Колобок добрался до нагромождения камней и оглянулся. Убедился, что Злата следует за ним, и исчез, словно провалился. Злата подбежала ближе и заметила в центре каменного круга темное отверстие. Внешне лаз напоминал предыдущий колодец, только камни лежали по периметру не квадратом, а вкруговую. Особенно раздумывать было некогда, и она нырнула следом.
Падение проходило с невероятной скоростью. Оно напоминало спуск по «Черной трубе» в аквапарке. Злата никогда не горела желанием скатиться по ней, но однажды поддалась уговорам однокурсников. В «Черной трубе» Злата застряла. Она даже не сразу сообразила, что не катится – густая темнота и плеск воды, мягко омывающей бока, мешали понять это. Прошло несколько секунд, прежде чем до нее дошло, что сидит на месте. Она оттолкнулась и понеслась дальше, быстро набирая скорость. Спуск был настолько стремительным, что она боялась дышать, опасаясь врезаться в стенку трубы и разбиться. Выдохнула только тогда, когда булькнула в бассейн и вынырнула на поверхность воды.
Примерно такие же чувства испытывала Злата сейчас, что и тогда: чувство страха – а вдруг что-то сломается, или она застрянет? И беспомощности: вдруг упадет с неведомой высоты и разобьется? В аквапарке у нее было преимущество – она примерно знала, какой длины труба.
Сейчас Злата летела вниз, не представляя, сколько времени это будет продолжаться. Куда она летит, и чем закончится падение?
«Раз, два, три, – считала Злата, крепко зажмурив глаза, – восемь, девять, десять». На счет «десять» движение прекратилось. «Наконец-то», – она не успела оглядеться, как почувствовала, что взмыла вверх. Какая-то сила поднимала с такой же скоростью, с какой перед этим Злата падала. Измученный мозг уже ничему не удивлялся: «Какая-то искривленная действительность. Только бы выбраться отсюда живой». Она вылетела из колодца и упала на твердую поверхность.
Вещий Дисмарх сразу почувствовал, что появилась угроза. Все златники и златницы были истреблены, он сам уничтожил последнего. После этого орел Клатч стал его собственностью.
Колдун думал, что после гибели златника получит его способности. Как же он ошибся! Три норнийки, которые жить не могли друг без друга, обманули его, сказав, что после смерти златника его силы перейдут к Вещему Дисмарху. Он еще разберется с обманщицами позже. Если надо, то лишит их оставшихся глаз, ушей и языка. Мало им одного наказания! Он уже расправлялся с ними, оставив на троих два глаза, пару ушей, да один язык. Это, впрочем, не мешало им общаться между собой и с другими альвийцами. Он невольно усмехнулся. Похоже, эти убогие старухи не могли жить без обмана, но иногда все же приходилось обращаться к ним: они часто предвидели то, что никому не было подвластно.
Вещий Дисмарх откинулся на спинку кресла и стал наблюдать за огнем. Языки пламени лениво лизали поленья, то поднимаясь, то опадая. Дрова корчились от жары, выстреливали в воздух.
Вещий Дисмарх взял кочергу и поворошил угли. Взметнулись вверх искры, увеличиваясь и расширяясь в размерах. Скоро они стали напоминать крылья. Огненные перья трепетали, как на лету. Появилась птичья голова с хищно загнутым клювом, сзади крыльев вырос хвост. Круглые глаза уставились прямо на Вещего Дисмарха, отчего ему стало не по себе. Клатч! Единственное живое существо, которого Дисмарх не мог разгадать. Впервые он увидел птицу в каминном огне десять лет назад. Он понял – птица нужна ему. Это был не простой орел. Он понимал человеческую речь и выполнял приказания. Клатч служил златнику, и Вещий Дисмарх отправился к небольшому лесному домику возле темного озера. Он прихватил с собой кольцо с потайным шипом, пропитанным сильным ядом.
Уж в чем-в-чем, но в ядах с Вещим Дисмархом никто не мог сравниться, недаром он несколько лет изучал только их; специально ездил по всей Альвии и искал знатоков ядов, заглядывал даже в давно забытые селения. Узнавал секрет, щедро одаривал и уезжал. А через какое-то время знатоки ядов умирали. Кто-то падал со скалы, кто-то тонул. Один задохнулся, поперхнувшись костью. В народе поползли слухи, что деньги его проклятые.
