После рассказа Атазара я поняла, для чего это было нужно – чтобы придать помещению интимности, дабы каждый желающий продать душу смог побороть стеснение. За столиком, находящимся в углу, и накрытом скатертью кофейного цвета, нас уже ждал мужчина, сидя спиной к залу. Только лишь когда он обернулся, встречая нас, я узнала посетившего меня вчера Малеба.
- Добрый день, - расплылся он в широкой улыбке. – Рад вас видеть, неужели решили согласиться на мое предложение? Прямо скажем, не ожидал от вас.
- Поменьше слов, - фыркнул Атазар, отодвигая для меня стул. Я аккуратно присела и тогда лишь позволила себе ответить.
- Не думала, что вы владеете рестораном, с вашими-то торгашескими повадками. Я бы скорее решила, что вы на рынке торгуете, или по квартирам косметику носите, но чтобы ресторатор, - я скептически покачала головой. – Не ваше это, ох, не ваше.
Малеб расхохотался, но я видела в его черных глазах неприкрытую злость. Это же заметил и Атазар, и поспешил прервать наш обмен любезностями.
- Малеб, мы к тебе по делу.
- Не сомневаюсь, - дружелюбный взгляд на Атазара, а в мою сторону как будто плюнуть хотел. – Ты же просто так ни разу не заглянул.
- Все некогда, - развел руками инкуб. – Ты же понимаешь, женщины прохода не дают, - и оба бросили заинтересованные взгляды на меня, проверяя реакцию. Я сделала вид, что меня это не касается и открыла меню.
- У тебя есть клиент – Руслан Астахов, - продолжил Атазар.
Малеб бросил на меня настороженный взгляд и немного помедлил с ответом.
- Допустим, - нехотя кивнул.
- Расскажи нам о договоре, - попросил Атазар, наливая себе из стоящей уже на столе бутылки, вино. – В счет твоего долга.
Не знаю, что должен был демон договоров, но после таких слов инкуба он заметно повеселел.
- Странный человек, - также наливая себе вино, заметил он. – Мы с ним познакомились в больнице, куда его племянник попал.
Я заметно насторожилась, вспомнив деловитого маленького Мишу. Не обращая на меня внимания, демон продолжил:
- Этот Руслан так убивался, что я, предчувствуя легкую победу, подошел к нему и предложил помощь. Честно говоря, даже удивился тому, как быстро он согласился продать душу, причем формулировка была именно такой, но списал все на стресс от болезни мальчика. Но все оказалось совсем не так, - Малеб, как хороший рассказчик, остановился на самом интересном месте, и я не выдержав, спросила:
- А как?
- Девочка, за тысячи лет скупки душ я привык ко всему, и сначала, поставленное условие этого парня – три желания у меня вызвало облегчение, что не тридцать три, с его-то хваткой и готовностью избавиться от души. Мне казалось, я знал, что он потребует – здоровье ребенку, машину и квартиру, но он меня удивил. Первым его желанием, несмотря на то, что мы стояли у двери в палату, в которой в любой момент мог умереть ребенок, был талант чтеца.
- Что? – изумился Атазар. – Чтеца? Не писателя, не музыканта, не, в конце-то концов, художника, а чтеца? Да кому он нужен-то сейчас, когда все люди фильмы смотрят, да и читать все сами умеют?
- Не уточнял, - подленько захихикал Малеб. – Чем бесполезнее желание, тем его легче исполнить, поэтому без лишних вопросов с моей стороны, клиент получил талант чтеца. Но ты прав – не знаю кому он там свои способности демонстрирует, только этот дар ему ни денег ни признания не принес. Второе желание Руслан использовал через полгода – потребовал у меня, вы не поверите, способность понимать собачий язык.
Атазар поперхнулся соком, я же в немом изумлении уставилась на демона.
