Заодно подумаю, как нам обойти болота. Тебе не кажется странным, – обратился он внезапно, – что мы формально уже находимся у самых границ Лейфенделя, а нас еще не взял на прицел ни один гарнизонный?
Данан не задержалась с ответом:
- Я думаю, пробуждение Архонта заставило все народы Аэриды мобилизовать силы для борьбы с исчадиями Пустоты. Едва ли сейчас народы воюют друг с другом.
- Разве король Драммонд погиб не в бою с парталанцами? – тут же спросил Жал.
Данан вымученно мотнула головой:
- Да откуда мне знать, как, где и от чего или от кого погиб король Драммонд?! Может, его убил один из вас? Такой же, как ты, сел рядом, втерся в доверие или поймал в лесу, пока тот при переходах пошел помочиться! А, может, его ты убил? – шикнула она в бессилии. Эльф улыбнулся грустно:
- Не заводись, маленькая ведьма, – он коснулся женского предплечья. – У Эйтианских Гадюк не было запроса на Драммонда Саэнгрина. Может, был в других гильдиях, у нас – нет.
Данан напряглась под мужскими пальцами, но усилием воли заставила себя не дергаться. Взвинченность, яростная слабость – Вечный, она всегда была такой рухлядью?!
Не спрашивая Жала, Данан сменила тему:
- Из каких эльфов ты происходишь?
Он выгнул бровь и отпустил женскую руку.
- Из порабощенных. – Уставился перед собой, в тьму.
Это какие? – вопрос едва не сорвался у чародейки с языка, но было ясно, что толкового ответа она не получит: в истории Аэриды были уничтоженные эльфийские королевства, были раздробленные на несколько новых или объединенные из нескольких прошлых, но порабощенных – не было.
- Давно это было?
- Лет триста или около того. Я плохо помню начало. И, если честно, хотел бы помнить еще хуже.
- Я свое тоже, – вдруг усмехнулась чародейка, опустив голову. Надо же, приметил эльф краем глаза, скосив на женщину взгляд: ей идет улыбаться. Даже мимолетно.
Глубоким вечером, когда путники едва поднялись, чтобы наскоро перекусить и двигаться дальше, Жал повторил остальным то же, что прежде говорил Данан: впереди топь, а за нею – марь и дальше – заболоченная хвойная чаща. Слушая его, Данан думала, что, в самом деле, как вообще можно поработить какое-нибудь эльфийское племя, если все они – светлые, темные и вот эти, озерные – скорее станут дикими, но отобьются, скорее умрут, но не сдадутся, кто бы ни приходил за их тайнами. Она поделилась мыслями вслух, и Жал, кивнув, поддержал чародейку.
- Да, они отбивались, кто бы к ним ни приходил. А приходили многие, ибо вся магия, говорят, от эльфов.
- А все проблемы от Данан, – подколол Стенн. Чародейка покосилась его, не скрывая усмешки, и сказала:
- Помнится, когда мы шли в Талнах, вы с Редом переживали, что, едва эльфы узнают о моей причастности к Дому Кошмара, меня уволокут на казнь или что-то в этом духе.
Диармайд поскреб шею под ухом и ответил вместо гномов:
- Думаю, сейчас мирный проход через земли эльфов – меньшая из наших проблем. Если поймают, просто будем пробиваться, в конце концов, ты маг. И этот, – он кивнул в сторону Жала, – тоже явно не продавец булочек. Нам главное просто добраться до Даэрдина.
- И вляпаться в очередное дерьмо, – услужливо напомнил Борво.
Хольфстенн рассуждений лейтенанта не одобрил:
- Четыре месяца назад, прежде чем встретиться с вами в Керуме, я шел в Даэрдин как раз через озерников, и было у них оживленно. Меня напрягает, что нас еще никто не привечал каким-нибудь скорострельным предостережением или хотя бы приветствием.
Жал кивнул:
- Да, странно. Лучше убраться отсюда поскорей.
Не споря, они закончили с пайком – чем он скуднее, тем быстрее кончается. Эльф и гном держались чуть впереди, один высматривал дорогу, другой что-то напевал под нос. Они собираются пройти сквозь заболоченный лес, полный враждебных эльфов и троггов, этих жабоподобных чудищ, а он поет! – с укоризной думал Борво, наблюдая за коротышкой.