Вещий Дисмарх подготовил яд для шипа из лягушки гнилого болота. Поймать лягушку было очень трудно, и поэтому опасная отрава приберегалась для особых случаев.
Тело златника перевезли в замок и бросили в подвал. Позже отправили на нижний уровень. Что произошло с ним дальше, не мог ответить даже сам Дисмарх, но он и не желал этого знать.
Орел подчинился новому хозяину и стал служить ему.
Вещий Дисмарх стоял в вольере и бросал орлу куски мяса, которые тот заглатывал с такой жадностью, словно целую неделю ничего не ел. Обычно Клатч сам добывал себе пищу, но сейчас не отказывался от угощения. Вещему Дисмарху это не нравилось: за двое суток на свободе орел вполне мог поймать хотя бы какого-нибудь суслика. Что же он делал, где летал и что видел? Не нравилось Дисмарху и то, что в последнее время птица надолго улетала и пропадала дольше обычного.
Вещий Дисмарх поспешил к вольеру сразу же, как только сокольничий доложил, что орел вернулся.
Клатч чистил перья, старательно очищая их клювом от пыли и смазывая хвостовым жиром. Увидев Вещего Дисмарха, довольно курлыкнул и хлопнул крыльями.
– Что ты видел? – поинтересовался Вещий Дисмарх, доставая из чаши кусок мяса.
Орел потянулся к еде, но Вещий Дисмарх придержал лакомство.
– Ответь, ты видел девчонку?
Орел угрожающе щелкнул клювом, выхватил мясо, чуть не прихватив палец, и проглотил, не жуя. Злобно поглядывая на Вещего Дисмарха, потянулся к чаше.
– Где же ты летал? – спросил у орла Вещий Дисмарх и бросил ему следующий кусок. Клатч проглотил угощение и проклекотал что-то, словно отвечая. Вещему Дисмарху показалось, что птица насмехалась над ним.
Он скормил Клатчу все мясо и поспешил в кабинет, желая получить ответы у огня.
Камин пылал так ярко, словно хотел поглотить как можно больше дров за минимальное время. Дисмарх напряженно всматривался в пляшущие языки пламени, стараясь что-то рассмотреть. Он успел разобрать, как гигантская птица взлетает вверх и как кружит над замком; и все, изображение пропало, остались лишь обычные головешки. Вещий Дисмарх решил, что слишком поторопился, сразу бросив в топку много поленьев; но картины не появились и тогда, когда остались лишь тлеющие угли. Это походило на то, что пропала связь с орлом, похоже, Вещий Дисмарх перестал понимать птицу.
Он пошевелил тлеющие угли и с раздражением бросил кочергу на пол. Она жалобно задребезжала, ударившись о каменные плиты, прокатилась и затихла.
Вещий Дисмарх схватил колокольчик и остервенело затряс им. Обычно мелодичный звон колокольчика сейчас прозвучал, как неумелое бренчание на гитаре.
Дверь отворилась сразу, словно только этого и ждала, и на пороге возник Рапис, как всегда, невозмутимый. Иногда Вещий Дисмарх думал, что у советника нервы связаны из стальных канатов. Походило на то, что ничто его не могло смутить – ни пожар, ни наводнение, ни даже собственное увечье. Хотелось бы Вещему Дисмарху быть таким же выдержанным!
– Нужно допросить Атропу, – вид у хозяина был мрачным.
– Хозяин, я уже говорил с ней, она не заметила ничего необычного.
– А Лей? У него спрашивал?
Рапис побледнел и переступил с ноги на ноги.
– Нет, но я уверен, что он тоже ничего не заметил.
– Немедленно допроси его и доложи мне! – прорычал Дисмарх. – А лучше тащи его сюда, живо! Иди! Я жду.
Он отвернулся к камину. Глухо стукнула дверь.
