Их укусы несли с собой странную болезнь: тело опухало, а литт впадал в сон. Никакие лекарства не помогали. Через три недели больной либо выздоравливал, либо умирал. Особенно много умерло стариков, а из заболевших детей почти никто не выжил. Умерли его родители. Их похоронили за дальним лугом. Колобок остался с бабушкой. Она гладила его по голове, скупые слезы текли по ее старым щекам. «Я должна тебя спасти и я спасу тебя», – шептала она, укладывая его спать.
Колобок проснулся ночью от мерцающего света. Бабушка сидела, склонившись, и что-то шила.
– Бабушка, почему ты не ложишься?
Она посмотрела на него уставшими глазами и ласково сказала:
– Я не хочу. А ты спи, прутик мой.
Колобок уснул.
Утром он открыл глаза и увидел на стуле странную одежду – кожаные брюки и курточка были сшиты между собой. На месте прорезей рукавов приделаны кожаные варежки, от воротника тянулся капюшон.
– Бабушка сшила мне новую одежду, – обрадовался он.
Дверь открылась, и в дом спиной вошел странный зверь. Весь черный, на лысой коже не было видно ни одной шерстинки. Зверь развернулся, и на Колобка глянули добрые бабушкины глаза.
– Проснулся, прутик мой! Надевай костюм, теперь нам с тобой едучие мухи не страшны.
С улицы доносились оживленные звуки. Давно уже в деревне так не говорили. Бабушка погладила Колобка по голове и сказала:
– Все собираются в дорогу. Предводитель Хард решил, что мы должны уйти отсюда в другие земли. Туда, где едучие мухи нас не достанут.
Колобок выскочил на улицу и замер. Кругом творилась неразбериха. Литты вытаскивали из домов вещи и грузили на ручные телеги. Почти все были одеты в такие же костюмы, как Колобок.
Бабушка тоже собрала нехитрый скарб и сложила в заплечные сумки, особенно бережно сложила книги.
Вечером литты двинулись в путь. Они покинули свои дома и отправились искать другое место для жилья. Едучие мухи двинулись вслед за ними. Литты шли всю ночь и остановились только утром. Дети пищали и хныкали, требуя отдыха. Предводитель Хард торопил литтов, надеясь за ночь оторваться от едучих мух, но утром они снова появились, облепляли руки, ноги. Ползали по одежде в поисках открытого тела; роем вились над головами.
Литты шли долго, и однажды вышли из леса. Впереди расстилались цепи гор. Здесь между литтами возник спор. Кучка молодежи стояла особняком, недобро поглядывая на предводителя.
– Мы должны идти через горы, – сказал им Хард.
От молодых литтов выступил вперед Ордан, литт с дерзкими глазами и волевым подбородком.
– Мы больше не слушаем тебя. – сказал он. – Ты обещал, что если мы уйдем с болот, то мухи отстанут от нас, но они здесь, рядом! Ты обманул нас. Мы не пойдем в горы, мы их обойдем.
– Горы окружены болотами, и в них живут мухи. Они не дадут нам покоя.
Молодые плотнее сдвинулись.
– Вы погибнете, если пойдете в обход. – продолжал убеждать Хард. – Нам нельзя разделяться. Я точно знаю, что за горами есть благодатные места. Мы придем туда и будем в них жить.
Молодежь, возглавляемая Орданом, не послушалась и ушла вдоль гор. Напрасно Хард уговаривал, они отправились в обход.
Предводитель повел оставшихся литтов, среди которых были Колобок с бабушкой, через горы. Несколько долгих недель они переходили через пустынные каменистые перевалы, хребты и вершины. Ни сил, ни провизии у литтов уже почти не осталось. Некоторые падали и больше не вставали. Надежда почти покинула его народ.
Колобок хорошо помнил, как лежал, голодный и слабый, и хотел умереть. Ни подсвеченные утренним солнцем вершины гор, ни теплый ветер, играющий с редкими кочками трав, не радовали его. Он решил, что больше никуда не пойдет, останется здесь навсегда.