- Интересно, бывают ли ситуации, когда ты в самом деле воспринимаешь происходящее всерьез? – шепнул Хольфстенну Дей.
Гном перестал петь.
- Всерьез – это как вы, что ли? Состроить кислую мину и без конца жаловаться на жизнь?
Жал усмехнулся.
- Ты бы вообще помолчал, – огрызнулся на него Дей, с усилием переставляя ноги по взъему холма.
- Да он и так, – вступился за Жала Стенн.
- Что ты за гном вообще? Тебе что ни эльф, то сразу приятель!
- Да ну, чушь! – отмахнулся Хольфстенн. – Чтоб ты знал…
Что там должен был знать Диармайд, никто не услышал: в небо взвился оглушительный вопль. Прежде Борво бы сказал, что это Данан с её Поющей Погибелью опять устраивает несусветный шум, но сегодня точно знал, что это не так. Скрежещущий визг, который до сего дня был знаком лишь смотрителям Пустоты, теперь услышали остальные.
- Ч… что это з-за хрень? – спросили вразнобой Жал и Стенн, зажимая уши.
- Это… – хватаясь за голову, изрек Борво кое-как и, зажмурившись, замычал, словно от боли.
Чудище взмыло ввысь прямо из низины вслед за собственным криком – и в этом и был ответ.
- Те…темный архонт, – потеряв вдох, шепнул Диармайд, не моргая наблюдая за монстром.
Он был огромным. Как горбатая гора на здоровенных крыльях – под стать любому дракону, но на деле нечто совершенно иное. В чем-то архонт походил на невиданных размеров нетопыря, однако, судя по облику, который отчетливо рисовался на фоне безоблачного неба в бледных отсветах луны, его задние ноги были куда мощнее, а крылья вырастали отдельно от широких рук.
Вздрогнет ли вся Аэрида, если это чудовище просто рухнет сейчас на землю?!
- На летучую мышь… похож, – заметил гном, слыша свой голос будто со стороны.
Да плевать им, на что он похож! – в сердцах выругался Диармайд.
- Откуда он здесь? – выдохнула Данан.
- Тебя что, серьезно сейчас это волнует?! – зашипел Дей. Он немного пришел в себя, схватил Данан за плечо и начал озираться в поисках укрытия.
Жал подсказал всем:
- Вниз!
Действительно, а куда еще? Упасть ничком, прикинуться мертвыми и надеяться, что Архонт, даже не будь медведь, ничего не заметит.
Они сбились в кучу, примыкая друг к другу. Хольфстенн что-то хрюкнул о том, что-де в более нелепой ситуации еще не бывал.
- И уже не будешь, если сейчас не заткнешься! – шикнул на него Дей. То, что, выпив крови исчадий и бывшего архонта, сделало их, смотрителей Пустоты, куда более чуткими, сейчас естественным образом означало, что сам Темный Архонт слышит и чует вообще все за три версты.
- Ты же не думаешь, что он потянется к нам на слух? – с горькой ухмылкой спросила Данан, не требуя ответа. Нет, он почует их так же, как все исчадия ощущают архонта, а он – их: чутьем Пустоты.
«Да заткнись ты!» – хотел было сказать Дей, но смолчал, чтобы не показывать лишний раз остальным страх. «Можно подумать, они не боятся!» – тут же оправдал Диармайда внутренний голос. Дей перевел глаза на Данан, которую уже не держал за руку. В отличие от Жала, который вместе со своим «вниз!» потащил на землю именно чародейку. Та внимательно следила за фигурой архонта, зависшей в небесах, словно просчитывая, что они смогут сделать, если сейчас он заметит их и спикирует прямо к ним на склон. Ничего, дурочка, – захотелось шепнуть Диармайду. Тихо и уже не ругаясь. Да в самом деле, а что они смогут сделать? Только сказать, что, кажется, в их путешествии все-таки были стоящие моменты. А, может, и нет.