– Кругом одни идиоты, – не сдержал раздражения Вещий Дисмарх, прекрасно понимая, что вряд ли Раписа можно было назвать идиотом. Скорее всего Рапис не допросил Лея из-за Атропы. Наверняка она наслала на него чары забывчивости, и бедный советник забыл допросить Лея.
Вещий Дисмарх хмуро улыбнулся, вспомнив редкие торчащие брови Лея и вздыбленные волосы. Улыбка сразу пропала, когда он представил сверкающие близко поставленные глаза Атропы и развевающиеся на ветру ее седые волосы.
Вещий Дисмарх помнил, как Атропа сообщила ему, что в мире людей все, как обычно, никаких изменений нет. Но Вещий Дисмарх чуял, что она что-то утаила – уж слишком старательно избегала смотреть в глаза. Сначала он не придал этому значения, списав на то, что Атропа устала, но позже понял, почему она не призналась.
Рассказ Лея озадачил Вещего Дисмарха. Выходит, старая ведьма отправила в их мир девчонку. Непонятно было, как Клатч узнал об этом и как был связан с девчонкой? Чем она опасна и почему появилась именно сейчас? Да ещё пришла из мира людей. Может, она должна стать златницей?
– Это невозможно, – задумчиво проговорил он и хлебнул вина из бокала. Поморщился, не ощутив от напитка привычного блаженства, отставил бокал в сторону и пробормотал. – Златником не может стать простой человек, это дано только эльфу.
Вещий Дисмарх размышлял дальше. Даже если она потомок эльфа, что мало вероятно, пока она не посвящённая, представлять угрозу не могла. Конечно, он сглупил, что уничтожил последнего златника. Нужно было заставить его либо служить себе, либо держать в темнице; в замковых подвалах нашлось бы место. Видимо, в мире альвов обязательно должен быть хотя бы один златник. Сколько времени пройдет, прежде чем непосвященная девчонка поймёт, кто она? Лет восемь, не меньше. Он должен привлечь ее на свою сторону, а пока для большей безопасности лучше всего будет, если ее способности не откроются совсем.
«Может, я зря так всполошился, может, никакой угрозы нет? – подумал Дисмарх, и сам себе ответил. – Нет, не зря. Просто так Клатч не вышел бы из повиновения».
Яркая вспышка заставила зажмуриться – настолько ослепительным показался свет после подземелья.
Высоко над горизонтом полыхало пламя из облаков. Все буйство цветов желтого, алого и голубого смешались между собой, лишь над самой землей ослепительно сверкала белая полоса.
Злата с удивлением оглядывалась вокруг, пытаясь обрести привычную уверенность. Переход от пещерной тьмы в мир света оказался слишком резким.
– Может, вы все же объясните, что это было, и где мы сейчас? – спросила она у Колобка, едва глаза привыкли к свету.
Колобок стоял рядом с нагромождением камней в виде квадрата и старательно отряхивал брюки.
– Пагуба повылазила с нижнего этажа третьего уровня. – ответил он. – Добро пожаловать на средний уровень.
– Страны Альвии, что ли?
– Да.
– И что это за страна такая – Альвия? Кто в ней живет?
– Альвия – необычная страна. В ней живут разные народы: древны, литты, снувы, колпиты. Правят страной эльфы.
Злата подумала, что ослышалась. Какие эльфы, о чем он говорит? С опаской посмотрела на Колобка: не сумасшедший ли.
– Нет, ты не ослышалась. И я не сошел с ума. – проворчал он. – Это действительно страна эльфов.
Злата не удивилась. Она уже начала привыкать к тому, что он читает мысли.
– Видимо, галлюциноген все еще действует на меня.
– Галлюциноген? – напрягся Колобок.
– Да, вещество, которое искажает реальность. Чудится всякая ерунда. Одежда кажется большой.
Колобок заметно расслабился.
– Это ты маленькая, а не одежда большая.
– Ну вот, вам тоже чудится. – Злата подтянула штаны, выдвинула вперед ногу и поставила на пятку. Кроссовок на ноге смотрелся, как большая калоша, нанизанная на жердь. – Блуждающая дверь, всадники в пещере, паутинная сеть… Да еще и вот…. – Злата разжала пальцы. На ладони лежала резиновая фигурка собаки. Под длинной челкой, собранной резинкой в хвостик, смотрели, как живые, блестящие глаза.
