Женщине хотелось власти, и даже такие крохи почтения льстили ей неимоверно. А Перла?.. Перла-то какова! Восхищение ею снова загорелось в душе Зиада - девушка давила именно на те чувствительные места в душе королевской жены, которые отзывались самым лучшим образом. Откуда она могла знать, чего хочет королева? Откуда в ней, молодой девушке, столько умений, столько хитрости и коварства?
- Да, задавайте, - позволила с величественным и немного напыщенным видом пышка и сделала рукой жест самому младшему принцу, чтобы он помолчал. Толмач перевёл, и Перла склонилась ещё ниже.
- О моя госпожа, - проговорила она, бледнея и краснея, - ваш сын, его высочие Вретенс, названные при рождении Андра, обещал нам с господином послом прогулку по дворцу. Сегодня...
В недосказанности застыл вопрос. И жена короля, размягчённая обходительностью Перлы, чуть улыбнулась и, расправив плечи, с проскальзывающим самолюбованием произнесла:
- О, деточка, - толмач, казалось, даже интонации старался передать, и это вызывало улыбку, - у моих старших сыновей какие-то дела. Варген, названный при рождении Фойга, призвал Вретенса, названного при рождении Андра, и тот не смог прийти на обед.
Ей доставляло удовольствие каждое слово - Зиад наблюдал это как короткие вспышки вкуса-цвета-запаха эмоций: и на слове "старших", и на слове "сыновей", и на именах, особенно - на тех, что даны от рождения - ею даны! А первое слово, переведенное как "деточка", было наполнено приторно-горьковатым запахом снисходительности.
Пришлось ещё больше заинтересоваться своим блюдом, внимательно ковыряя еду, чтобы не усмехнуться. Только и усмешка была не радостная или насмешливая... Злая она была, очень злая.
Этот... старшенький, вечную ему зиму, вряд ли случайно вызвал братца для какого-то дела. Странно, конечно, было предполагать такое - кто он такой, Зиад Марун? Посол. А потому что-то подсказывало, что пренебрежению его статусом, обязанностями и, по сути, представительством всей королевской власти Бенестарии в его лице, говорило, что Варген, названный при рождении Фойга, даже в таких мелочах пытается навредить.
Злость наплывала тугими, липкими волнами, желтым туманом застилала глаза. И Зиад всё шире улыбался, не в силах сдержать этой злобной улыбки.
- Жаль, - тихо и кротко ответила Перла и чуть присела в благодарственном книксене. - Благодарю вас, ваше величие. Позвольте откланяться?
- Деточка, не оставляйте нас! - с покровительственной улыбкой проговорила мать принцев и, отмахнувшись от какого-то вопроса младшего, ответила всем: - У нас ещё десерт.
Зиада разбирала злость. Он смотрел в тарелку, но уже плохо видел, что там лежит. Всё, буквально всё вызывало желание взорваться - и этот тон толстухи, и ноющий голос мальчишки-принца, и интонации толмача, которые ещё несколько мгновений назад казались забавными.
А всё потому, что ещё на один день отодвигается возможность передать весть о себе, ещё на один... Ложка, сжатая пальцами, больно врезалась в ладонь. Как же он ненавидел этого Варгена, названного при рожеднии Фойга!
- Благодарю вас, - услышал он вежливый и даже будто оживлённый голос Перлы.
А в эмоциях её неожиданно проскользнула злость.
Зиад поднял на неё глаза. Девушка сидела за столом и потирала висок. Будто только что, сию минуту у неё вдруг заболела голова, - легонько, подушечкой среднего пальца потирала. А когда их глаза встретились, вдруг так же мягко стукнула себя в висок.
Господин посол в недоумении опустил глаза. Знак? Тогда он и губами шевелила, едва заметно произнося слово «магия»... А сейчас что? В голове всплыли слова маркизы "Включите мозги, князь!", ему стало стыдно. И он кивнул, будто бы своим мыслям - верно, сейчас нужна холодная, думающая голова.
***
"И кто здесь из нас двоих "почти ребёнок"?" - сокрушенно думал Зиад, направляясь после обеда к себе в комнату. Следом, как и всегда, шли стражники.
