Лодка окуталась серым едким дымом. Не поняв, обратили ли на каравелле внимание на их утлое судёнышко или нет, д’Аген торопливо стал заряжать оружие. Когда он поднял голову, то заметил: по палубе забегали люди, на мачтах поубавилось парусов. Вот из-под бушприта каравеллы полыхнуло огнём — звук холостого выстрела носовой кулеврины сообщал, что судно ложится в дрейф.
Резные разноцветные узоры борта нависли над головой, и скоро нос рыбацкого баркаса упёрся в доски обшивки. Прогромыхал верёвочный трап и, кинув в руки лодочника золотой венецианский дукат, шевалье схватился за балясины. Раскачиваясь из стороны в сторону, рыцарь осторожно стал забираться наверх. Когда до планширя осталось пара футов, сразу несколько матросских рук подхватили сеньора и мягко поставили на свежепросмоленную палубу. Перегнувшись через фальшборт, другой моряк принял из рук Пэнтера сумки, а затем помог взобраться и ему.
— Благодарю, — произнёс д’Аген.
— Я хотел бы поговорить со шкипером? — всматриваясь в лица обступивших его людей, промолвил шевалье.
— К вашим услугам! — Приветливо улыбаясь, выступил вперёд один из них и протянул руку. — Капитан Риго, хозяин «Волчицы». Хорошее судно, не так ли?
Этот высокий, средних лет человек мало чем отличался от остальных, лишь его парусиновая матросская роба была чище, да на ногах красовались ещё не избитые башмаки.
— Да. Мне не доводилось ещё встречать лучшего корабля, — кивнул шевалье и, стянув перчатку, крепко пожал мозолистую ладонь. — Я — генуэзский рыцарь. Это Жан, мой слуга.
— Вам требуется помощь? — спросил капитан.
— Да, только могли бы мы поговорить наедине?
— Конечно, давайте спустимся в мою каюту.
Проследовав за капитаном в ещё не утратившее запаха свежего дерева помещение, д’Аген с интересом осмотрелся. На стенах висели надраенные до блеска толедские доспехи. На стойке отливало золочением дорогое оружие. Инкрустированный серебром испанский шлем на полке довершал всё это великолепие.
— Вы не могли бы показать, где мы сейчас находимся? — приблизившись к разложенной на столе карте, спросил шевалье.
— Где-то в этом месте, — указал пальцем капитан. — Мой помощник сможет сказать точнее.
— Не нужно, я приблизительно понял. Это Марсель? — Ткнул зажатой в руке перчаткой в карту д’Аген.
— Да, — подтвердил Риго.
— Этой ночью контрабандисты выкрали нескольких девиц и с ними одну даму… — начал рассказ шевалье. — Вот здесь, — провёл он ладонью по бумаге, — пираты погрузили их на своё судно. По моим сведениям они везут их в Марокко, думаю, на один из невольничьих рынков.
— Да, море велико… — сокрушённо поцокал языком капитан, уставившись в указанное рыцарем место. — Там, кажется, рыбачья община… Говорите они плывут в Марокко?! Зайти в берберский порт их капитан вряд ли отважится: король Афонсу ведёт войну, и мавры возмущены. Остаётся Сеута или Танжер.
Вынув линейку и итальянский карандаш, Риго провёл две линии на карте.
— Ветер позволяет… Жаль, что скоро стемнеет… Мы могли бы перехватить их в этом месте… — размышлял вслух капитан. — А у меня важный груз на Сардинию… Но забери меня дьявол, если я разрешу безнаказанно похищать прованских девиц!
Слушая капитана Риго, шевалье натянуто улыбался и несколько раз промокнул платком выступившие на лбу капельки пота.
— Мы меняем курс! — поднял голову капитан.
— Прекрасно! — проговорил д’Аген. — Я не поскуплюсь в вознаграждении!
— Денег я не возьму! — Покачал головой хозяин судна. — Здесь задета не только ваша честь, но и моя! Всего Прованса и Лангедока!
— Поль! — распахнув дверь каюты, приказал капитан. — Шесть румбов вправо! Ставь все паруса! Вперёдсмотрящего в гнездо! Кружку бренди тому, кто первым заметит парус или свет фонаря!
