науки и в знания врачей.
Я хмыкнула и отошла к окну, зная, что мнение ее довольно скоро изменится.
Когда в предбанник вышел вчерашний доктор, все заволновались. Женщины охнули, кто прижал руки к груди, а кто вцепился в локоть мужчины по соседству. И хорошо, если это был не чужой муж. Мама Вики растерянно опустила руки, не заметив, как с локтя соскользнула сумка и упала на пол. Доктор поздоровался и растерянно теребя бумаги, которые держал в руках, сказал:
- Уважаемые родители, мы всех вас вызвали потому, что появилась необходимость повторного обследования ваших детей. Ничего серьезного, - предупредил он, заметив, как одна из женщин побледнела. – Наоборот, у нас появились причины сомневаться в поставленных диагнозах. Вполне может быть, что ваши дети… здоровы.
- Не может быть, - в наступившей тишине слова одного из мужчин казались оглушительными. – Нам в областной больнице подтверждали диагноз.
- Вы можете забрать детей, и отправиться к другому врачу или в другое медицинское учреждение, - пожал плечами доктор. – Мы сделали не все тесты, но уже сделанные очень…оптимистичны.
- Мне можно к дочери? – шагнула вперед мама Вики. Лицо ее не покидала бледность, подозреваю, она думала, что ее обманывают, и в палате уже лежит хладный труп ее девочки.
- Конечно, - врач посторонился. – Вы можете увидеть ваших детей, но после, прошу родителей каждого из ребенка зайти ко мне в кабинет.
Взрослые толпой ринулись в отделение, а с ними и я, без халата и хорошо хоть в бахилах. Настроение стремительно поднялось, ведь теперь блуждать по территории не было нужды, и в палату к Мише я влетела с горящими глазами.
Ребенок был неожиданно тих, и на мое появление отреагировал печальным взглядом.
- Привет, - я осторожно присела на край кровати и потянула за ухо игрушку, которую обнимал Миша. – Ты почему такой грустный?
- Домой хочу, - серьезно ответил мальчуган. – Ты же сказала дядя уехал, а бабушка там наверное совсем разбаловалась.
- Так ты ее воспитывать собираешься? – я улыбнулась.
- Следить за ней, она же хорошая, только слабохарактерная…Так дядя говорит.
Я заскрежетала зубами, вспомнив, что у самого-то Руслана характер был точно так же слаб.
- Я думаю ребенок твоего возраста не должен следить за собственной бабушкой, она сама обязана хоть немного думать о своем поведении.
- Если некому следить, то это могу делать и я, - заметил Миша, и я не сдержавшись, порывисто обняла его.
- Твоя жизнь изменится, когда ты выйдешь из больницы, - пообещала я, глядя в доверчивые, широко распахнутые глаза.
- А вдруг не выйду, Настя? – прошептал Миша, уткнувшись в меня носом. - Я слышал, как медсестры говорили, что плохие у меня анализы, а одна даже плакала.
- Когда это было? – весело уточнила я.
- Я не знаю, - вздохнул ребенок. – Давно…
Я мягко отстранила Мишу от себя, и открыто глядя ему в глаза, заверила:
- Я видела твои анализы, и они отличные, скоро тебя выпишут.
Мальчик сильно зажмурился и опять прижался ко мне.
- Я боюсь, - еле слышный шепот.
Мне удалось успокоить ребенка, пообещав ему, что я лично проконтролирую то, как его будут лечить. Перед выходом я зашла к врачу, и он, уставший и какой-то осунувшийся (видно из-за чрезмерного общения с родителями), не спрашивая, кем я Мише прихожусь, прочел мне лекцию о профессионализме врачей и успешно проведенном лечении. Я слушала молча, кивая в нужных местах, и в конце монолога уточнила только в конце – когда можно забрать ребенка домой.
- Сами понимаете, сразу мы выписать его не можем, - развел руками доктор. – Необходимо понаблюдать за его состоянием, вдруг, - он замялся, но потом бодро продолжил: - Врачебная ошибка, мы должны это исключить.
- Конечно, конечно, - закивала я еще сильнее, уже как болванчик. – Но мне бы хотелось узнать точнее, если можно, даже выяснить дату.