То, что они следовали за ним лишь издали, Зиад осознал только, когда дал нагрузку мышцам по-полной и умылся. Умылся тёплой водой, которую ему натаскали в ванну слуги самыми обычными деревянными бадейками. А потом завалился в кровать. В голове, как всегда после упражнений, прояснилось.
Стражники сегодня сопровождали его издали, и эскорт был скорее символическим - это первое. Перла ещё раз дала ему понять, что он редко включает голову и плохо контролирует эмоции - это второе. Третье: терпение в их положении - главная добродетель. А четвёртое...
А вот четвёртое было самым интересным. Если старший принц нарочно отозвал брата, чтобы господин посол сегодня не мог прогуляться по дворцу, то это совсем не вяжется с подчёркнуто пренебрежительным и даже оскорбительным поведением старшего принца. Такое поведение - демонстрация неуважения не просто послу, а всей Бененстарии, которую он представляет. В чём причина?
Вывод напрашивался один: что-то Варгена, названного при рождении Фойга, в после или в его миссии задевает. Но что?
Стоит внимательнее присмотреться к старшему принцу именно с этой стороны. Повлиять на ситуацию посол не в состоянии, он лишь передаёт сведения от своей королевы королю соседнего государства.
Ему не нравится предложение королевы Ильдарии? Или сам Зиад? Вот о чём стоит узнать на прогулке по дворцу у второго принца. А если личность самого посла тревожит Варгена-Фойгу, то...
Зиад считал себя закалённым и повидавшим многое. Он точно знал: его нельзя смутить трудностями походной жизни и скромного быта адепта, он не боится боя и физических нагрузок, он спокойно противостоит ментальным ударам, приёмами влияния на большие массы людей. Но вот под ударом простого пренебрежения не выстоял. Почти не выстоял - спасибо девочке Перле, помогла, вовремя встряхнула.
Но почему он так легко потерял контроль над ситуацией?
Она сделает тебя сильным, брат. Джавад, самый близкий до недавнего времени человек, знал, что значит встретить единственную. Он знал, что это делает мужчину сильнее. Но и придаёт уязвимость. Именно Джавад из них двоих чаще брата возвращался домой, тратя немало денег и сил на портальные переходы к границам Песчаного княжества - он не мог долго находиться вдали от своей единственной.
Зиад сейчас непросто был далеко от своей Рада-сти. Он всей кожей ощущал опасность.
И дело было не в охранниках, держащих руки у пояса с оружием. Хотя и в них тоже. Но больше - во всей здешней обстановке. Опасность поблёскивала на лицах стражников, сгущалась в присутствии старшенького принца, в тронном зале вообще была густой, словно засыхающая на солнце смола. И при этом ускользала, стоило присмотреться, напрячь зрение.
Это было как наваждение, и от этого нервы Зиада напрягались ещё больше, а в животе то и дело холодело от нехорошего предчувствия.
Ему нужно вернуться. Обязательно нужно! Его ждёт Рада-сть. Но при этом ещё нужно выполнить поручение и освободить Перлу. Нужно успокоиться, нужно привести себя в порядок.
Что мешает ему? Что тревожит и беспокоит?
Зиад расслабился, позволив мыслям течь свободно и...
Удар. Удар. Поворот. И мокрые пряди волос хлещут по глазам, разбрызгивая солёный пот. Одна капля потекла по лицу. Следующий поворот, удар. Есть! Рука отсечена! Ещё удар. Удар плашмя, потом лезвием - по ране, глубже, металл чиркает по кости с противным звуком. Вот так, чтобы врагу было ещё больнее! Перед глазами - обезумевшие от ярости и боли глаза принца Варгена-Фойги. Ещё один удар - по этому лицу, по этим глазам. Раз! И наискось! Ещё! Но враг ещё не повержен. Он рычит и валится на Зиада всем своим весом. Отскочить, уклониться. Да! Он падает, окровавленный, обезображенный, беспомощный. И Зиад, запрокинув голову к черному звёздному небу, издаём победный вопль зверя...
