– Я гонялся за мороком, убежденный, что так велит моя жреческая сущность, а сейчас ты говоришь мне, что Линетта мертва, и, хотя мне горестно, я понимаю, что путь только начался. И оказался совсем другим. Ты, - Гленн помедлил с продолжением, облизнул губы, готовясь к тому, что скажет, - похоронила дочь, которую, как тебе казалось, воспроизвела для посвящения Праматери, поступившись желаниями и согласившись на близость с человеком, что никогда и ничего не имел с тобой общего.
- И только теперь начался мой путь, - с горечью закончила жрица мысль брата. – Да. Начертанное можно отсрочить, но нельзя изменить.
- И что начертано для тебя? – спросил Гленн. Шиада рассмеялась – низко и даже пугающе, как не каждая бабка смогла бы.
«Если бы я умела читать среди звезд, Гленн, оказалась бы я герцогиней Бирюзового озера?».
«Пожалуй, нет».
- А что будешь делать ты?
- То, что ты скажешь мне делать, - Гленн отправил в рот последний кусок хлеба.
- Что? – Шиада вытаращилась на друида.
- Я перестал искать Линетту не сейчас, когда ты сказала мне, что она мертва, а когда поговорил с Тирантом, и вдруг вспомнил – уж прости – что я охранитель Второй среди жриц. Ты – Вторая среди жриц, и что бы ты ни делала, мой долг следовать за тобой и защищать тебя. Разве не для этого у девочек из семьи Сирин рождаются братья?
Шиада удивленно улыбнулась.
- Гленн, это… – Шиада выглядела растерянной и растроганной. Правда ведь, он назначен её охранителем со смерти полнокровной сестры Ринны. Она и сама забыла об этом.
- Тебе вовсе не нужно, - начала жрица, а потом вдруг осеклась: Гленн посмотрел так открыто, что любые возражения стали очевидно нелепыми. – Впрочем, ты прав. Не мне лишать тебя возможности быть верным.
Гленн прищурился.
- Так, куда мы идем?
- Куда нас ведут, - улыбнулась жрица.
Королева Гвендиор проснулась в холодном поту, поднялась в кровати и протерла глаза. Но сколь бы она ни всматривалась в темноту комнаты, видение не исчезало. Среднего роста женская фигура в голубоватом одеянии стояла перед ней, и след свежей крови перечеркивал её от горла до бедер. Бесцветные, казалось, глаза смотрели на Гвен с осуждением и обидой.
- Сгинь, - сдавленно приказала королева мороку Виллины. – Сгинь!
Гвендиор перекрестилась. Не помогло. Ну же, думала она. Господь Всемогущий! Пусть призрак исчезнет, пусть исчезнет! В конце концов, во имя Господа Гвен решилась на этот отчаянный шаг!
Шаг, который перевернул с ног на голову всю страну.
Гвен горячо замолилась – как могла неистово и неустанно, читая раз за разом «Отче», «Святый» и «Благословен будь». Во имя Всеблагое, во имя Его Всесвятое, ради искоренения этой языческой скверны…
Образ покойной невестки, наконец, отступил.
Не в силах больше заснуть, королева нервно откинула одеяло, встала, запахнулась в халат и подошла к окну, отворив ставни. Пусть холодный свежий воздух изгонит всякую нечисть из комнат! Господи, чем больше проходит времени, тем труднее избавляться от навязчивого образа Виллины, который стал преследовать Гвен в день сорокоднева. В первый раз ей хватило тройного крестного знаменья, чтобы прогнать видение, теперь требовалась почти четверть часа. Будь она проклята, думала женщина, даже после смерти не дает праведным жить спокойно!
Но сколь бы королева ни поносила покойную невестку и ни посылала ей проклятий, одного было не изменить – Виллина стала её ночным кошмаром.
Агравейн Тандарион, Железная Грива Этана, выжидал на границе с Иландаром. Военачальники и советники, разведчики и капитаны армий сообщали о готовности тех или иных подразделений, о совершенных переходах и степени вооружения солдат.
И еще о том, как шли переговоры в Кольдерте.
