«Как же хочется, чтобы всё складывалось, как у героев сказок! Чтобы все проблемы разрешались щелчком пальцев… чтобы загадки разгадывались на раз-два…».
В конечном счёте, я решила, всё-таки, извиниться перед Дореем за свою резкость, когда вернусь. Даже если он мне ничего больше не расскажет.
«Только вот возвращаться пока не хочется. Может, пойти к Винсенту? Рассказать о том, что я стала марионеткой Кайомы? Рано или поздно, всё равно, надо будет сказать. Так почему не сегодня? И мне так хочется увидеть Винсента… Мне начинает казаться, что он единственный, кто ничего от меня не скрывает и не лжёт».
Я знала, где находится комната Винсента – была там один раз, пусть и недолго. Оста-валось только надеяться, что парень у себя.
Я постучалась. Сначала была тишина, затем послышалось шуршание и голос Винсента: «Сейчас!». Вскоре, дверь отворилась, и на пороге показался Винсент – в джинсах и белой расстёгнутой рубашке. Мой взгляд, невольно, задержался на голом торсе, и я отметила про себя, что мне очень нравится то, что я вижу. Видимо, абсолютная память позволяла Винсенту уделять много времени физической форме.
– Милена? – удивился он, но, тут же, заулыбался. – Неожиданно, но приятно! Заходи, – парень посторонился.
Как только дверь за нами закрылась, Винсент прижал меня к себе, обнимая. Я сама прижалась к нему, уткнулась носом в его шею. Прядь его длинных волос щекотнула мне щёку. Ощутив крепкие руки Винсента на своей талии, мне стало так спокойно, защищённо… Как будто всё плохое осталось за порогом этой комнаты, а здесь меня никто не найдёт и не обидит.
Я бы могла ещё долго стоять вот так – чувствуя руки Винсента и тепло его тела, но… мне нужно было выговориться. Если и не обо всём, то, хотя бы, о Макфее. Поэтому я чуть отстранилась и сказала:
– Винсент… мне так плохо. Я… я стала марионеткой.
– Как? Когда?!
– Сегодня… Моим кукловодом оказался Кайома Макфей.
– Макфей?! – Винсент, явно, был обескуражен. – Но как же… Почему он?!
– Ты не представляешь – сколько раз я сегодня задавала этот вопрос, – я невесело усмехнулась. – Ты прости, что я пришла к тебе плакаться. Но…
Я почувствовала, что моя грустная усмешка скривилась, и я ткнулась лицом в его грудь, тихо всхлипнув. Я не хотела плакать, и мне даже удалось себя сдержать, но в горле встал тугой горький ком.
– Ну, тихо-тихо, – успокаивающе прошептал Винсент, опуская ладонь мне на затылок, а второй рукой обнимая за плечи, снова прижимая к себе.
Некоторое время мы стояли так – я прятала лицо у него на груди, он обнимал меня и гладил меня по волосам. Я смогла не заплакать, моё дыхание выровнялось.
– Пошли, – сказал Винсент, выпуская меня из объятий, и беря за руку. Он провёл меня в комнату, усадил в кресло, сам опустился рядом на колено, взяв обе мои ладони в свои руки. – Расскажи, как это случилось.
Он с тревогой смотрел мне в глаза, но его тихий голос, и уверенные действия помогли мне успокоиться и начать мыслить связно.
– Да ничего особенного не было. За исключением того, что Макфей раньше меня узнал, что я его марионетка – от Дэмиана. Он предсказал ему будущее, поэтому… мне самой выбора не оставили. Я не смогла отказаться.
– Дэмиан… – его лицо исказила злая гримаса. – Как только я его встречу…
– Не стоит, – я высвободила одну руку из его ладоней, погладила его по щеке. – Во-первых, ты тоже можешь пострадать, если тебе придёт в голову драться с Дэмианом. Не забывай, что он – полуоборотень. А во-вторых… это, всё равно, ничего не изменит. Ты и сам знаешь, что кукловод и марионетка связаны на всю жизнь.
Винсент прикрыл глаза, прижавшись щекой к моей ладони, накрыл мою руку своей.