- На Новый год Миша останется в отделении, - провел мужчина рукой по волосам. – Здесь уже осталось два дня…Давайте так – если все нормально, то третьего января выпишем, сигнализируйте пожалуйста его бабушке – она указана, как опекун.
- Опекун? – я почувствовала, как во рту у меня пересохло. – То есть, мне вы его не отдадите?
- Конечно нет, - доктор посмотрел на часы. – В общем, я все уже сказал, извините, очень спешу, остальные вопросы вы можете уточнить у медсестер. До свидания.
И мужчина умчался, оставив меня в совершенно расстроенных чувствах. Я не знала, что и делать, ведь оказывается, Мишу из больницы забирать теперь было некому. Слишком самонадеянно было думать, что придет в отделение совершенно посторонняя тетка без каких-либо документов не то, что на ребенка, а даже на себя, и заберет мальчика домой. Причем домой это в квартиру, которая абсолютно не приспособлена для еще одного жильца, к тому же маленького. А что будет с нами двоими когда прибудет Хашмаль? Я остановилась прямо на лестнице, чувствуя, как немеют ноги. Из сложившейся ситуации выход упрямо не просматривался, а путь назад были отрезаны в тот самый момент, когда я стерла воспоминания Евы о Мише.
С трудом держась прямо, я шла по улице, с каким-то испугом всматриваясь в лица прохожих. Не знаю, что было написано на моем лице, но взгляды они на меня бросали осуждающие. Я слышала шепотки за спиной, но не реагировала и деревянными ногами продолжала путь.
- Настя! – услышала я вдруг громкий окрик, но даже не повернула голову на голос. – Да что с тобой, Настя? – я почувствовала, как кто-то дергает меня за рукав и с трудом сфокусировав взгляд, увидела Лидию Валерьевну, свою недавнюю начальницу.
- Все хорошо, - я устало потерла лицо руками. – Рада вас видеть.
- И я рада! – с недоверием глянув на сияющую Лидочку, я и правда поверила, что ее радости от созерцания меня нет предела. – Но не нужно обманывать, что у тебя все нормально – ты по дороге идешь прямо как зомби – колени не сгибаются и взгляд такой…страшный.
- Вам показалось, - я вежливо улыбнулась, стараясь не расплакаться, и надеясь, что смогу улизнуть от этой женщины, не вступая в долгие разговоры. Она очень изменилась с момента нашей последней встречи. Если на работе Лидия Валерьевна производила впечатление сильной и властной женщины, следя за собой и поддерживая имидж интересными нарядами, то сейчас на ее лице не было ни грамма макияжа, а пухлая болоньевая куртка только увеличивала сходство с колобком, которое всегда сквозило в ее фигуре.
- Нет, нет, - Лидочка погрозила мне пальчиком. – С тех пор, как Атазар ушел, - голос ее на этом имени дрогнул, - я многое осознала, нашла новых друзей, которые помогли мне осознать все ошибки в моей жизни, и теперь обмануть меня очень сложно – у тебя что-то случилось.
- Документов нет, - ляпнула я. – Сможете помочь?
Женщина смутилась, но не успела я себя поздравить с успешным завершением общения, сказала:
- Мне стыдно признавать, что это моя вина, ведь после твоего ухода я порвала твой паспорт, - не сразу вспомнила я, как Атазар подал заведующей воздух вместо моих документов, поэтому секунд тридцать просто стояла зависнув и приоткрыв рот, соображая о каком паспорте идет речь. – Но думаю тебе просто нужно обратиться в паспортный стол и проблема будет решена.
Я с жалостью посмотрела на восторженную своим мудрым советом женщину и хмуро проронила:
- Все верно, именно так и поступлю, спасибо.
Собиралась уйти, но Лидия Валерьевна вцепилась в мою руку и затарахтела:
- Настенька, я вижу, тебя гложет что-то еще, поэтому позволь мне помочь тебе! Нет, не документами, я все же уверена, что лишилась ты их, потому что это кара Господня за твое неприличное поведение, а поддержкой заблудшей души в эту трудную минуту, - она как на буксире потянула меня вниз по улице, и я даже не сопротивлялась, решив посмотреть, как же мою заблудшую душу будут поддерживать. А женщина громко продолжала свой монолог, не заботясь о том, что на ее страстные речи люди оборачиваются. – Я, как пастырь, проведу тебя во Тьме, и направлю к свету. Я, как добрая мать, подскажу тебе путь…
Заметив, что прохожие обращают внимание и на меня, прицепом следующую за колобком в толстой куртке, я в ответ начала им глупо улыбаться и с трудом сдержала хулиганское желание пустить слюну. Так сказать, закрепляла впечатление не совсем нормального дуэта.