Послышался тонкий пронзительный свист – предводитель Хард дул в волосинку, музыкальный инструмент литтов, сделанный из тонкой, полой внутри ветки ходульного дерева. Свист призывал литтов встать и идти дальше. Все, кто мог, зашевелились. Подняла свое изможденное, почти прозрачное лицо и бабушка Колобка. Тогда он еще не знал, что она не ела несколько дней, отдавая свою порцию любимому внуку. Лишь позже он прочитал об этом в книге. Откуда она брала силы? Книга ответила, что бабушка верила, что они выберутся и спасутся.
– Вставай, прутик мой, – шатаясь, подошла к нему бабушка, – нужно идти дальше.
Колобок ничего не ответил, лежал, смотрел сухими глазами на вершины гор.
– Бабушка, горы такие красивые, я хотел бы остаться здесь навсегда.
Она встряхнула его, тратя на это последние силы, и погладила по щеке:
– Прутик мой, поднимайся.
– Бабушка, – прошептал он, – я не хочу.
Она продела одну руку ему под шею, а другую под колени, прижала к груди, кое-как подняла и понесла. Медленно, отдыхая через каждые несколько шагов. Колобок слышал, как гулко билось ее сердце. Скоро она выдохлась и тяжело привалилась к камню, не выпуская Колобка из рук. Все литты ушли вперед, последний из них скрылся за поворотом. Сзади, на месте стоянки, сиротливо темнели фигуры трех литтов. Они никогда уже не поднимутся. Среди них лежал лучший друг Колобка Нирх.
– Бабушка, – прошептал он, – оставь меня.
– Нет, – помотала она головой, – мы должны идти. Вон за тем холмом растут леса. Нам осталось пройти совсем немного.
Она тяжело дышала, по щекам ползли скупые слезы. Руки ее дрожали, но она упрямо держала Колобка. Он сполз с ее коленей. Поднялся, опираясь на камень, и побрел вперед. Сначала идти было трудно, но с каждым шагом ноги словно наливались силой. Вслед за ним пошла, спотыкаясь и покачиваясь, бабушка.
Они миновали холм, на который она показала, и увидели широкую зеленую долину с большими деревянными домами. Какое-то селение лежало перед ними. Из кирпичных труб вился дым, вкусно пахло печеным хлебом. Рядом с домами на обработанной земле росли диковинные растения с неизвестными плодами.
В воздухе летали большие насекомые с длинными тонкими тельцами и прозрачными крыльями. Заметив чужаков, полетели к ним навстречу. С ужасом литты ожидали их приближения. Казалось, что это конец – мало им едучих мух. Большекрылые насекомые приблизились к сжавшимся литтам и набросились на едучих мух. Они летали в воздухе до тех пор, пока не истребили всех кровососов.
Внизу гостей уже ждали хозяева этих мест.
Насекомые оказались стрекозами, они жили рядом с народом из рода древнов. Хозяева отличались от литтов: были выше на две головы и такими худыми, словно плохо питались. Литты удивились их маленьким ртам. Они и не подозревали, что сами обладали длинными, с толстыми губами, ртами.
Древны гостеприимно приняли литтов, предоставили жилье. Взамен маленький народ помогал по хозяйству; позже некоторые из них так тесно подружились с древнами, что пользовались особым расположением. К таким литтам относилась его бабушка. Она сообщила Колобку, что во всех их бедах виновата ведьма жженых земель. Свое название те земли получили из-за ядовитых сочившихся подземных вод. Они неприятно пахли, и рядом с ними ничего не росло. Но на ведьму жженых земель ядовитые испарения словно не действовали. Бабушка была уверена, что ведьма наслала мух в ходульные леса, чтобы уничтожить всех.
– Остерегайся ведьм, они несут зло.
Колобок получил от бабушки еще одну способность – умение выбрасывать из рук сети. Как рассказывала бабушка, этой способностью ее наградил странный паук. Он укусил ее, когда она была подростком. Место укуса быстро опухло, появилось жжение и колики в животе. Судороги сводили руки и ноги. Боли мучили неделю, а потом прекратились. Можно было бы забыть об этом укусе, но через полгода случилось невероятное.