После смерти жены Агравейн изменился до неузнаваемости. Нет, внешне он остался тем же богатырем, к ногам которого падали девицы со всех окрестных селений, и который едва ли их замечал. Возглавив армию, пусть хотя бы на выжидающих позициях, Агравейн будто вернулся в то время, когда совсем еще не знал ни Ришильды, ни Шиады. Будто снова стал тем, о ком на всех углах королевства слагали песни, восхваляя его избранность матерью Войны и Сумерек, раз уж благоволит ему с тринадцати лет!
Бравым неутомимым Богом кровавых расправ, Агравейн метался по лагерю, поспевая всюду: в обучении, в проверке снабжения, в многочисленных поступающих и отправляемых депешах. И страшно было произнести это вслух, но даже король Удгар, не говоря об остальных, в душе признавал, что смерть королевы Ришильды придала Агравейну сил и решительности. У хорошей жены и гнилой муж человеком становится, говорили в народе. А эта маленькая девочка из такого богатыря сделала неудачника. Но вот теперь он освободился. Это промысел Богов, не иначе. Той самой Праматери, что спасла его при осаде Аттара. Того самого Бога, что вновь вложил в его руку вечно острый клинок Воздаяния.
За ним они, архонцы, шли вот уже пятнадцать лет. За его спиной врывались в гущу врагов в войнах с Ургатскими племенами. Под его началом выигрывали бои и добились мирного соглашения с давешними врагами.
В невоенное время Железная Грива «лезет» - чахнет, становится неуклюж, хандрит. Но здесь, в предвкушении ратного подвига, он источал невероятную уверенность в победе, и боевой дух солдат укреплялся день ото дня. Кто, глядя, как буграми надуваются огромные мышцы под золотыми обручами, как длинные мускулистые ноги сминают бока самого непокорного коня, подчиняя его своей воле, усомниться в успехе их дела?
Сам Агравейн действительно исполнился решимости: он всегда был прав. Всегда был прав! Праматерь Богов и людей начертала ему особенное, одно-единственное счастье, и он выдернет его из любых рук, даже если для этого придется поднять всю архонскую армию. Мёртвых вернуть нельзя – это он знает точно, что бы кто ни пел о том, будто он, Агравейн, вернулся из Залов Нанданы обратно в Этан. Но вот живых, если по ошибке отдал, вернуть можно всегда.
Ахиль стояла у двери, ведущей из оружейной к тренировочным площадкам дворцовой армии Далхоров. Перед ней тренировался Змей, и царевна невольно любовалась. Интересно, сколько ему лет? Он все еще по-своему привлекателен. И даже этот двойной рубец через все лицо не убавлял шарма.
Единственный мужчина, проявивший хоть какое-то участие к её судьбе.
Он правильно сказал: чтобы избавиться от посягательств Халия, ей нужен сын. Но как сознаться Алаю, что после развлечений царевича она равно что бесплодна?
Ах, если бы только Халий упал с лошади и сломал шею! Или кто-нибудь из жрецов наслал на него мужскую немощь! Жаль, что здесь нет никого, вроде её родной сестры Айхас, посвященной ангоратской жрицы. Она бы могла удавить этого Халия, не пошевелив пальцем! Хотя… лишить его мужской силы – и царевич кинется обвинять во всем жену. А одними обвинениями Халий никогда не ограничивался.
С Айхас даже связаться нет ни единого шанса. Особенно из этой твердыни женоненавистников. А вот Змей мог бы помочь. Кое-что она успела узнать о Храме Даг. Если хотя бы половина того, что говорят – правда, Змей должен неплохо разбираться в ядах и снадобьях.
Вскоре на арену вышла девочка. Милый ребенок, бастард Змея. Кажется, они могли бы быть сестрами, судя по возрасту Намарны. Девочка, как могла судить Ахиль, делала успехи в обращении с копьем. По крайней мере, и Змей, и Намарна всегда выглядели очень довольными после тренировок.
Когда упражнения подошли к концу, Змей еще раз перечислил все замечания и выепроводил девчонку вон. Приблизился к зрительнице. Ахиль приветствовала мужчину улыбкой:
- Помнится, у вас была другая ученица, Змей. Трудно поверить после того, что я слышала о пребывании здесь госпожи Бансабиры, что она тоже когда-то была такой, как сейчас Намарна, и тоже допускала промахи и ошибки. Но, я уверена, что Намарна вырастет удивительной воительницей.