Выйдя на палубу, и то и дело в ярости хватаясь за рукоять меча, шевалье неосознанно мерил шагами ширину настила. Вспоминал прошлые события и корил себя, что не решился взять Беатрис с собой. «Кто же знал, что так получится? Один Господь! Или это козни самого дьявола?! Возможно, если б она окончательно окрепла и набралась сил, мы отправились бы вместе. Нашли священника и прямо там обвенчались. По крайней мере, тогда я бы рассчитывал только на быстроту своего клинка. И всё-таки такое путешествие для дамы стало бы слишком опасным. Нет! Я правильно поступил, что оставил её в рыбачьем посёлке. С женщинами наша маленькая кавалькада привлекла б пристальное внимание, и далеко бы мы не уехали».
— Сеньор! — окликнул д’Агена капитан Риго, спасая от самобичевания. — Я распорядился освободить для вас каюту. Отдохните.
— Конечно, мессер, — поддакнул Жан. — Я давно хотел просить вас об том же. Нам уже и ужин принесли.
— Если вперёдсмотрящие что-то увидят, я вас сразу оповещу, — договорил капитан.
Спустившись в тесную каюту и почти не притронувшись к еде, шевалье, не раздеваясь и не снимая оружия, свалился на койку. Сон не шёл. Д’Аген вспоминал: облик возлюбленной, её речь и походку, их неспешные прогулки по уютному пляжу, её улыбку. Повторял про себя их милые беседы на берегу притихшего моря, которое так подло обмануло. Сеньор страдал большую часть ночи и лишь к утру провалился в беспокойный сон.
* * *
Лязгнул засов, и Беатрис увидела Жанетту. Босоногая, со спутанными и слипшимися волосами, в мятой заляпанной дёгтем ночной рубашке, с опухшими и покрасневшими глазами, она дрожала то ли от холода, то ли от страха. Упав в ноги госпоже, измученная девушка обхватила её колени и зарыдала.
— Как ты? — поглаживая служанку по голове, участливо спросила Беатрис.
— Нас держат почти в темноте, еды много, но она гадкая, — всхлипывала Жанетта. — Сухари плесневелые, а вода пахнет тиной. Там всюду грязь, крысы и огромные тараканы! Спасибо! Спасибо вам госпожа, что заступились за меня!
— Что они делали с тобой? Почему ты в одной рубашке?
— Они нас не тронули. Я уже собиралась лечь спать, когда всё случилось. Какой ужас! Что с нами будет?
— Не бойся, — продолжала успокаивать её госпожа. — Всё будет хорошо. Возьми кувшин с водой и таз. Приведи себя в порядок.
Пошмыгивая носом, Жанетта, как могла, уединилась в углу. Скоро, умытая, с приглаженными мокрыми ладошками локонами, переминающаяся с ноги на ногу, она предстала перед синьориной.
— Вот, возьми это, — стянув с койки льняное покрывало, Беатрис положила его на стол рядом с девушкой.
— Мне заняться вашей причёской? — закутываясь в одеяло, спросила служанка.
— Не нужно, — отмахнулась баронесса. — Если хочешь, то можешь прилечь и поспать.
— Нет, я не устала. Там, в трюме, мы только и делали, что спали. Ой, на вашем плече высохшая кровь! Может мне перевязать рану?
— Это уже сделал корабельный лекарь. Такова была цена твоего вызволения. Слава богу, что корсар принял её, теперь вдвоём нам будет спокойнее.
— Так нас захватили пираты? — задала вопрос Жанетта.
— Это корсары, — ответила Беатрис. — Пираты бы не осмелились столь близко подплыть к рыбацкой деревне. Эти же имеют грамоту с печатью короля и лилией, позволяющую им нападать на чужие корабли, а в действительности ведут настоящий разбой.
— И откуда вы всё это знаете? — удивлённо округлила глаза Жанетта. — В книжках наверно прочитали. Вы такая грамотная…
— Видимо, уже не стоит скрывать, что мой отец вёл с ними дела. Вот отчего я знаю... И вот почему приходится расплачиваться перед Господом за его прегрешения.
— Но вы-то, госпожа, не виноваты в том. Почему же мы страдаем за это?