– Знаю, но… Я не понимаю, почему именно этот ублюдок стал твоим кукловодом?! Он же… О нём такие слухи ходят! Милена… – он открыл глаза, посмотрел на меня почти с отчаянием. – Если бы я только мог что-то сделать…
– Ты и так делаешь, – я подалась вперёд, легко коснулась его губ своими в благодарном поцелуе. – Ты меня слушаешь, и ты рядом. Это – главное. Только… не лги мне никогда, ладно?
Он глянул на меня с удивлением.
– Да у меня и в мыслях такого не было. Почему тебя это беспокоит?
– Да так… Просто я поняла, что тебе могут лгать те, кого ты даже в этом не подозреваешь. От кого ты этого не ждёшь. Причём, лгать долго… Может, это и можно потом будет понять, оправдать чем-то, но… от этого не легче.
– Тебя кто-то обидел? – Винсент нахмурился. – Макфей?
– Нет, – я даже улыбнулась. – Вот уж у кого нет никаких причин – врать мне. Он, наоборот, очень прямолинеен и честен. Мне солгал другой мой… знакомый. Но я не хочу больше говорить об этом. Хорошо?
Почему-то жаловаться на то, что мне лгал демон, казалось нелепым. Винсент внимательно смотрел на меня. Мне даже подумалось, что он настоит на том, чтобы я рассказала ему всё. Но он только вздохнул:
– Конечно, как скажешь.
Винсент явно был не рад тому, что не узнал, кто расстроил меня, но больше на эту тему говорить не стал. Так и стоял возле кресла, преклонив колено, и мягко поглаживая мои руки. Как ни странно, эти прикосновения успокоили меня, вырвав из лап душащего отчаяния.
– Ничего, если я у тебя осмотрюсь? – спросила я, желая переключиться со своих про-блем на что-то спокойное и мирное. – Я у тебя один раз была и то – недолго.
– Ну, разумеется, – он поднялся на ноги, и широким жестом обвёл комнату. – Всё здесь – в твоём распоряжении.
Я встала с кресла, оглядываясь. Винсент улыбнулся, прошёл в кухонную зону, завозил-ся там с чашками и чайником.
К своему стыду, от комнаты Винсента я ожидала типичное мужское «логово»: с разбросанными вещами, носками… может, с несколькими журналами откровенного содержания. Обязательно где-то в углу должны были отыскаться гантели, или даже штанга. Но ничего подобного я не нашла. Никакого беспорядка, везде чисто… Кажется, даже чище, чем в моей комнате… А на книжной полке я заметила череп…
Винсент, насыпающий заварку в маленький чайник, заметил мой интерес и сказал:
– Это череп предыдущего владельца комнаты. Если хочешь, можешь взять себе, – на мой ошарашенный взор он рассмеялся. – Да шучу я! Знаю, чувство юмора у меня отвратительное. На самом деле, это сувенир из старого кабинета анатомии – череп искусственный.
– Можно? – после кивка Винсента, я вязала череп в руки. – А выглядит, точь-в-точь, как настоящий! И по ощущениям такой же! Ну, правда, я настоящий череп в руки никогда не брала, но… по этому черепу не скажешь, что он из пластика или ещё чего-то.
Я поставила череп на место. Посмотрела на Винсента, сосредоточенно заливающего кипяток в заварной чайник. Такая уютная картина – красивый парень в расстёгнутой рубашке заваривает чай. Я ощутила горечь, в душе поднялась какая-то детская обида на судьбу: «Ну почему не он? Почему Макфей?».
Я подошла к парню, коснулась ладонью его спины. Он накрыл чайник крышечкой и повернулся ко мне. Взял мою руку, прижал к губам.
– Винсент, ты же давно тут учишься, – произнесла я, не отводя взгляда от его пальцев, оплетающих мою ладонь. – Ты видел, как… развиваются взаимоотношения между кукловодами и марионетками… Как думаешь, у меня есть шанс – отстоять свою точку зрения перед Макфеем? Или… право голоса у меня не будет вообще?
– Прости, но… я не знаю, – он вздохнул. – Всё зависит от твоего кукловода.