- Да, да, - подмигнул мне он. – До сих пор не пойму, на кой черт ему такие умопомрачительные возможности, но сами понимаете, спрашивать не стал – не поощряется у нас интерес такого рода. Так вот, я отвлекся… Недавно мне поступила любопытная информация насчет племянника моего клиента – ребенок неделю назад попал в больницу с рецидивом болезни. Тут уж я потер руки – третье желание напрашивалось само собой, пришлось даже посетить онкологическое отделение, ну как бы оценить то с чем придется работать, все-таки это не способностями клиента наделить, тут даже в ваше ведомство обращаться придется… И оправдывая мои ожидания, два дня назад ко мне заявился клиент, но как вы думаете, что он пожелал?
- Меня, - хмуро ответила я, теребя краешек скатерти. Волнами захлестывала ярость, и мне даже пришлось сжать кулаки, чтобы сдержать себя и не обратиться в истинную ипостась. Не укладывалось у меня в голове, что на свете существует такой мерзавец, который вместо того, чтобы спасти ребенка, совсем не чужого, и любящего так сильно, что и в лютый мороз встречает на автобусной остановке, требует любви посторонней и незнакомой женщины.
- Бинго, - демон захлопал в ладоши.
- А ты проверял, он точно не сумасшедший? – засмеялся Атазар, прокручивая в пальцах бокал. – А то сам знаешь, если он не в себе, ангелы и договор оспорить могут.
- Не, там точно все нормально, - хмыкнул Малеб. – Я три раза проверял: первый раз перед заключением договора – стандартная процедура, и после первых двух желаний. Но дело не в рассудке – у этого Руслана душа насквозь гнилая, мне кажется, ангелы вряд ли за такого претензию направили бы, даже если бы он и сумасшедшим был. Такие души ни в Рай ни в Ад после смерти обычно не попадают – они к телу прирастают. Так что я можно сказать, мужика даже спас, - демон громко расхохотался.
- Подожди-ка, - хитро прищурился инкуб. – Получается, ты желание-то не выполнил, Настя же не согласилась.
Малеб заерзал на сиденье и, кивнув на меня, спросил:
- Своим не донесет?
Я сделала вид, что не слышу, а Атазар отрицательно покачал головой.
- Выполнил я желание. Этот индюк как мне его сформулировал – хочу переспать с девушкой по имени Настя, которая работает в библиотеке по адресу такому-то. Нет, я попытался поступить честно, но ты же сам понимаешь, на ангела повлиять никак не могу.
- Ну-ну, - заинтересовался инкуб. – И как проблему решил?
- Суккуба на работу в библиотеку устроил, они же как и вы, внешность менять умеют, - после интригующего молчания выдал демон. – А что? Имя распространенное, нашел именно Анастасию, так еще и бонус для клиента – мордашка нашего ангелочка, - меня передернуло. – А мог вообще какую-нибудь толстую Анастасию Павловну прислать, ушедшую на пенсию из этой самой библиотеки, и никто бы мне и слова не сказал – все условия соблюдены.
- Ну, ты жук, - открыл от восхищения рот Атазар.
Великий комбинатор смущенно улыбнулся и добавил:
- Не заметил подмены молодчик, всю ночь с суккубом кувыркался. Так что ты это, - он немного виновато кашлянул. - Если встретишь этого Руслана, и у него на тебя неадекватно страстная реакция будет, извини.
- Чем болен ребенок? – глухо, будто не слыша последних слов, спросила я.
Странно посмотрев на меня, Малеб пожал плечами.
- Лейкоз, но, извини, подробностей не помню. Профессиональная память, знаешь ли – запоминаю только то, что для дела необходимо.
Я мало что знала о человеческих болезнях, но почему-то сразу почувствовала, как от этого слова повеяло холодом. И хоть как ангел я знала, что все умершие дети попадают в Рай, человеческое сердце заболело оттого, что здесь на Земле, ни в чем не виноватый ребенок испытывает боль и страдания.
- Да ничего, - я встала, показывая Атазару, что нам пора идти. – Спасибо за то, что ответили на наши вопросы.