— Господу виднее, может быть, потому что в своё время я отказалась от послушничества и монашества…
— Нет, госпожа, монастырские стены не для такой, как вы. И Господу это ведомо. Он не может желать вам худшей доли. Всё делают люди. Этот корсарский капитан! Тот, кто нас похитил!
— Хоть он на самом деле и мерзкий пират, но уверена, что не решился бы на это сам... — призадумавшись, Беатрис убрала упавшую на глаза светло-каштановую прядь.
— Давайте я всё-таки поправлю вашу причёску? — поднялась её служанка.
— Вы знали его раньше? — спросила она, из-за спины госпожи.
— Нет, отец чаще имел дело с другим, об этом я слышала лишь из их бесед, когда мне случайно удавалось что-то подслушать. Того, другого, отец называл просто Жаком Контрабандистом, только не уверена, что это было его настоящее имя. Позже мне довелось узнать его ближе: хитёр, коварен, отвратителен и груб. И не думаю, что наш капитан намного лучше. После гибели отца этот Жак, он же бригадир местных корсаров, чтобы завладеть баронством и титулом навязывал мне супружеские узы. Уверена, что он в сговоре с нашим капитаном.
— А как имя нашего капитана? — продолжала задавать вопросы Жанетта.
— Не знаю, — пожала плечами Беатрис. — Он скрывает. Наверно опасается, что если нас спасут, то я выдам его.
— Так значит, вас снова хотят насильно выдать замуж за этого Жака Контрабандиста, — понятливо кивнула Жанетта.
— Боюсь, что теперь мне следует опасаться совсем другого. Думаю, их планы сильно изменились. Теперь они хотят просто избавиться от меня. Увезти куда подальше!
— И он сказал, куда нас везут?
— Да, говорил. Но даже не знаю… Стоит ли тебя пугать этим? — от тяжёлого неровного дыхания грудь синьорины волновалась под декольте. — Впрочем, рано или поздно всё равно узнаешь… Нет смысла скрывать. Если он меня не обманул, то нас везут в Тунис, для продажи на невольничьем рынке.
— Мы станем рабынями? — Тихо вскрикнув, смятённая девушка выпустила локоны госпожи, и прикрыла руками свои багровеющие щёки.
— Не обязательно… — нервно расправила складки на юбке Беатрис. — Всё будет зависеть от того, кто и для чего нас купит. Тебе так вообще не стоит особо волноваться: с твоими умениями укладывать и заплетать волосы и ухаживать за нарядами, ты легко найдёшь себе новою хозяйку.
— Но я не хочу расставаться с вами, госпожа! — Жанетта вновь взялась за расчёску.
— Ну, нас могут и не разлучить, только не думаю, что тогда ты по-прежнему станешь называть меня госпожой, — безрадостно усмехнулась баронесса.
* * *
За дубовыми досками переборки отзвучали вечерние склянки. Раздавшиеся следом глухие шаркающие шаги и звон посуды, как обычно, возвещали о скором ужине. Сейчас должны принести еду. Заканчивался седьмой день их заточения. Теперь Беатрис уже не так вздрагивала, когда открывалась дверь её каюты, особенно после отбивания склянок. Но на этот раз на подносе у вошедшего стояла только одна тарелка, к тому же немой пришёл не сам. Рядом, держа в руках женское платье, прихрамывал незнакомый пожилой матрос.
— Это для тебя, — глядя на Жанетту, произнёс он, указав подбородком в сторону блюда. — А это для синьорины баронессы, капитан хочет, чтобы она как можно быстрее принарядилась и составила ему компанию за столом.
— Какое красивое… — Когда моряки ушли, Жанетта с широко раскрытыми от восхищения глазами пощупала рюши и кружева. — Прямо королевский наряд!
— Ага… — Плечи Беатрис задрожали, словно от дуновения холода. — Это платье честной итальянской куртизанки.… Такие цвета носят только они! Какой откровенный намёк!
— Неужели, госпожа?! — вдруг покраснела служанка. — Как жаль… Оно такое хорошее… Я ещё не видела лучшего. Поглядите, тут даже шёлковые нижние юбки! А какая дорогая ткань!
— Если хочешь, можешь забрать его себе. Хватит тебе ходить в грязной рубашке и грубом покрывале.
— Не знаю, госпожа, ведь вы сказали про цвета… Разве мне можно такие носить? — ещё больше краснея, попятилась Жанетта.