– И… как мы с этим справимся?! – я посмотрела на него почти с отчаянием. – Я же тетерь буду проводить какое-то время с ним… каждый день… а я так этого не хочу! И мы… не сможем проводить вместе столько времени, как раньше! Я… я даже пойму, если ты не захочешь подобных отношений…
На последних словах я отвела взгляд. Они вырвались неожиданно даже для меня самой, и мне стало дико страшно, что они могут оказаться правдой. Что Винсент не захочет иметь дело с чужой марионеткой. Тем более – с марионеткой Макфея.
– Не говори глупостей, Милена! – парень осторожно взял меня за подбородок, приподнимая лицо, заглядывая в глаза. – Вспомни, в какой школе ты учишься. Мы все здесь, тео-ретически, чьи-то кукловоды и марионетки. Рано или поздно, у нас у всех найдётся партнёр. И у меня тоже. Ты меня бросишь из-за этого? Из-за того, что я смогу уделять нам меньше времени?
– Нет конечно! – ужаснулась я подобной мысли.
– Значит, всё хорошо. Мы справимся.
Он обнял меня крепко-крепко, и я закрыла глаза, представляя себя очень далеко от «Шисуны». Нет, даже не от «Шисуны». Далеко от Гарэна, далеко от Дуалона… Там, где нас с Винсентом никто не знает… И где мы свободны от всего – от связи кукловодов и марионеток, от тайн прошлого, от тайн будущего… Где мы только вдвоём.
– Ты стала марионеткой Макфея?! – смотрела на меня Николь, как мне показалось, с искренним ужасом.
– Ага, вот так мне подфартило, – кисло ответила я, помешивая в чашке кофе с молоком.
Мы с Николь и Лави завтракали в столовой.
– Ты уже рассказала об этом Винсенту? – спросила Лави – в её голосе мне слышалось сочувствие.
– Да. Вчера вечером.
– И… как он отреагировал?
– Спокойней, чем я думала. Видимо потому, что он давно в «Шисуне» и знает, что, рано или поздно, все мы станем чьими-нибудь кукловодами или марионетками, – повторила я слова Винсента. – Так что, с этим всё, более или менее, нормально, – я устало потёрла переносицу – усталость брала своё.
– Выглядишь не очень, – заметила Николь. – Плохо спала?
– Да, – я еле сдержалась, чтобы не зевнуть. – Столько мыслей в голове было… Ворочалась постоянно. А ещё, кажется, кто-то чем-то был сильно недоволен ночью! Ненавижу чувствовать эмоции, что мне не принадлежат!
– Ты про Макфея?
– А чьи ещё эмоции я могу ощущать? – всё-таки я не удержалась и зевнула.
– Но, обычно, кукловод и марионетка начинают чувствовать друг друга через несколько дней, а не так сразу, – произнесла Лави с удивлением.
– Супер. Значит, мы с Макфеем – уникумы. Или шибко одарённые. Что особой радости не вызывает. Ох... – я уронила голову на стол. – С этим… обретением кукловода, мне кажется, что моя жизнь слишком круто изменится. Причём, в худшую сторону! Если бы только я могла встретить виновника всего этого – Анхеля – я бы ему все перья из его крыльев повыдёргивала, по одному!
– Ну, не будь ты такой пессимисткой, – рука Николь легла на моё плечо, и я почувствовала, как моё упадническое настроение постепенно уходит. – Макфей, конечно, не подарок, но...
– Не подарок?! – я резко вскинула голову, посмотрев на подругу – начало хорошего настроения мгновенно сошло на нет. – Да он тиран самый настоящий! В чём я уже успела убедиться. Он ни во что не ставит ни чужое мнение, ни чужие желания… Он только о себе думает! А мне теперь всю жизнь с ним дело иметь! Чёрт, прости Николь, – вздохнула я. – Похоже, сейчас даже твоя способность со мной сбой даёт. Я слишком зла. Я… просто не ожидала такой подлянки от судьбы.
– Н-да, не завидую я тебе, – Лави, в отличие от Николь, не была настроена оптимистично. – Если верить всем слухам, что ходят о Кайоме… ничего хорошего от него ждать не приходится.
– С другой стороны, – перебила её подруга, – ни один кукловод, в здравом уме, не станет плохо обращаться со своим партнёром.
– Ты в этом так уверена? – скептически посмотрела я на Николь.