Внезапно, Малеб дернулся, и тихо, так, что даже я еле расслышала, зло сказал:
- Ребенок умирает, я интересовался – ему осталось не больше двух недель. Никто из наших помочь не сможет, - он горько усмехнулся. – Сама понимаешь, концепция у нас не такая. Может быть, ты через свою организацию как-то…- и демон замолчал, наверное, осознав, что наши порядки еще более жесткие.
Знаете, - помолчала, подбирая слова. Давать невыполнимых обещаний ни ему, ни тем более себе, я не могла. – Я была о вас неправильного мнения.
Малеб на миг сжал кулаки, но быстро взял себя в руки и устало покачал головой.
- Нет, девочка, ты была обо мне правильного мнения.
Действительно говорят, единственное, перед чем люди беспомощны, так это боль. Боль душевная, когда бессилие сильнее отчаяния, и боль физическая, когда смерть становится синонимом жизни. Человек всегда рождается один и умирает тоже один, а в промежутке бестолково мечется, пытаясь избавиться от гнетущего чувства одиночества, и редко удачно. Рождение и смерть – непостижимые таинства бытия, которым не присущ коллективизм. А боль… Боль – это как раз то, что между ними. В своей боли человек еще более одинок, чем в смерти.
Елена Никитина «Чего хотят вампиры»
- Ты не расстраивайся, - обнял меня Атазар уже у моего подъезда. – Я же предупреждал – такие, как этот Руслан, только для себя живут.
Я стояла в объятиях инкуба, безвольно опустив руки, и почему-то чувствовала сильную боль, несравнимую даже с той, которую ощущала, понимая, что меня отправляют на Землю, как расходный материал. Тогда мне было обидно только за себя, сейчас же отчаяние захлестывало с головой и от такого пренебрежения к ребенку, к мальчику, который единственный, из встреченных мною людей смог разглядеть ангельскую сущность.
- Спасибо, - наконец смогла пробормотать я, и уткнулась лицом в мягкое пальто Атазара.
- За что? – я почувствовала, как инкуб потерся подбородком об мою макушку. – За то, что разговорил Малеба? Или за то, что я такой восхитительный? И за первое и за второе хотелось бы получить награду.
Я резко подняла голову, с возмущением глядя на Атазара. Он улыбался, но серые глаза очень серьезно ощупывали мое лицо, и я просто не могла, не имела права злиться, осознав, что он волнуется за меня, не хочет видеть меня расстроенной, поэтому и говорит глупости. Поэтому пришлось тоже обнять его, и еле слышно прошептать:
- За то, что ты есть.
Атазар промолчал, и я сейчас была благодарна ему еще и за это.
Поднимаясь по ступеням наверх, я размышляла о том, как теперь поступить. В свете скорого появления Хашмаля придется быть осторожнее и поменьше нарушать инструкции, которые в большинстве случаев, им и придуманы. Насколько я знала, у этого ангела очень обострено чувство справедливости, правда, понятие справедливости, зачастую у нас с ним разное. В случае неправомерного излечения мной Миши, с него станется и убить его, так сказать, для поддержания равновесия в мире, а этого я допустить не имею права. Но, может быть, удастся это сделать после проведения ангелом проверки? Тут же пришлось себя одернуть, напомнив, что возможно, после этой самой проверки я вообще, благодати лишусь.
За всеми этими размышлениями я поднялась на свой этаж, и, распахнув двери, настороженно остановилась – в квартире кто-то был. Кто-то громыхал на моей кухне, сквозь зубы матерился, и по всему выходило, что ел, потому что запахи оттуда неслись просто божественные. Я аккуратно разулась и тихонько прокралась по коридору. Страха не было, ведь я отлично понимала, что порождения Зла без разрешения войти в мою квартиру не смогут - оно, как таковое, пожаловано было только Атазару, а людей опасаться мне вообще не стоило.