Фух! Зиад вернулся к реальности. Вот что его тревожит больше всего — старший принц. И если отпущенная на волю злость, зверь по имени Ярость, проявилась вот так - жестоко, болезненно убивала принца Варгена, названного при рожеднии Фойга - то это означало, что подсознание Зиада определило, кто здесь главный враг. И это хорошо, это подсказка: враг известен и теперь нужно искать возможность его нейтрализовать.
Согласится король Юзеппи, названный при рождении Карху, на брак своей дочери или нет, уже неважно. И без этого Зиад заберёт Перлу и вернётся в Бенестарию через маленькую дверцу, которую откроет сам или с помощью Рады. Но перед этим обязательно, любой ценой, остановит принца Варгена-Фойгу.
***
Всё как всегда. Утро. Завтрак. Королевская жена уговаривает младшего принца проесть, младший принц капризничает и ноет. На языке - вкус рыбных блюд, надоевших своей монотонностью и безвкусием. Напротив - Перла, боязливо косящаяся по сторонам, едва отрывая взгляд от своей тарелки. Тихо звякают приборы. Слуги бесшумно снуют по столовой. Первые солнечные лучи пробиваются сквозь замёрзшие окна. Всё как всегда, всё обычно.
Внезапно открылась дверь. Задвигалась, заскрипела мебель - все стали вставать, чтобы поприветствовать второго принца. Но Вретенс пресёк эту попытку одним меланхоличным движением кисти. Сидите, дескать, уже поздоровались. Принц так же, как и всегда, принялся за еду, неспешно двигая челюстями.
Всё как всегда: причитания королевской жены, капризный голос младшего принца, запуганная Перла, рыбные блюда, тихие слуги. Но! Принц, пришедший на завтрак вместо обеда, сильно выбивался из общего строя событий. И это не могло быть случайностью!
Зиад был, словно стрела на натянутой тетиве лука, кожей впитывая любой сигнал. Он не смотрел на принца в открытую. Но боковым зрением наблюдал за ним, мысленно подбадривая: «Ну же, твоё высочие, давай! Ну, не молчи! Скажи, скажи же!..»
Но его высочие Вретенс молчал, жевал, куда смотрел - было не ясно, но на мысленные уговоры господина посла не поддавался.
Случайно совпавшее движение руки принца и посла, одновременно поднесших свои вилки ко рту прострелило Зиада вспышкой замечательной идеи. «Ну всё, высочие, ты сегодня ответишь на все мои вопросы!»
К концу завтрака Зиад успел продышаться несколько раз, чтобы успокоить колотящееся сердце. А успокоиться было просто необходимо.
Покой. Безмятежность. Тишина. Плавные, неспешные движения.
Нельзя... Нельзя торопить события - всё должно идти своим чередом, течь медленно, как тут привыкли, и течь самым естественным образом, чтобы не вызвать подозрений.
Конечно, хотелось вскочить. Хотелось встряхнуть второго принца разок, а лучше - несколько раз. Да что там! Хотелось потрясти от души, чтобы у него зубы клацали, а глаза вылезали из орбит, и поорать на него хотелось. Что-нибудь вроде «Говори уже скорее! Что ты молчишь, скотина?!»
Но... Перед глазами вставало лицо Перлы Инвиато, скорбное, с опущенными глазами, и её палец, легонько стукающий по виску. «Включите голову, князь, включите голову!»
Да, маленькая хитрюга, выжившая в этом змеином гнезде, тебя стоит послушать!
И потому...
Покой. Безмятежность. Тишина. Плавные, неспешные движения.
«Я стрела на натянутом луке, я готов к полёту, пусть только дичь приблизится. Я спокоен, я наведён на цель. Я поражу её в первое же удобное мгновенье!»
- Не изволите ли, господин Марун, прогуляться по дворцу?
Вот оно! Прекрасно!
Вопрос ожидаемый. Ведь принц обещал. А умение держать слово — достоинство королей. Так тут принято.
Вот только обычно принц появляется к обеду, а сегодня к завтраку. И если здесь ничего не кроется, то Зиад готов укусить себя за локоть!