— Почему же нельзя? Само платье ничем не отличается от обычного. Я только оторву вот эти позорные нашивки! — Указала Беатрис на ярко жёлтые ленты и банты. — И оно станет вполне пристойным. Декольте несколько открытое, но ты его сильнее затянешь, и будет тебе в самый раз.
— А как же вы, госпожа? — Жанетта, стыдливо опустила глаза. — Капитан ведь ждёт вас к столу?
— Ну и пусть себе ждёт! Я не собираюсь туда идти! — Беатрис схватила платье, и принялась с ожесточением срывать пришитые цвета. — Надевай. Не бойся, я скажу, что заставила тебя.
— Но тогда вас могут наказать! А меня снова отослать в трюм! — захныкала служанка.
— Не бойся, глупенькая, — прошептала баронесса. — Он ничего не посмеет мне сделать, и тебя я в обиду тоже не дам!
— Ладно, госпожа, — дрожащими губами выговорила взволнованная девушка.
Жанетта уже натянула обновку, когда с шумом распахнулась дверь, и в проёме застыл корсарский капитан. Он громко чихнул, и пахнуло винным перегаром.
— Какого дьявола! — взмахнув руками и указав на сжавшуюся в страхе служанку, капитан смачно выругался.
— Оставь её! Это я приказала ей его надеть! — заслонила собой испуганную девушку синьорина.
— Что же, это был мой подарок, и ты вольна поступать с ним как хочешь, — сдержав дальнейший гнев, произнёс корсар. — Идём! — подал он руку.
— Нет! — Гордо вскинула она голову. — Убирайся!
— Кем ты себя возомнила?! — захохотал пират. — Да ты — ничем не лучше тех портовых потаскушек! Вся рыбачья деревня видела, как ты вожделела в объятиях чужеземца! Подари мне свои ласки, и обещаю, что подберу тебе хорошего хозяина! А будешь артачиться — продам тому, кто больше заплатит, будь это хоть покрытый струпьями старик или прокажённый!
— Никому не позволено говорить со мной в подобном тоне! — стала отступать вглубь каюты синьорина, пока не упёрлась спиной в резную спинку койки. — Добровольно я никогда не пойду с тобой! Попробуешь взять меня силой: как волчица вцеплюсь зубами в горло! Пошёл вон!
— Хорошенько подумай! — прохрипел корсар. — Ты могла б всё наше плаванье жить в капитанской каюте. Возможно, я бы даже оставил тебя себе. Разрешил держать служанку. Иди со мной и тогда у тебя не будет ни в чём недостатка!
Окинув пирата пренебрежительным взглядом, Беатрис покачала головой.
— Я мог бы взять тебя силой, — оскалился корсарский капитан. — Ведь тебе уже без разницы, одним позором меньше, одним больше… Только если ветер не ослабнет, к следующему вечеру мы увидим стены Туниса. Покрытая синяками невольница — не особо ходовой товар! Иначе ни что не остановило бы меня!
— Только мёртвой, ты сможешь овладеть мною, мерзкий торгаш! Прикажи вначале убить, или сделай это сам, трус, выродок преисподней! Иначе я не успокоюсь, пока не отправлю тебя прямиком в ад! — Сорвав с руки беспалую кожаную перчатку, сеньора скомкала её и бросила в лицо пирата.
Митенка, звонко шлёпнувшись о его щёку, отлетела куда-то в сторону. Рыча от злости, сжав кулаки, посинев, капитан ринулся к Беатрис и вдруг замер, услышав щелчок взводимого курка.
— Ещё шаг и я продырявлю тебе башку! — глаза баронессы налились яростью. — Только шаг!
— Нет! — прошипел корсар, упёршись взглядом в два блестящих дула. — Я не убью тебя! Смерть была бы слишком большой наградой! Ты жалкой наложницей будешь валяться в ногах своего господина! Будешь целовать его ступни, извиваясь под ударами славных плетей!
Попятившись, капитан нащупал дверь и, выскакивая в проход, захлопнул её за собой. Беатрис же, вся дрожа, сползла на пол по деревянной спинке кровати. За стеной, громко топая, зазвенели оружием. Шаги приближались. Синьорина прикрыла глаза. Развернув пистоль, она упёрла холодную сталь стволов под сердце.