Лидия Валерьевна протянув меня по всей улице, остановилась у небольшого дома, который как будто врос в землю.
- Ага, - ошалело кивнула я. – А то, что ты намерен поставить под удар невесту, лишь бы в угоду своей трусости не разорвать с ней отношения лично, причиной не считается?
- Ты не права, - вздохнул Клим и сделал шаг ко мне. Я вскочила со стула и, отступая назад, закричала:
- Не подходи! – и когда мужчина оторопело остановился, гораздо тише сказала:
- Уходи сейчас, если хочешь, чтобы у меня к тебе осталось хоть какое-то подобие уважения.
- Давай поговорим, - грустно попросил Клим. – Я же не просто так это предложил – я люблю тебя, Настя.
- Не смей, - прошипела я. – Ты же и Даше говорил такие же слова! Говорил ведь?
- Это другое, - поморщился мужчина. – Я же не знал тебя…
- Уходи, - повторила я. – Я считаю до трех, или раскричусь так, что сбежится весь дом. Уходи, иначе у тебя и Даши больше не будет, не то что меня.
- Настя…- недовольно сморщил нос Клим. – Что за детские игры, мы…
- Раз! – перебила я.
- Мы должны разговаривать как взрослые люди… - не обратил на меня внимания мужчина.
- Ты не понял, что ли, - поразилась я. – Закрой за собой дверь, два!
- Я вижу ты не в духе, - вздохнул Клим, но все-таки направился к выходу. – Думаю нам стоит увидеться позднее.
- Ты не думай, а шевели ногами быстрее, - фыркнула я. – И впредь пожалуйста на пороге моей квартиры без невесты не появляйся.
Клим саркастично закатил глаза и наконец удалился. Я громко выдохнула и устало опустилась на стул. То, что со стороны выглядело, как простой разговор, отняло у меня слишком много нервов. Ухмыльнувшись, вспомнила, как поцелуи Клима вызывали во мне дрожь и потерла лицо, стряхивая ненужные мысли. Резко встала, нужно было чем-то себя занять, чтобы не допускать истерики и надвигающейся депрессии, поэтому подчиняясь неведомому импульсу, я вышла в прихожую и быстро одевшись, ушла, хлопнув дверью.
В небольшом помещении перед детским онкологическим отделением, который я, иначе, как предбанничком назвать не могу, было на удивление много людей. Увидев, что все взрослые, как один одеты в белые халаты и бахилы, я расстроилась, понимая, что меня опять не пустят к Мише, вот только возможности повлиять на медсестру теперь не было.
- Простите, - остановила я спешащую мимо меня бабулю с настолько радостным выражением лица, что в таком месте это выглядело даже пугающе. – Где вы брали халат?
- Так в раздевалке можно взять, деточка, - светло улыбнулась мне она.
- А где раздевалка? – вконец растерялась я. Ничего подобного во время свои первых блужданий по лестницам и коридорам я не обнаружила.
- В белом здании на углу.
- Подождите-ка, - начала понимать я. – То есть вы взяли халат в главном корпусе, а затем пошли в нем через всю территорию в онкологическое отделение?
- Да что ты, деточка, - бабуля замахала руками. – Свернула, и в пакетик положила. Я ж не глупая, понимаю – антисанитария! – сложное для нее слово, старушка произнесла по слогам. Я вздохнула, понимая, что придется идти обратно – у главного корпуса расположены ворота на территорию, и это меня весьма печалило, так как дорожек руководство больницы не предусмотрело, а стремительно таящий снег грозил превратить мой мирный поход в опасное путешествие.
- А бахилы где вы брали? – совсем уж мрачно спросила я, предполагая, что за ними мне придется топать еще дальше, чем за халатом.
- В аптеке, - ответила бабуля, уже явно тяготясь моим обществом. – Четыре рубля стоють.
