Чуть слышно зашипело, но не громыхнуло, видимо, порох отсырел. Больно ударили по рукам, и выбитый пистоль полетел под стол. Баронесса открыла глаза и увидела немого. Его кто-то с силой оттолкнул, и возникло лицо капитана. От пощёчины затылок с треском врезался в доску. Чьи-то пальцы рвали платье.
Изворачиваясь и ломая ногти, синьорина принялась царапаться и отбиваться. На миг ей даже удалось вырваться, однако набежавшие матросы поймали её руки и ноги, растянули в стороны, а потом, изо всех сил упирающуюся, выволокли на середину каюты. Широко открыв глаза, Беатрис с ненавистью смотрела на подходящего капитана. Хотела плюнуть ему в лицо, но во рту было сухо как никогда.
Сорвав с баронессы все остатки одежды, со зловещей улыбкой корсар отошёл в сторону.
— Эту обратно в трюм! — Указал он на всхлипывающую Жанетту. — Ну, давай, живей же!
Наблюдая сквозь слезы, как уводят служанку, пленница тщетно пыталась вырваться из цепкой хватки четырёх пиратов. Вот вошёл судовой эскулап, с умным видом склонившись над ней.
— Держите крепче, — распорядился он, со знанием дела ощупывая её плечо. — Здесь всё зажило. Шрам почти незаметен.
Отойдя в сторону, лекарь звонко шмякнул об пол сброшенной с плеча сумкой, и чем-то зазвенел у стола.
— Костоправ, не тяни! — нервно торопил его капитан.
Развернувшись к Беатрис, лекарь жестом приказал матросам шире развести ей ноги. Потом, приблизившись, он присел между них, и баронесса вздрогнула от омерзения, когда что-то холодное коснулось её там.
— Она девственна, — заключил костоправ, и отошёл в сторону.
— Вот как… Тогда отпустите её! — как-то поникши, распорядился корсарский капитан, и продолжил, укоризненно тыча в пленницу пальцем: — Ты отказалась от моего дорого подарка, теперь ходи лишь в этом! — со злобой накинул он на неё узорчатое покрывало.
— Пока свяжите её! Пусть чуток поостынет! И стеречь мне строже! А если кто не доглядит и позволит ей расцарапать себя иль наделать ссадин, то поутру вздёрну на рее! — Важно поворотившись, капитан стал медленно уходить.
Беатрис стянули петлями ремней. Подняли и уложили на постель. Хлопнула дверь и пленница осталась одна. Поворочавшись, туго связанная девушка попыталась ослабить путы. Нет... Невозможно... Прикусив до крови губы, бедняжка заплакала от беспомощности, отчаянья и сжигающей душевной боли.
Снова и снова изворачиваясь на постели в такт равномерного покачивания, она как могла старалась растянуть ремни. Увы! Бесполезно! Хоть и можно чуть шевелить руками и ногами, разгоняя онемение, но развязаться не получится. Все напрасные попытки привели лишь к одному: покрывало сползло на пол, и когда в световой лючок каюты проник первый утренний луч, отчаявшаяся освободиться несчастная девушка дрожала от стыда и холода.
Солнце поднялось выше, и ощутимо потеплело, а к обеду стало даже жарко. Теперь Беатрис изнемогала от зноя. Страшно хотелось пить. Набитый чем-то мягким тюфяк набух от пота, и ей казалось, что она всё больше погружается в зловонную трясину. Размеренное покачивание медленно убаюкивало, пленница всё чаще и чаще проваливалась в забытьё и скоро совсем потеряла чувство времени. И вдруг, то ли во сне, то ли наяву, показалось, что хлопнула дверь. С трудом разлепив глаза, Беатрис увидела склонившегося над собой немого. За его спиной, как и прежде, стоял корсарский капитан.
Забыв, что связана, она резко двинулась и скорчилась от боли. Затёкшие мышцы почти не слушались. В сердце стучало: всё безразлично, даже то, что на неё смотрят и видят такой…
— Надеюсь, ты меня слышишь! — угрюмо произнёс капитан. — Надеюсь, ты одумалась! Я прикажу тебя развязать, если ты, как настоящая благородная дама, пообещаешь вести себя смирно. Ну, я жду ответа?!