— Не надо, госпожа! — в ужасе завизжала Жанетта.
Со скрипом двери, Беатрис нажала на спуск. Сработал механизм.
Резные разноцветные узоры борта нависли над головой, и скоро нос рыбацкого баркаса упёрся в доски обшивки. Прогромыхал верёвочный трап и, кинув в руки лодочника золотой венецианский дукат, шевалье схватился за балясины. Раскачиваясь из стороны в сторону, рыцарь осторожно стал забираться наверх. Когда до планширя осталось пара футов, сразу несколько матросских рук подхватили сеньора и мягко поставили на свежепросмоленную палубу. Перегнувшись через фальшборт, другой моряк принял из рук Пэнтера сумки, а затем помог взобраться и ему.
— Благодарю, — произнёс д’Аген.
— Я хотел бы поговорить со шкипером? — всматриваясь в лица обступивших его людей, промолвил шевалье.
— К вашим услугам! — Приветливо улыбаясь, выступил вперёд один из них и протянул руку. — Капитан Риго, хозяин «Волчицы». Хорошее судно, не так ли?
Этот высокий, средних лет человек мало чем отличался от остальных, лишь его парусиновая матросская роба была чище, да на ногах красовались ещё не избитые башмаки.
— Да. Мне не доводилось ещё встречать лучшего корабля, — кивнул шевалье и, стянув перчатку, крепко пожал мозолистую ладонь. — Я — генуэзский рыцарь. Это Жан, мой слуга.
— Вам требуется помощь? — спросил капитан.
— Да, только могли бы мы поговорить наедине?
— Конечно, давайте спустимся в мою каюту.
Проследовав за капитаном в ещё не утратившее запаха свежего дерева помещение, д’Аген с интересом осмотрелся. На стенах висели надраенные до блеска толедские доспехи. На стойке отливало золочением дорогое оружие. Инкрустированный серебром испанский шлем на полке довершал всё это великолепие.
— Вы не могли бы показать, где мы сейчас находимся? — приблизившись к разложенной на столе карте, спросил шевалье.
— Где-то в этом месте, — указал пальцем капитан. — Мой помощник сможет сказать точнее.
— Не нужно, я приблизительно понял. Это Марсель? — Ткнул зажатой в руке перчаткой в карту д’Аген.
— Да, — подтвердил Риго.
— Этой ночью контрабандисты выкрали нескольких девиц и с ними одну даму… — начал рассказ шевалье. — Вот здесь, — провёл он ладонью по бумаге, — пираты погрузили их на своё судно. По моим сведениям они везут их в Марокко, думаю, на один из невольничьих рынков.
— Да, море велико… — сокрушённо поцокал языком капитан, уставившись в указанное рыцарем место. — Там, кажется, рыбачья община… Говорите они плывут в Марокко?! Зайти в берберский порт их капитан вряд ли отважится: король Афонсу ведёт войну, и мавры возмущены. Остаётся Сеута или Танжер.
Вынув линейку и итальянский карандаш, Риго провёл две линии на карте.
— Ветер позволяет… Жаль, что скоро стемнеет… Мы могли бы перехватить их в этом месте… — размышлял вслух капитан. — А у меня важный груз на Сардинию… Но забери меня дьявол, если я разрешу безнаказанно похищать прованских девиц!
Слушая капитана Риго, шевалье натянуто улыбался и несколько раз промокнул платком выступившие на лбу капельки пота.
— Мы меняем курс! — поднял голову капитан.
— Прекрасно! — проговорил д’Аген. — Я не поскуплюсь в вознаграждении!
— Денег я не возьму! — Покачал головой хозяин судна. — Здесь задета не только ваша честь, но и моя! Всего Прованса и Лангедока!
— Поль! — распахнув дверь каюты, приказал капитан. — Шесть румбов вправо! Ставь все паруса! Вперёдсмотрящего в гнездо! Кружку бренди тому, кто первым заметит парус или свет фонаря!