Силуэт Архонта сдвинулся, отделившись от контуров звездного неба, с которыми почти успел слиться. Монстр несколько раз широко взмахнул крыльями, потом разверз, планируя по дуге и будто присматриваясь к чему-то внизу. Наконец снова коротко взмыл и с новым криком, заставившим наблюдавших плотнее заткнуть уши, камнем бросился вниз.
И откуда-то из-за под земли, словно отвечая владыке, прокатился другой, разноголосый утробный вой голодных ртов. Холм вздрогнул. Данан и остальные не могли видеть тех, кто скрывался в недрах, но чародейка была готова поклясться: они рядом, толпы отвратительных, уродливо лысых, страшнозубых исчадий Пустоты, облик которых ей никогда не забыть, и они алчут силы своего господина.
Вокруг предплечья похолодало: эльф отпустил её руку и устремился к вершине возвышенности.
- Спрячьте лица под плащами, – сказал он смотрителям. Действительно ведь! Серебристый блеск в ночи издалека привлекает внимание, особенно, если он не звездный. – Я посмотрю, что там.
- Стой! – шикнула Данан. Ясно же что! Она едва сделала шаг за ним, как Диармайд поймал девчонку за плечи.
- Пусть идет! Он сам вызвался быть пушечным мясом в обмен на свою жизнь, – напомнил лейтенант.
- Ага, это нас точно спасет, – проворчал Хольфстенн. – Эта животина ведь такой редкостный гурман, что амниритового эльфа наверняка сожрет первым.
- Мне кажется, это больше нужно нам, чем ему, посмотреть, что там, – обратилась Данан к Дею со всей доступной ей убедительностью. Женщина не сводила с лейтенанта прямого взгляда и тот, сжав зубы, запихал страх себе в глотку так глубоко, как смог.
Ступая за эльфом почти след в след, путники добрались до вершины холма под неутихающий скрежещущий гомон из низины, от которого кругом шла голова и вот-вот грозила пойти носом кровь. Наверху распластались, таясь. Но, похоже, это было лишним: Темный Архонт приземлился среди мари и напротив его, ощетинившись копьями вперемешку, стояли озерные эльфы и трогги – человекоподобные твари с жабьими мордами. Их было относительно немного, хорошо, если полтысячи общим счетом – похоже, те, кого успели собрать пограничные маги, почуявшие тьму или что-то подобное.
Вот почему всем им было все равно до вторжения нескольких чужаков на севере. Как давно они чуяли, что тьма приближается?
Архонт выбросил вперед руку – как бросают плеть. Которой его рука и стала. Магическая, светящаяся красноватым плеть, словно из искрящейся волшебством крови, обернулась вокруг одного из озерных эльфов впереди себя. Дернулась к хозяину, утаскивая жертву к архонту. Когда бедолага оказался рядом, тварь второй когтистой лапой вонзилась ему под дых (Жал шепнул, что когтища там размером с ладонь), зарычала… и эльф упал замертво.
- Д…Дан… – шепнул Дей, с ужасом наблюдая за дальнейшим. – Что это… за магия?
- М-м, – она неопределенно мотнула головой, не сводя взгляда с того, как теперь архонт поглощал не только угасающую жизнь эльфа, но всего его самого: тело озерника, распластанное в ногах колдуна, растворялось, развеивалось, как туманная дымка, порванная надвое широким жестом руки, прерывистым лучом света стекалось к ладони древнего Ас-Хаггардского колдуна. А потом, поглотив сущность жертвы, архонт попытался стать им. Он уменьшился, насколько мог, стараясь влезть во вновь приобретенное туловище, которое, как сапог не по размеру, никак не хотело налезать на громадную уродливую тушу нетопыря. Архонт, ломаясь, как от судорог, преображался.
Тело убитого эльфа так и «не подошло» Архонту: то тут, то там торчали какие-то бугры мышц, из продранной кожи местами светились голые кости сложенных крыльев, половина лица тоже не выдержала и разорвалась, так что правый висок и вся щека зияла какой-то чернотой, как кожа исчадий, только с выпуклыми, налитыми кислотно-зелеными жилами. Наитие подсказывало: когда будет нужно, он скинет это обличье, снова став монстром, а потом, как захочется, опять облачится в несчастного эльфа.