Поэтому подобравшись к кухонной двери, я, сделав серьезное лицо, резко ее открыла, готовая стыдить неудавшихся горе-воров, забравшихся в мою квартиру, из которой вместо добычи можно вынести только глубокое чувство досады и неудовлетворения. Но вместо бугаев, одетых в тряпье, и замотавших лицо каким-нибудь грязным лоскутом (что тут поделать, вот такие у меня представления о ворах, еще из Средневековья), на моей кухне хозяйничал весь обсыпанный мукой Клим. Я его застала в эпический момент свирепого гипнотизирования куска теста на сковороде, которое обуглилось с одной стороны и отчаянно плевалось маслом.
- Пахнет вкусно, - важно кивнула я, пытаясь сдержать улыбку – уж очень обиженным выглядел Клим, да еще и эти мучные полосы на его лице… - Что это будет?
- Это должны были быть блины, - грустно сказал мужчина, ожесточенно тыча ножом горелое тесто. – По телевизору это все так просто выглядит, что я думал, у меня получится тебя удивить. А по факту, руки наверное кривые, - комок полетел в стену.
- Вот это да, - не сдержавшись, я хихикнула. – Может быть стены стоит портить по месту жительства? А то приходят тут всякие, понимаешь ли, тестом швыряются, а кому-то придется все отмывать. Кстати, вредитель, а где ты сковородку взял? У меня же из посуды одна чашка всего была.
- С собой принес, - подбоченился Клим. – Я вообще пришел стул починить, все-таки он смертью храбрых под моим седалищем погиб, - указал на уже реанимированный стул. – А затем обнаружил, что ты мало того, что продукты не купила, несмотря на наш разговор, так еще у тебя даже сковородки нет. Что ж ты за хозяйка такая, Настя? Хорошо хоть я, помня о твоей женской несостоятельности, с ресторана еды принес.
- А я и не хозяйка, - гордо заявила я, проверяя на прочность вернувшийся к жизни стул. – Я ангел, и как знать, меня не сегодня-завтра, может быть, к демонам отправят, а они в Аду уж точно не готовят, так зачем учиться?
- Ты считаешь тебя за Дарью все же накажут?
- Не только за Дарью, - я грустно вздохнула. - Маленькие нарушения приплюсуют к одному огромному, и выйдет только минус.
- Но ведь ты убила двоих демонов, это же тоже что-то значит? Неужели не поощрят?
Я с досадой на наивность Клима махнула рукой.
- За что поощрят? Тебя же не премируют за то, что ты дышишь – ты умрешь без этого, это, можно так сказать, твой долг перед твоим же организмом. Вот так и убийство этих демонов… Суть моей жизни – это исполнение долга, а долг состоит в том, чтобы любить божьи создания, ну и по мере своих возможностей защищать. Поэтому меня могут только наказать за недостаточное рвение, но никак не наградить.
- Мдаа, - протянул Клим. – Я один не понимаю, когда ты успела так задолжать?
Я улыбнулась, не желая продолжать эту тему, и немного помолчав, спросила:
- Тебе удалось забрать машину? Никаких эксцессов не произошло?
- Да о чем ты говоришь? – улыбнулся Клим. – Как я тебе и говорил, мою машину никто не сопоставил с убийством, мне даже удалось потолкаться в толпе перед квартирой, и выяснить, что полиция думает о произошедшем.
- И что же? – больше из вежливости спросила я. Мнение полиции меня интересовало только до момента каких-либо подозрений насчет Клима, а строить версии без нашего в них участия, они могут какие угодно.
- Основная версия – убийство с целью ограбления, причем если вначале ничего украдено не было, то теперь у полиции есть повод так думать – я лично видел, как одна ушлая бабуля чайник покойной за пазухой выносила.
- Неужели они поверят, что убили из-за чайника, - усомнилась я.
Клим с жалостью на меня посмотрел.
- Настя, убивают и за меньшее, а потом, откуда мы знаем, может не одна бабуля умудрилась поживиться под носом полиции, их знаешь сколько перед квартирой было, мне кажется они со всего района сбежались.
- Ты не слышал, может быть, кто-то обсуждал странности в поведении Раисы Игоревны в последнее время?