Аптеки я вообще не видела на том отрезке пути, который преодолела, выйдя из автобуса. Что-то похожее на Гиппократову чашу, а иначе, змею с рюмкой, я видела неподалеку от своего дома, но он явно находился еще дальше, чем главный корпус.
- А у вас нет лишних? – на положительный ответ я не надеялась, поэтому когда бабуля закивала и с готовностью полезла в необъятных размеров сумку, висящую на ее плече, от радости чуть в ладоши не захлопала. Она достала синий сверточек и протянув мне, с важностью сказала:
- Десять рублей.
- Так вы же по четыре покупали, - пролепетала я, изумившаяся такой наглости.
- Ну так и ты по четыре покупай. В аптеке, - не уступила бабуля, да еще и поторопила меня: - Давай быстрее, не торгуйся, а то меня внизу внук ждет – ему УЗИ будут делать.
Промолчав, я сунула в раскрытую сухонькую ладонь монетку, отложенную, кстати, на автобус, и забрала свои бахилы. Радостная бабуля тут же ринулась вниз по лестнице, чуть не сбив входящую высокую женщину, с русыми волосами, уложенными в сложную прическу и приятным лицом, на котором залегли тени усталости. Осторожно прикрыв дверь, которую все, как я заметила, просто отпускали, вздрагивая от последующего грохота, она растерянно замерла, скорее всего, удивившись большому количеству людей. В основном, все стояли по парам – мужчины и женщины, но помимо бабули-спекулянтки, была еще одна старушка, которая аккуратно держалась подле высокого черноволосого, и какого-то грубого на вид мужчины. Она теребила платочек, и что-то говорила, а мужчина слушал, наклонившись к ней, и иногда кивая.
- Здравствуйте, - коснулась моего локтя женщина. Она была близко, и я заметила, что она достаточно еще молода, но отпечаток грусти на лице, добавлял ей ненужные года. – Вы не подскажете, почему здесь все собрались?
- Добрый день, не знаю даже, - я ободряюще улыбнулась. – Но уверена, из-за плохих новостей всех сразу не вызывают.
- Вас тоже вызвали? – заволновалась женщина, поглядывая на стеклянную дверь отделения. – Мне сегодня на работу позвонили, я детей бросила, и сразу сюда.
- Детей? А кем вы работаете?
- Учителем. Старших классов, но это неважно, они дети еще по сути…Не знаю, что и думать…Вдруг с Викой что-то случилось.
- Вы мама Вики? – вырвалось у меня.
-Да, да, - женщина растерянно посмотрела на меня. – А вы знакомы?
- Мы познакомились, когда я приходила к Мише, - уклончиво ответила я. – Хорошая девочка.
- Спасибо, - женщина улыбнулась, и на миг все ее лицо осветилось счастьем. Мне вдруг подумалось, что она бы смогла увидеть ангельское сияние, если бы…если бы я оставалась ангелом. – Я горжусь ею, она у меня умничка, вот только эта болезнь… - женщина горько вздохнула. – И откуда она только взялась. Правильно, наверное, говорят, что во всем экология виновата, вот только почему я здорова, а мой ребенок нет? – она посмотрела прямо в мои глаза, и мне вдруг стало стыдно за всемирную несправедливость.
- Подождите, возможно вас вызвали сказать, что Вика здорова, - поспешила сказать я.
- Не может такого быть, - женщина стиснула кулаки. – Мы обследование и в области прошли, у многих врачей, и все как один называют диагноз.
- А вдруг она излечилась, - тихо сказала я.
Женщина грустно улыбнулась и, опять впившись взглядом в стеклянную дверь, за которой скрывали ее ребенка, твердо сказала:
- Я не верю в чудеса. Я верю в торжество науки и в знания врачей.
Я хмыкнула и отошла к окну, зная, что мнение ее довольно скоро изменится.
Когда в предбанник вышел вчерашний доктор, все заволновались. Женщины охнули, кто прижал руки к груди, а кто вцепился в локоть мужчины по соседству. И хорошо, если это был не чужой муж. Мама Вики растерянно опустила руки, не заметив, как с локтя соскользнула сумка и упала на пол. Доктор поздоровался и растерянно теребя бумаги, которые держал в руках, сказал:
- Уважаемые родители, мы всех вас вызвали потому, что появилась необходимость повторного обследования ваших детей. Ничего серьезного, - предупредил он, заметив, как одна из женщин побледнела. – Наоборот, у нас появились причины сомневаться в поставленных диагнозах. Вполне может быть, что ваши дети… здоровы.