- Что это за магия такая? – с паникой в голосе шепнул Диармайд. Происходящее вызывало в нем такой протест, что, казалось, сейчас от ярости Диармайд не вспомнит собственного имени.
Данан не знала ответа.
Архонт раскинул руки. Даже издалека было видно, как эльфы и трогги отступают под натиском ужаса, как бы воеводы ни пытались взбодрить их воинствующими кличами.
- Он всего один!
- Вперед!
- Мы сможем! Вместе – сможем!
Ничто не брало несчастных.
Архонт потянул раскинутые руки вверх, с трудом, медленно сводя пальцы в кулаки, словно пытался выудить из торфяных недр что-то очень тяжелое. Болота заколыхались. Объятые густыми клубами тьмы, источаемой колдуном, они пересохли за несколько минут, отчего трогги поползли назад еще дальше.
- Трусы! – корили их эльфы, в которых самих уже не осталось и крохи храбрости.
Земля растрескалась, пошла бороздами, и из длинных глубоких расщелин полезли исчадия Пустоты. Черная волна, небольшая, числом лишь в несколько десятков, с жадностью истощенного лютым голодом прильнула к их владыке. Архонт махнул рукой вперед себя в повелевающем жесте, и волна схлынула, набрасываясь на хозяев здешних земель. Двое исчадий остались. Теократы, маги, обращенные в исчадий, – безошибочно поняли смотрители и гном, в головах которых прозвучал нравоучительный голос Редгара. Эти двое склонились перед архонтом, замерев на коленях. Они шептали, и, кроме змеиного шелеста, было не разобрать ничего. Зато голос архонта, терзавших их во снах еще задолго до пробуждения, каждый из смотрителей расслышал предельно четко:
- Найдите это… – проскрежетал он и двинулся следом за волной, которая, подавляя страхом, заставляла эльфов и троггов безвольно защищаться и все настойчивее отступать. Архонт даже не оглянулся на коленопреклонных колдунов. Их безусловное подчинение было чем-то столь же очевидным, как сам этот мир.
Процессия двинулась к границам заболоченной хвои. Вскоре они растворились в чащобе, но путники, наблюдавшие из-за холма, дрожали, затаив дыхание. Никто не отворачивался, несмотря на то, что сердце билось в самом горле у каждого.
- Ох, не думаю, что у меня в Медвежьем Ручье парни воюют с такими вот… – Хольфстенн не нашел слов. И шутка, если он затеивал таковую, явно не удалась.
Диармайд дернул Данан за руку, развернув лицом к себе.
- Что это за магия? – спросил еще четче, чем прежде, таращась с ужасом и надеждой, что сейчас Данан скажет что-нибудь утешительное. Мол, да каждый третий такое может, на это легко найти управу. – Что, Данан?! – прошипел лейтенант с испугом человека, который, пройдя обучение Стража Вечного, в жизни не встречал подобного.
Данан по-прежнему не знала ответа. Но магическое чутье ответило вперед неё, огорошив открытием саму чародейку:
- Дом Преобразования.
Вздохнула, задрожав всем телом. Отстранилась от Дея, освободилась от хватки. Тот не усердствовал, и Данан, будто обезумевшая от этой мысли, повторила еще раз:
- Дом Преобразования!
Она обвела всех взглядом в попытках донести свою убежденность и страх – она не знает, что с этим делать! ДА НИКТО НЕ ЗНАЕТ! Дом Преобразования считается ведь давно утерянным и… Она едва не начала объяснять все то, что уже говорила однажды, в отвоеванной придорожной сторожке, когда они шли из Керума. Но её перебил Борво – отвернувшись в последний момент, он, похоже, исторг на землю все скудные пайки прошедшей недели.
Лорд Айонас Диенар скинул шлем и, тяжело заваливаясь на меч, силился отдышаться. Его светлые волосы прилипли ко лбу, веки над темными глазами дрожали от усталости. Где его двадцать лет, а? Четвертый десяток еще не истек – целый год в запасе! – но воинская выносливость начинала подводить. Или все дело в том, что, как и большинство августов, в минувших битвах с парталанцами он не участвовал лично, ограничившись отправкой войск и представителя дома?
Развороченная пустошь перед глазами чернела трупами исчадий Пустоты, и их густая чернильная кровь смешивалась с человеческой красной. Сколько жертв? – прикинул август. Сто человек? Сто двадцать?