- Я не думаю, что демон позволил себе как-то изменить поведение старушки. Мне вообще, если исходить из вашего с ним разговора и его нежелания смерти старушки, показалось, что она ему для чего-то нужна.
- Мне тоже так показалось, - задумчиво кивнула.
- Добрый день, - расплылся он в широкой улыбке. – Рад вас видеть, неужели решили согласиться на мое предложение? Прямо скажем, не ожидал от вас.
- Поменьше слов, - фыркнул Атазар, отодвигая для меня стул. Я аккуратно присела и тогда лишь позволила себе ответить.
- Не думала, что вы владеете рестораном, с вашими-то торгашескими повадками. Я бы скорее решила, что вы на рынке торгуете, или по квартирам косметику носите, но чтобы ресторатор, - я скептически покачала головой. – Не ваше это, ох, не ваше.
Малеб расхохотался, но я видела в его черных глазах неприкрытую злость. Это же заметил и Атазар, и поспешил прервать наш обмен любезностями.
- Малеб, мы к тебе по делу.
- Не сомневаюсь, - дружелюбный взгляд на Атазара, а в мою сторону как будто плюнуть хотел. – Ты же просто так ни разу не заглянул.
- Все некогда, - развел руками инкуб. – Ты же понимаешь, женщины прохода не дают, - и оба бросили заинтересованные взгляды на меня, проверяя реакцию. Я сделала вид, что меня это не касается и открыла меню.
- У тебя есть клиент – Руслан Астахов, - продолжил Атазар.
Малеб бросил на меня настороженный взгляд и немного помедлил с ответом.
- Допустим, - нехотя кивнул.
- Расскажи нам о договоре, - попросил Атазар, наливая себе из стоящей уже на столе бутылки, вино. – В счет твоего долга.
Не знаю, что должен был демон договоров, но после таких слов инкуба он заметно повеселел.
- Странный человек, - также наливая себе вино, заметил он. – Мы с ним познакомились в больнице, куда его племянник попал.
Я заметно насторожилась, вспомнив деловитого маленького Мишу. Не обращая на меня внимания, демон продолжил:
- Этот Руслан так убивался, что я, предчувствуя легкую победу, подошел к нему и предложил помощь. Честно говоря, даже удивился тому, как быстро он согласился продать душу, причем формулировка была именно такой, но списал все на стресс от болезни мальчика. Но все оказалось совсем не так, - Малеб, как хороший рассказчик, остановился на самом интересном месте, и я не выдержав, спросила:
- А как?
- Девочка, за тысячи лет скупки душ я привык ко всему, и сначала, поставленное условие этого парня – три желания у меня вызвало облегчение, что не тридцать три, с его-то хваткой и готовностью избавиться от души. Мне казалось, я знал, что он потребует – здоровье ребенку, машину и квартиру, но он меня удивил. Первым его желанием, несмотря на то, что мы стояли у двери в палату, в которой в любой момент мог умереть ребенок, был талант чтеца.
- Что? – изумился Атазар. – Чтеца? Не писателя, не музыканта, не, в конце-то концов, художника, а чтеца? Да кому он нужен-то сейчас, когда все люди фильмы смотрят, да и читать все сами умеют?
- Не уточнял, - подленько захихикал Малеб. – Чем бесполезнее желание, тем его легче исполнить, поэтому без лишних вопросов с моей стороны, клиент получил талант чтеца. Но ты прав – не знаю кому он там свои способности демонстрирует, только этот дар ему ни денег ни признания не принес. Второе желание Руслан использовал через полгода – потребовал у меня, вы не поверите, способность понимать собачий язык.
Атазар поперхнулся соком, я же в немом изумлении уставилась на демона.
- Да, да, - подмигнул мне он. – До сих пор не пойму, на кой черт ему такие умопомрачительные возможности, но сами понимаете, спрашивать не стал – не поощряется у нас интерес такого рода. Так вот, я отвлекся… Недавно мне поступила любопытная информация насчет племянника моего клиента – ребенок неделю назад попал в больницу с рецидивом болезни. Тут уж я потер руки – третье желание напрашивалось само собой, пришлось даже посетить онкологическое отделение, ну как бы оценить то с чем придется работать, все-таки это не способностями клиента наделить, тут даже в ваше ведомство обращаться придется… И оправдывая мои ожидания, два дня назад ко мне заявился клиент, но как вы думаете, что он пожелал?