Изнурённая девушка молчала, лишь затравленно переводила взгляд с хмурого лица одного на полное страстью лицо другого.
— Ну! — насупил брови пират.
— Даю слово! — хрипло вырвалось из пересохшего горла Беатрис, и она удивилась тому, что совсем не узнаёт звучание собственного голоса.
Корсар с силой толкнул немого пониже спины, и тот, так и не отрывая восхищённого взора от беспомощно ворочающейся на измятой койке пленницы, медленно вытащил из-за пояса нож и перерезал сковывающие её путы. Кровь медленно растеклась по телу Беатрис. В глазах всё больше прояснялось. Морщась от боли, она с трудом дотянулась до покрывала, подтянула его к себе и завернулась по самый подбородок.
— Ну, так-то лучше! — удовлетворённо цокнул языком пират. — Сейчас Клод, — капитан хлопнул по плечу немого, — принесёт твой обед и даже немного вина.
— Верни мне одежду, — с трудом выговорила Беатрис.
— Увы, — с наигранной досадой на лице произнёс корсарский капитан. — Я приказал её выкинуть, а другой для тебя у меня нет.
С неприкрытым ехидством корсар галантно поклонился и, спеша покинуть каюту, чуть не столкнулся с возвращающимся Клодом. Немой, поставив на стол тарелку с жареным мясом и небольшой серебряный кувшин, как-то странно, исподлобья, зыркнул на съёжившуюся на краю койки Беатрис, неопределённо мотнул лохматой головой, и убрался восвояси.
Ближе к вечеру, узнице показалось, будто тон качки изменился, создавалось, что судно больше не плывёт.
«Значит прибыли!» — На глазах Беатрис выступили горькие слёзы. Она то ли шептала, то ли произносила про себя: «Святая Дева, спаси и помилуй меня, смилуйся надо мной! Сделай так, чтобы я безропотно приняла свою долю, и она не оказалась слишком тяжёлой…»
— Всё! Увы, сеньор, но большего я сделать не могу… — стараясь не смотреть в обросшее недельной щетиной лицо шевалье д’Агена, произнёс капитан «Волчицы». — Я распорядился изменить курс.
Промолчав, д’Аген бездумно уставился на своё отражение в выдраенном до блеска капитанском шлеме. Спутанные волосы. Помятый берет. Перо обвисло и надломилось.
— Жан! — крикнул он в распахнутое окно. — Приготовь воду и бритву!
— Я могу лишь доставить вас на Сардинию, — продолжал говорить капитан, — а там советовал бы нанять мавра толмача и сесть на судно, плывущее в любой из Марокканских портов. А там всё в руках Божьих!
— Мне не нужен мавр, — сняв и скомкав свой головной убор, д’Аген зачастил мелкими шагами по тесной каюте. — Я достаточно побился с сарацинами, чтобы понимать их язык.
— Тогда, вы не хуже меня знаете, что делать, — понимающе развёл руками хозяин судна. — Я знавал одного христианского купца, который за два года обошёл почти все берберские и марокканские невольничьи рынки, удача сопутствовала ему, и он нашёл дом, куда был отдан его единственный сын, и выкупил его. С девушкой сложнее. Ограда сераля высока и крепко хранит тайны, но всё же рабынь иногда выдают даже оттуда. Вот если она будет взята в наложницы, то, боюсь, окажется потерянной для вас навсегда. Слышал, матерям ещё позволяют селиться в пределах гарема и видеться с дочерями. Возможно, если найти женщину, что станет выдавать себя за её мать…
— Через неё я смогу хоть что-то узнать о судьбе Беатрис, — договорил за капитана Риго д’Аген. — Пожалуй, вы дали мне дельный совет. Начну с рынков, глядишь, где и отыщу следы девушки…
Услышав близкое позвякивание, он обернулся. Пританцовывая в такт качке, Жан Пэнтер умело балансировал на скользкой палубе с тазом в руках и зажатыми под мышками бритвенными принадлежностями. Кивнув Риго, шевалье покинул капитанскую каюту и, усевшись на верёвочную бухту, поманил Жана.