Данан не задержалась с ответом:
- Я думаю, пробуждение Архонта заставило все народы Аэриды мобилизовать силы для борьбы с исчадиями Пустоты. Едва ли сейчас народы воюют друг с другом.
- Разве король Драммонд погиб не в бою с парталанцами? – тут же спросил Жал.
Данан вымученно мотнула головой:
- Да откуда мне знать, как, где и от чего или от кого погиб король Драммонд?! Может, его убил один из вас? Такой же, как ты, сел рядом, втерся в доверие или поймал в лесу, пока тот при переходах пошел помочиться! А, может, его ты убил? – шикнула она в бессилии. Эльф улыбнулся грустно:
- Не заводись, маленькая ведьма, – он коснулся женского предплечья. – У Эйтианских Гадюк не было запроса на Драммонда Саэнгрина. Может, был в других гильдиях, у нас – нет.
Данан напряглась под мужскими пальцами, но усилием воли заставила себя не дергаться. Взвинченность, яростная слабость – Вечный, она всегда была такой рухлядью?!
Не спрашивая Жала, Данан сменила тему:
- Из каких эльфов ты происходишь?
Он выгнул бровь и отпустил женскую руку.
- Из порабощенных. – Уставился перед собой, в тьму.
Это какие? – вопрос едва не сорвался у чародейки с языка, но было ясно, что толкового ответа она не получит: в истории Аэриды были уничтоженные эльфийские королевства, были раздробленные на несколько новых или объединенные из нескольких прошлых, но порабощенных – не было.
- Давно это было?
- Лет триста или около того. Я плохо помню начало. И, если честно, хотел бы помнить еще хуже.
- Я свое тоже, – вдруг усмехнулась чародейка, опустив голову. Надо же, приметил эльф краем глаза, скосив на женщину взгляд: ей идет улыбаться. Даже мимолетно.
Глубоким вечером, когда путники едва поднялись, чтобы наскоро перекусить и двигаться дальше, Жал повторил остальным то же, что прежде говорил Данан: впереди топь, а за нею – марь и дальше – заболоченная хвойная чаща. Слушая его, Данан думала, что, в самом деле, как вообще можно поработить какое-нибудь эльфийское племя, если все они – светлые, темные и вот эти, озерные – скорее станут дикими, но отобьются, скорее умрут, но не сдадутся, кто бы ни приходил за их тайнами. Она поделилась мыслями вслух, и Жал, кивнув, поддержал чародейку.
- Да, они отбивались, кто бы к ним ни приходил. А приходили многие, ибо вся магия, говорят, от эльфов.
- А все проблемы от Данан, – подколол Стенн. Чародейка покосилась его, не скрывая усмешки, и сказала:
- Помнится, когда мы шли в Талнах, вы с Редом переживали, что, едва эльфы узнают о моей причастности к Дому Кошмара, меня уволокут на казнь или что-то в этом духе.
Диармайд поскреб шею под ухом и ответил вместо гномов:
- Думаю, сейчас мирный проход через земли эльфов – меньшая из наших проблем. Если поймают, просто будем пробиваться, в конце концов, ты маг. И этот, – он кивнул в сторону Жала, – тоже явно не продавец булочек. Нам главное просто добраться до Даэрдина.
- И вляпаться в очередное дерьмо, – услужливо напомнил Борво.
Хольфстенн рассуждений лейтенанта не одобрил:
- Четыре месяца назад, прежде чем встретиться с вами в Керуме, я шел в Даэрдин как раз через озерников, и было у них оживленно. Меня напрягает, что нас еще никто не привечал каким-нибудь скорострельным предостережением или хотя бы приветствием.
Жал кивнул:
- Да, странно. Лучше убраться отсюда поскорей.
Не споря, они закончили с пайком – чем он скуднее, тем быстрее кончается. Эльф и гном держались чуть впереди, один высматривал дорогу, другой что-то напевал под нос. Они собираются пройти сквозь заболоченный лес, полный враждебных эльфов и троггов, этих жабоподобных чудищ, а он поет! – с укоризной думал Борво, наблюдая за коротышкой.