- Меня, - хмуро ответила я, теребя краешек скатерти. Волнами захлестывала ярость, и мне даже пришлось сжать кулаки, чтобы сдержать себя и не обратиться в истинную ипостась. Не укладывалось у меня в голове, что на свете существует такой мерзавец, который вместо того, чтобы спасти ребенка, совсем не чужого, и любящего так сильно, что и в лютый мороз встречает на автобусной остановке, требует любви посторонней и незнакомой женщины.
- Бинго, - демон захлопал в ладоши.
- А ты проверял, он точно не сумасшедший? – засмеялся Атазар, прокручивая в пальцах бокал. – А то сам знаешь, если он не в себе, ангелы и договор оспорить могут.
- Не, там точно все нормально, - хмыкнул Малеб. – Я три раза проверял: первый раз перед заключением договора – стандартная процедура, и после первых двух желаний. Но дело не в рассудке – у этого Руслана душа насквозь гнилая, мне кажется, ангелы вряд ли за такого претензию направили бы, даже если бы он и сумасшедшим был. Такие души ни в Рай ни в Ад после смерти обычно не попадают – они к телу прирастают. Так что я можно сказать, мужика даже спас, - демон громко расхохотался.
- Подожди-ка, - хитро прищурился инкуб. – Получается, ты желание-то не выполнил, Настя же не согласилась.
Малеб заерзал на сиденье и, кивнув на меня, спросил:
- Своим не донесет?
Я сделала вид, что не слышу, а Атазар отрицательно покачал головой.
- Выполнил я желание. Этот индюк как мне его сформулировал – хочу переспать с девушкой по имени Настя, которая работает в библиотеке по адресу такому-то. Нет, я попытался поступить честно, но ты же сам понимаешь, на ангела повлиять никак не могу.
- Ну-ну, - заинтересовался инкуб. – И как проблему решил?
- Суккуба на работу в библиотеку устроил, они же как и вы, внешность менять умеют, - после интригующего молчания выдал демон. – А что? Имя распространенное, нашел именно Анастасию, так еще и бонус для клиента – мордашка нашего ангелочка, - меня передернуло. – А мог вообще какую-нибудь толстую Анастасию Павловну прислать, ушедшую на пенсию из этой самой библиотеки, и никто бы мне и слова не сказал – все условия соблюдены.
- Ну, ты жук, - открыл от восхищения рот Атазар.
Великий комбинатор смущенно улыбнулся и добавил:
- Не заметил подмены молодчик, всю ночь с суккубом кувыркался. Так что ты это, - он немного виновато кашлянул. - Если встретишь этого Руслана, и у него на тебя неадекватно страстная реакция будет, извини.
- Чем болен ребенок? – глухо, будто не слыша последних слов, спросила я.
Странно посмотрев на меня, Малеб пожал плечами.
- Лейкоз, но, извини, подробностей не помню. Профессиональная память, знаешь ли – запоминаю только то, что для дела необходимо.
Я мало что знала о человеческих болезнях, но почему-то сразу почувствовала, как от этого слова повеяло холодом. И хоть как ангел я знала, что все умершие дети попадают в Рай, человеческое сердце заболело оттого, что здесь на Земле, ни в чем не виноватый ребенок испытывает боль и страдания.
- Да ничего, - я встала, показывая Атазару, что нам пора идти. – Спасибо за то, что ответили на наши вопросы.
Внезапно, Малеб дернулся, и тихо, так, что даже я еле расслышала, зло сказал:
- Ребенок умирает, я интересовался – ему осталось не больше двух недель. Никто из наших помочь не сможет, - он горько усмехнулся. – Сама понимаешь, концепция у нас не такая. Может быть, ты через свою организацию как-то…- и демон замолчал, наверное, осознав, что наши порядки еще более жесткие.