- Да, благодарю, - вежливая улыбка. Добавить немного удовольствия в выражение лица - господину послу льстит, что его высочие принц Вретенс явился так рано, чтобы выполнить своё обещание. Это честь! Это почтение! Уважение, в конце концов, к Бенестарии, в лице её посла, конечно же.
- Госпож Инвиато? - посмотрел второй принц на Перлу, отводящую глаза и жующую свою пухлую нижнюю губу.
- Позволено ли мне... Позволено ли мне не пойти? - наконец выдавливает девушка из себя и сжимается, будто кто-то замахивается на неё, чтобы ударить.
Принц смотрит вопросительно, одним взглядом прося пояснить причину отказа. Перла нервно облизывает губы и, опять немного пожевав ими, выдаёт, жалко смотря в глаза Вретенса:
- Ваше высочие, дни коротки нынче. А у меня вышивка не окончена. П-простите, пожалуйста!
Прямо отчаяние какое-то и безысходность звучат в этом блеянии на грани слёз.
- Не расстраивайтесь так, маркиза! - в эмоциях принца мелькнула жалость и облегчение. Зиад только бровью повёл. Жалость? Ну-ну!
Всё сложилось очень удачно: широкая лестница вверх, короткий, мало хоженый коридор и узкий проход на винтовую лестницу. Стражники немного отстали, растянувшись цепочкой. Стоило начать.
Чуть прикрыл глаза и всем существом потянулся к шедшему впереди принцу. Расслабился. Уловил ощущение растворяющихся рук и ног, и задержал его. А потом стал повторять жесты принца Вретенса: опора руки о перила, движение ноги, упирающейся на ступеньку, поворот головы.
Дыхание изменилось. Через мгновенье Зиад почувствовал, что и сердце бьётся по-другому, и в настроении появилась лёгкая меланхолия. Вот тогда господин посол и неплохой менталист стал в мыслях сплетать нужные вопросы. И чуть изменившимся голосом, с интонациями, немного похожими на интонации самого принца, тихо, едва слышно проговорил:
- Разрешите задать вам вопрос, ваше высочие.
- Да, конечно, - тот даже не обернулся.
- Когда ваш отец даст ответ на мой вопрос? И каков он будет?
- Когда - не знаю. Не думаю, что скоро. И будет он отрицательным. Не отдаст отец Тойво никому. Да и брат...
- Что брат? - напрягся Зиад.
- Не хочет отпускать.
- Почему? - тревога заполняла душу.
- Он... не совсем нормально к ней относится. Слишком привязан. Как болезнь.
- Он издевался над ней?
- И это тоже, - принц шёл вперёд. И Зиад не видел его лица. Но по голосу казалось, что Вретенсу больно об этом говорить.
Марун не мог точно оценить, правильно ли он понял объяснения принца: всё же Вретенс владел бенестари не идеально, а его всплески эмоций были настолько ничтожными, что их легко перекрывали опасения, настороженность и несильное, но явное ожидание неприятностей от охранников, что шли где-то позади.
- Что тогда будет со мной и маркизой Инвиато?
- Вы могли бы вернуться, если бы с вами прибыла Тойво, но пока... Вас вряд ли отпустят.
Лестница закончилась. И принц Вретенс сказал, распахивая дверь:
- Только поединок...
Зиад напряжённо прислушивался к словам и эмоциям, делая шаг в библиотеку. Поединок? Какой поединок?! О чём он?
Но взметнувшаяся из-под сапога Вретенса пыль и яркие солнечные столбы света защекотали в носу, и господин посол неожиданно чихнул. Это было ошибкой! Отстроиться от принца нужно было плавно, а не рывком, хотя время было самое удачное - позади слышалось звучное, словно кузнечные мехи, дыхание стражников, что уже стояли на пороге библиотеки.
Плохо вот так резко прерывать контакт. Тот, к кому подстраивается менталист, ничего не замечает, а вот сам любопытный... Именно поэтому вопрос второго принца стал неожиданностью для дезориентированного Зиада:
- Правда ли, что в Бенестарии все люди — маги?
