Но Тидан качал головой:
- Милый сынок, - рассеянными глазами старик прошелся по лицу сына, - в жизни и без того слишком мало радостей, чтобы выходить замуж по принуждению. Если Майя хочет этого, разве могу я лишить дочь такого подарка?
- Нет, отец, - от безысходности Сарват почти прослезился.
- Ну-ну, - улыбнулся Тидан опять и сделал жест рукой, отпуская подданных.
Свадьба Майи и Таммуза состоялась в Опаловой крепости Шамши-Аддада.
Когда Таммуз запечатлел на губах жены знак принадлежности друг другу, демон внутри ликовал: с позволения дряхлеющего и угасающего старика он стал зятем династии и теперь мог двигаться дальше. А раз так, для осуществления планов ему больше не нужен владыка Тидан.
- Мой король! – стражник постучал в кабинет короля. – К вам прибыл ангоратский жрец Гленн.
Гленн, узнав о смерти Виллины от рук христиан, справедливо предположил, что Линетта окажется на сороковинах и потому, поразмыслив, отправился в Кольдерт. К тому же, задумался жрец, Тандарионы не оставят выпад просто так: в лучшем случае совсем скоро нагрянут послы, а в худшем – стоит предупредить Нироха о подготовке архонской армии.
Впрочем, Гленн опоздал. Нирох, услышав доклад стражника, медленно поднял глаза от писем разведчиков: если Удгар, Старый король, прислал парламентеров, Молодой король Агравейн выставил на границе с Ладомарами внушительное воинство. И собирал еще.
- Гленн, - шепнул король, мрачнея больше. – Ну что ж, - стиснул зубы, - пусти.
- Ну, племянник, - процедил Нирох сквозь зубы, едва за жрецом закрылась дверь. – что ты скажешь мне?
Гленн усмехнулся: похоже, зря он торопился. Жреческое чутье безошибочно подсказало, что крепостные ворота отныне закрыты для него навсегда.
- Где Тирант?
- А где ты был?
- Там, где мне велел долг.
- Твой долг – вести переговоры и этим служить королю.
- Я не твой подданный, я жрец Праматери Богов и людей.
- Ты земляной червь, - выдавил Нирох, угрожающе поднимаясь из-за стола. – Я кормил тебя и поил, привечал за своим столом и под моим кровом, а ты, выродок, посмел покинуть столицу в час самой острой нужды!
- Я заключил для тебя немало союзов, предотвратил несколько засух и пожаров, добыл тайные вести, Нирох. Твой час острой нужды возник от того, что ты не смог обломать руки собственным священникам. Ты же понимаешь, дядя, что не будь у них поддержки твоей королевы, христиане бы в жизни не подняли руку на Вилл…
- ЕЁ, - заорал Нирох, - УБИЛИ СТАРОВЕРЫ!
Гленн засмеялся.
- Постой, ты именно это сказал послам Удгара? Они ведь уже здесь? Иначе бы ты был мне рад, а не сыпал обвинениями будто я пропустил самое важное.
- Ублюдок, - прошипел король. – Я казню тебя сегодня же, собственными руками!
- Ты думаешь мои мать и отец простят тебе это? Я Тайи и Сирин, я охранитель Второй среди жриц, Ангорат нуждается во мне куда больше.
Нирох хлопнул в ладоши, исказившись в лице.
- Я же говорил! Значит, ты и правда прохлаждался на Ангорате среди девок и песнопений.
Разговор очевидно ни к чему не вел.
- Где мой брат? – повторил друид вопрос.
- В темнице. За укрывательство одного друида.
- Я навещу его.
- Да, - оскалился король, усаживаясь обратно. – Тебя проводят. Стража!
Гленн не стал сопротивляться. Временами до надежного порта проще доплыть по течению.
- Брат, – громадина Тирант, обросший и запашистый, кинулся вперед и заключил Гленна в медвежьи объятия, едва тот оказался за решеткой.
- Тирант, - друид со всей теплотой ответил на объятие.
Блондин принялся ведать жрецу о всех тяготах, которые настигли его с момента их расставания. Гленн не мешал и делал вид, что слушает внимательно. Убивать стражников бессмысленно: они ведь не повинны в приказах короля. Потому договариваться с ними – тоже идиотский замысел.