Бабушка стояла на крутом берегу реки и смотрела, как бурные воды блестят, перекатываясь, на солнце. На середине реки плыла рыжая колода. Мелькнула усатая морда. Бабушка подобралась ближе к краю, чтобы лучше разглядеть, кто это, и оступилась. Она упала бы в воду, но взмахнула руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться; и с изумлением заметила, как из ладоней вылетели тонкие веревки, обхватили ствол стоящего неподалеку ходульного дерева и намертво приклеились к нему. Веревки не дали упасть в воду. Бабушка никому не говорила о своей способности. Внуку она рассказала об этом значительно позже, и то только потому, что эта способность передалась ему по наследству.
Сам Колобок не помнил, как раскрылась эта способность у него. Об этом ему тоже рассказала бабушка. Он тогда был совсем маленький, только учился ходить. Неокрепшие ножки никак не хотели держать его. Он падал и плакал; не столько от боли, сколько от обиды, что такой неуклюжий. Но однажды ему это, видимо, надоело. Падая, он взмахнул руками, и из них вылетели тонкие сети. Скользнули по стене дома и сползли вниз. Колобок все же приземлился на пятую точку, но в этот раз плакать не стал, а наоборот – засмеялся. Он снова взмахнул руками, но ничего не произошло, и тогда он заплакал. Позже он понял, что веревки появляются в минуты опасности и при трудностях.
Колобок отступил назад на пару шагов и замер.
– Тихо, – испуганно прошептал он, озираясь, и приложил указательный палец к губам.
Злата удивленно оглядывалась, не понимая, что его встревожило – вокруг стояла почти абсолютная тишина.
Она невольно вздрогнула, когда услышала оглушительный треск, похожий на звук, который раздается, если на раскаленную сковороду плеснуть холодной воды.
Пещерный полумрак рассекся светящимся прямоугольником размером с альбом. Фыркая и плюясь пучками света, он быстро вырос в высоту и ширину, став похожим размерами и формой на дверь с наличниками. На полотне крутились разноцветные круги, мелькали палочки и дуги; а в центре ухмылялась клоунская улыбка. Ярко красные губы растягивались и увеличивались в размере до тех пор, пока не заполнили всю ширину двери. Дверь поднялась над землей на расстоянии локтя и поплыла к Злате. Пахнуло таким жаром, словно не дверь приближалась, а раскаленная печная топка.
– Что это? – недоуменно прошептала Злата.
– Не приближайся к ней! – истошно закричал Колобок; встряхнул руками, и из них вылетела сеть. Толстые веревки взвились в воздух и упали на дверь. Мгновенно оплели ее, как паук оплетает пойманную добычу. Дверь дернулась и остановилась; жар прекратился. Улыбка пропала, на ее месте заискрился маленький светящийся огонек. Он быстро вырос, раскрасив красным все полотно. Веревки вспыхнули и сгорели дотла. Запахло жженым. От двери вновь дохнуло теплом, и она снова поплыла навстречу, но на этот раз повернулась ребром. Новая улыбка появилась на полотне, на этот раз зловещая.
Колобок снова метнул веревки. Дверь перекувырнулась сверху вниз, как гимнаст, прыгнувший сальто. Сеть проскочила мимо, шлепнулась на землю и растворилась. Новая волна жара опалила воздух.
Злате стало страшно. От двери веяло реальной опасностью. Ничего похожего Злата раньше не видела. Она отступила и уперлась ногами во что-то твердое. Камни! Она схватила один из них и швырнула. Дверь распахнулась, словно приглашая войти; в проеме бушевал огонь. Камень влетел внутрь и исчез в пламени. Полотно захлопнулось, а губы затряслись в беззвучном хохоте.
Колобок взмахнул руками и выпустил несколько веревок. Они поднялись вверх и сплелись в сеть. Дверные губы вытянулись трубочкой. Дохнули огнем, и веревки сгорели в воздухе, не успев долететь до двери.