Зиад состроил удивлённое лицо, пытаясь отвоевать себе хоть небольшую паузу, чтобы не сболтнуть случайно чего-нибудь лишнего.
- Да, задавайте, - позволила с величественным и немного напыщенным видом пышка и сделала рукой жест самому младшему принцу, чтобы он помолчал. Толмач перевёл, и Перла склонилась ещё ниже.
- О моя госпожа, - проговорила она, бледнея и краснея, - ваш сын, его высочие Вретенс, названные при рождении Андра, обещал нам с господином послом прогулку по дворцу. Сегодня...
В недосказанности застыл вопрос. И жена короля, размягчённая обходительностью Перлы, чуть улыбнулась и, расправив плечи, с проскальзывающим самолюбованием произнесла:
- О, деточка, - толмач, казалось, даже интонации старался передать, и это вызывало улыбку, - у моих старших сыновей какие-то дела. Варген, названный при рождении Фойга, призвал Вретенса, названного при рождении Андра, и тот не смог прийти на обед.
Ей доставляло удовольствие каждое слово - Зиад наблюдал это как короткие вспышки вкуса-цвета-запаха эмоций: и на слове "старших", и на слове "сыновей", и на именах, особенно - на тех, что даны от рождения - ею даны! А первое слово, переведенное как "деточка", было наполнено приторно-горьковатым запахом снисходительности.
Пришлось ещё больше заинтересоваться своим блюдом, внимательно ковыряя еду, чтобы не усмехнуться. Только и усмешка была не радостная или насмешливая... Злая она была, очень злая.
Этот... старшенький, вечную ему зиму, вряд ли случайно вызвал братца для какого-то дела. Странно, конечно, было предполагать такое - кто он такой, Зиад Марун? Посол. А потому что-то подсказывало, что пренебрежению его статусом, обязанностями и, по сути, представительством всей королевской власти Бенестарии в его лице, говорило, что Варген, названный при рождении Фойга, даже в таких мелочах пытается навредить.
Злость наплывала тугими, липкими волнами, желтым туманом застилала глаза. И Зиад всё шире улыбался, не в силах сдержать этой злобной улыбки.
- Жаль, - тихо и кротко ответила Перла и чуть присела в благодарственном книксене. - Благодарю вас, ваше величие. Позвольте откланяться?
- Деточка, не оставляйте нас! - с покровительственной улыбкой проговорила мать принцев и, отмахнувшись от какого-то вопроса младшего, ответила всем: - У нас ещё десерт.
Зиада разбирала злость. Он смотрел в тарелку, но уже плохо видел, что там лежит. Всё, буквально всё вызывало желание взорваться - и этот тон толстухи, и ноющий голос мальчишки-принца, и интонации толмача, которые ещё несколько мгновений назад казались забавными.
А всё потому, что ещё на один день отодвигается возможность передать весть о себе, ещё на один... Ложка, сжатая пальцами, больно врезалась в ладонь. Как же он ненавидел этого Варгена, названного при рожеднии Фойга!
- Благодарю вас, - услышал он вежливый и даже будто оживлённый голос Перлы.
А в эмоциях её неожиданно проскользнула злость.
Зиад поднял на неё глаза. Девушка сидела за столом и потирала висок. Будто только что, сию минуту у неё вдруг заболела голова, - легонько, подушечкой среднего пальца потирала. А когда их глаза встретились, вдруг так же мягко стукнула себя в висок.
Господин посол в недоумении опустил глаза. Знак? Тогда он и губами шевелила, едва заметно произнося слово «магия»... А сейчас что? В голове всплыли слова маркизы "Включите мозги, князь!", ему стало стыдно. И он кивнул, будто бы своим мыслям - верно, сейчас нужна холодная, думающая голова.
***
"И кто здесь из нас двоих "почти ребёнок"?" - сокрушенно думал Зиад, направляясь после обеда к себе в комнату. Следом, как и всегда, шли стражники.