Колобок нахмурился; взял свободную руку Златы и прикрыл фигурку.
– Никогда никому ее не показывай и особенно не давай. Запомни это очень хорошо. Ни-ко-му! – строго произнес он по слогам. – Это твой амулет.
– А-му-лет, – повторила Злата. – От чего он оберегает?
– Поможет вернуться домой.
Злата поспешно сомкнула пальцы.
– Это явь, а не сон, – продолжал Колобок, – Туточки все по-настоящему. Ты сама понимашь это. Во сне все нечетко, расплывчато, но здесь все идет одно за другим. Разве у тебя есть какие-то провалы в памяти или перескоки с одного на другое?
Злата восстановила в памяти последние события. Она вспомнила все, что произошло с ней после того, как врезалась в бетонную стену. Она снова испытала эмоции: страх, растерянность, гнев, отчаяние. Снова увидела пылающую дверь с улыбкой на полотне, но главное – крепко сжимала в руке резиновую фигурку, которая выглядела вполне осязаемо.
Все помнилось отчетливо. Она искала логическое объяснение происходящему и не находила. «Может, он загипнотизировал меня?» – в отчаянье подумала она. Колобок потерял терпение.
– Перестань искать объяснения! Объяснение одно – все, что происходит с тобой, правда. Что такое загипнотизировал? – полюбопытствовал он.
– Значит, внушил мне свои мысли.
– Нет, это я не могу. Я не такой, как асамы, и я не эльф. Мои мать и отец были простыми литтами, а вот бабушка … – Колобок запнулся. – Так что с тобой произошло?
Злата вспомнила прогулку в лесу и конфликт со старухой; странную пещеру с танцующими девушками и осколки, летящие в разные стороны.
Колобок жадно следил за лицом Златы, словно понимал, о чем она думает. Брови его нахмурились.
– Разве тебя не учили, что подсматривать нехорошо? Похоже, ты попала на обряд омоложения и превратилась в девочку. Сколько, говоришь, тебе было лет? Двадцать? Значит, сейчас тебе восемь.
Злата топнула ногой, как капризная девочка.
– Вы что, совсем уже, что ли? Я уже взрослая! Не видите, что мне двадцать лет!?
– Тогда объясни, почему пищишь, как мышь, и одежда стала большой? И ведешь ты себя, как ребенок.
Злата потрогала брюки в поясе, проверяя, хорошо ли держатся.
– А я что, знаю? Сама ничего не понимаю. Лучше покажите мне дорогу домой, пока еще не сошла с ума.
– Не сойдешь. Сумасшедшие сюда не попадат. – Колобок часто опускал гласную в окончании глаголов настоящего времени. – Хочешь домой, иди к Старой Альве. Она скажет, что делать и как тебе вернуться туда, откуда пришла.
– Снова Старая Альва! Да кто она такая, черт побери?
– Не ругайся. Таких слов здесь лучше не произносить, тем более нельзя говорить такое ребенку. Как там у вас выражаются: «Не буди лихо, пока тихо».
– Я, что ли виновата? Эти слова сами наружу лезут.
– Придумай что-нибудь легкое и смешное.
Только смешного Злате и не хватало. Она и так-то редко улыбалась, а в такой ситуации, как сейчас, хотелось кричать, а не смеяться.
– Ничего не придумывается. – с вызовом сказала она. – С такими поворотами последние зачатки ума растеряешь!
– О! Это мне нравится! – воскликнул Колобок и поднял вверх большой палец. – Вместо «черт побери» говори «зачаток ума». Пожалуй, это слово-речение я тоже запомню и запишу в формуляр.
Он открыл небольшую книгу с гладкой обложкой и произнес:
– Зачаток ума.
Злата заметила, что на странице появилась запись на неизвестном ей языке. Она дождалась, когда он оторвется от книги и спросила:
– Почему вы таскаете с собой целую гору книг? Можно их оставить в укромном месте.