Гор глубоко вздохнул и улыбнулся: все это, честно сказать, нимало её не касается.
- Вы что-то хотели, ваше высочество?
- Да, Змей, – затушевалась Ахиль, – у меня … мы можем поговорить где-нибудь, где нас никто не услышит? – Ахиль вдруг переменилась в лице, зашептав и невольно оглядываясь.
Не к добру, подумал Змей, прежде чем ответить:
- Идите в пятую оружейную. Там в конце помещения есть коморка со старыми доспехами. Обычно туда никто не заглядывает.
Ахиль пошла вперед, а Змей сделал вид, будто еще осматривает пространство для тренировок – не обронил ли чего, а потом отправился следом.
В указанной комнатке царил полумрак – под самым потолком было всего два крохотных оконца, и света проникало мало. Пахло старой поношенной кожей, железом и застоявшимся запахом пота.
- Я слушаю вас, госпожа.
- Моя просьба крайне … деликатна, Змей. Ты говорил как-то, что смыслишь кое-то в снадобьях. Это и впрямь так?
Змей недоумевал:
- Конечно. Что именно вам нужно?
Ахиль набралась храбрости – Змей увидел, как пятнадцатилетняя женщина сжала кулачки.
- Скажи, есть средство, способное вызвать мужское бессилие?
Змей не выказал ни капли удивления.
- Есть.
- Ты можешь приготовить его для меня?
- То есть для царевича?
Ахиль молчала.
- Госпожа…
- Змей, это не детская прихоть, - Ахиль кинулась вперед не в силах слушать, как он возьмется отказывать ей, – пожалуйста, помоги мне.
- Едва ли я могу вмешиваться в ваш брак, - уклончиво отозвался Гор. Конечно, было вполне ожидаемо, что к этому все придет, но участвовать в разборках за спиной Алая не очень-то и хотелось.
- Брак?! – гневно перебила Ахиль. – Что это за брак, если Халий обращается со мной по-скотски?! Чем я заслужила в мужья человека, который единственно, чем может доказывать свое превосходство – втаптывать меня в грязь кулаками?! И не надо твердить мне, как ваш местный архиепископ: «Христос страдал, дитя, - злобно зацитировала женщина, – и нам должно страдать!». Чушь это все!
Змей пытался подобрать слова, пораженный происходящим. Однако царевна не дала ему опомниться, дернув завязки на корсаже.
- Миледи, не стоит, - назидательным тоном Змей постарался остановить неизбежное. Отчаяние царевны брало свое. Управившись с застежками, Ахиль скинула платье и потянула вслед за ним сорочку. Мужчина отвернулся.
- Посмотри на меня! – приказала женщина.
- Оденьтесь, – Змей не поворачивался.
- Посмотри на меня! Я приказываю, посмотри!!
Змей, устало вздохнув, посмотрел. Это ему – за что вот это все? Делать что ли нечего, кроме как копошиться в чужой постели? Гор оглядел молодое тело, то и дело черневшее синяками и багровевшее рубцами от ножей. Увиденным Гора не удивить – на той же Бану в свое время он оставлял и страшнее. Но одно дело, когда человек ходит в побоях, потому что учится наносить их сам, а другое – когда получает в условиях, которые должны дарить радость.
Молчание мужчины только нагнетало нервное состояние Ахиль.
- Почему молчишь?! – спросила, сдерживая слезы.
Змей собрался сказать, что поступки Халия чудовищны, но голос царевича внезапно настиг их из-за двери.
- Здесь кто-то есть?
Ахиль задрожала всем телом, зажав рот рукой. Не дай Бог, не дай Бог Халий войдет сюда! Её синяки покажутся раем! Да он… да он же убьет её! Четвертует, кожу сдерет заживо… или сожжет… он может… Халий на все способен.
- Эй, я спросил, кто здесь? – жестче гаркнул Халий.