- Интересно, бывают ли ситуации, когда ты в самом деле воспринимаешь происходящее всерьез? – шепнул Хольфстенну Дей.
Гном перестал петь.
- Всерьез – это как вы, что ли? Состроить кислую мину и без конца жаловаться на жизнь?
Жал усмехнулся.
- Ты бы вообще помолчал, – огрызнулся на него Дей, с усилием переставляя ноги по взъему холма.
- Да он и так, – вступился за Жала Стенн.
- Что ты за гном вообще? Тебе что ни эльф, то сразу приятель!
- Да ну, чушь! – отмахнулся Хольфстенн. – Чтоб ты знал…
Что там должен был знать Диармайд, никто не услышал: в небо взвился оглушительный вопль. Прежде Борво бы сказал, что это Данан с её Поющей Погибелью опять устраивает несусветный шум, но сегодня точно знал, что это не так. Скрежещущий визг, который до сего дня был знаком лишь смотрителям Пустоты, теперь услышали остальные.
- Ч… что это з-за хрень? – спросили вразнобой Жал и Стенн, зажимая уши.
- Это… – хватаясь за голову, изрек Борво кое-как и, зажмурившись, замычал, словно от боли.
Чудище взмыло ввысь прямо из низины вслед за собственным криком – и в этом и был ответ.
- Те…темный архонт, – потеряв вдох, шепнул Диармайд, не моргая наблюдая за монстром.
Он был огромным. Как горбатая гора на здоровенных крыльях – под стать любому дракону, но на деле нечто совершенно иное. В чем-то архонт походил на невиданных размеров нетопыря, однако, судя по облику, который отчетливо рисовался на фоне безоблачного неба в бледных отсветах луны, его задние ноги были куда мощнее, а крылья вырастали отдельно от широких рук.
Вздрогнет ли вся Аэрида, если это чудовище просто рухнет сейчас на землю?!
- На летучую мышь… похож, – заметил гном, слыша свой голос будто со стороны.
Да плевать им, на что он похож! – в сердцах выругался Диармайд.
- Откуда он здесь? – выдохнула Данан.
- Тебя что, серьезно сейчас это волнует?! – зашипел Дей. Он немного пришел в себя, схватил Данан за плечо и начал озираться в поисках укрытия.
Жал подсказал всем:
- Вниз!
Действительно, а куда еще? Упасть ничком, прикинуться мертвыми и надеяться, что Архонт, даже не будь медведь, ничего не заметит.
Они сбились в кучу, примыкая друг к другу. Хольфстенн что-то хрюкнул о том, что-де в более нелепой ситуации еще не бывал.
- И уже не будешь, если сейчас не заткнешься! – шикнул на него Дей. То, что, выпив крови исчадий и бывшего архонта, сделало их, смотрителей Пустоты, куда более чуткими, сейчас естественным образом означало, что сам Темный Архонт слышит и чует вообще все за три версты.
- Ты же не думаешь, что он потянется к нам на слух? – с горькой ухмылкой спросила Данан, не требуя ответа. Нет, он почует их так же, как все исчадия ощущают архонта, а он – их: чутьем Пустоты.
«Да заткнись ты!» – хотел было сказать Дей, но смолчал, чтобы не показывать лишний раз остальным страх. «Можно подумать, они не боятся!» – тут же оправдал Диармайда внутренний голос. Дей перевел глаза на Данан, которую уже не держал за руку. В отличие от Жала, который вместе со своим «вниз!» потащил на землю именно чародейку. Та внимательно следила за фигурой архонта, зависшей в небесах, словно просчитывая, что они смогут сделать, если сейчас он заметит их и спикирует прямо к ним на склон. Ничего, дурочка, – захотелось шепнуть Диармайду. Тихо и уже не ругаясь. Да в самом деле, а что они смогут сделать? Только сказать, что, кажется, в их путешествии все-таки были стоящие моменты. А, может, и нет.
Силуэт Архонта сдвинулся, отделившись от контуров звездного неба, с которыми почти успел слиться. Монстр несколько раз широко взмахнул крыльями, потом разверз, планируя по дуге и будто присматриваясь к чему-то внизу. Наконец снова коротко взмыл и с новым криком, заставившим наблюдавших плотнее заткнуть уши, камнем бросился вниз.