Выйдя на палубу, и то и дело в ярости хватаясь за рукоять меча, шевалье неосознанно мерил шагами ширину настила. Вспоминал прошлые события и корил себя, что не решился взять Беатрис с собой. «Кто же знал, что так получится? Один Господь! Или это козни самого дьявола?! Возможно, если б она окончательно окрепла и набралась сил, мы отправились бы вместе. Нашли священника и прямо там обвенчались. По крайней мере, тогда я бы рассчитывал только на быстроту своего клинка. И всё-таки такое путешествие для дамы стало бы слишком опасным. Нет! Я правильно поступил, что оставил её в рыбачьем посёлке. С женщинами наша маленькая кавалькада привлекла б пристальное внимание, и далеко бы мы не уехали».
— Сеньор! — окликнул д’Агена капитан Риго, спасая от самобичевания. — Я распорядился освободить для вас каюту. Отдохните.
— Конечно, мессер, — поддакнул Жан. — Я давно хотел просить вас об том же. Нам уже и ужин принесли.
— Если вперёдсмотрящие что-то увидят, я вас сразу оповещу, — договорил капитан.
Спустившись в тесную каюту и почти не притронувшись к еде, шевалье, не раздеваясь и не снимая оружия, свалился на койку. Сон не шёл. Д’Аген вспоминал: облик возлюбленной, её речь и походку, их неспешные прогулки по уютному пляжу, её улыбку. Повторял про себя их милые беседы на берегу притихшего моря, которое так подло обмануло. Сеньор страдал большую часть ночи и лишь к утру провалился в беспокойный сон.
* * *
Лязгнул засов, и Беатрис увидела Жанетту. Босоногая, со спутанными и слипшимися волосами, в мятой заляпанной дёгтем ночной рубашке, с опухшими и покрасневшими глазами, она дрожала то ли от холода, то ли от страха. Упав в ноги госпоже, измученная девушка обхватила её колени и зарыдала.
— Как ты? — поглаживая служанку по голове, участливо спросила Беатрис.
— Нас держат почти в темноте, еды много, но она гадкая, — всхлипывала Жанетта. — Сухари плесневелые, а вода пахнет тиной. Там всюду грязь, крысы и огромные тараканы! Спасибо! Спасибо вам госпожа, что заступились за меня!
— Что они делали с тобой? Почему ты в одной рубашке?
— Они нас не тронули. Я уже собиралась лечь спать, когда всё случилось. Какой ужас! Что с нами будет?
— Не бойся, — продолжала успокаивать её госпожа. — Всё будет хорошо. Возьми кувшин с водой и таз. Приведи себя в порядок.
Пошмыгивая носом, Жанетта, как могла, уединилась в углу. Скоро, умытая, с приглаженными мокрыми ладошками локонами, переминающаяся с ноги на ногу, она предстала перед синьориной.
— Вот, возьми это, — стянув с койки льняное покрывало, Беатрис положила его на стол рядом с девушкой.
— Мне заняться вашей причёской? — закутываясь в одеяло, спросила служанка.
— Не нужно, — отмахнулась баронесса. — Если хочешь, то можешь прилечь и поспать.
— Нет, я не устала. Там, в трюме, мы только и делали, что спали. Ой, на вашем плече высохшая кровь! Может мне перевязать рану?
— Это уже сделал корабельный лекарь. Такова была цена твоего вызволения. Слава богу, что корсар принял её, теперь вдвоём нам будет спокойнее.
— Так нас захватили пираты? — задала вопрос Жанетта.
— Это корсары, — ответила Беатрис. — Пираты бы не осмелились столь близко подплыть к рыбацкой деревне. Эти же имеют грамоту с печатью короля и лилией, позволяющую им нападать на чужие корабли, а в действительности ведут настоящий разбой.
— И откуда вы всё это знаете? — удивлённо округлила глаза Жанетта. — В книжках наверно прочитали. Вы такая грамотная…
— Видимо, уже не стоит скрывать, что мой отец вёл с ними дела. Вот отчего я знаю... И вот почему приходится расплачиваться перед Господом за его прегрешения.
— Но вы-то, госпожа, не виноваты в том. Почему же мы страдаем за это?
— Господу виднее, может быть, потому что в своё время я отказалась от послушничества и монашества…
— Нет, госпожа, монастырские стены не для такой, как вы. И Господу это ведомо. Он не может желать вам худшей доли. Всё делают люди. Этот корсарский капитан! Тот, кто нас похитил!