«Худшего нельзя было и предположить, — горестно размышлял д’Аген. — Беатрис наверняка уже на каком-то из рабских помостов. Испуганная и униженная… — рыцарь ударил кулаком по планширю, так сильно, что его слуга подпрыгнул от неожиданности, чудом не порезав густо намыленную щёку своего господина. — И всё-таки я не брошу поиски, даже если мне придётся пешком обойти все поселения на Марокканском побережье!»
К вечеру ветер спал, а с утра вообще перестал дуть. К полудню падающие почти с зенита лучи настолько прогрели палубу, что смола запузырилась на солнце. Время от времени моряки смачивали отполированные босыми ногами доски морской водой, но это мало помогало. Не спасал от жары и натянутый широкий парусиновый тент. В кубрике было вообще невыносимо, и даже свободные от вахты матросы развесили гамаки в драгоценной тени.
— Парит, сеньор, — подошёл к д’Агену капитан Риго. — С норд-веста идут густые облака, но думаю, дождя не будет, как и шторма. Зато скоро кончится штиль, и уверен, ветер будет попутный.
— Дай то Бог, — согласился тот, — Если ветер вернётся, то когда мы будем на месте?
— При хорошем, так послезавтра, — обмакнув указательный палец в воде, капитан поднял его над головой. — Кажись, потихоньку задуло!
Обвисшие паруса стали медленно наполняться, и каравелла двинулась вперёд. Подчиняясь боцманскому свистку, матросы деловито забегали по шкафуту. Разогнавший дрёму рулевой налёг на румпель. Ветер всё больше усиливался, и сразу стало прохладней. Моряки быстро свернули затрепетавший тент. Сбросив за борт треугольную вертушку, помощник стал отсчитывать проскакивающие через неплотно сжатый кулак узелки.
— Девять узлов! — прокричал он.
— Как я и говорил, — повернувшись к сеньору, произнёс Риго, — ветер крепчает! Быстро побежим!
Стало сильно качать. Солёные брызги летели через фальшборт, и д’Аген поспешил спуститься в каюту. Свалившись на койку, он упёрся взглядом в потолок. Внутри то сжимался, то разрастался неприятный раскалённый комок. Бессилие жгло и не давало забыться. Время тянулось бесконечно долго, наконец, отпустило, и сеньор провалился в беспокойный сон.
* * *
Поначалу остров казался огромным тёмным пятном, больше похожим на облако. Медленно приближаясь, он ширился, постепенно приобретая очертания далёкой земли. Скоро редкий лес мачт вырос на горизонте, и на каравелле стали убавлять паруса. Стоя на шкафуте, д’Аген пристально смотрел вперёд, на проплывающие мимо унылые серые кручи. Подошли ближе, и на их пологих вершинах стали различимы низкорослые деревца и густая поросль. Потом появились первые неказистые домишки, сложенные из плохо отёсанного грубого камня. Негостеприимные скалистые берега усыпаны острыми неровными валунами и крупной галькой. Угрюмый и мрачный пейзаж — даже в это солнечное утро. Грозные крепостные стены и башни на высоких утёсах только дополнили столь неприглядное первое впечатление, сложившееся у сеньора.
Не входя в бухту, судно легло в дрейф. Вот шлёпнулся в прозрачную бирюзовую воду громоздкий якорь. Засуетились у шлюпки матросы. Стянули парусиновый чехол. Завели тали.
— Алгуер, сеньор! — Приблизившись к рыцарю, указал на портовые сооружения капитан. — Форпост Арагона. Сейчас помощник уладит дела с властями, и вы сможете высадиться. Думаю, мы простоим здесь с неделю, так что если потребуется моя помощь, то обращайтесь.
— Благодарю, — безрадостно улыбнувшись, кивнул шевалье. — Вы и так много для меня сделали.
Д’Аген хорошо видел, как причалила лодка с «Волчицы», как спрыгнул на мокрый дощатый пирс штурман, как, возвращаясь, он бросил какую-то реплику и гребцы захохотали. Шевалье же было совсем не до смеха, и он почему-то обозлился на веселящихся моряков. Отведя взгляд, сеньор стал смотреть в другую сторону. Туда, где покачивалось с десяток кораблей.
«Возможно, на одном из них могла находиться Беатрис», — пронеслось в его мыслях.