И откуда-то из-за под земли, словно отвечая владыке, прокатился другой, разноголосый утробный вой голодных ртов. Холм вздрогнул. Данан и остальные не могли видеть тех, кто скрывался в недрах, но чародейка была готова поклясться: они рядом, толпы отвратительных, уродливо лысых, страшнозубых исчадий Пустоты, облик которых ей никогда не забыть, и они алчут силы своего господина.
Вокруг предплечья похолодало: эльф отпустил её руку и устремился к вершине возвышенности.
- Спрячьте лица под плащами, – сказал он смотрителям. Действительно ведь! Серебристый блеск в ночи издалека привлекает внимание, особенно, если он не звездный. – Я посмотрю, что там.
- Стой! – шикнула Данан. Ясно же что! Она едва сделала шаг за ним, как Диармайд поймал девчонку за плечи.
- Пусть идет! Он сам вызвался быть пушечным мясом в обмен на свою жизнь, – напомнил лейтенант.
- Ага, это нас точно спасет, – проворчал Хольфстенн. – Эта животина ведь такой редкостный гурман, что амниритового эльфа наверняка сожрет первым.
- Мне кажется, это больше нужно нам, чем ему, посмотреть, что там, – обратилась Данан к Дею со всей доступной ей убедительностью. Женщина не сводила с лейтенанта прямого взгляда и тот, сжав зубы, запихал страх себе в глотку так глубоко, как смог.
Ступая за эльфом почти след в след, путники добрались до вершины холма под неутихающий скрежещущий гомон из низины, от которого кругом шла голова и вот-вот грозила пойти носом кровь. Наверху распластались, таясь. Но, похоже, это было лишним: Темный Архонт приземлился среди мари и напротив его, ощетинившись копьями вперемешку, стояли озерные эльфы и трогги – человекоподобные твари с жабьими мордами. Их было относительно немного, хорошо, если полтысячи общим счетом – похоже, те, кого успели собрать пограничные маги, почуявшие тьму или что-то подобное.
Вот почему всем им было все равно до вторжения нескольких чужаков на севере. Как давно они чуяли, что тьма приближается?
Архонт выбросил вперед руку – как бросают плеть. Которой его рука и стала. Магическая, светящаяся красноватым плеть, словно из искрящейся волшебством крови, обернулась вокруг одного из озерных эльфов впереди себя. Дернулась к хозяину, утаскивая жертву к архонту. Когда бедолага оказался рядом, тварь второй когтистой лапой вонзилась ему под дых (Жал шепнул, что когтища там размером с ладонь), зарычала… и эльф упал замертво.
- Д…Дан… – шепнул Дей, с ужасом наблюдая за дальнейшим. – Что это… за магия?
- М-м, – она неопределенно мотнула головой, не сводя взгляда с того, как теперь архонт поглощал не только угасающую жизнь эльфа, но всего его самого: тело озерника, распластанное в ногах колдуна, растворялось, развеивалось, как туманная дымка, порванная надвое широким жестом руки, прерывистым лучом света стекалось к ладони древнего Ас-Хаггардского колдуна. А потом, поглотив сущность жертвы, архонт попытался стать им. Он уменьшился, насколько мог, стараясь влезть во вновь приобретенное туловище, которое, как сапог не по размеру, никак не хотело налезать на громадную уродливую тушу нетопыря. Архонт, ломаясь, как от судорог, преображался.
Тело убитого эльфа так и «не подошло» Архонту: то тут, то там торчали какие-то бугры мышц, из продранной кожи местами светились голые кости сложенных крыльев, половина лица тоже не выдержала и разорвалась, так что правый висок и вся щека зияла какой-то чернотой, как кожа исчадий, только с выпуклыми, налитыми кислотно-зелеными жилами. Наитие подсказывало: когда будет нужно, он скинет это обличье, снова став монстром, а потом, как захочется, опять облачится в несчастного эльфа.
- Что это за магия такая? – с паникой в голосе шепнул Диармайд. Происходящее вызывало в нем такой протест, что, казалось, сейчас от ярости Диармайд не вспомнит собственного имени.