– В таком опасном месте, как это, они все нужны. Они оберегают и дают силу. Вот в этой книге…
Колобок с упоением начал рассказывать о книгах. В первую книгу, самую тонкую, он записывал выражения, которые ему понравились.
Падение проходило с невероятной скоростью. Оно напоминало спуск по «Черной трубе» в аквапарке. Злата никогда не горела желанием скатиться по ней, но однажды поддалась уговорам однокурсников. В «Черной трубе» Злата застряла. Она даже не сразу сообразила, что не катится – густая темнота и плеск воды, мягко омывающей бока, мешали понять это. Прошло несколько секунд, прежде чем до нее дошло, что сидит на месте. Она оттолкнулась и понеслась дальше, быстро набирая скорость. Спуск был настолько стремительным, что она боялась дышать, опасаясь врезаться в стенку трубы и разбиться. Выдохнула только тогда, когда булькнула в бассейн и вынырнула на поверхность воды.
Примерно такие же чувства испытывала Злата сейчас, что и тогда: чувство страха – а вдруг что-то сломается, или она застрянет? И беспомощности: вдруг упадет с неведомой высоты и разобьется? В аквапарке у нее было преимущество – она примерно знала, какой длины труба.
Сейчас Злата летела вниз, не представляя, сколько времени это будет продолжаться. Куда она летит, и чем закончится падение?
«Раз, два, три, – считала Злата, крепко зажмурив глаза, – восемь, девять, десять». На счет «десять» движение прекратилось. «Наконец-то», – она не успела оглядеться, как почувствовала, что взмыла вверх. Какая-то сила поднимала с такой же скоростью, с какой перед этим Злата падала. Измученный мозг уже ничему не удивлялся: «Какая-то искривленная действительность. Только бы выбраться отсюда живой». Она вылетела из колодца и упала на твердую поверхность.
Глава 13. Вещий Дисмарх
Вещий Дисмарх сразу почувствовал, что появилась угроза. Все златники и златницы были истреблены, он сам уничтожил последнего. После этого орел Клатч стал его собственностью.
Колдун думал, что после гибели златника получит его способности. Как же он ошибся! Три норнийки, которые жить не могли друг без друга, обманули его, сказав, что после смерти златника его силы перейдут к Вещему Дисмарху. Он еще разберется с обманщицами позже. Если надо, то лишит их оставшихся глаз, ушей и языка. Мало им одного наказания! Он уже расправлялся с ними, оставив на троих два глаза, пару ушей, да один язык. Это, впрочем, не мешало им общаться между собой и с другими альвийцами. Он невольно усмехнулся. Похоже, эти убогие старухи не могли жить без обмана, но иногда все же приходилось обращаться к ним: они часто предвидели то, что никому не было подвластно.
Вещий Дисмарх откинулся на спинку кресла и стал наблюдать за огнем. Языки пламени лениво лизали поленья, то поднимаясь, то опадая. Дрова корчились от жары, выстреливали в воздух.
Вещий Дисмарх взял кочергу и поворошил угли. Взметнулись вверх искры, увеличиваясь и расширяясь в размерах. Скоро они стали напоминать крылья. Огненные перья трепетали, как на лету. Появилась птичья голова с хищно загнутым клювом, сзади крыльев вырос хвост. Круглые глаза уставились прямо на Вещего Дисмарха, отчего ему стало не по себе. Клатч! Единственное живое существо, которого Дисмарх не мог разгадать. Впервые он увидел птицу в каминном огне десять лет назад. Он понял – птица нужна ему. Это был не простой орел. Он понимал человеческую речь и выполнял приказания. Клатч служил златнику, и Вещий Дисмарх отправился к небольшому лесному домику возле темного озера. Он прихватил с собой кольцо с потайным шипом, пропитанным сильным ядом.
Уж в чем-в-чем, но в ядах с Вещим Дисмархом никто не мог сравниться, недаром он несколько лет изучал только их; специально ездил по всей Альвии и искал знатоков ядов, заглядывал даже в давно забытые селения. Узнавал секрет, щедро одаривал и уезжал. А через какое-то время знатоки ядов умирали. Кто-то падал со скалы, кто-то тонул. Один задохнулся, поперхнувшись костью. В народе поползли слухи, что деньги его проклятые.