— Хоть он на самом деле и мерзкий пират, но уверена, что не решился бы на это сам... — призадумавшись, Беатрис убрала упавшую на глаза светло-каштановую прядь.
— Давайте я всё-таки поправлю вашу причёску? — поднялась её служанка.
— Вы знали его раньше? — спросила она, из-за спины госпожи.
— Нет, отец чаще имел дело с другим, об этом я слышала лишь из их бесед, когда мне случайно удавалось что-то подслушать. Того, другого, отец называл просто Жаком Контрабандистом, только не уверена, что это было его настоящее имя. Позже мне довелось узнать его ближе: хитёр, коварен, отвратителен и груб. И не думаю, что наш капитан намного лучше. После гибели отца этот Жак, он же бригадир местных корсаров, чтобы завладеть баронством и титулом навязывал мне супружеские узы. Уверена, что он в сговоре с нашим капитаном.
— А как имя нашего капитана? — продолжала задавать вопросы Жанетта.
— Не знаю, — пожала плечами Беатрис. — Он скрывает. Наверно опасается, что если нас спасут, то я выдам его.
— Так значит, вас снова хотят насильно выдать замуж за этого Жака Контрабандиста, — понятливо кивнула Жанетта.
— Боюсь, что теперь мне следует опасаться совсем другого. Думаю, их планы сильно изменились. Теперь они хотят просто избавиться от меня. Увезти куда подальше!
— И он сказал, куда нас везут?
— Да, говорил. Но даже не знаю… Стоит ли тебя пугать этим? — от тяжёлого неровного дыхания грудь синьорины волновалась под декольте. — Впрочем, рано или поздно всё равно узнаешь… Нет смысла скрывать. Если он меня не обманул, то нас везут в Тунис, для продажи на невольничьем рынке.
— Мы станем рабынями? — Тихо вскрикнув, смятённая девушка выпустила локоны госпожи, и прикрыла руками свои багровеющие щёки.
— Не обязательно… — нервно расправила складки на юбке Беатрис. — Всё будет зависеть от того, кто и для чего нас купит. Тебе так вообще не стоит особо волноваться: с твоими умениями укладывать и заплетать волосы и ухаживать за нарядами, ты легко найдёшь себе новою хозяйку.
— Но я не хочу расставаться с вами, госпожа! — Жанетта вновь взялась за расчёску.
— Ну, нас могут и не разлучить, только не думаю, что тогда ты по-прежнему станешь называть меня госпожой, — безрадостно усмехнулась баронесса.
* * *
За дубовыми досками переборки отзвучали вечерние склянки. Раздавшиеся следом глухие шаркающие шаги и звон посуды, как обычно, возвещали о скором ужине. Сейчас должны принести еду. Заканчивался седьмой день их заточения. Теперь Беатрис уже не так вздрагивала, когда открывалась дверь её каюты, особенно после отбивания склянок. Но на этот раз на подносе у вошедшего стояла только одна тарелка, к тому же немой пришёл не сам. Рядом, держа в руках женское платье, прихрамывал незнакомый пожилой матрос.
— Это для тебя, — глядя на Жанетту, произнёс он, указав подбородком в сторону блюда. — А это для синьорины баронессы, капитан хочет, чтобы она как можно быстрее принарядилась и составила ему компанию за столом.
— Какое красивое… — Когда моряки ушли, Жанетта с широко раскрытыми от восхищения глазами пощупала рюши и кружева. — Прямо королевский наряд!
— Ага… — Плечи Беатрис задрожали, словно от дуновения холода. — Это платье честной итальянской куртизанки.… Такие цвета носят только они! Какой откровенный намёк!
— Неужели, госпожа?! — вдруг покраснела служанка. — Как жаль… Оно такое хорошее… Я ещё не видела лучшего. Поглядите, тут даже шёлковые нижние юбки! А какая дорогая ткань!
— Если хочешь, можешь забрать его себе. Хватит тебе ходить в грязной рубашке и грубом покрывале.
— Не знаю, госпожа, ведь вы сказали про цвета… Разве мне можно такие носить? — ещё больше краснея, попятилась Жанетта.
— Почему же нельзя? Само платье ничем не отличается от обычного. Я только оторву вот эти позорные нашивки! — Указала Беатрис на ярко жёлтые ленты и банты. — И оно станет вполне пристойным. Декольте несколько открытое, но ты его сильнее затянешь, и будет тебе в самый раз.