Злата ухватилась за другой камень; но он пропал так же, как и первый. Она пошарила рукой в поисках камней, но вместо них нащупала книгу с выпуклым тиснением на обложке. В отчаянии схватила том и швырнула в пылающее жерло, запоздало понимая, что вряд ли такой предмет остановит дверь. Словно в замедленном кино, видела она, как книга летит, кувыркаясь в воздухе, как приближается к полотну; видела, как зловещая улыбка превращается в большую букву «о». Книга врезалась в центр буквы и легко пролетела сквозь нее, разрезая полотно с хлестким треском, словно ножом. Дверь оказалась вовсе не стальной и даже не деревянной, а бумажной.
На месте прорыва выступила рваная дыра с висящими лохмотьями бумаги. Огонь внутри двери вздрогнул и погас, обуглив края обрывков, а дыра стала с шипением увеличиваться в размере. Дверь скособочилась, один угол опустился, словно его подбили. Дверь съеживалась с непонятным бульканьем. Она быстро уменьшилась до размера обычного альбома, вспыхнула и сгорела; не осталось даже пятнышка.
Злата смотрела на место, где только что клокотала дверь, боясь признаться, что испугалась – нападение выглядело, как смертельная угроза.
– Что за фигня? – ошарашенно прошептала она. – Что это? Кино снимаете?
Колобок часто дышал и тоже выглядел испуганным.
– Кино? Нет, здесь все настоящее. Блуждающая дверь – такая опасность, с которой я мог бы и не справиться. – он стер пот с лица и вдруг завопил. – Что ты сделала? Ты сожгла фолиант моей бабушки! Как ты могла?
– Рукописи не горят, – брякнула Злата первое, что пришло в голову, понимая, что шутка выглядит неуместно. Она все еще пыталась успокоиться и понять, куда попала, и кто этот человек.
Колобок бросился к стопке и перебрал книги. Посмотрел, какой не хватает и заохал:
– Ты уничтожила книгу, в которой описывалась блуждающая дверь и низовые. Почему ты выбрала именно ее?
– У меня не было времени выбирать. Я схватила первое, что под руку попалось.
Колобок гладил обложки оставшихся книг, сокрушенно бормоча:
– Что же делать? Эту книгу не вернуть, а я так до конца и не изучил низовых. Теперь мы не узнам, как с ними бороться. Придется пробовать на себе.
Злата пожала плечами – подумаешь, пропала какая-то книга!
– Можно достать другую такую же книгу.
– Ты не понимашь, – рассердился Колобок, – другой такой книги больше нет! Она одиночная!
Злата удивилась слову «одиночная» и спросила:
– Вы хотите сказать, единственная? Но я же этого не знала.
– Девочка, – еще сильнее разозлился Колобок, – Ты вообще ничего не знашь о нашем мире. Впредь не хватай чужих вещей, это может быть опасно.
Злата закусила губу и раздула ноздри. Шумно вдохнула воздух и огрызнулась:
– А я что, просила насылать на меня горящие двери и раскладывать книги под ногами?
Она уже приготовилась к хорошему спору, но Колобок успокоился так же быстро, как и вспылил.
– Счастье, что ты не швырнула фолиант с описанием жизни моей бабушки и лично моей. Иначе… – примирительно произнес он, погладил у томов корешки и пробормотал. – Ты спасла нас. Если бы не книга, то дверь сожгла бы нас обоих или утянула бы вниз. Хорошо, что это у нее не получилось. Но больше я ни одной книги не потеряю.
Колобок с такой любовью прижал к себе оставшиеся книги, словно от них зависела его жизнь. Злата глубоко вдохнула и спросила:
– А все же, что здесь происходит? Где я? На съемочной площадке? Или, может, все это мне чудится? Галлюцинации от нехватки воздуха?
Колобок поклонился в пояс и торжественно произнес:
– Добро пожаловать в страну Альвию!
– Альвия? Что это за страна? Никогда не слышала о такой. – Злата наморщила лоб, пытаясь вспомнить что-нибудь про такое название.
Колобок выпрямился и быстро проговорил:
– Потом объясню. Мы должны как можно скорее попасть на другой уровень. Бежим!
– Куда?
– На верхний уровень. Бежим быстрее, пока не появился еще кто-нибудь.