– Сама посуди. Ты чувствуешь эмоции Кайомы, как и он твои. Ты сама сказала, что из-за того, что он ночью был чем-то недоволен, ты не могла спать. Соответственно, обратное будет тоже верно. Если ты будешь злиться, грустить… Кайоме не будет от этого хорошо. Значит, он будет делать так, чтобы этого не было. Если он, конечно, не мазохист.
– Сомнительно как-то звучит.
«Нет, может Макфей и не станет меня нарочно затравливать, – подумала я про се-бя. – Но он сам сказал, что не потерпит моего… вызывающего поведения. Ему же важна его чёртова репутация! И использовать он меня будет так, как захочет. Единственный плюс – это то, что, благодаря ему, я смогу встретиться с Виктором. Если бы ещё не надо было танцевать, да ещё и в платье… – я, с тоской, посмотрела на проходящих мимо учениц «Шисуны» в платьях – представить себя на их месте, да ещё и в платье вечернем, никак не получалось. – Ещё и Макфей сказал, что мы встретимся сегодня, а так не хо-чется, – мой взгляд упал на учительский стол. – Кстати, неплохо было бы попытаться встретиться с Мейснером. Может, когда Дорея не будет рядом, он скажет мне больше, чем вчера?».
Вспомнив о Дорее, я вспомнила и то, как закончился вчерашний день. Я извинилась перед демоном, когда вернулась от Винсента.
– У тебя есть право злиться, Милена, – ответил Дорей. – Как и у меня есть право – не говорить того, что я не считаю необходимым говорить. Ты всё узнаешь со временем.
– Да, конечно. Только…
– Только ты не знаешь, можешь ли теперь мне верить?
– Да… Точнее… нет. В общем, я сама не знаю! – я села на пол рядом с Дореем, прижалась к его боку. – Я понимаю, что после всего того, что ты скрывал, я должна теперь со-мневаться в каждом твоём слове, но… я не могу. Не хочу так.
– Кто тебе сказал, что ты что-то кому-то должна? Мы – демоны – всегда поступаем так, как нам хочется. Ну, или по принуждению более сильного, но это – другая история. Почему ты не можешь также? Зачем рассуждать о том, как ты «должна» поступать или думать? Что ты хочешь сама?
– Я хочу верить. И хочу знать правду. Я хочу надеяться, что ты скрываешь от меня что-то для моего, по твоему мнению, блага. Что это не было из-за… ну, не знаю… природной жестокости демона?
Дорей хрипло рассмеялся:
– Ты не знаешь жесткости демонов, Милена. Если дело было бы в ней, поверь, ты бы сейчас была либо мертва, либо желала смерти. Вот что значит – жестокость демонов.
– Блин, ты умеешь вселить оптимизм, – пихнула я его локтем. – Ты… ничего мне не расскажешь больше, да? Ни про Савариса, ни про то, почему он меня защищает?
– Не сейчас. Займись пока своим прошлым, о котором тебе тоже мало что известно. Тем более, что до твоего дня рождения осталось три месяца – совсем короткий срок. Даже для людей.
– Только не говори мне, что моя жизнь, после этого, круто изменится.
– Возможно.
Я тяжело вздохнула:
– В последнее время она и так меняется, чуть ли, не каждый день. И мне кажется, что чем дальше, тем больше. Эти изменения… начинают сильно пугать, потому что счастья они не приносят.
– А как же твой Винсент? Он мне не нравится – да, но… разве, для тебя он – плохое изменение? Или эти… человеческие девчонки, с которыми ты общаешься в последнее время. Ты же хотела научиться доверять и… хм, дружить. Ты этого не получила? Твоё прошлое… Ты сама захотела его вспомнить, зная, что ничего хорошего в этом не будет. Сама пошла на это.
– Ты прав, Дорей. Всё, что ты перечислил, я хотела сама. Но… а как же Кайома? Быть марионеткой я не хотела. Тем более, марионеткой этого человека. И никаких положи-тельных сторон в этом я не наблюдаю.
– Во-первых, твоя способность к блокировке теперь увеличится. И, скорее всего, твоё обучение у Флореса теперь тоже пойдёт быстрее. А во-вторых, у тебя теперь будет шанс пообщаться с Деланье. А если он не захочет разговаривать… В крайнем случае, я теперь знаю, где твой отец живёт.