Увидев неподдельный ужас в лице царевны, Гор приложил палец к губам и вышел в оружейное хранилище.
- А, Змей, это ты, - не выказал удивления Халий. – Какого черта здесь забыл?
- Искал среди старья что-нибудь, подходящее для Намарны. Тренироваться в рубашках небезопасно, особенно со мной, - приветливо улыбнулся Змей. – А новые доспехи еще заслужить надо.
Халий усмехнулся: вполне в духе Змея.
- А что за голос в каморке?
- Намарна, - солгал Гор. – Не могу же я вытащить доспех наугад, а в размерах для маленьких девочек, сказать честно, я мало смыслю.
- Хотя и вырастил парочку, да? – посмеялся Халий. Гор посмеялся тоже:
- Вообще-то только одну.
Халий, улыбаясь, поджал губы и вздернул брови, а потом вкрадчиво заметил:
- Я только что видел твоего бастарда, Змей.
- Да? – как ни в чем ни бывало, Гор поднял брови и оскалился. – Ладно, поймали, ваше высочество.
Ахиль за дверью на этих словах почти лишилась чувств и, с трудом нащупав где-то рядом стену, сползла на пол. Гор меж тем, положил ладонь на ремень в недвусмысленном жесте:
- Присоединитесь? – заманчиво оскалился он.
Халий самодовольно усмехнулся, в глазах зажегся блеск. А потом вздохнул:
- Я б с радостью. Но отцу наверняка донесут, чем я был тут занят и снова слушать его нудные проповеди. Он считает, что я должен подавать пример, и все свои желания непременно исполнять по ночам или хотя бы там, где нет шансов быть замеченным. А это, - Халий обвел глазами помещение, – оружейная, сюда всегда могут войти. Когда Ахиль, наконец, родит мальчишку, я буду свободнее.
- Тоже верно. Да и, думаю, девица, перепугается, едва увидит царевича. А знаете же, когда они перепуганы и скованны, никакого удовольствия.
- Кому как, - не согласился Халий. Змей не стал спорить и напомнил, что девчонка за дверью ждет его. Царевич пожелал удачи и, взяв пару клинков, пошел размяться.
Гор перевел дух и быстро вернулся в коморку.
По лицу царевны текли слезы, но она едва ли замечала. Мужчина схватил с полок какой-то старый потертый плащ и осторожно, чтобы ненароком не вызвать новую бурю эмоций, укутал женщину со спины. Гор чувствовал, как Ахиль дрожала, спазматично всхлипывая и медленно успокаиваясь.
- Держитесь, ваше высочество.
- Я не могу, Змей, - прошептала она сдавленно. Всякое достоинство осталось позади, когда Гор увидел то, что Ахиль прятала ото всех: синяки и слезы. – Вы поможете мне? – женщина повернулась, подняв на Змея синие, влажные и беспокойные, как морская пучина глаза.
Змей облизал губу, оттягивая момент ответа.
- Обещайте меня слушаться.
Ахиль, перепуганная, кивнула, не отводя взгляд с лица Гора.
Джайя отослала отцу письмо – без единого лишнего слова – о беременности. И совсем скоро получила ответ. Как только у неё будет сын, Яасдуры должны выполнить свою часть сделки и начинать вторжение в Ласбарн. Алай пришлет в Гавань Теней послов сразу после рождения внука, чтобы атака на пустынных табунщиков была максимально спланированной, точной и молниеносной. А пока – да позаботится Мария Благодатная о его дочери в родах.
Джайя с тоской поглядела на ровный отцовский почерк. Надо же, удостоил вниманием, написал сам. Раманин аккуратно сложила лист и убрала в шкатулку с драгоценностями. Если Господь пошлет ей сына, она покажет это письмо своей злонравной свекрови.
Бансабира обсуждала с Даном и Сертом важный вопрос: гарнизонные укрепления вдоль границы с Каамалами явно стоило не только проверить, но и подлатать. Пожалуй, имело смысл направить туда немного больше людей. Разговор уже вышел на финальную стадию: перебирали кандидатуры тех, кого можно отправить с помощью и инспекцией по приграничным крепостям.