Он развернулся и ринулся прочь.
Злата помедлила. Колобок похож на сумасшедшего, но оставаться здесь еще хуже – либо заблудишься и умрешь с голоду, либо пропадешь от непонятных опасностей. Она последовала за ним.
Колобок проснулся ночью от мерцающего света. Бабушка сидела, склонившись, и что-то шила.
– Бабушка, почему ты не ложишься?
Она посмотрела на него уставшими глазами и ласково сказала:
– Я не хочу. А ты спи, прутик мой.
Колобок уснул.
Утром он открыл глаза и увидел на стуле странную одежду – кожаные брюки и курточка были сшиты между собой. На месте прорезей рукавов приделаны кожаные варежки, от воротника тянулся капюшон.
– Бабушка сшила мне новую одежду, – обрадовался он.
Дверь открылась, и в дом спиной вошел странный зверь. Весь черный, на лысой коже не было видно ни одной шерстинки. Зверь развернулся, и на Колобка глянули добрые бабушкины глаза.
– Проснулся, прутик мой! Надевай костюм, теперь нам с тобой едучие мухи не страшны.
С улицы доносились оживленные звуки. Давно уже в деревне так не говорили. Бабушка погладила Колобка по голове и сказала:
– Все собираются в дорогу. Предводитель Хард решил, что мы должны уйти отсюда в другие земли. Туда, где едучие мухи нас не достанут.
Колобок выскочил на улицу и замер. Кругом творилась неразбериха. Литты вытаскивали из домов вещи и грузили на ручные телеги. Почти все были одеты в такие же костюмы, как Колобок.
Бабушка тоже собрала нехитрый скарб и сложила в заплечные сумки, особенно бережно сложила книги.
Вечером литты двинулись в путь. Они покинули свои дома и отправились искать другое место для жилья. Едучие мухи двинулись вслед за ними. Литты шли всю ночь и остановились только утром. Дети пищали и хныкали, требуя отдыха. Предводитель Хард торопил литтов, надеясь за ночь оторваться от едучих мух, но утром они снова появились, облепляли руки, ноги. Ползали по одежде в поисках открытого тела; роем вились над головами.
Литты шли долго, и однажды вышли из леса. Впереди расстилались цепи гор. Здесь между литтами возник спор. Кучка молодежи стояла особняком, недобро поглядывая на предводителя.
– Мы должны идти через горы, – сказал им Хард.
От молодых литтов выступил вперед Ордан, литт с дерзкими глазами и волевым подбородком.
– Мы больше не слушаем тебя. – сказал он. – Ты обещал, что если мы уйдем с болот, то мухи отстанут от нас, но они здесь, рядом! Ты обманул нас. Мы не пойдем в горы, мы их обойдем.
– Горы окружены болотами, и в них живут мухи. Они не дадут нам покоя.
Молодые плотнее сдвинулись.
– Вы погибнете, если пойдете в обход. – продолжал убеждать Хард. – Нам нельзя разделяться. Я точно знаю, что за горами есть благодатные места. Мы придем туда и будем в них жить.
Молодежь, возглавляемая Орданом, не послушалась и ушла вдоль гор. Напрасно Хард уговаривал, они отправились в обход.
Предводитель повел оставшихся литтов, среди которых были Колобок с бабушкой, через горы. Несколько долгих недель они переходили через пустынные каменистые перевалы, хребты и вершины. Ни сил, ни провизии у литтов уже почти не осталось. Некоторые падали и больше не вставали. Надежда почти покинула его народ.
Колобок хорошо помнил, как лежал, голодный и слабый, и хотел умереть. Ни подсвеченные утренним солнцем вершины гор, ни теплый ветер, играющий с редкими кочками трав, не радовали его. Он решил, что больше никуда не пойдет, останется здесь навсегда.
Послышался тонкий пронзительный свист – предводитель Хард дул в волосинку, музыкальный инструмент литтов, сделанный из тонкой, полой внутри ветки ходульного дерева. Свист призывал литтов встать и идти дальше. Все, кто мог, зашевелились. Подняла свое изможденное, почти прозрачное лицо и бабушка Колобка. Тогда он еще не знал, что она не ела несколько дней, отдавая свою порцию любимому внуку. Лишь позже он прочитал об этом в книге. Откуда она брала силы? Книга ответила, что бабушка верила, что они выберутся и спасутся.