- Не может быть, - в наступившей тишине слова одного из мужчин казались оглушительными. – Нам в областной больнице подтверждали диагноз.
- Вы можете забрать детей, и отправиться к другому врачу или в другое медицинское учреждение, - пожал плечами доктор. – Мы сделали не все тесты, но уже сделанные очень…оптимистичны.
- Мне можно к дочери? – шагнула вперед мама Вики. Лицо ее не покидала бледность, подозреваю, она думала, что ее обманывают, и в палате уже лежит хладный труп ее девочки.
- Конечно, - врач посторонился. – Вы можете увидеть ваших детей, но после, прошу родителей каждого из ребенка зайти ко мне в кабинет.
Взрослые толпой ринулись в отделение, а с ними и я, без халата и хорошо хоть в бахилах. Настроение стремительно поднялось, ведь теперь блуждать по территории не было нужды, и в палату к Мише я влетела с горящими глазами.
Ребенок был неожиданно тих, и на мое появление отреагировал печальным взглядом.
- Привет, - я осторожно присела на край кровати и потянула за ухо игрушку, которую обнимал Миша. – Ты почему такой грустный?
- Домой хочу, - серьезно ответил мальчуган. – Ты же сказала дядя уехал, а бабушка там наверное совсем разбаловалась.
- Так ты ее воспитывать собираешься? – я улыбнулась.
- Следить за ней, она же хорошая, только слабохарактерная…Так дядя говорит.
Я заскрежетала зубами, вспомнив, что у самого-то Руслана характер был точно так же слаб.
- Я думаю ребенок твоего возраста не должен следить за собственной бабушкой, она сама обязана хоть немного думать о своем поведении.
- Если некому следить, то это могу делать и я, - заметил Миша, и я не сдержавшись, порывисто обняла его.
- Твоя жизнь изменится, когда ты выйдешь из больницы, - пообещала я, глядя в доверчивые, широко распахнутые глаза.
- А вдруг не выйду, Настя? – прошептал Миша, уткнувшись в меня носом. - Я слышал, как медсестры говорили, что плохие у меня анализы, а одна даже плакала.
- Когда это было? – весело уточнила я.
- Я не знаю, - вздохнул ребенок. – Давно…
Я мягко отстранила Мишу от себя, и открыто глядя ему в глаза, заверила:
- Я видела твои анализы, и они отличные, скоро тебя выпишут.
Мальчик сильно зажмурился и опять прижался ко мне.
- Я боюсь, - еле слышный шепот.
Мне удалось успокоить ребенка, пообещав ему, что я лично проконтролирую то, как его будут лечить. Перед выходом я зашла к врачу, и он, уставший и какой-то осунувшийся (видно из-за чрезмерного общения с родителями), не спрашивая, кем я Мише прихожусь, прочел мне лекцию о профессионализме врачей и успешно проведенном лечении. Я слушала молча, кивая в нужных местах, и в конце монолога уточнила только в конце – когда можно забрать ребенка домой.
- Сами понимаете, сразу мы выписать его не можем, - развел руками доктор. – Необходимо понаблюдать за его состоянием, вдруг, - он замялся, но потом бодро продолжил: - Врачебная ошибка, мы должны это исключить.
- Конечно, конечно, - закивала я еще сильнее, уже как болванчик. – Но мне бы хотелось узнать точнее, если можно, даже выяснить дату.
- На Новый год Миша останется в отделении, - провел мужчина рукой по волосам. – Здесь уже осталось два дня…Давайте так – если все нормально, то третьего января выпишем, сигнализируйте пожалуйста его бабушке – она указана, как опекун.
- Опекун? – я почувствовала, как во рту у меня пересохло. – То есть, мне вы его не отдадите?
- Конечно нет, - доктор посмотрел на часы. – В общем, я все уже сказал, извините, очень спешу, остальные вопросы вы можете уточнить у медсестер. До свидания.