– А я, до сих пор, не придумала, как начну с ним разговор, – поделилась я.
В конечном счёте, я решила, всё-таки, извиниться перед Дореем за свою резкость, когда вернусь. Даже если он мне ничего больше не расскажет.
«Только вот возвращаться пока не хочется. Может, пойти к Винсенту? Рассказать о том, что я стала марионеткой Кайомы? Рано или поздно, всё равно, надо будет сказать. Так почему не сегодня? И мне так хочется увидеть Винсента… Мне начинает казаться, что он единственный, кто ничего от меня не скрывает и не лжёт».
Я знала, где находится комната Винсента – была там один раз, пусть и недолго. Оста-валось только надеяться, что парень у себя.
Я постучалась. Сначала была тишина, затем послышалось шуршание и голос Винсента: «Сейчас!». Вскоре, дверь отворилась, и на пороге показался Винсент – в джинсах и белой расстёгнутой рубашке. Мой взгляд, невольно, задержался на голом торсе, и я отметила про себя, что мне очень нравится то, что я вижу. Видимо, абсолютная память позволяла Винсенту уделять много времени физической форме.
– Милена? – удивился он, но, тут же, заулыбался. – Неожиданно, но приятно! Заходи, – парень посторонился.
Как только дверь за нами закрылась, Винсент прижал меня к себе, обнимая. Я сама прижалась к нему, уткнулась носом в его шею. Прядь его длинных волос щекотнула мне щёку. Ощутив крепкие руки Винсента на своей талии, мне стало так спокойно, защищённо… Как будто всё плохое осталось за порогом этой комнаты, а здесь меня никто не найдёт и не обидит.
Я бы могла ещё долго стоять вот так – чувствуя руки Винсента и тепло его тела, но… мне нужно было выговориться. Если и не обо всём, то, хотя бы, о Макфее. Поэтому я чуть отстранилась и сказала:
– Винсент… мне так плохо. Я… я стала марионеткой.
– Как? Когда?!
– Сегодня… Моим кукловодом оказался Кайома Макфей.
– Макфей?! – Винсент, явно, был обескуражен. – Но как же… Почему он?!
– Ты не представляешь – сколько раз я сегодня задавала этот вопрос, – я невесело усмехнулась. – Ты прости, что я пришла к тебе плакаться. Но…
Я почувствовала, что моя грустная усмешка скривилась, и я ткнулась лицом в его грудь, тихо всхлипнув. Я не хотела плакать, и мне даже удалось себя сдержать, но в горле встал тугой горький ком.
– Ну, тихо-тихо, – успокаивающе прошептал Винсент, опуская ладонь мне на затылок, а второй рукой обнимая за плечи, снова прижимая к себе.
Некоторое время мы стояли так – я прятала лицо у него на груди, он обнимал меня и гладил меня по волосам. Я смогла не заплакать, моё дыхание выровнялось.
– Пошли, – сказал Винсент, выпуская меня из объятий, и беря за руку. Он провёл меня в комнату, усадил в кресло, сам опустился рядом на колено, взяв обе мои ладони в свои руки. – Расскажи, как это случилось.
Он с тревогой смотрел мне в глаза, но его тихий голос, и уверенные действия помогли мне успокоиться и начать мыслить связно.
– Да ничего особенного не было. За исключением того, что Макфей раньше меня узнал, что я его марионетка – от Дэмиана. Он предсказал ему будущее, поэтому… мне самой выбора не оставили. Я не смогла отказаться.
– Дэмиан… – его лицо исказила злая гримаса. – Как только я его встречу…
– Не стоит, – я высвободила одну руку из его ладоней, погладила его по щеке. – Во-первых, ты тоже можешь пострадать, если тебе придёт в голову драться с Дэмианом. Не забывай, что он – полуоборотень. А во-вторых… это, всё равно, ничего не изменит. Ты и сам знаешь, что кукловод и марионетка связаны на всю жизнь.
Винсент прикрыл глаза, прижавшись щекой к моей ладони, накрыл мою руку своей.