– Вставай, прутик мой, – шатаясь, подошла к нему бабушка, – нужно идти дальше.
Колобок ничего не ответил, лежал, смотрел сухими глазами на вершины гор.
– Бабушка, горы такие красивые, я хотел бы остаться здесь навсегда.
Она встряхнула его, тратя на это последние силы, и погладила по щеке:
– Прутик мой, поднимайся.
– Бабушка, – прошептал он, – я не хочу.
Она продела одну руку ему под шею, а другую под колени, прижала к груди, кое-как подняла и понесла. Медленно, отдыхая через каждые несколько шагов. Колобок слышал, как гулко билось ее сердце. Скоро она выдохлась и тяжело привалилась к камню, не выпуская Колобка из рук. Все литты ушли вперед, последний из них скрылся за поворотом. Сзади, на месте стоянки, сиротливо темнели фигуры трех литтов. Они никогда уже не поднимутся. Среди них лежал лучший друг Колобка Нирх.
– Бабушка, – прошептал он, – оставь меня.
– Нет, – помотала она головой, – мы должны идти. Вон за тем холмом растут леса. Нам осталось пройти совсем немного.
Она тяжело дышала, по щекам ползли скупые слезы. Руки ее дрожали, но она упрямо держала Колобка. Он сполз с ее коленей. Поднялся, опираясь на камень, и побрел вперед. Сначала идти было трудно, но с каждым шагом ноги словно наливались силой. Вслед за ним пошла, спотыкаясь и покачиваясь, бабушка.
Они миновали холм, на который она показала, и увидели широкую зеленую долину с большими деревянными домами. Какое-то селение лежало перед ними. Из кирпичных труб вился дым, вкусно пахло печеным хлебом. Рядом с домами на обработанной земле росли диковинные растения с неизвестными плодами.
В воздухе летали большие насекомые с длинными тонкими тельцами и прозрачными крыльями. Заметив чужаков, полетели к ним навстречу. С ужасом литты ожидали их приближения. Казалось, что это конец – мало им едучих мух. Большекрылые насекомые приблизились к сжавшимся литтам и набросились на едучих мух. Они летали в воздухе до тех пор, пока не истребили всех кровососов.
Внизу гостей уже ждали хозяева этих мест.
Насекомые оказались стрекозами, они жили рядом с народом из рода древнов. Хозяева отличались от литтов: были выше на две головы и такими худыми, словно плохо питались. Литты удивились их маленьким ртам. Они и не подозревали, что сами обладали длинными, с толстыми губами, ртами.
Древны гостеприимно приняли литтов, предоставили жилье. Взамен маленький народ помогал по хозяйству; позже некоторые из них так тесно подружились с древнами, что пользовались особым расположением. К таким литтам относилась его бабушка. Она сообщила Колобку, что во всех их бедах виновата ведьма жженых земель. Свое название те земли получили из-за ядовитых сочившихся подземных вод. Они неприятно пахли, и рядом с ними ничего не росло. Но на ведьму жженых земель ядовитые испарения словно не действовали. Бабушка была уверена, что ведьма наслала мух в ходульные леса, чтобы уничтожить всех.
– Остерегайся ведьм, они несут зло.
Колобок получил от бабушки еще одну способность – умение выбрасывать из рук сети. Как рассказывала бабушка, этой способностью ее наградил странный паук. Он укусил ее, когда она была подростком. Место укуса быстро опухло, появилось жжение и колики в животе. Судороги сводили руки и ноги. Боли мучили неделю, а потом прекратились. Можно было бы забыть об этом укусе, но через полгода случилось невероятное.