Вещий Дисмарх подготовил яд для шипа из лягушки гнилого болота. Поймать лягушку было очень трудно, и поэтому опасная отрава приберегалась для особых случаев.
Тело златника перевезли в замок и бросили в подвал. Позже отправили на нижний уровень. Что произошло с ним дальше, не мог ответить даже сам Дисмарх, но он и не желал этого знать.
Орел подчинился новому хозяину и стал служить ему.
Вещий Дисмарх стоял в вольере и бросал орлу куски мяса, которые тот заглатывал с такой жадностью, словно целую неделю ничего не ел. Обычно Клатч сам добывал себе пищу, но сейчас не отказывался от угощения. Вещему Дисмарху это не нравилось: за двое суток на свободе орел вполне мог поймать хотя бы какого-нибудь суслика. Что же он делал, где летал и что видел? Не нравилось Дисмарху и то, что в последнее время птица надолго улетала и пропадала дольше обычного.
Вещий Дисмарх поспешил к вольеру сразу же, как только сокольничий доложил, что орел вернулся.
Клатч чистил перья, старательно очищая их клювом от пыли и смазывая хвостовым жиром. Увидев Вещего Дисмарха, довольно курлыкнул и хлопнул крыльями.
– Что ты видел? – поинтересовался Вещий Дисмарх, доставая из чаши кусок мяса.
Орел потянулся к еде, но Вещий Дисмарх придержал лакомство.
– Ответь, ты видел девчонку?
Орел угрожающе щелкнул клювом, выхватил мясо, чуть не прихватив палец, и проглотил, не жуя. Злобно поглядывая на Вещего Дисмарха, потянулся к чаше.
– Где же ты летал? – спросил у орла Вещий Дисмарх и бросил ему следующий кусок. Клатч проглотил угощение и проклекотал что-то, словно отвечая. Вещему Дисмарху показалось, что птица насмехалась над ним.
Он скормил Клатчу все мясо и поспешил в кабинет, желая получить ответы у огня.
*****
Камин пылал так ярко, словно хотел поглотить как можно больше дров за минимальное время. Дисмарх напряженно всматривался в пляшущие языки пламени, стараясь что-то рассмотреть. Он успел разобрать, как гигантская птица взлетает вверх и как кружит над замком; и все, изображение пропало, остались лишь обычные головешки. Вещий Дисмарх решил, что слишком поторопился, сразу бросив в топку много поленьев; но картины не появились и тогда, когда остались лишь тлеющие угли. Это походило на то, что пропала связь с орлом, похоже, Вещий Дисмарх перестал понимать птицу.
Он пошевелил тлеющие угли и с раздражением бросил кочергу на пол. Она жалобно задребезжала, ударившись о каменные плиты, прокатилась и затихла.
Вещий Дисмарх схватил колокольчик и остервенело затряс им. Обычно мелодичный звон колокольчика сейчас прозвучал, как неумелое бренчание на гитаре.
Дверь отворилась сразу, словно только этого и ждала, и на пороге возник Рапис, как всегда, невозмутимый. Иногда Вещий Дисмарх думал, что у советника нервы связаны из стальных канатов. Походило на то, что ничто его не могло смутить – ни пожар, ни наводнение, ни даже собственное увечье. Хотелось бы Вещему Дисмарху быть таким же выдержанным!
– Нужно допросить Атропу, – вид у хозяина был мрачным.
– Хозяин, я уже говорил с ней, она не заметила ничего необычного.
– А Лей? У него спрашивал?
Рапис побледнел и переступил с ноги на ноги.
– Нет, но я уверен, что он тоже ничего не заметил.
– Немедленно допроси его и доложи мне! – прорычал Дисмарх. – А лучше тащи его сюда, живо! Иди! Я жду.
Он отвернулся к камину. Глухо стукнула дверь.
– Кругом одни идиоты, – не сдержал раздражения Вещий Дисмарх, прекрасно понимая, что вряд ли Раписа можно было назвать идиотом. Скорее всего Рапис не допросил Лея из-за Атропы. Наверняка она наслала на него чары забывчивости, и бедный советник забыл допросить Лея.