— Разрешение получено! — забираясь по штормтрапу, прокричал помощник, прервав размышления пассажира. — После четвёртой склянки можем сниматься и входить в порт!
— Ну, я не стану ждать, два часа… — Повернулся к Риго шевалье.
— Да, конечно, я распоряжусь, и вас сейчас свезут на берег, — не возражал капитан.
— Хорошо, — сказал в ответ д’Аген, и показал Пэнтеру, что можно брать сумки и оружие и спускаться в шлюпку.
Сеньор спрыгнул последним на покачивающиеся в такт волнам деревянные рыбины маленького судёнышка. Носовой матрос оттолкнулся багром от борта, и они отчалили.
— Желаю успеха! — крикнул вдогонку капитан «Волчицы». — Бог даст, и свидимся!
Прощально махнув рукой, рыцарь уселся рядом с рулевым. Город становился ближе с каждым взмахом вёсел.
«И раз... и раз!» — смутно доносились до д’Агена сквозь призму тяжёлых мыслей команды загребного. До боли сжимая эфес клинка, сеньор нетерпеливо постукивал костяшками пальцев другой руки по планширю.
«Берегись! — крикнул рулевой. — Вёсла по борту!»
Через несколько мгновений лодка ударилась о подгнившие брёвна причала.
— Куда мы теперь направимся, мессер? — с любопытством озираясь по сторонам и шагая по пятам за своим господином, поинтересовался Жан Пэнтер.
— Сейчас в лавку ближайшего скупщика. Наша с тобой одежда в весьма плачевном состоянии, а мы должны выглядеть достойно. И оружием не мешало бы ещё обзавестись. Ты управляешься с арбалетом?
— Немного, сеньор, — пожал плечами Жан.
— Тогда куплю тебе простой арбалет и рапиру. Ею легко владеть: знай коли себе, и всё!
Эмблему лавочника в виде большого сапога путешественники увидели на другом конце узкой мощёной булыжником улочки. Колокольчик на двери сообщил хозяину, что пришли либо покупатели, либо сдатчики товара, зачастую краденного или снятого с пленников. Недолгое ожидание, и, ругая как всегда куда-то запропастившегося приказчика, к гостям вышел округлый, будто бочка, человек, в пёстром халате и, несмотря на день, в ночном колпаке. Поняв, что вошедшие всерьёз заинтересовались его товаром, хозяин оценивающе скосил глаза на кошель сеньора, и указал на заваленные различным барахлом полки. Особо не торгуясь, шевалье сменил рубашку на новую. Как уверил его скупщик: пошитую из настоящего египетского шёлка. Выбросив свой помятый берет, сеньор облюбовал светло-голубой тюрбан, украшенный перьями заморской птицы и массивной серебряной застёжкой. Такие же, но менее дорогие обновки вместе с обещанным оружием достались и Жану. Заодно рыцарь приобрёл порох, заряды и аркебузу с фитилём.
— Теперь идём искать корабль, плывущий отсюда в Марокко, и шкипера, согласного взять пассажиров. — Шагая по мостовой, и то и дело перепрыгивая через зловонные лужи, сказал своему слуге д’Аген. — И чем скорее мы это сделаем, тем лучше.
— А как его найти? — скривился Жан Пэнтер.
— Об этом можно узнать у портового чиновника, — приостановился шевалье, — но я опасаюсь, что там начнут задавать лишние вопросы… Мы тут чужеземцы. А мне сейчас не покровительствует влиятельная компания. Не приведи Господь, могут принять за шпионов! Начнут дознание. Тогда прямой путь на испанские галеры. Нам лучше поселиться при неприметной гостинице у порта и расспросить постояльцев или прислугу.
Двухэтажный каменный дом с изрядно облезшим изображением каплуна, сделанным когда-то красной краской над давно покосившейся калиткой, оказался портовой таверной да заодно прибежищем опустившихся моряков и продажных девиц. Намётанный взгляд рыцаря тут же выхватил двух вербовщиков, не жалеющих крепкого напитка для рослого детины в грязной красной рубахе, который, наверняка, с трещащей головой и подписанным контрактом в кармане, поутру проснётся вдали от родных берегов. Сперва бросив на вошедших заинтересованные взгляды, вербовщики отвернулись: рыцарь со слугой им явно были не по зубам.