Тирант болтал полдня: о гостивших лордах, о кузенах и кузинах, которые, судя по всему, были здесь, в замке, пока он торчал в темнице. Говорят, отец Гленна, старый Таланар, тоже приезжал на сороковины. Может, до сих пор здесь…
Когда Тирант затих, болтать начали стражники. Никто не воспринимал узилище племянников короля всерьез, просто держались приказа.
Но когда опустилась ночь – друиду не нужно было никакое освещение, чтобы чувствовать время суток и сезоны года – он растолкал посапывающего Тиранта и шепнул.
- Мы выберемся отсюда сейчас.
Тирант затею не одобрил. Он, конечно, дико зол на Нироха, но за дядей была известна склонность драматизировать и действовать скоро, не раздумывая, в пылу гнева. Сам Тирант вполне на него похож. Но Нирох-то король, а он, Тирант, всего лишь бастард Хорнтелла.
Все эти доводы блондин привел друиду.
- Нам не нужен иландарский король, Тирант.
- Говори за себя, брат, - не согласился рыцарь, – у тебя есть твой остров, ты можешь вернуться туда. А куда деваться мне?! Я воин и телохранитель короля, черт подери, мое дело махать мечом в рядах противника. Без меча я ничего не могу и ни хрена не умею. И жить мне негде. Думаешь, если я предам короля, папаша Хорнтелл позволит мне жить бастардом в его замке?!
- Что ты предлагаешь, Тирант? – вплотную подошел Гленн. – Остаться здесь и ждать, пока этот параноик соизволит отрубить мне голову за какое-то вымышленное предательство?
- Не знаю, Гленн, - отозвался Тирант. – Но впереди большая бойня, и, клянусь, я больше не могу воевать без тебя.
Гленн поднял брови: вот оно что. Пожалуй, было ожидаемо, что в причинах желания посидеть в темнице еще Тирант признаться тоже побоится.
- Не можешь воевать без меня, поехали со мной, - подначил Гленн. – Поедем на Ангорат, мать примет нас.
- И что я буду там делать?! Я там бесполезен, Гленн! И я не верю ни в эту вашу мать, ни в их всеблагого отца! Вон мой отец, - мужчина указал пальцем на меч одного из стражей. – И еще Клион Хорнтелл.
- Тогда поможешь мне найти Линетту. Будем путешествовать.
- Еще я не ездил по всему свету за бабами! – ощерился блондин.
Гленн раздраженно усмехнулся.
- Как выходит? Ты не можешь бросить бойню, поэтому я должен остаться здесь и снова, как раньше, сражаться с тобой плечом к плечу. Но я не хочу, а ты не можешь ради меня оставить голод, холод, горы смердящих трупов и отрубленных конечностей, которые влечет за собой война, и вернуться в тепло и уют? Ты ведь не жрец, от тебя Ангорате никто ничего не потребует, кроме порядка.
Тирант надулся и молчал.
- Как знаешь, - просто проговорил жрец спустя несколько секунд.
- Гленн, нам нельзя расставаться. Ты же сам знаешь, - заговорил Тирант не своим тихим голосом. – Давай… давай ты все-таки останешься. Пожалуйста. Я попрошу дядю. Или поговорим с Шиадой. Сестрица здесь, её слово имеет для короля значение.
Гленн вздрогнул: Шиада.
Имя сестры прозвучало, как грохот лавины. Как он мог забыть? Друид усмехнулся над собственным ничтожеством:
- Это я должен защищать Вторую среди жриц, а не она меня.
Замысел Праматери стал ясен ему теперь, одномоментно, целиком.
- Гле…
- Мы уже расставались, Тирант, - Гленн потерял терпение. – Ты смог прожить без меня почти полгода, проживешь еще. Рано или поздно война, с кем бы она теперь ни случилась, закончится, и мы сможем увидеться на нейтральной территории. Думаю, в каком-нибудь борделе столицы я непременно тебя отыщу.
Тиранта захватила волна злости:
- Да как ты так можешь, Гленн! Мы всю жизнь были вместе!
- Мы родились и умрем братьями, Тирант. Расстояние и время, что разводит нас, на самом деле не то, чтобы существуют взаправду, - отозвался Гленн и поднялся с пола камеры. Вскинул руки и попытался настроиться на нужный лад. Делать это вне Летнего моря ему еще никогда не приходилось.