— А как же вы, госпожа? — Жанетта, стыдливо опустила глаза. — Капитан ведь ждёт вас к столу?
— Ну и пусть себе ждёт! Я не собираюсь туда идти! — Беатрис схватила платье, и принялась с ожесточением срывать пришитые цвета. — Надевай. Не бойся, я скажу, что заставила тебя.
— Но тогда вас могут наказать! А меня снова отослать в трюм! — захныкала служанка.
— Не бойся, глупенькая, — прошептала баронесса. — Он ничего не посмеет мне сделать, и тебя я в обиду тоже не дам!
— Ладно, госпожа, — дрожащими губами выговорила взволнованная девушка.
Жанетта уже натянула обновку, когда с шумом распахнулась дверь, и в проёме застыл корсарский капитан. Он громко чихнул, и пахнуло винным перегаром.
— Какого дьявола! — взмахнув руками и указав на сжавшуюся в страхе служанку, капитан смачно выругался.
— Оставь её! Это я приказала ей его надеть! — заслонила собой испуганную девушку синьорина.
— Что же, это был мой подарок, и ты вольна поступать с ним как хочешь, — сдержав дальнейший гнев, произнёс корсар. — Идём! — подал он руку.
— Нет! — Гордо вскинула она голову. — Убирайся!
— Кем ты себя возомнила?! — захохотал пират. — Да ты — ничем не лучше тех портовых потаскушек! Вся рыбачья деревня видела, как ты вожделела в объятиях чужеземца! Подари мне свои ласки, и обещаю, что подберу тебе хорошего хозяина! А будешь артачиться — продам тому, кто больше заплатит, будь это хоть покрытый струпьями старик или прокажённый!
— Никому не позволено говорить со мной в подобном тоне! — стала отступать вглубь каюты синьорина, пока не упёрлась спиной в резную спинку койки. — Добровольно я никогда не пойду с тобой! Попробуешь взять меня силой: как волчица вцеплюсь зубами в горло! Пошёл вон!
— Хорошенько подумай! — прохрипел корсар. — Ты могла б всё наше плаванье жить в капитанской каюте. Возможно, я бы даже оставил тебя себе. Разрешил держать служанку. Иди со мной и тогда у тебя не будет ни в чём недостатка!
Окинув пирата пренебрежительным взглядом, Беатрис покачала головой.
— Я мог бы взять тебя силой, — оскалился корсарский капитан. — Ведь тебе уже без разницы, одним позором меньше, одним больше… Только если ветер не ослабнет, к следующему вечеру мы увидим стены Туниса. Покрытая синяками невольница — не особо ходовой товар! Иначе ни что не остановило бы меня!
— Только мёртвой, ты сможешь овладеть мною, мерзкий торгаш! Прикажи вначале убить, или сделай это сам, трус, выродок преисподней! Иначе я не успокоюсь, пока не отправлю тебя прямиком в ад! — Сорвав с руки беспалую кожаную перчатку, сеньора скомкала её и бросила в лицо пирата.
Митенка, звонко шлёпнувшись о его щёку, отлетела куда-то в сторону. Рыча от злости, сжав кулаки, посинев, капитан ринулся к Беатрис и вдруг замер, услышав щелчок взводимого курка.
— Ещё шаг и я продырявлю тебе башку! — глаза баронессы налились яростью. — Только шаг!
— Нет! — прошипел корсар, упёршись взглядом в два блестящих дула. — Я не убью тебя! Смерть была бы слишком большой наградой! Ты жалкой наложницей будешь валяться в ногах своего господина! Будешь целовать его ступни, извиваясь под ударами славных плетей!
Попятившись, капитан нащупал дверь и, выскакивая в проход, захлопнул её за собой. Беатрис же, вся дрожа, сползла на пол по деревянной спинке кровати. За стеной, громко топая, зазвенели оружием. Шаги приближались. Синьорина прикрыла глаза. Развернув пистоль, она упёрла холодную сталь стволов под сердце.
— Не надо, госпожа! — в ужасе завизжала Жанетта.
Со скрипом двери, Беатрис нажала на спуск. Сработал механизм.