Изворачиваясь и ломая ногти, синьорина принялась царапаться и отбиваться. На миг ей даже удалось вырваться, однако набежавшие матросы поймали её руки и ноги, растянули в стороны, а потом, изо всех сил упирающуюся, выволокли на середину каюты. Широко открыв глаза, Беатрис с ненавистью смотрела на подходящего капитана. Хотела плюнуть ему в лицо, но во рту было сухо как никогда.
Сорвав с баронессы все остатки одежды, со зловещей улыбкой корсар отошёл в сторону.
— Эту обратно в трюм! — Указал он на всхлипывающую Жанетту. — Ну, давай, живей же!
Наблюдая сквозь слезы, как уводят служанку, пленница тщетно пыталась вырваться из цепкой хватки четырёх пиратов. Вот вошёл судовой эскулап, с умным видом склонившись над ней.
— Держите крепче, — распорядился он, со знанием дела ощупывая её плечо. — Здесь всё зажило. Шрам почти незаметен.
Отойдя в сторону, лекарь звонко шмякнул об пол сброшенной с плеча сумкой, и чем-то зазвенел у стола.
— Костоправ, не тяни! — нервно торопил его капитан.
Развернувшись к Беатрис, лекарь жестом приказал матросам шире развести ей ноги. Потом, приблизившись, он присел между них, и баронесса вздрогнула от омерзения, когда что-то холодное коснулось её там.
— Она девственна, — заключил костоправ, и отошёл в сторону.
— Вот как… Тогда отпустите её! — как-то поникши, распорядился корсарский капитан, и продолжил, укоризненно тыча в пленницу пальцем: — Ты отказалась от моего дорого подарка, теперь ходи лишь в этом! — со злобой накинул он на неё узорчатое покрывало.
— Пока свяжите её! Пусть чуток поостынет! И стеречь мне строже! А если кто не доглядит и позволит ей расцарапать себя иль наделать ссадин, то поутру вздёрну на рее! — Важно поворотившись, капитан стал медленно уходить.
Беатрис стянули петлями ремней. Подняли и уложили на постель. Хлопнула дверь и пленница осталась одна. Поворочавшись, туго связанная девушка попыталась ослабить путы. Нет... Невозможно... Прикусив до крови губы, бедняжка заплакала от беспомощности, отчаянья и сжигающей душевной боли.
Снова и снова изворачиваясь на постели в такт равномерного покачивания, она как могла старалась растянуть ремни. Увы! Бесполезно! Хоть и можно чуть шевелить руками и ногами, разгоняя онемение, но развязаться не получится. Все напрасные попытки привели лишь к одному: покрывало сползло на пол, и когда в световой лючок каюты проник первый утренний луч, отчаявшаяся освободиться несчастная девушка дрожала от стыда и холода.
Солнце поднялось выше, и ощутимо потеплело, а к обеду стало даже жарко. Теперь Беатрис изнемогала от зноя. Страшно хотелось пить. Набитый чем-то мягким тюфяк набух от пота, и ей казалось, что она всё больше погружается в зловонную трясину. Размеренное покачивание медленно убаюкивало, пленница всё чаще и чаще проваливалась в забытьё и скоро совсем потеряла чувство времени. И вдруг, то ли во сне, то ли наяву, показалось, что хлопнула дверь. С трудом разлепив глаза, Беатрис увидела склонившегося над собой немого. За его спиной, как и прежде, стоял корсарский капитан.
Забыв, что связана, она резко двинулась и скорчилась от боли. Затёкшие мышцы почти не слушались. В сердце стучало: всё безразлично, даже то, что на неё смотрят и видят такой…
— Надеюсь, ты меня слышишь! — угрюмо произнёс капитан. — Надеюсь, ты одумалась! Я прикажу тебя развязать, если ты, как настоящая благородная дама, пообещаешь вести себя смирно. Ну, я жду ответа?!
Изнурённая девушка молчала, лишь затравленно переводила взгляд с хмурого лица одного на полное страстью лицо другого.
— Ну! — насупил брови пират.