Данан не знала ответа.
Архонт раскинул руки. Даже издалека было видно, как эльфы и трогги отступают под натиском ужаса, как бы воеводы ни пытались взбодрить их воинствующими кличами.
- Он всего один!
- Вперед!
- Мы сможем! Вместе – сможем!
Ничто не брало несчастных.
Архонт потянул раскинутые руки вверх, с трудом, медленно сводя пальцы в кулаки, словно пытался выудить из торфяных недр что-то очень тяжелое. Болота заколыхались. Объятые густыми клубами тьмы, источаемой колдуном, они пересохли за несколько минут, отчего трогги поползли назад еще дальше.
- Трусы! – корили их эльфы, в которых самих уже не осталось и крохи храбрости.
Земля растрескалась, пошла бороздами, и из длинных глубоких расщелин полезли исчадия Пустоты. Черная волна, небольшая, числом лишь в несколько десятков, с жадностью истощенного лютым голодом прильнула к их владыке. Архонт махнул рукой вперед себя в повелевающем жесте, и волна схлынула, набрасываясь на хозяев здешних земель. Двое исчадий остались. Теократы, маги, обращенные в исчадий, – безошибочно поняли смотрители и гном, в головах которых прозвучал нравоучительный голос Редгара. Эти двое склонились перед архонтом, замерев на коленях. Они шептали, и, кроме змеиного шелеста, было не разобрать ничего. Зато голос архонта, терзавших их во снах еще задолго до пробуждения, каждый из смотрителей расслышал предельно четко:
- Найдите это… – проскрежетал он и двинулся следом за волной, которая, подавляя страхом, заставляла эльфов и троггов безвольно защищаться и все настойчивее отступать. Архонт даже не оглянулся на коленопреклонных колдунов. Их безусловное подчинение было чем-то столь же очевидным, как сам этот мир.
Процессия двинулась к границам заболоченной хвои. Вскоре они растворились в чащобе, но путники, наблюдавшие из-за холма, дрожали, затаив дыхание. Никто не отворачивался, несмотря на то, что сердце билось в самом горле у каждого.
- Ох, не думаю, что у меня в Медвежьем Ручье парни воюют с такими вот… – Хольфстенн не нашел слов. И шутка, если он затеивал таковую, явно не удалась.
Диармайд дернул Данан за руку, развернув лицом к себе.
- Что это за магия? – спросил еще четче, чем прежде, таращась с ужасом и надеждой, что сейчас Данан скажет что-нибудь утешительное. Мол, да каждый третий такое может, на это легко найти управу. – Что, Данан?! – прошипел лейтенант с испугом человека, который, пройдя обучение Стража Вечного, в жизни не встречал подобного.
Данан по-прежнему не знала ответа. Но магическое чутье ответило вперед неё, огорошив открытием саму чародейку:
- Дом Преобразования.
Вздохнула, задрожав всем телом. Отстранилась от Дея, освободилась от хватки. Тот не усердствовал, и Данан, будто обезумевшая от этой мысли, повторила еще раз:
- Дом Преобразования!
Она обвела всех взглядом в попытках донести свою убежденность и страх – она не знает, что с этим делать! ДА НИКТО НЕ ЗНАЕТ! Дом Преобразования считается ведь давно утерянным и… Она едва не начала объяснять все то, что уже говорила однажды, в отвоеванной придорожной сторожке, когда они шли из Керума. Но её перебил Борво – отвернувшись в последний момент, он, похоже, исторг на землю все скудные пайки прошедшей недели.
Глава 7
Лорд Айонас Диенар скинул шлем и, тяжело заваливаясь на меч, силился отдышаться. Его светлые волосы прилипли ко лбу, веки над темными глазами дрожали от усталости. Где его двадцать лет, а? Четвертый десяток еще не истек – целый год в запасе! – но воинская выносливость начинала подводить. Или все дело в том, что, как и большинство августов, в минувших битвах с парталанцами он не участвовал лично, ограничившись отправкой войск и представителя дома?
Развороченная пустошь перед глазами чернела трупами исчадий Пустоты, и их густая чернильная кровь смешивалась с человеческой красной. Сколько жертв? – прикинул август. Сто человек? Сто двадцать?