То, что они следовали за ним лишь издали, Зиад осознал только, когда дал нагрузку мышцам по-полной и умылся. Умылся тёплой водой, которую ему натаскали в ванну слуги самыми обычными деревянными бадейками. А потом завалился в кровать. В голове, как всегда после упражнений, прояснилось.
Стражники сегодня сопровождали его издали, и эскорт был скорее символическим - это первое. Перла ещё раз дала ему понять, что он редко включает голову и плохо контролирует эмоции - это второе. Третье: терпение в их положении - главная добродетель. А четвёртое...
А вот четвёртое было самым интересным. Если старший принц нарочно отозвал брата, чтобы господин посол сегодня не мог прогуляться по дворцу, то это совсем не вяжется с подчёркнуто пренебрежительным и даже оскорбительным поведением старшего принца. Такое поведение - демонстрация неуважения не просто послу, а всей Бененстарии, которую он представляет. В чём причина?
Вывод напрашивался один: что-то Варгена, названного при рождении Фойга, в после или в его миссии задевает. Но что?
Стоит внимательнее присмотреться к старшему принцу именно с этой стороны. Повлиять на ситуацию посол не в состоянии, он лишь передаёт сведения от своей королевы королю соседнего государства.
Ему не нравится предложение королевы Ильдарии? Или сам Зиад? Вот о чём стоит узнать на прогулке по дворцу у второго принца. А если личность самого посла тревожит Варгена-Фойгу, то...
Зиад считал себя закалённым и повидавшим многое. Он точно знал: его нельзя смутить трудностями походной жизни и скромного быта адепта, он не боится боя и физических нагрузок, он спокойно противостоит ментальным ударам, приёмами влияния на большие массы людей. Но вот под ударом простого пренебрежения не выстоял. Почти не выстоял - спасибо девочке Перле, помогла, вовремя встряхнула.
Но почему он так легко потерял контроль над ситуацией?
Она сделает тебя сильным, брат. Джавад, самый близкий до недавнего времени человек, знал, что значит встретить единственную. Он знал, что это делает мужчину сильнее. Но и придаёт уязвимость. Именно Джавад из них двоих чаще брата возвращался домой, тратя немало денег и сил на портальные переходы к границам Песчаного княжества - он не мог долго находиться вдали от своей единственной.
Зиад сейчас непросто был далеко от своей Рада-сти. Он всей кожей ощущал опасность.
И дело было не в охранниках, держащих руки у пояса с оружием. Хотя и в них тоже. Но больше - во всей здешней обстановке. Опасность поблёскивала на лицах стражников, сгущалась в присутствии старшенького принца, в тронном зале вообще была густой, словно засыхающая на солнце смола. И при этом ускользала, стоило присмотреться, напрячь зрение.
Это было как наваждение, и от этого нервы Зиада напрягались ещё больше, а в животе то и дело холодело от нехорошего предчувствия.
Ему нужно вернуться. Обязательно нужно! Его ждёт Рада-сть. Но при этом ещё нужно выполнить поручение и освободить Перлу. Нужно успокоиться, нужно привести себя в порядок.
Что мешает ему? Что тревожит и беспокоит?
Зиад расслабился, позволив мыслям течь свободно и...
Удар. Удар. Поворот. И мокрые пряди волос хлещут по глазам, разбрызгивая солёный пот. Одна капля потекла по лицу. Следующий поворот, удар. Есть! Рука отсечена! Ещё удар. Удар плашмя, потом лезвием - по ране, глубже, металл чиркает по кости с противным звуком. Вот так, чтобы врагу было ещё больнее! Перед глазами - обезумевшие от ярости и боли глаза принца Варгена-Фойги. Ещё один удар - по этому лицу, по этим глазам. Раз! И наискось! Ещё! Но враг ещё не повержен. Он рычит и валится на Зиада всем своим весом. Отскочить, уклониться. Да! Он падает, окровавленный, обезображенный, беспомощный. И Зиад, запрокинув голову к черному звёздному небу, издаём победный вопль зверя...
Фух! Зиад вернулся к реальности. Вот что его тревожит больше всего — старший принц. И если отпущенная на волю злость, зверь по имени Ярость, проявилась вот так - жестоко, болезненно убивала принца Варгена, названного при рожеднии Фойга - то это означало, что подсознание Зиада определило, кто здесь главный враг. И это хорошо, это подсказка: враг известен и теперь нужно искать возможность его нейтрализовать.