— Даю слово! — хрипло вырвалось из пересохшего горла Беатрис, и она удивилась тому, что совсем не узнаёт звучание собственного голоса.
Корсар с силой толкнул немого пониже спины, и тот, так и не отрывая восхищённого взора от беспомощно ворочающейся на измятой койке пленницы, медленно вытащил из-за пояса нож и перерезал сковывающие её путы. Кровь медленно растеклась по телу Беатрис. В глазах всё больше прояснялось. Морщась от боли, она с трудом дотянулась до покрывала, подтянула его к себе и завернулась по самый подбородок.
— Ну, так-то лучше! — удовлетворённо цокнул языком пират. — Сейчас Клод, — капитан хлопнул по плечу немого, — принесёт твой обед и даже немного вина.
— Верни мне одежду, — с трудом выговорила Беатрис.
— Увы, — с наигранной досадой на лице произнёс корсарский капитан. — Я приказал её выкинуть, а другой для тебя у меня нет.
С неприкрытым ехидством корсар галантно поклонился и, спеша покинуть каюту, чуть не столкнулся с возвращающимся Клодом. Немой, поставив на стол тарелку с жареным мясом и небольшой серебряный кувшин, как-то странно, исподлобья, зыркнул на съёжившуюся на краю койки Беатрис, неопределённо мотнул лохматой головой, и убрался восвояси.
Ближе к вечеру, узнице показалось, будто тон качки изменился, создавалось, что судно больше не плывёт.
«Значит прибыли!» — На глазах Беатрис выступили горькие слёзы. Она то ли шептала, то ли произносила про себя: «Святая Дева, спаси и помилуй меня, смилуйся надо мной! Сделай так, чтобы я безропотно приняла свою долю, и она не оказалась слишком тяжёлой…»
ГЛАВА 5. НА ОСТРОВАХ
— Всё! Увы, сеньор, но большего я сделать не могу… — стараясь не смотреть в обросшее недельной щетиной лицо шевалье д’Агена, произнёс капитан «Волчицы». — Я распорядился изменить курс.
Промолчав, д’Аген бездумно уставился на своё отражение в выдраенном до блеска капитанском шлеме. Спутанные волосы. Помятый берет. Перо обвисло и надломилось.
— Жан! — крикнул он в распахнутое окно. — Приготовь воду и бритву!
— Я могу лишь доставить вас на Сардинию, — продолжал говорить капитан, — а там советовал бы нанять мавра толмача и сесть на судно, плывущее в любой из Марокканских портов. А там всё в руках Божьих!
— Мне не нужен мавр, — сняв и скомкав свой головной убор, д’Аген зачастил мелкими шагами по тесной каюте. — Я достаточно побился с сарацинами, чтобы понимать их язык.
— Тогда, вы не хуже меня знаете, что делать, — понимающе развёл руками хозяин судна. — Я знавал одного христианского купца, который за два года обошёл почти все берберские и марокканские невольничьи рынки, удача сопутствовала ему, и он нашёл дом, куда был отдан его единственный сын, и выкупил его. С девушкой сложнее. Ограда сераля высока и крепко хранит тайны, но всё же рабынь иногда выдают даже оттуда. Вот если она будет взята в наложницы, то, боюсь, окажется потерянной для вас навсегда. Слышал, матерям ещё позволяют селиться в пределах гарема и видеться с дочерями. Возможно, если найти женщину, что станет выдавать себя за её мать…
— Через неё я смогу хоть что-то узнать о судьбе Беатрис, — договорил за капитана Риго д’Аген. — Пожалуй, вы дали мне дельный совет. Начну с рынков, глядишь, где и отыщу следы девушки…
Услышав близкое позвякивание, он обернулся. Пританцовывая в такт качке, Жан Пэнтер умело балансировал на скользкой палубе с тазом в руках и зажатыми под мышками бритвенными принадлежностями. Кивнув Риго, шевалье покинул капитанскую каюту и, усевшись на верёвочную бухту, поманил Жана.