Бабушка стояла на крутом берегу реки и смотрела, как бурные воды блестят, перекатываясь, на солнце. На середине реки плыла рыжая колода. Мелькнула усатая морда. Бабушка подобралась ближе к краю, чтобы лучше разглядеть, кто это, и оступилась. Она упала бы в воду, но взмахнула руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться; и с изумлением заметила, как из ладоней вылетели тонкие веревки, обхватили ствол стоящего неподалеку ходульного дерева и намертво приклеились к нему. Веревки не дали упасть в воду. Бабушка никому не говорила о своей способности. Внуку она рассказала об этом значительно позже, и то только потому, что эта способность передалась ему по наследству.
Сам Колобок не помнил, как раскрылась эта способность у него. Об этом ему тоже рассказала бабушка. Он тогда был совсем маленький, только учился ходить. Неокрепшие ножки никак не хотели держать его. Он падал и плакал; не столько от боли, сколько от обиды, что такой неуклюжий. Но однажды ему это, видимо, надоело. Падая, он взмахнул руками, и из них вылетели тонкие сети. Скользнули по стене дома и сползли вниз. Колобок все же приземлился на пятую точку, но в этот раз плакать не стал, а наоборот – засмеялся. Он снова взмахнул руками, но ничего не произошло, и тогда он заплакал. Позже он понял, что веревки появляются в минуты опасности и при трудностях.
Глава 12. Блуждающая дверь
Колобок отступил назад на пару шагов и замер.
– Тихо, – испуганно прошептал он, озираясь, и приложил указательный палец к губам.
Злата удивленно оглядывалась, не понимая, что его встревожило – вокруг стояла почти абсолютная тишина.
Она невольно вздрогнула, когда услышала оглушительный треск, похожий на звук, который раздается, если на раскаленную сковороду плеснуть холодной воды.
Пещерный полумрак рассекся светящимся прямоугольником размером с альбом. Фыркая и плюясь пучками света, он быстро вырос в высоту и ширину, став похожим размерами и формой на дверь с наличниками. На полотне крутились разноцветные круги, мелькали палочки и дуги; а в центре ухмылялась клоунская улыбка. Ярко красные губы растягивались и увеличивались в размере до тех пор, пока не заполнили всю ширину двери. Дверь поднялась над землей на расстоянии локтя и поплыла к Злате. Пахнуло таким жаром, словно не дверь приближалась, а раскаленная печная топка.
– Что это? – недоуменно прошептала Злата.
– Не приближайся к ней! – истошно закричал Колобок; встряхнул руками, и из них вылетела сеть. Толстые веревки взвились в воздух и упали на дверь. Мгновенно оплели ее, как паук оплетает пойманную добычу. Дверь дернулась и остановилась; жар прекратился. Улыбка пропала, на ее месте заискрился маленький светящийся огонек. Он быстро вырос, раскрасив красным все полотно. Веревки вспыхнули и сгорели дотла. Запахло жженым. От двери вновь дохнуло теплом, и она снова поплыла навстречу, но на этот раз повернулась ребром. Новая улыбка появилась на полотне, на этот раз зловещая.
Колобок снова метнул веревки. Дверь перекувырнулась сверху вниз, как гимнаст, прыгнувший сальто. Сеть проскочила мимо, шлепнулась на землю и растворилась. Новая волна жара опалила воздух.
Злате стало страшно. От двери веяло реальной опасностью. Ничего похожего Злата раньше не видела. Она отступила и уперлась ногами во что-то твердое. Камни! Она схватила один из них и швырнула. Дверь распахнулась, словно приглашая войти; в проеме бушевал огонь. Камень влетел внутрь и исчез в пламени. Полотно захлопнулось, а губы затряслись в беззвучном хохоте.
Колобок взмахнул руками и выпустил несколько веревок. Они поднялись вверх и сплелись в сеть. Дверные губы вытянулись трубочкой. Дохнули огнем, и веревки сгорели в воздухе, не успев долететь до двери.
Злата ухватилась за другой камень; но он пропал так же, как и первый. Она пошарила рукой в поисках камней, но вместо них нащупала книгу с выпуклым тиснением на обложке. В отчаянии схватила том и швырнула в пылающее жерло, запоздало понимая, что вряд ли такой предмет остановит дверь. Словно в замедленном кино, видела она, как книга летит, кувыркаясь в воздухе, как приближается к полотну; видела, как зловещая улыбка превращается в большую букву «о». Книга врезалась в центр буквы и легко пролетела сквозь нее, разрезая полотно с хлестким треском, словно ножом. Дверь оказалась вовсе не стальной и даже не деревянной, а бумажной.