– Знаю, но… Я не понимаю, почему именно этот ублюдок стал твоим кукловодом?! Он же… О нём такие слухи ходят! Милена… – он открыл глаза, посмотрел на меня почти с отчаянием. – Если бы я только мог что-то сделать…
– Ты и так делаешь, – я подалась вперёд, легко коснулась его губ своими в благодарном поцелуе. – Ты меня слушаешь, и ты рядом. Это – главное. Только… не лги мне никогда, ладно?
Он глянул на меня с удивлением.
– Да у меня и в мыслях такого не было. Почему тебя это беспокоит?
– Да так… Просто я поняла, что тебе могут лгать те, кого ты даже в этом не подозреваешь. От кого ты этого не ждёшь. Причём, лгать долго… Может, это и можно потом будет понять, оправдать чем-то, но… от этого не легче.
– Тебя кто-то обидел? – Винсент нахмурился. – Макфей?
– Нет, – я даже улыбнулась. – Вот уж у кого нет никаких причин – врать мне. Он, наоборот, очень прямолинеен и честен. Мне солгал другой мой… знакомый. Но я не хочу больше говорить об этом. Хорошо?
Почему-то жаловаться на то, что мне лгал демон, казалось нелепым. Винсент внимательно смотрел на меня. Мне даже подумалось, что он настоит на том, чтобы я рассказала ему всё. Но он только вздохнул:
– Конечно, как скажешь.
Винсент явно был не рад тому, что не узнал, кто расстроил меня, но больше на эту тему говорить не стал. Так и стоял возле кресла, преклонив колено, и мягко поглаживая мои руки. Как ни странно, эти прикосновения успокоили меня, вырвав из лап душащего отчаяния.
– Ничего, если я у тебя осмотрюсь? – спросила я, желая переключиться со своих про-блем на что-то спокойное и мирное. – Я у тебя один раз была и то – недолго.
– Ну, разумеется, – он поднялся на ноги, и широким жестом обвёл комнату. – Всё здесь – в твоём распоряжении.
Я встала с кресла, оглядываясь. Винсент улыбнулся, прошёл в кухонную зону, завозил-ся там с чашками и чайником.
К своему стыду, от комнаты Винсента я ожидала типичное мужское «логово»: с разбросанными вещами, носками… может, с несколькими журналами откровенного содержания. Обязательно где-то в углу должны были отыскаться гантели, или даже штанга. Но ничего подобного я не нашла. Никакого беспорядка, везде чисто… Кажется, даже чище, чем в моей комнате… А на книжной полке я заметила череп…
Винсент, насыпающий заварку в маленький чайник, заметил мой интерес и сказал:
– Это череп предыдущего владельца комнаты. Если хочешь, можешь взять себе, – на мой ошарашенный взор он рассмеялся. – Да шучу я! Знаю, чувство юмора у меня отвратительное. На самом деле, это сувенир из старого кабинета анатомии – череп искусственный.
– Можно? – после кивка Винсента, я вязала череп в руки. – А выглядит, точь-в-точь, как настоящий! И по ощущениям такой же! Ну, правда, я настоящий череп в руки никогда не брала, но… по этому черепу не скажешь, что он из пластика или ещё чего-то.
Я поставила череп на место. Посмотрела на Винсента, сосредоточенно заливающего кипяток в заварной чайник. Такая уютная картина – красивый парень в расстёгнутой рубашке заваривает чай. Я ощутила горечь, в душе поднялась какая-то детская обида на судьбу: «Ну почему не он? Почему Макфей?».
Я подошла к парню, коснулась ладонью его спины. Он накрыл чайник крышечкой и повернулся ко мне. Взял мою руку, прижал к губам.
– Винсент, ты же давно тут учишься, – произнесла я, не отводя взгляда от его пальцев, оплетающих мою ладонь. – Ты видел, как… развиваются взаимоотношения между кукловодами и марионетками… Как думаешь, у меня есть шанс – отстоять свою точку зрения перед Макфеем? Или… право голоса у меня не будет вообще?
– Прости, но… я не знаю, – он вздохнул. – Всё зависит от твоего кукловода.
– И… как мы с этим справимся?! – я посмотрела на него почти с отчаянием. – Я же тетерь буду проводить какое-то время с ним… каждый день… а я так этого не хочу! И мы… не сможем проводить вместе столько времени, как раньше! Я… я даже пойму, если ты не захочешь подобных отношений…
На последних словах я отвела взгляд. Они вырвались неожиданно даже для меня самой, и мне стало дико страшно, что они могут оказаться правдой. Что Винсент не захочет иметь дело с чужой марионеткой. Тем более – с марионеткой Макфея.