Стражник за дверью доложил о гонце с посланием. Бану качнула головой, давая знак Лигдаму взять письмо, не впуская в кабинет посторонних. Оруженосец отдал бумагу госпоже, и стоило взглянуть на печать, женщина вздрогнула. Провокация что ли?!
- И только теперь начался мой путь, - с горечью закончила жрица мысль брата. – Да. Начертанное можно отсрочить, но нельзя изменить.
- И что начертано для тебя? – спросил Гленн. Шиада рассмеялась – низко и даже пугающе, как не каждая бабка смогла бы.
«Если бы я умела читать среди звезд, Гленн, оказалась бы я герцогиней Бирюзового озера?».
«Пожалуй, нет».
- А что будешь делать ты?
- То, что ты скажешь мне делать, - Гленн отправил в рот последний кусок хлеба.
- Что? – Шиада вытаращилась на друида.
- Я перестал искать Линетту не сейчас, когда ты сказала мне, что она мертва, а когда поговорил с Тирантом, и вдруг вспомнил – уж прости – что я охранитель Второй среди жриц. Ты – Вторая среди жриц, и что бы ты ни делала, мой долг следовать за тобой и защищать тебя. Разве не для этого у девочек из семьи Сирин рождаются братья?
Шиада удивленно улыбнулась.
- Гленн, это… – Шиада выглядела растерянной и растроганной. Правда ведь, он назначен её охранителем со смерти полнокровной сестры Ринны. Она и сама забыла об этом.
- Тебе вовсе не нужно, - начала жрица, а потом вдруг осеклась: Гленн посмотрел так открыто, что любые возражения стали очевидно нелепыми. – Впрочем, ты прав. Не мне лишать тебя возможности быть верным.
Гленн прищурился.
- Так, куда мы идем?
- Куда нас ведут, - улыбнулась жрица.
Глава 4
Королева Гвендиор проснулась в холодном поту, поднялась в кровати и протерла глаза. Но сколь бы она ни всматривалась в темноту комнаты, видение не исчезало. Среднего роста женская фигура в голубоватом одеянии стояла перед ней, и след свежей крови перечеркивал её от горла до бедер. Бесцветные, казалось, глаза смотрели на Гвен с осуждением и обидой.
- Сгинь, - сдавленно приказала королева мороку Виллины. – Сгинь!
Гвендиор перекрестилась. Не помогло. Ну же, думала она. Господь Всемогущий! Пусть призрак исчезнет, пусть исчезнет! В конце концов, во имя Господа Гвен решилась на этот отчаянный шаг!
Шаг, который перевернул с ног на голову всю страну.
Гвен горячо замолилась – как могла неистово и неустанно, читая раз за разом «Отче», «Святый» и «Благословен будь». Во имя Всеблагое, во имя Его Всесвятое, ради искоренения этой языческой скверны…
Образ покойной невестки, наконец, отступил.
Не в силах больше заснуть, королева нервно откинула одеяло, встала, запахнулась в халат и подошла к окну, отворив ставни. Пусть холодный свежий воздух изгонит всякую нечисть из комнат! Господи, чем больше проходит времени, тем труднее избавляться от навязчивого образа Виллины, который стал преследовать Гвен в день сорокоднева. В первый раз ей хватило тройного крестного знаменья, чтобы прогнать видение, теперь требовалась почти четверть часа. Будь она проклята, думала женщина, даже после смерти не дает праведным жить спокойно!
Но сколь бы королева ни поносила покойную невестку и ни посылала ей проклятий, одного было не изменить – Виллина стала её ночным кошмаром.
***
Агравейн Тандарион, Железная Грива Этана, выжидал на границе с Иландаром. Военачальники и советники, разведчики и капитаны армий сообщали о готовности тех или иных подразделений, о совершенных переходах и степени вооружения солдат.
И еще о том, как шли переговоры в Кольдерте.
После смерти жены Агравейн изменился до неузнаваемости. Нет, внешне он остался тем же богатырем, к ногам которого падали девицы со всех окрестных селений, и который едва ли их замечал. Возглавив армию, пусть хотя бы на выжидающих позициях, Агравейн будто вернулся в то время, когда совсем еще не знал ни Ришильды, ни Шиады. Будто снова стал тем, о ком на всех углах королевства слагали песни, восхваляя его избранность матерью Войны и Сумерек, раз уж благоволит ему с тринадцати лет!