На месте прорыва выступила рваная дыра с висящими лохмотьями бумаги. Огонь внутри двери вздрогнул и погас, обуглив края обрывков, а дыра стала с шипением увеличиваться в размере. Дверь скособочилась, один угол опустился, словно его подбили. Дверь съеживалась с непонятным бульканьем. Она быстро уменьшилась до размера обычного альбома, вспыхнула и сгорела; не осталось даже пятнышка.
Злата смотрела на место, где только что клокотала дверь, боясь признаться, что испугалась – нападение выглядело, как смертельная угроза.
– Что за фигня? – ошарашенно прошептала она. – Что это? Кино снимаете?
Колобок часто дышал и тоже выглядел испуганным.
– Кино? Нет, здесь все настоящее. Блуждающая дверь – такая опасность, с которой я мог бы и не справиться. – он стер пот с лица и вдруг завопил. – Что ты сделала? Ты сожгла фолиант моей бабушки! Как ты могла?
– Рукописи не горят, – брякнула Злата первое, что пришло в голову, понимая, что шутка выглядит неуместно. Она все еще пыталась успокоиться и понять, куда попала, и кто этот человек.
Колобок бросился к стопке и перебрал книги. Посмотрел, какой не хватает и заохал:
– Ты уничтожила книгу, в которой описывалась блуждающая дверь и низовые. Почему ты выбрала именно ее?
– У меня не было времени выбирать. Я схватила первое, что под руку попалось.
Колобок гладил обложки оставшихся книг, сокрушенно бормоча:
– Что же делать? Эту книгу не вернуть, а я так до конца и не изучил низовых. Теперь мы не узнам, как с ними бороться. Придется пробовать на себе.
Злата пожала плечами – подумаешь, пропала какая-то книга!
– Можно достать другую такую же книгу.
– Ты не понимашь, – рассердился Колобок, – другой такой книги больше нет! Она одиночная!
Злата удивилась слову «одиночная» и спросила:
– Вы хотите сказать, единственная? Но я же этого не знала.
– Девочка, – еще сильнее разозлился Колобок, – Ты вообще ничего не знашь о нашем мире. Впредь не хватай чужих вещей, это может быть опасно.
Злата закусила губу и раздула ноздри. Шумно вдохнула воздух и огрызнулась:
– А я что, просила насылать на меня горящие двери и раскладывать книги под ногами?
Она уже приготовилась к хорошему спору, но Колобок успокоился так же быстро, как и вспылил.
– Счастье, что ты не швырнула фолиант с описанием жизни моей бабушки и лично моей. Иначе… – примирительно произнес он, погладил у томов корешки и пробормотал. – Ты спасла нас. Если бы не книга, то дверь сожгла бы нас обоих или утянула бы вниз. Хорошо, что это у нее не получилось. Но больше я ни одной книги не потеряю.
Колобок с такой любовью прижал к себе оставшиеся книги, словно от них зависела его жизнь. Злата глубоко вдохнула и спросила:
– А все же, что здесь происходит? Где я? На съемочной площадке? Или, может, все это мне чудится? Галлюцинации от нехватки воздуха?
Колобок поклонился в пояс и торжественно произнес:
– Добро пожаловать в страну Альвию!
– Альвия? Что это за страна? Никогда не слышала о такой. – Злата наморщила лоб, пытаясь вспомнить что-нибудь про такое название.
Колобок выпрямился и быстро проговорил:
– Потом объясню. Мы должны как можно скорее попасть на другой уровень. Бежим!
– Куда?
– На верхний уровень. Бежим быстрее, пока не появился еще кто-нибудь.
Он развернулся и ринулся прочь.
Злата помедлила. Колобок похож на сумасшедшего, но оставаться здесь еще хуже – либо заблудишься и умрешь с голоду, либо пропадешь от непонятных опасностей. Она последовала за ним.