Знаете, - помолчала, подбирая слова. Давать невыполнимых обещаний ни ему, ни тем более себе, я не могла. – Я была о вас неправильного мнения.
Малеб на миг сжал кулаки, но быстро взял себя в руки и устало покачал головой.
- Нет, девочка, ты была обо мне правильного мнения.
Глава 9.
Действительно говорят, единственное, перед чем люди беспомощны, так это боль. Боль душевная, когда бессилие сильнее отчаяния, и боль физическая, когда смерть становится синонимом жизни. Человек всегда рождается один и умирает тоже один, а в промежутке бестолково мечется, пытаясь избавиться от гнетущего чувства одиночества, и редко удачно. Рождение и смерть – непостижимые таинства бытия, которым не присущ коллективизм. А боль… Боль – это как раз то, что между ними. В своей боли человек еще более одинок, чем в смерти.
Елена Никитина «Чего хотят вампиры»
- Ты не расстраивайся, - обнял меня Атазар уже у моего подъезда. – Я же предупреждал – такие, как этот Руслан, только для себя живут.
Я стояла в объятиях инкуба, безвольно опустив руки, и почему-то чувствовала сильную боль, несравнимую даже с той, которую ощущала, понимая, что меня отправляют на Землю, как расходный материал. Тогда мне было обидно только за себя, сейчас же отчаяние захлестывало с головой и от такого пренебрежения к ребенку, к мальчику, который единственный, из встреченных мною людей смог разглядеть ангельскую сущность.
- Спасибо, - наконец смогла пробормотать я, и уткнулась лицом в мягкое пальто Атазара.
- За что? – я почувствовала, как инкуб потерся подбородком об мою макушку. – За то, что разговорил Малеба? Или за то, что я такой восхитительный? И за первое и за второе хотелось бы получить награду.
Я резко подняла голову, с возмущением глядя на Атазара. Он улыбался, но серые глаза очень серьезно ощупывали мое лицо, и я просто не могла, не имела права злиться, осознав, что он волнуется за меня, не хочет видеть меня расстроенной, поэтому и говорит глупости. Поэтому пришлось тоже обнять его, и еле слышно прошептать:
- За то, что ты есть.
Атазар промолчал, и я сейчас была благодарна ему еще и за это.
Поднимаясь по ступеням наверх, я размышляла о том, как теперь поступить. В свете скорого появления Хашмаля придется быть осторожнее и поменьше нарушать инструкции, которые в большинстве случаев, им и придуманы. Насколько я знала, у этого ангела очень обострено чувство справедливости, правда, понятие справедливости, зачастую у нас с ним разное. В случае неправомерного излечения мной Миши, с него станется и убить его, так сказать, для поддержания равновесия в мире, а этого я допустить не имею права. Но, может быть, удастся это сделать после проведения ангелом проверки? Тут же пришлось себя одернуть, напомнив, что возможно, после этой самой проверки я вообще, благодати лишусь.
За всеми этими размышлениями я поднялась на свой этаж, и, распахнув двери, настороженно остановилась – в квартире кто-то был. Кто-то громыхал на моей кухне, сквозь зубы матерился, и по всему выходило, что ел, потому что запахи оттуда неслись просто божественные. Я аккуратно разулась и тихонько прокралась по коридору. Страха не было, ведь я отлично понимала, что порождения Зла без разрешения войти в мою квартиру не смогут - оно, как таковое, пожаловано было только Атазару, а людей опасаться мне вообще не стоило.
Поэтому подобравшись к кухонной двери, я, сделав серьезное лицо, резко ее открыла, готовая стыдить неудавшихся горе-воров, забравшихся в мою квартиру, из которой вместо добычи можно вынести только глубокое чувство досады и неудовлетворения. Но вместо бугаев, одетых в тряпье, и замотавших лицо каким-нибудь грязным лоскутом (что тут поделать, вот такие у меня представления о ворах, еще из Средневековья), на моей кухне хозяйничал весь обсыпанный мукой Клим. Я его застала в эпический момент свирепого гипнотизирования куска теста на сковороде, которое обуглилось с одной стороны и отчаянно плевалось маслом.