Вещий Дисмарх хмуро улыбнулся, вспомнив редкие торчащие брови Лея и вздыбленные волосы. Улыбка сразу пропала, когда он представил сверкающие близко поставленные глаза Атропы и развевающиеся на ветру ее седые волосы.
***
Вещий Дисмарх помнил, как Атропа сообщила ему, что в мире людей все, как обычно, никаких изменений нет. Но Вещий Дисмарх чуял, что она что-то утаила – уж слишком старательно избегала смотреть в глаза. Сначала он не придал этому значения, списав на то, что Атропа устала, но позже понял, почему она не призналась.
Рассказ Лея озадачил Вещего Дисмарха. Выходит, старая ведьма отправила в их мир девчонку. Непонятно было, как Клатч узнал об этом и как был связан с девчонкой? Чем она опасна и почему появилась именно сейчас? Да ещё пришла из мира людей. Может, она должна стать златницей?
– Это невозможно, – задумчиво проговорил он и хлебнул вина из бокала. Поморщился, не ощутив от напитка привычного блаженства, отставил бокал в сторону и пробормотал. – Златником не может стать простой человек, это дано только эльфу.
Вещий Дисмарх размышлял дальше. Даже если она потомок эльфа, что мало вероятно, пока она не посвящённая, представлять угрозу не могла. Конечно, он сглупил, что уничтожил последнего златника. Нужно было заставить его либо служить себе, либо держать в темнице; в замковых подвалах нашлось бы место. Видимо, в мире альвов обязательно должен быть хотя бы один златник. Сколько времени пройдет, прежде чем непосвященная девчонка поймёт, кто она? Лет восемь, не меньше. Он должен привлечь ее на свою сторону, а пока для большей безопасности лучше всего будет, если ее способности не откроются совсем.
«Может, я зря так всполошился, может, никакой угрозы нет? – подумал Дисмарх, и сам себе ответил. – Нет, не зря. Просто так Клатч не вышел бы из повиновения».
Глава 14. В заброшенной деревне
Яркая вспышка заставила зажмуриться – настолько ослепительным показался свет после подземелья.
Высоко над горизонтом полыхало пламя из облаков. Все буйство цветов желтого, алого и голубого смешались между собой, лишь над самой землей ослепительно сверкала белая полоса.
Злата с удивлением оглядывалась вокруг, пытаясь обрести привычную уверенность. Переход от пещерной тьмы в мир света оказался слишком резким.
– Может, вы все же объясните, что это было, и где мы сейчас? – спросила она у Колобка, едва глаза привыкли к свету.
Колобок стоял рядом с нагромождением камней в виде квадрата и старательно отряхивал брюки.
– Пагуба повылазила с нижнего этажа третьего уровня. – ответил он. – Добро пожаловать на средний уровень.
– Страны Альвии, что ли?
– Да.
– И что это за страна такая – Альвия? Кто в ней живет?
– Альвия – необычная страна. В ней живут разные народы: древны, литты, снувы, колпиты. Правят страной эльфы.
Злата подумала, что ослышалась. Какие эльфы, о чем он говорит? С опаской посмотрела на Колобка: не сумасшедший ли.
– Нет, ты не ослышалась. И я не сошел с ума. – проворчал он. – Это действительно страна эльфов.
Злата не удивилась. Она уже начала привыкать к тому, что он читает мысли.
– Видимо, галлюциноген все еще действует на меня.
– Галлюциноген? – напрягся Колобок.
– Да, вещество, которое искажает реальность. Чудится всякая ерунда. Одежда кажется большой.
Колобок заметно расслабился.
– Это ты маленькая, а не одежда большая.
– Ну вот, вам тоже чудится. – Злата подтянула штаны, выдвинула вперед ногу и поставила на пятку. Кроссовок на ноге смотрелся, как большая калоша, нанизанная на жердь. – Блуждающая дверь, всадники в пещере, паутинная сеть… Да еще и вот…. – Злата разжала пальцы. На ладони лежала резиновая фигурка собаки. Под длинной челкой, собранной резинкой в хвостик, смотрели, как живые, блестящие глаза.