Бравым неутомимым Богом кровавых расправ, Агравейн метался по лагерю, поспевая всюду: в обучении, в проверке снабжения, в многочисленных поступающих и отправляемых депешах. И страшно было произнести это вслух, но даже король Удгар, не говоря об остальных, в душе признавал, что смерть королевы Ришильды придала Агравейну сил и решительности. У хорошей жены и гнилой муж человеком становится, говорили в народе. А эта маленькая девочка из такого богатыря сделала неудачника. Но вот теперь он освободился. Это промысел Богов, не иначе. Той самой Праматери, что спасла его при осаде Аттара. Того самого Бога, что вновь вложил в его руку вечно острый клинок Воздаяния.
За ним они, архонцы, шли вот уже пятнадцать лет. За его спиной врывались в гущу врагов в войнах с Ургатскими племенами. Под его началом выигрывали бои и добились мирного соглашения с давешними врагами.
В невоенное время Железная Грива «лезет» - чахнет, становится неуклюж, хандрит. Но здесь, в предвкушении ратного подвига, он источал невероятную уверенность в победе, и боевой дух солдат укреплялся день ото дня. Кто, глядя, как буграми надуваются огромные мышцы под золотыми обручами, как длинные мускулистые ноги сминают бока самого непокорного коня, подчиняя его своей воле, усомниться в успехе их дела?
Сам Агравейн действительно исполнился решимости: он всегда был прав. Всегда был прав! Праматерь Богов и людей начертала ему особенное, одно-единственное счастье, и он выдернет его из любых рук, даже если для этого придется поднять всю архонскую армию. Мёртвых вернуть нельзя – это он знает точно, что бы кто ни пел о том, будто он, Агравейн, вернулся из Залов Нанданы обратно в Этан. Но вот живых, если по ошибке отдал, вернуть можно всегда.
***
Ахиль стояла у двери, ведущей из оружейной к тренировочным площадкам дворцовой армии Далхоров. Перед ней тренировался Змей, и царевна невольно любовалась. Интересно, сколько ему лет? Он все еще по-своему привлекателен. И даже этот двойной рубец через все лицо не убавлял шарма.
Единственный мужчина, проявивший хоть какое-то участие к её судьбе.
Он правильно сказал: чтобы избавиться от посягательств Халия, ей нужен сын. Но как сознаться Алаю, что после развлечений царевича она равно что бесплодна?
Ах, если бы только Халий упал с лошади и сломал шею! Или кто-нибудь из жрецов наслал на него мужскую немощь! Жаль, что здесь нет никого, вроде её родной сестры Айхас, посвященной ангоратской жрицы. Она бы могла удавить этого Халия, не пошевелив пальцем! Хотя… лишить его мужской силы – и царевич кинется обвинять во всем жену. А одними обвинениями Халий никогда не ограничивался.
С Айхас даже связаться нет ни единого шанса. Особенно из этой твердыни женоненавистников. А вот Змей мог бы помочь. Кое-что она успела узнать о Храме Даг. Если хотя бы половина того, что говорят – правда, Змей должен неплохо разбираться в ядах и снадобьях.
Вскоре на арену вышла девочка. Милый ребенок, бастард Змея. Кажется, они могли бы быть сестрами, судя по возрасту Намарны. Девочка, как могла судить Ахиль, делала успехи в обращении с копьем. По крайней мере, и Змей, и Намарна всегда выглядели очень довольными после тренировок.
Когда упражнения подошли к концу, Змей еще раз перечислил все замечания и выепроводил девчонку вон. Приблизился к зрительнице. Ахиль приветствовала мужчину улыбкой:
- Помнится, у вас была другая ученица, Змей. Трудно поверить после того, что я слышала о пребывании здесь госпожи Бансабиры, что она тоже когда-то была такой, как сейчас Намарна, и тоже допускала промахи и ошибки. Но, я уверена, что Намарна вырастет удивительной воительницей.