- Пахнет вкусно, - важно кивнула я, пытаясь сдержать улыбку – уж очень обиженным выглядел Клим, да еще и эти мучные полосы на его лице… - Что это будет?
- Это должны были быть блины, - грустно сказал мужчина, ожесточенно тыча ножом горелое тесто. – По телевизору это все так просто выглядит, что я думал, у меня получится тебя удивить. А по факту, руки наверное кривые, - комок полетел в стену.
- Вот это да, - не сдержавшись, я хихикнула. – Может быть стены стоит портить по месту жительства? А то приходят тут всякие, понимаешь ли, тестом швыряются, а кому-то придется все отмывать. Кстати, вредитель, а где ты сковородку взял? У меня же из посуды одна чашка всего была.
- С собой принес, - подбоченился Клим. – Я вообще пришел стул починить, все-таки он смертью храбрых под моим седалищем погиб, - указал на уже реанимированный стул. – А затем обнаружил, что ты мало того, что продукты не купила, несмотря на наш разговор, так еще у тебя даже сковородки нет. Что ж ты за хозяйка такая, Настя? Хорошо хоть я, помня о твоей женской несостоятельности, с ресторана еды принес.
- А я и не хозяйка, - гордо заявила я, проверяя на прочность вернувшийся к жизни стул. – Я ангел, и как знать, меня не сегодня-завтра, может быть, к демонам отправят, а они в Аду уж точно не готовят, так зачем учиться?
- Ты считаешь тебя за Дарью все же накажут?
- Не только за Дарью, - я грустно вздохнула. - Маленькие нарушения приплюсуют к одному огромному, и выйдет только минус.
- Но ведь ты убила двоих демонов, это же тоже что-то значит? Неужели не поощрят?
Я с досадой на наивность Клима махнула рукой.
- За что поощрят? Тебя же не премируют за то, что ты дышишь – ты умрешь без этого, это, можно так сказать, твой долг перед твоим же организмом. Вот так и убийство этих демонов… Суть моей жизни – это исполнение долга, а долг состоит в том, чтобы любить божьи создания, ну и по мере своих возможностей защищать. Поэтому меня могут только наказать за недостаточное рвение, но никак не наградить.
- Мдаа, - протянул Клим. – Я один не понимаю, когда ты успела так задолжать?
Я улыбнулась, не желая продолжать эту тему, и немного помолчав, спросила:
- Тебе удалось забрать машину? Никаких эксцессов не произошло?
- Да о чем ты говоришь? – улыбнулся Клим. – Как я тебе и говорил, мою машину никто не сопоставил с убийством, мне даже удалось потолкаться в толпе перед квартирой, и выяснить, что полиция думает о произошедшем.
- И что же? – больше из вежливости спросила я. Мнение полиции меня интересовало только до момента каких-либо подозрений насчет Клима, а строить версии без нашего в них участия, они могут какие угодно.
- Основная версия – убийство с целью ограбления, причем если вначале ничего украдено не было, то теперь у полиции есть повод так думать – я лично видел, как одна ушлая бабуля чайник покойной за пазухой выносила.
- Неужели они поверят, что убили из-за чайника, - усомнилась я.
Клим с жалостью на меня посмотрел.
- Настя, убивают и за меньшее, а потом, откуда мы знаем, может не одна бабуля умудрилась поживиться под носом полиции, их знаешь сколько перед квартирой было, мне кажется они со всего района сбежались.
- Ты не слышал, может быть, кто-то обсуждал странности в поведении Раисы Игоревны в последнее время?
- Я не думаю, что демон позволил себе как-то изменить поведение старушки. Мне вообще, если исходить из вашего с ним разговора и его нежелания смерти старушки, показалось, что она ему для чего-то нужна.
- Мне тоже так показалось, - задумчиво кивнула.