Согласится король Юзеппи, названный при рождении Карху, на брак своей дочери или нет, уже неважно. И без этого Зиад заберёт Перлу и вернётся в Бенестарию через маленькую дверцу, которую откроет сам или с помощью Рады. Но перед этим обязательно, любой ценой, остановит принца Варгена-Фойгу.
***
Прода от 07.10.2021 06:00
***
Всё как всегда. Утро. Завтрак. Королевская жена уговаривает младшего принца проесть, младший принц капризничает и ноет. На языке - вкус рыбных блюд, надоевших своей монотонностью и безвкусием. Напротив - Перла, боязливо косящаяся по сторонам, едва отрывая взгляд от своей тарелки. Тихо звякают приборы. Слуги бесшумно снуют по столовой. Первые солнечные лучи пробиваются сквозь замёрзшие окна. Всё как всегда, всё обычно.
Внезапно открылась дверь. Задвигалась, заскрипела мебель - все стали вставать, чтобы поприветствовать второго принца. Но Вретенс пресёк эту попытку одним меланхоличным движением кисти. Сидите, дескать, уже поздоровались. Принц так же, как и всегда, принялся за еду, неспешно двигая челюстями.
Всё как всегда: причитания королевской жены, капризный голос младшего принца, запуганная Перла, рыбные блюда, тихие слуги. Но! Принц, пришедший на завтрак вместо обеда, сильно выбивался из общего строя событий. И это не могло быть случайностью!
Зиад был, словно стрела на натянутой тетиве лука, кожей впитывая любой сигнал. Он не смотрел на принца в открытую. Но боковым зрением наблюдал за ним, мысленно подбадривая: «Ну же, твоё высочие, давай! Ну, не молчи! Скажи, скажи же!..»
Но его высочие Вретенс молчал, жевал, куда смотрел - было не ясно, но на мысленные уговоры господина посла не поддавался.
Случайно совпавшее движение руки принца и посла, одновременно поднесших свои вилки ко рту прострелило Зиада вспышкой замечательной идеи. «Ну всё, высочие, ты сегодня ответишь на все мои вопросы!»
К концу завтрака Зиад успел продышаться несколько раз, чтобы успокоить колотящееся сердце. А успокоиться было просто необходимо.
Покой. Безмятежность. Тишина. Плавные, неспешные движения.
Нельзя... Нельзя торопить события - всё должно идти своим чередом, течь медленно, как тут привыкли, и течь самым естественным образом, чтобы не вызвать подозрений.
Конечно, хотелось вскочить. Хотелось встряхнуть второго принца разок, а лучше - несколько раз. Да что там! Хотелось потрясти от души, чтобы у него зубы клацали, а глаза вылезали из орбит, и поорать на него хотелось. Что-нибудь вроде «Говори уже скорее! Что ты молчишь, скотина?!»
Но... Перед глазами вставало лицо Перлы Инвиато, скорбное, с опущенными глазами, и её палец, легонько стукающий по виску. «Включите голову, князь, включите голову!»
Да, маленькая хитрюга, выжившая в этом змеином гнезде, тебя стоит послушать!
И потому...
Покой. Безмятежность. Тишина. Плавные, неспешные движения.
«Я стрела на натянутом луке, я готов к полёту, пусть только дичь приблизится. Я спокоен, я наведён на цель. Я поражу её в первое же удобное мгновенье!»
- Не изволите ли, господин Марун, прогуляться по дворцу?
Вот оно! Прекрасно!
Вопрос ожидаемый. Ведь принц обещал. А умение держать слово — достоинство королей. Так тут принято.
Вот только обычно принц появляется к обеду, а сегодня к завтраку. И если здесь ничего не кроется, то Зиад готов укусить себя за локоть!