- Так и будь мне братом! – Тирант окончательно сорвался. – Линетта, Вторая из жриц… Как ты можешь из-за какой-то девки отворачиваться от меня?!
- Я никогда не отвернусь от тебя, Тирант, и не променяю ни на кого, - к Гленну вернулась, наконец, его привычная манера говорить тихо и вкрадчиво, как трава шелестит перед зарей. - Слишком плохо ты меня знаешь, если думаешь, что я отворачиваюсь сейчас.
- Да, конечно, я ни черта о тебе не знаю, Гленн! Я здоровая тупая скотина, это ты у нас вечно умный!!
Гленн глубоко вздохнул и развел руки, как делал всегда, проплывая в ладье мимо Часовых Летнего моря. Завеса между мирами забрезжила, как там, засеребрилась звездным светом в ночной темноте камеры и, наконец, надломилась, приоткрывая краешком тропу в междумирье. Рискованно: сколько жрецов пробовали воспользоваться этими тропами и затерялись среди них навсегда? Но выбора нет: сидеть в темнице, ожидая казни только оттого, что вдруг стал козлом отпущения для короля, друид не собирался.
Стоило Гленну попытаться шагнуть внутрь открывшегосяпрохода, как завеса, заскрежетав, закрылась. Друид вздохнул. Похоже, по-тихому не уйти. Глупо было надеется, если честно, что вот так, бе должного настроя, получится сделать в темнице то, что прежде до конца не выходило даже на Ангорате.
- Что ты делаешь? – шикнул Тирант. Он жутко не любил, когда брат начинал «куролесить».
- Ничего, - отозвался Гленн, сосредоточенный на одном из стражников. Спустя несколько минут тот без причины проснулся среди ночи и открыл дверь темницы.
- Ты идешь? – Гленн уже вышел и, обернувшись, понял, что брат не сдвинул с места.
Тирант демнстративно сложил руки на груди:
- Они все равно поймают, и тогда от короля перепадет точно!
- Тирант, от него перепадет и так. Мы не нужны ему больше.
- Ты не нужен! Потому что выпендриваешься! А я ничего не нарушал и не горю стать предателем. В отличие от некоторых!
Гленн сжал зубы: уговаривать Тиранта он не собирался. Ему и в одиночку будет сложно сделать то, что собрался. Иметь недовольного брата под боком – боком и грозило. Гленн вышел, одурманенный стражник закрыл дверь, расплываясь в бессмысленной счастливой улыбке.
- Я помолюсь за тебя Праматери, брат. – Гленн обернулся. - И передам твое почтение храмовнице, если увижу е…
- Да пошел ты!! – проорал ему вслед Тирант, вцепившись в прутья решетки.
Гленн краем уха слышал, как стражники днем говорили об ожидании всемудрого старца. Видимо, Нирох попросил поддержки Ангората в переговорах, и вскоре Верховный друид Таланар прибудет в Кольдерт.
Он очень давно не видел отца, и соблазн дождаться был велик.
Но задерживаться в столице, особенно после побега из заточения, было совершенной глупостью. Что ж, поговорить с отцом, едва Гленн отыщет пристанище, можно будет и иным способом. Использовав все знания, какими владел, Гленн стащил немного золота у какого-то важного рыцаря в харчевне, взял незаметно немного еды на кухне, коня в стойле, и выдвинулся к крепостным воротам города.
Бану бледнела с каждым днем. Она терзалась угрызениями совести, её снедали опасения, изводили домыслы и неизвестность. Танша получила немало хороших уроков, а женщина – хороших советов, но, чтобы прислушаться к доводам рассудка и к голосу сердца, нужны тишина и время.
Их не было нигде.
Слишком многое оказалось запущено с её руки: обработка новых полей и пашен, обучение «меднотелых» с их безукоризненной верностью Яввузам, подготовка женских подразделений, усиленная разработка шахт и рудников, добыча железа, самоцветов, камня, соли и серебра, умноженное кораблестроение и работы на верфях, производство оружия, повальное разведение лошадей и псов, проведение судебных разбирательств, выслушивание жалоб, контроль городских построек и налогообложения, возведение укреплений и фортов, ремонт дорог, налаживание переправ меж берегами рек – не упомнить и половины дел, которые Бану приходилось делать снова и снова. Абсолютно все сферы жизни после войны должны были быть приведены в порядок, и когда твои земли обширны, твои обязанности действительно велики.