Колобок нахмурился; взял свободную руку Златы и прикрыл фигурку.
– Никогда никому ее не показывай и особенно не давай. Запомни это очень хорошо. Ни-ко-му! – строго произнес он по слогам. – Это твой амулет.
– А-му-лет, – повторила Злата. – От чего он оберегает?
– Поможет вернуться домой.
Злата поспешно сомкнула пальцы.
– Это явь, а не сон, – продолжал Колобок, – Туточки все по-настоящему. Ты сама понимашь это. Во сне все нечетко, расплывчато, но здесь все идет одно за другим. Разве у тебя есть какие-то провалы в памяти или перескоки с одного на другое?
Злата восстановила в памяти последние события. Она вспомнила все, что произошло с ней после того, как врезалась в бетонную стену. Она снова испытала эмоции: страх, растерянность, гнев, отчаяние. Снова увидела пылающую дверь с улыбкой на полотне, но главное – крепко сжимала в руке резиновую фигурку, которая выглядела вполне осязаемо.
Все помнилось отчетливо. Она искала логическое объяснение происходящему и не находила. «Может, он загипнотизировал меня?» – в отчаянье подумала она. Колобок потерял терпение.
– Перестань искать объяснения! Объяснение одно – все, что происходит с тобой, правда. Что такое загипнотизировал? – полюбопытствовал он.
– Значит, внушил мне свои мысли.
– Нет, это я не могу. Я не такой, как асамы, и я не эльф. Мои мать и отец были простыми литтами, а вот бабушка … – Колобок запнулся. – Так что с тобой произошло?
Злата вспомнила прогулку в лесу и конфликт со старухой; странную пещеру с танцующими девушками и осколки, летящие в разные стороны.
Колобок жадно следил за лицом Златы, словно понимал, о чем она думает. Брови его нахмурились.
– Разве тебя не учили, что подсматривать нехорошо? Похоже, ты попала на обряд омоложения и превратилась в девочку. Сколько, говоришь, тебе было лет? Двадцать? Значит, сейчас тебе восемь.
Злата топнула ногой, как капризная девочка.
– Вы что, совсем уже, что ли? Я уже взрослая! Не видите, что мне двадцать лет!?
– Тогда объясни, почему пищишь, как мышь, и одежда стала большой? И ведешь ты себя, как ребенок.
Злата потрогала брюки в поясе, проверяя, хорошо ли держатся.
– А я что, знаю? Сама ничего не понимаю. Лучше покажите мне дорогу домой, пока еще не сошла с ума.
– Не сойдешь. Сумасшедшие сюда не попадат. – Колобок часто опускал гласную в окончании глаголов настоящего времени. – Хочешь домой, иди к Старой Альве. Она скажет, что делать и как тебе вернуться туда, откуда пришла.
– Снова Старая Альва! Да кто она такая, черт побери?
– Не ругайся. Таких слов здесь лучше не произносить, тем более нельзя говорить такое ребенку. Как там у вас выражаются: «Не буди лихо, пока тихо».
– Я, что ли виновата? Эти слова сами наружу лезут.
– Придумай что-нибудь легкое и смешное.
Только смешного Злате и не хватало. Она и так-то редко улыбалась, а в такой ситуации, как сейчас, хотелось кричать, а не смеяться.
– Ничего не придумывается. – с вызовом сказала она. – С такими поворотами последние зачатки ума растеряешь!
– О! Это мне нравится! – воскликнул Колобок и поднял вверх большой палец. – Вместо «черт побери» говори «зачаток ума». Пожалуй, это слово-речение я тоже запомню и запишу в формуляр.
Он открыл небольшую книгу с гладкой обложкой и произнес:
– Зачаток ума.
Злата заметила, что на странице появилась запись на неизвестном ей языке. Она дождалась, когда он оторвется от книги и спросила:
– Почему вы таскаете с собой целую гору книг? Можно их оставить в укромном месте.
– В таком опасном месте, как это, они все нужны. Они оберегают и дают силу. Вот в этой книге…
Колобок с упоением начал рассказывать о книгах. В первую книгу, самую тонкую, он записывал выражения, которые ему понравились.