Гор глубоко вздохнул и улыбнулся: все это, честно сказать, нимало её не касается.
- Вы что-то хотели, ваше высочество?
- Да, Змей, – затушевалась Ахиль, – у меня … мы можем поговорить где-нибудь, где нас никто не услышит? – Ахиль вдруг переменилась в лице, зашептав и невольно оглядываясь.
Не к добру, подумал Змей, прежде чем ответить:
- Идите в пятую оружейную. Там в конце помещения есть коморка со старыми доспехами. Обычно туда никто не заглядывает.
Ахиль пошла вперед, а Змей сделал вид, будто еще осматривает пространство для тренировок – не обронил ли чего, а потом отправился следом.
В указанной комнатке царил полумрак – под самым потолком было всего два крохотных оконца, и света проникало мало. Пахло старой поношенной кожей, железом и застоявшимся запахом пота.
- Я слушаю вас, госпожа.
- Моя просьба крайне … деликатна, Змей. Ты говорил как-то, что смыслишь кое-то в снадобьях. Это и впрямь так?
Змей недоумевал:
- Конечно. Что именно вам нужно?
Ахиль набралась храбрости – Змей увидел, как пятнадцатилетняя женщина сжала кулачки.
- Скажи, есть средство, способное вызвать мужское бессилие?
Змей не выказал ни капли удивления.
- Есть.
- Ты можешь приготовить его для меня?
- То есть для царевича?
Ахиль молчала.
- Госпожа…
- Змей, это не детская прихоть, - Ахиль кинулась вперед не в силах слушать, как он возьмется отказывать ей, – пожалуйста, помоги мне.
- Едва ли я могу вмешиваться в ваш брак, - уклончиво отозвался Гор. Конечно, было вполне ожидаемо, что к этому все придет, но участвовать в разборках за спиной Алая не очень-то и хотелось.
- Брак?! – гневно перебила Ахиль. – Что это за брак, если Халий обращается со мной по-скотски?! Чем я заслужила в мужья человека, который единственно, чем может доказывать свое превосходство – втаптывать меня в грязь кулаками?! И не надо твердить мне, как ваш местный архиепископ: «Христос страдал, дитя, - злобно зацитировала женщина, – и нам должно страдать!». Чушь это все!
Змей пытался подобрать слова, пораженный происходящим. Однако царевна не дала ему опомниться, дернув завязки на корсаже.
- Миледи, не стоит, - назидательным тоном Змей постарался остановить неизбежное. Отчаяние царевны брало свое. Управившись с застежками, Ахиль скинула платье и потянула вслед за ним сорочку. Мужчина отвернулся.
- Посмотри на меня! – приказала женщина.
- Оденьтесь, – Змей не поворачивался.
- Посмотри на меня! Я приказываю, посмотри!!
Змей, устало вздохнув, посмотрел. Это ему – за что вот это все? Делать что ли нечего, кроме как копошиться в чужой постели? Гор оглядел молодое тело, то и дело черневшее синяками и багровевшее рубцами от ножей. Увиденным Гора не удивить – на той же Бану в свое время он оставлял и страшнее. Но одно дело, когда человек ходит в побоях, потому что учится наносить их сам, а другое – когда получает в условиях, которые должны дарить радость.
Молчание мужчины только нагнетало нервное состояние Ахиль.
- Почему молчишь?! – спросила, сдерживая слезы.
Змей собрался сказать, что поступки Халия чудовищны, но голос царевича внезапно настиг их из-за двери.
- Здесь кто-то есть?
Ахиль задрожала всем телом, зажав рот рукой. Не дай Бог, не дай Бог Халий войдет сюда! Её синяки покажутся раем! Да он… да он же убьет её! Четвертует, кожу сдерет заживо… или сожжет… он может… Халий на все способен.
- Эй, я спросил, кто здесь? – жестче гаркнул Халий.
Увидев неподдельный ужас в лице царевны, Гор приложил палец к губам и вышел в оружейное хранилище.
- А, Змей, это ты, - не выказал удивления Халий. – Какого черта здесь забыл?