- Да, благодарю, - вежливая улыбка. Добавить немного удовольствия в выражение лица - господину послу льстит, что его высочие принц Вретенс явился так рано, чтобы выполнить своё обещание. Это честь! Это почтение! Уважение, в конце концов, к Бенестарии, в лице её посла, конечно же.
- Госпож Инвиато? - посмотрел второй принц на Перлу, отводящую глаза и жующую свою пухлую нижнюю губу.
- Позволено ли мне... Позволено ли мне не пойти? - наконец выдавливает девушка из себя и сжимается, будто кто-то замахивается на неё, чтобы ударить.
Принц смотрит вопросительно, одним взглядом прося пояснить причину отказа. Перла нервно облизывает губы и, опять немного пожевав ими, выдаёт, жалко смотря в глаза Вретенса:
- Ваше высочие, дни коротки нынче. А у меня вышивка не окончена. П-простите, пожалуйста!
Прямо отчаяние какое-то и безысходность звучат в этом блеянии на грани слёз.
- Не расстраивайтесь так, маркиза! - в эмоциях принца мелькнула жалость и облегчение. Зиад только бровью повёл. Жалость? Ну-ну!
Всё сложилось очень удачно: широкая лестница вверх, короткий, мало хоженый коридор и узкий проход на винтовую лестницу. Стражники немного отстали, растянувшись цепочкой. Стоило начать.
Чуть прикрыл глаза и всем существом потянулся к шедшему впереди принцу. Расслабился. Уловил ощущение растворяющихся рук и ног, и задержал его. А потом стал повторять жесты принца Вретенса: опора руки о перила, движение ноги, упирающейся на ступеньку, поворот головы.
Дыхание изменилось. Через мгновенье Зиад почувствовал, что и сердце бьётся по-другому, и в настроении появилась лёгкая меланхолия. Вот тогда господин посол и неплохой менталист стал в мыслях сплетать нужные вопросы. И чуть изменившимся голосом, с интонациями, немного похожими на интонации самого принца, тихо, едва слышно проговорил:
- Разрешите задать вам вопрос, ваше высочие.
- Да, конечно, - тот даже не обернулся.
- Когда ваш отец даст ответ на мой вопрос? И каков он будет?
- Когда - не знаю. Не думаю, что скоро. И будет он отрицательным. Не отдаст отец Тойво никому. Да и брат...
- Что брат? - напрягся Зиад.
- Не хочет отпускать.
- Почему? - тревога заполняла душу.
- Он... не совсем нормально к ней относится. Слишком привязан. Как болезнь.
- Он издевался над ней?
- И это тоже, - принц шёл вперёд. И Зиад не видел его лица. Но по голосу казалось, что Вретенсу больно об этом говорить.
Марун не мог точно оценить, правильно ли он понял объяснения принца: всё же Вретенс владел бенестари не идеально, а его всплески эмоций были настолько ничтожными, что их легко перекрывали опасения, настороженность и несильное, но явное ожидание неприятностей от охранников, что шли где-то позади.
- Что тогда будет со мной и маркизой Инвиато?
- Вы могли бы вернуться, если бы с вами прибыла Тойво, но пока... Вас вряд ли отпустят.
Лестница закончилась. И принц Вретенс сказал, распахивая дверь:
- Только поединок...
Зиад напряжённо прислушивался к словам и эмоциям, делая шаг в библиотеку. Поединок? Какой поединок?! О чём он?
Но взметнувшаяся из-под сапога Вретенса пыль и яркие солнечные столбы света защекотали в носу, и господин посол неожиданно чихнул. Это было ошибкой! Отстроиться от принца нужно было плавно, а не рывком, хотя время было самое удачное - позади слышалось звучное, словно кузнечные мехи, дыхание стражников, что уже стояли на пороге библиотеки.
Плохо вот так резко прерывать контакт. Тот, к кому подстраивается менталист, ничего не замечает, а вот сам любопытный... Именно поэтому вопрос второго принца стал неожиданностью для дезориентированного Зиада:
- Правда ли, что в Бенестарии все люди — маги?
Зиад состроил удивлённое лицо, пытаясь отвоевать себе хоть небольшую паузу, чтобы не сболтнуть случайно чего-нибудь лишнего.