– Не говори глупостей, Милена! – парень осторожно взял меня за подбородок, приподнимая лицо, заглядывая в глаза. – Вспомни, в какой школе ты учишься. Мы все здесь, тео-ретически, чьи-то кукловоды и марионетки. Рано или поздно, у нас у всех найдётся партнёр. И у меня тоже. Ты меня бросишь из-за этого? Из-за того, что я смогу уделять нам меньше времени?
– Нет конечно! – ужаснулась я подобной мысли.
– Значит, всё хорошо. Мы справимся.
Он обнял меня крепко-крепко, и я закрыла глаза, представляя себя очень далеко от «Шисуны». Нет, даже не от «Шисуны». Далеко от Гарэна, далеко от Дуалона… Там, где нас с Винсентом никто не знает… И где мы свободны от всего – от связи кукловодов и марионеток, от тайн прошлого, от тайн будущего… Где мы только вдвоём.
Глава 19
– Ты стала марионеткой Макфея?! – смотрела на меня Николь, как мне показалось, с искренним ужасом.
– Ага, вот так мне подфартило, – кисло ответила я, помешивая в чашке кофе с молоком.
Мы с Николь и Лави завтракали в столовой.
– Ты уже рассказала об этом Винсенту? – спросила Лави – в её голосе мне слышалось сочувствие.
– Да. Вчера вечером.
– И… как он отреагировал?
– Спокойней, чем я думала. Видимо потому, что он давно в «Шисуне» и знает, что, рано или поздно, все мы станем чьими-нибудь кукловодами или марионетками, – повторила я слова Винсента. – Так что, с этим всё, более или менее, нормально, – я устало потёрла переносицу – усталость брала своё.
– Выглядишь не очень, – заметила Николь. – Плохо спала?
– Да, – я еле сдержалась, чтобы не зевнуть. – Столько мыслей в голове было… Ворочалась постоянно. А ещё, кажется, кто-то чем-то был сильно недоволен ночью! Ненавижу чувствовать эмоции, что мне не принадлежат!
– Ты про Макфея?
– А чьи ещё эмоции я могу ощущать? – всё-таки я не удержалась и зевнула.
– Но, обычно, кукловод и марионетка начинают чувствовать друг друга через несколько дней, а не так сразу, – произнесла Лави с удивлением.
– Супер. Значит, мы с Макфеем – уникумы. Или шибко одарённые. Что особой радости не вызывает. Ох... – я уронила голову на стол. – С этим… обретением кукловода, мне кажется, что моя жизнь слишком круто изменится. Причём, в худшую сторону! Если бы только я могла встретить виновника всего этого – Анхеля – я бы ему все перья из его крыльев повыдёргивала, по одному!
– Ну, не будь ты такой пессимисткой, – рука Николь легла на моё плечо, и я почувствовала, как моё упадническое настроение постепенно уходит. – Макфей, конечно, не подарок, но...
– Не подарок?! – я резко вскинула голову, посмотрев на подругу – начало хорошего настроения мгновенно сошло на нет. – Да он тиран самый настоящий! В чём я уже успела убедиться. Он ни во что не ставит ни чужое мнение, ни чужие желания… Он только о себе думает! А мне теперь всю жизнь с ним дело иметь! Чёрт, прости Николь, – вздохнула я. – Похоже, сейчас даже твоя способность со мной сбой даёт. Я слишком зла. Я… просто не ожидала такой подлянки от судьбы.
– Н-да, не завидую я тебе, – Лави, в отличие от Николь, не была настроена оптимистично. – Если верить всем слухам, что ходят о Кайоме… ничего хорошего от него ждать не приходится.
– С другой стороны, – перебила её подруга, – ни один кукловод, в здравом уме, не станет плохо обращаться со своим партнёром.
– Ты в этом так уверена? – скептически посмотрела я на Николь.