- Искал среди старья что-нибудь, подходящее для Намарны. Тренироваться в рубашках небезопасно, особенно со мной, - приветливо улыбнулся Змей. – А новые доспехи еще заслужить надо.
Халий усмехнулся: вполне в духе Змея.
- А что за голос в каморке?
- Намарна, - солгал Гор. – Не могу же я вытащить доспех наугад, а в размерах для маленьких девочек, сказать честно, я мало смыслю.
- Хотя и вырастил парочку, да? – посмеялся Халий. Гор посмеялся тоже:
- Вообще-то только одну.
Халий, улыбаясь, поджал губы и вздернул брови, а потом вкрадчиво заметил:
- Я только что видел твоего бастарда, Змей.
- Да? – как ни в чем ни бывало, Гор поднял брови и оскалился. – Ладно, поймали, ваше высочество.
Ахиль за дверью на этих словах почти лишилась чувств и, с трудом нащупав где-то рядом стену, сползла на пол. Гор меж тем, положил ладонь на ремень в недвусмысленном жесте:
- Присоединитесь? – заманчиво оскалился он.
Халий самодовольно усмехнулся, в глазах зажегся блеск. А потом вздохнул:
- Я б с радостью. Но отцу наверняка донесут, чем я был тут занят и снова слушать его нудные проповеди. Он считает, что я должен подавать пример, и все свои желания непременно исполнять по ночам или хотя бы там, где нет шансов быть замеченным. А это, - Халий обвел глазами помещение, – оружейная, сюда всегда могут войти. Когда Ахиль, наконец, родит мальчишку, я буду свободнее.
- Тоже верно. Да и, думаю, девица, перепугается, едва увидит царевича. А знаете же, когда они перепуганы и скованны, никакого удовольствия.
- Кому как, - не согласился Халий. Змей не стал спорить и напомнил, что девчонка за дверью ждет его. Царевич пожелал удачи и, взяв пару клинков, пошел размяться.
***
Гор перевел дух и быстро вернулся в коморку.
По лицу царевны текли слезы, но она едва ли замечала. Мужчина схватил с полок какой-то старый потертый плащ и осторожно, чтобы ненароком не вызвать новую бурю эмоций, укутал женщину со спины. Гор чувствовал, как Ахиль дрожала, спазматично всхлипывая и медленно успокаиваясь.
- Держитесь, ваше высочество.
- Я не могу, Змей, - прошептала она сдавленно. Всякое достоинство осталось позади, когда Гор увидел то, что Ахиль прятала ото всех: синяки и слезы. – Вы поможете мне? – женщина повернулась, подняв на Змея синие, влажные и беспокойные, как морская пучина глаза.
Змей облизал губу, оттягивая момент ответа.
- Обещайте меня слушаться.
Ахиль, перепуганная, кивнула, не отводя взгляд с лица Гора.
***
Джайя отослала отцу письмо – без единого лишнего слова – о беременности. И совсем скоро получила ответ. Как только у неё будет сын, Яасдуры должны выполнить свою часть сделки и начинать вторжение в Ласбарн. Алай пришлет в Гавань Теней послов сразу после рождения внука, чтобы атака на пустынных табунщиков была максимально спланированной, точной и молниеносной. А пока – да позаботится Мария Благодатная о его дочери в родах.
Джайя с тоской поглядела на ровный отцовский почерк. Надо же, удостоил вниманием, написал сам. Раманин аккуратно сложила лист и убрала в шкатулку с драгоценностями. Если Господь пошлет ей сына, она покажет это письмо своей злонравной свекрови.
***
Бансабира обсуждала с Даном и Сертом важный вопрос: гарнизонные укрепления вдоль границы с Каамалами явно стоило не только проверить, но и подлатать. Пожалуй, имело смысл направить туда немного больше людей. Разговор уже вышел на финальную стадию: перебирали кандидатуры тех, кого можно отправить с помощью и инспекцией по приграничным крепостям.
Стражник за дверью доложил о гонце с посланием. Бану качнула головой, давая знак Лигдаму взять письмо, не впуская в кабинет посторонних. Оруженосец отдал бумагу госпоже, и стоило взглянуть на печать, женщина вздрогнула. Провокация что ли?!