«Худшего нельзя было и предположить, — горестно размышлял д’Аген. — Беатрис наверняка уже на каком-то из рабских помостов. Испуганная и униженная… — рыцарь ударил кулаком по планширю, так сильно, что его слуга подпрыгнул от неожиданности, чудом не порезав густо намыленную щёку своего господина. — И всё-таки я не брошу поиски, даже если мне придётся пешком обойти все поселения на Марокканском побережье!»
К вечеру ветер спал, а с утра вообще перестал дуть. К полудню падающие почти с зенита лучи настолько прогрели палубу, что смола запузырилась на солнце. Время от времени моряки смачивали отполированные босыми ногами доски морской водой, но это мало помогало. Не спасал от жары и натянутый широкий парусиновый тент. В кубрике было вообще невыносимо, и даже свободные от вахты матросы развесили гамаки в драгоценной тени.
— Парит, сеньор, — подошёл к д’Агену капитан Риго. — С норд-веста идут густые облака, но думаю, дождя не будет, как и шторма. Зато скоро кончится штиль, и уверен, ветер будет попутный.
— Дай то Бог, — согласился тот, — Если ветер вернётся, то когда мы будем на месте?
— При хорошем, так послезавтра, — обмакнув указательный палец в воде, капитан поднял его над головой. — Кажись, потихоньку задуло!
Обвисшие паруса стали медленно наполняться, и каравелла двинулась вперёд. Подчиняясь боцманскому свистку, матросы деловито забегали по шкафуту. Разогнавший дрёму рулевой налёг на румпель. Ветер всё больше усиливался, и сразу стало прохладней. Моряки быстро свернули затрепетавший тент. Сбросив за борт треугольную вертушку, помощник стал отсчитывать проскакивающие через неплотно сжатый кулак узелки.
— Девять узлов! — прокричал он.
— Как я и говорил, — повернувшись к сеньору, произнёс Риго, — ветер крепчает! Быстро побежим!
Стало сильно качать. Солёные брызги летели через фальшборт, и д’Аген поспешил спуститься в каюту. Свалившись на койку, он упёрся взглядом в потолок. Внутри то сжимался, то разрастался неприятный раскалённый комок. Бессилие жгло и не давало забыться. Время тянулось бесконечно долго, наконец, отпустило, и сеньор провалился в беспокойный сон.
* * *
Поначалу остров казался огромным тёмным пятном, больше похожим на облако. Медленно приближаясь, он ширился, постепенно приобретая очертания далёкой земли. Скоро редкий лес мачт вырос на горизонте, и на каравелле стали убавлять паруса. Стоя на шкафуте, д’Аген пристально смотрел вперёд, на проплывающие мимо унылые серые кручи. Подошли ближе, и на их пологих вершинах стали различимы низкорослые деревца и густая поросль. Потом появились первые неказистые домишки, сложенные из плохо отёсанного грубого камня. Негостеприимные скалистые берега усыпаны острыми неровными валунами и крупной галькой. Угрюмый и мрачный пейзаж — даже в это солнечное утро. Грозные крепостные стены и башни на высоких утёсах только дополнили столь неприглядное первое впечатление, сложившееся у сеньора.
Не входя в бухту, судно легло в дрейф. Вот шлёпнулся в прозрачную бирюзовую воду громоздкий якорь. Засуетились у шлюпки матросы. Стянули парусиновый чехол. Завели тали.
— Алгуер, сеньор! — Приблизившись к рыцарю, указал на портовые сооружения капитан. — Форпост Арагона. Сейчас помощник уладит дела с властями, и вы сможете высадиться. Думаю, мы простоим здесь с неделю, так что если потребуется моя помощь, то обращайтесь.
— Благодарю, — безрадостно улыбнувшись, кивнул шевалье. — Вы и так много для меня сделали.
Д’Аген хорошо видел, как причалила лодка с «Волчицы», как спрыгнул на мокрый дощатый пирс штурман, как, возвращаясь, он бросил какую-то реплику и гребцы захохотали. Шевалье же было совсем не до смеха, и он почему-то обозлился на веселящихся моряков. Отведя взгляд, сеньор стал смотреть в другую сторону. Туда, где покачивалось с десяток кораблей.
«Возможно, на одном из них могла находиться Беатрис», — пронеслось в его мыслях.
— Разрешение получено! — забираясь по штормтрапу, прокричал помощник, прервав размышления пассажира. — После четвёртой склянки можем сниматься и входить в порт!