– Сама посуди. Ты чувствуешь эмоции Кайомы, как и он твои. Ты сама сказала, что из-за того, что он ночью был чем-то недоволен, ты не могла спать. Соответственно, обратное будет тоже верно. Если ты будешь злиться, грустить… Кайоме не будет от этого хорошо. Значит, он будет делать так, чтобы этого не было. Если он, конечно, не мазохист.
– Сомнительно как-то звучит.
«Нет, может Макфей и не станет меня нарочно затравливать, – подумала я про се-бя. – Но он сам сказал, что не потерпит моего… вызывающего поведения. Ему же важна его чёртова репутация! И использовать он меня будет так, как захочет. Единственный плюс – это то, что, благодаря ему, я смогу встретиться с Виктором. Если бы ещё не надо было танцевать, да ещё и в платье… – я, с тоской, посмотрела на проходящих мимо учениц «Шисуны» в платьях – представить себя на их месте, да ещё и в платье вечернем, никак не получалось. – Ещё и Макфей сказал, что мы встретимся сегодня, а так не хо-чется, – мой взгляд упал на учительский стол. – Кстати, неплохо было бы попытаться встретиться с Мейснером. Может, когда Дорея не будет рядом, он скажет мне больше, чем вчера?».
Вспомнив о Дорее, я вспомнила и то, как закончился вчерашний день. Я извинилась перед демоном, когда вернулась от Винсента.
– У тебя есть право злиться, Милена, – ответил Дорей. – Как и у меня есть право – не говорить того, что я не считаю необходимым говорить. Ты всё узнаешь со временем.
– Да, конечно. Только…
– Только ты не знаешь, можешь ли теперь мне верить?
– Да… Точнее… нет. В общем, я сама не знаю! – я села на пол рядом с Дореем, прижалась к его боку. – Я понимаю, что после всего того, что ты скрывал, я должна теперь со-мневаться в каждом твоём слове, но… я не могу. Не хочу так.
– Кто тебе сказал, что ты что-то кому-то должна? Мы – демоны – всегда поступаем так, как нам хочется. Ну, или по принуждению более сильного, но это – другая история. Почему ты не можешь также? Зачем рассуждать о том, как ты «должна» поступать или думать? Что ты хочешь сама?
– Я хочу верить. И хочу знать правду. Я хочу надеяться, что ты скрываешь от меня что-то для моего, по твоему мнению, блага. Что это не было из-за… ну, не знаю… природной жестокости демона?
Дорей хрипло рассмеялся:
– Ты не знаешь жесткости демонов, Милена. Если дело было бы в ней, поверь, ты бы сейчас была либо мертва, либо желала смерти. Вот что значит – жестокость демонов.
– Блин, ты умеешь вселить оптимизм, – пихнула я его локтем. – Ты… ничего мне не расскажешь больше, да? Ни про Савариса, ни про то, почему он меня защищает?
– Не сейчас. Займись пока своим прошлым, о котором тебе тоже мало что известно. Тем более, что до твоего дня рождения осталось три месяца – совсем короткий срок. Даже для людей.
– Только не говори мне, что моя жизнь, после этого, круто изменится.
– Возможно.
Я тяжело вздохнула:
– В последнее время она и так меняется, чуть ли, не каждый день. И мне кажется, что чем дальше, тем больше. Эти изменения… начинают сильно пугать, потому что счастья они не приносят.
– А как же твой Винсент? Он мне не нравится – да, но… разве, для тебя он – плохое изменение? Или эти… человеческие девчонки, с которыми ты общаешься в последнее время. Ты же хотела научиться доверять и… хм, дружить. Ты этого не получила? Твоё прошлое… Ты сама захотела его вспомнить, зная, что ничего хорошего в этом не будет. Сама пошла на это.
– Ты прав, Дорей. Всё, что ты перечислил, я хотела сама. Но… а как же Кайома? Быть марионеткой я не хотела. Тем более, марионеткой этого человека. И никаких положи-тельных сторон в этом я не наблюдаю.
– Во-первых, твоя способность к блокировке теперь увеличится. И, скорее всего, твоё обучение у Флореса теперь тоже пойдёт быстрее. А во-вторых, у тебя теперь будет шанс пообщаться с Деланье. А если он не захочет разговаривать… В крайнем случае, я теперь знаю, где твой отец живёт.
– А я, до сих пор, не придумала, как начну с ним разговор, – поделилась я.