Бойня Двенадцати Красок закончилась больше полугода назад, позади остались и угар похорон, и торжество воссождения в танское кресло, а Бансабира, как и прежде в военном шатре, вставала первая с рассветом, и ложилась последней – за полночь. Люди должны ей верить, должны на неё полагаться. Только так, когда раману Тахивран сделает следующий шаг, Пурпурный танаар поднимется на защиту Бану и всего многочисленного клана Яввуз.
Ради этого Бансабира была готова бодрствовать сверх меры возможного. Воистину: тот, кто выбрал служение людям, не живет для себя и не знает покоя.
Необходимость тренироваться, желание следовать разумному совету Нома и больше проводить времени с семьей, а также неисчислимая груда дел неуклонно привели к тому, что усталость Бансабиры затмила остальные чувства. Развеялось уныние, притупилась тревога. Разногласия с домашними и подчиненными, казалось, сходили на нет, и даже Адар, угрюмый, неразговорчивый ребенок, стал мало-помалу оттаивать к незнакомой сестре-госпоже.
Поскольку Бансабира отличалась особой детальностью натуры, под её началом Пурпурный танаар просыпался после невзгод войны и «обжорства» наживой очень быстро, и вскоре стал напоминать водяную мельницу: для того, чтобы вращать огромное колесо из тяжелого дуба и молоть зерно в пыль, достаточно чуть подтолкнуть ступицу и обеспечить подачу тонкой струйки воды, совсем незначительной и безмятежной в неторопливом бесконечном движении.
Этой струйкой была Бану Яввуз. И иногда казалось, что мельница огромного надела вращалась по одной её воле.
Правда, в колесе торчала назойливая спица, которая не сходила на нет ни под какой усталостью: то ли кому-то оказалось очень нужно добраться до Гистаспа, то ли через Гистаспа – до неё, Бану, то ли сам Гистасп темнит.
Зацепок не было, но теперь Бансабира не переживала по этому поводу. Если тебе нужно открыть ворота, но нет ключа, можно довериться времени – оно источит засов. Если нужно взять город, но стены слишком высоки, можно довериться времени – оно развеет камни как вершину бархана или сморит людей голодом. Если нужно построить будущее, но нет сил забыть прошлое, можно довериться времени – оно разотрет воспоминания в труху. Время обладает удивительной настойчивостью, терпением и памятью, и, если вдруг тебе не хватает этих достоинств, имея немного знаний, ты понимаешь, где их можно взять.
Почти невидимое облачко пыли взметнулось над захлопнутой книгой. Солнце в окне почти закатилось за холм вдалеке. Темнело рано и холодало неумолимо.
Лигдам в другом углу кабинета вздрогнул, проснувшись. Привычка (или необходимость) танши жить совершенно нерегламентированной жизнью, с неконтролируемыми подъемами, ночными тренировками и прочими внережимными выходками, привела к тому, что оруженосец, вынужденный зачастую быть на подхвате, стал впадать в легкую дремоту в каждую свободную минуту, как только оказывался в сидячем положении.
- Т… тану? – Лигдам быстро проморгался, сбрасывая оковы сна. – Что делать?
Бансабира в душе улыбнулась. По первости Лигдам казался замкнутым и осуждающим каждое её действие парнем. Лишь со временем для Бансабиры открылась присущая ему собранность, запасливость, терпеливость, некая даже дотошность. Все это делало Лигдама одним из самых надежных людей, а уж всклокоченная сейчас светлая коротенькая косичка и серьга сверху ушной раковины с начищенным сияющим рубином придавали молодому мужчине вовсе умилительный домашний вид. Думать, что он мог замышлять против неё, было за гранью танского понимания.
- Милый сынок, - рассеянными глазами старик прошелся по лицу сына, - в жизни и без того слишком мало радостей, чтобы выходить замуж по принуждению. Если Майя хочет этого, разве могу я лишить дочь такого подарка?
- Нет, отец, - от безысходности Сарват почти прослезился.
- Ну-ну, - улыбнулся Тидан опять и сделал жест рукой, отпуская подданных.