И мужчина умчался, оставив меня в совершенно расстроенных чувствах. Я не знала, что и делать, ведь оказывается, Мишу из больницы забирать теперь было некому. Слишком самонадеянно было думать, что придет в отделение совершенно посторонняя тетка без каких-либо документов не то, что на ребенка, а даже на себя, и заберет мальчика домой. Причем домой это в квартиру, которая абсолютно не приспособлена для еще одного жильца, к тому же маленького. А что будет с нами двоими когда прибудет Хашмаль? Я остановилась прямо на лестнице, чувствуя, как немеют ноги. Из сложившейся ситуации выход упрямо не просматривался, а путь назад были отрезаны в тот самый момент, когда я стерла воспоминания Евы о Мише.
С трудом держась прямо, я шла по улице, с каким-то испугом всматриваясь в лица прохожих. Не знаю, что было написано на моем лице, но взгляды они на меня бросали осуждающие. Я слышала шепотки за спиной, но не реагировала и деревянными ногами продолжала путь.
- Настя! – услышала я вдруг громкий окрик, но даже не повернула голову на голос. – Да что с тобой, Настя? – я почувствовала, как кто-то дергает меня за рукав и с трудом сфокусировав взгляд, увидела Лидию Валерьевну, свою недавнюю начальницу.
- Все хорошо, - я устало потерла лицо руками. – Рада вас видеть.
- И я рада! – с недоверием глянув на сияющую Лидочку, я и правда поверила, что ее радости от созерцания меня нет предела. – Но не нужно обманывать, что у тебя все нормально – ты по дороге идешь прямо как зомби – колени не сгибаются и взгляд такой…страшный.
- Вам показалось, - я вежливо улыбнулась, стараясь не расплакаться, и надеясь, что смогу улизнуть от этой женщины, не вступая в долгие разговоры. Она очень изменилась с момента нашей последней встречи. Если на работе Лидия Валерьевна производила впечатление сильной и властной женщины, следя за собой и поддерживая имидж интересными нарядами, то сейчас на ее лице не было ни грамма макияжа, а пухлая болоньевая куртка только увеличивала сходство с колобком, которое всегда сквозило в ее фигуре.
- Нет, нет, - Лидочка погрозила мне пальчиком. – С тех пор, как Атазар ушел, - голос ее на этом имени дрогнул, - я многое осознала, нашла новых друзей, которые помогли мне осознать все ошибки в моей жизни, и теперь обмануть меня очень сложно – у тебя что-то случилось.
- Документов нет, - ляпнула я. – Сможете помочь?
Женщина смутилась, но не успела я себя поздравить с успешным завершением общения, сказала:
- Мне стыдно признавать, что это моя вина, ведь после твоего ухода я порвала твой паспорт, - не сразу вспомнила я, как Атазар подал заведующей воздух вместо моих документов, поэтому секунд тридцать просто стояла зависнув и приоткрыв рот, соображая о каком паспорте идет речь. – Но думаю тебе просто нужно обратиться в паспортный стол и проблема будет решена.
Я с жалостью посмотрела на восторженную своим мудрым советом женщину и хмуро проронила:
- Все верно, именно так и поступлю, спасибо.
Собиралась уйти, но Лидия Валерьевна вцепилась в мою руку и затарахтела:
- Настенька, я вижу, тебя гложет что-то еще, поэтому позволь мне помочь тебе! Нет, не документами, я все же уверена, что лишилась ты их, потому что это кара Господня за твое неприличное поведение, а поддержкой заблудшей души в эту трудную минуту, - она как на буксире потянула меня вниз по улице, и я даже не сопротивлялась, решив посмотреть, как же мою заблудшую душу будут поддерживать. А женщина громко продолжала свой монолог, не заботясь о том, что на ее страстные речи люди оборачиваются. – Я, как пастырь, проведу тебя во Тьме, и направлю к свету. Я, как добрая мать, подскажу тебе путь…
Заметив, что прохожие обращают внимание и на меня, прицепом следующую за колобком в толстой куртке, я в ответ начала им глупо улыбаться и с трудом сдержала хулиганское желание пустить слюну. Так сказать, закрепляла впечатление не совсем нормального дуэта.
Лидия Валерьевна протянув меня по всей улице, остановилась у небольшого дома, который как будто врос в землю.