— Ну, я не стану ждать, два часа… — Повернулся к Риго шевалье.
— Да, конечно, я распоряжусь, и вас сейчас свезут на берег, — не возражал капитан.
— Хорошо, — сказал в ответ д’Аген, и показал Пэнтеру, что можно брать сумки и оружие и спускаться в шлюпку.
Сеньор спрыгнул последним на покачивающиеся в такт волнам деревянные рыбины маленького судёнышка. Носовой матрос оттолкнулся багром от борта, и они отчалили.
— Желаю успеха! — крикнул вдогонку капитан «Волчицы». — Бог даст, и свидимся!
Прощально махнув рукой, рыцарь уселся рядом с рулевым. Город становился ближе с каждым взмахом вёсел.
«И раз... и раз!» — смутно доносились до д’Агена сквозь призму тяжёлых мыслей команды загребного. До боли сжимая эфес клинка, сеньор нетерпеливо постукивал костяшками пальцев другой руки по планширю.
«Берегись! — крикнул рулевой. — Вёсла по борту!»
Через несколько мгновений лодка ударилась о подгнившие брёвна причала.
— Куда мы теперь направимся, мессер? — с любопытством озираясь по сторонам и шагая по пятам за своим господином, поинтересовался Жан Пэнтер.
— Сейчас в лавку ближайшего скупщика. Наша с тобой одежда в весьма плачевном состоянии, а мы должны выглядеть достойно. И оружием не мешало бы ещё обзавестись. Ты управляешься с арбалетом?
— Немного, сеньор, — пожал плечами Жан.
— Тогда куплю тебе простой арбалет и рапиру. Ею легко владеть: знай коли себе, и всё!
Эмблему лавочника в виде большого сапога путешественники увидели на другом конце узкой мощёной булыжником улочки. Колокольчик на двери сообщил хозяину, что пришли либо покупатели, либо сдатчики товара, зачастую краденного или снятого с пленников. Недолгое ожидание, и, ругая как всегда куда-то запропастившегося приказчика, к гостям вышел округлый, будто бочка, человек, в пёстром халате и, несмотря на день, в ночном колпаке. Поняв, что вошедшие всерьёз заинтересовались его товаром, хозяин оценивающе скосил глаза на кошель сеньора, и указал на заваленные различным барахлом полки. Особо не торгуясь, шевалье сменил рубашку на новую. Как уверил его скупщик: пошитую из настоящего египетского шёлка. Выбросив свой помятый берет, сеньор облюбовал светло-голубой тюрбан, украшенный перьями заморской птицы и массивной серебряной застёжкой. Такие же, но менее дорогие обновки вместе с обещанным оружием достались и Жану. Заодно рыцарь приобрёл порох, заряды и аркебузу с фитилём.
— Теперь идём искать корабль, плывущий отсюда в Марокко, и шкипера, согласного взять пассажиров. — Шагая по мостовой, и то и дело перепрыгивая через зловонные лужи, сказал своему слуге д’Аген. — И чем скорее мы это сделаем, тем лучше.
— А как его найти? — скривился Жан Пэнтер.
— Об этом можно узнать у портового чиновника, — приостановился шевалье, — но я опасаюсь, что там начнут задавать лишние вопросы… Мы тут чужеземцы. А мне сейчас не покровительствует влиятельная компания. Не приведи Господь, могут принять за шпионов! Начнут дознание. Тогда прямой путь на испанские галеры. Нам лучше поселиться при неприметной гостинице у порта и расспросить постояльцев или прислугу.
Двухэтажный каменный дом с изрядно облезшим изображением каплуна, сделанным когда-то красной краской над давно покосившейся калиткой, оказался портовой таверной да заодно прибежищем опустившихся моряков и продажных девиц. Намётанный взгляд рыцаря тут же выхватил двух вербовщиков, не жалеющих крепкого напитка для рослого детины в грязной красной рубахе, который, наверняка, с трещащей головой и подписанным контрактом в кармане, поутру проснётся вдали от родных берегов. Сперва бросив на вошедших заинтересованные взгляды, вербовщики отвернулись: рыцарь со слугой им явно были не по зубам.