***
Свадьба Майи и Таммуза состоялась в Опаловой крепости Шамши-Аддада.
Когда Таммуз запечатлел на губах жены знак принадлежности друг другу, демон внутри ликовал: с позволения дряхлеющего и угасающего старика он стал зятем династии и теперь мог двигаться дальше. А раз так, для осуществления планов ему больше не нужен владыка Тидан.
***
- Мой король! – стражник постучал в кабинет короля. – К вам прибыл ангоратский жрец Гленн.
Гленн, узнав о смерти Виллины от рук христиан, справедливо предположил, что Линетта окажется на сороковинах и потому, поразмыслив, отправился в Кольдерт. К тому же, задумался жрец, Тандарионы не оставят выпад просто так: в лучшем случае совсем скоро нагрянут послы, а в худшем – стоит предупредить Нироха о подготовке архонской армии.
Впрочем, Гленн опоздал. Нирох, услышав доклад стражника, медленно поднял глаза от писем разведчиков: если Удгар, Старый король, прислал парламентеров, Молодой король Агравейн выставил на границе с Ладомарами внушительное воинство. И собирал еще.
- Гленн, - шепнул король, мрачнея больше. – Ну что ж, - стиснул зубы, - пусти.
- Ну, племянник, - процедил Нирох сквозь зубы, едва за жрецом закрылась дверь. – что ты скажешь мне?
Гленн усмехнулся: похоже, зря он торопился. Жреческое чутье безошибочно подсказало, что крепостные ворота отныне закрыты для него навсегда.
- Где Тирант?
- А где ты был?
- Там, где мне велел долг.
- Твой долг – вести переговоры и этим служить королю.
- Я не твой подданный, я жрец Праматери Богов и людей.
- Ты земляной червь, - выдавил Нирох, угрожающе поднимаясь из-за стола. – Я кормил тебя и поил, привечал за своим столом и под моим кровом, а ты, выродок, посмел покинуть столицу в час самой острой нужды!
- Я заключил для тебя немало союзов, предотвратил несколько засух и пожаров, добыл тайные вести, Нирох. Твой час острой нужды возник от того, что ты не смог обломать руки собственным священникам. Ты же понимаешь, дядя, что не будь у них поддержки твоей королевы, христиане бы в жизни не подняли руку на Вилл…
- ЕЁ, - заорал Нирох, - УБИЛИ СТАРОВЕРЫ!
Гленн засмеялся.
- Постой, ты именно это сказал послам Удгара? Они ведь уже здесь? Иначе бы ты был мне рад, а не сыпал обвинениями будто я пропустил самое важное.
- Ублюдок, - прошипел король. – Я казню тебя сегодня же, собственными руками!
- Ты думаешь мои мать и отец простят тебе это? Я Тайи и Сирин, я охранитель Второй среди жриц, Ангорат нуждается во мне куда больше.
Нирох хлопнул в ладоши, исказившись в лице.
- Я же говорил! Значит, ты и правда прохлаждался на Ангорате среди девок и песнопений.
Разговор очевидно ни к чему не вел.
- Где мой брат? – повторил друид вопрос.
- В темнице. За укрывательство одного друида.
- Я навещу его.
- Да, - оскалился король, усаживаясь обратно. – Тебя проводят. Стража!
Гленн не стал сопротивляться. Временами до надежного порта проще доплыть по течению.
***
- Брат, – громадина Тирант, обросший и запашистый, кинулся вперед и заключил Гленна в медвежьи объятия, едва тот оказался за решеткой.
- Тирант, - друид со всей теплотой ответил на объятие.
Блондин принялся ведать жрецу о всех тяготах, которые настигли его с момента их расставания. Гленн не мешал и делал вид, что слушает внимательно. Убивать стражников бессмысленно: они ведь не повинны в приказах короля. Потому договариваться с ними – тоже идиотский замысел.
Тирант болтал полдня: о гостивших лордах, о кузенах и кузинах, которые, судя по всему, были здесь, в замке, пока он торчал в темнице. Говорят, отец Гленна, старый Таланар, тоже приезжал на сороковины. Может, до сих пор здесь…
Когда Тирант затих, болтать начали стражники. Никто не воспринимал узилище племянников короля всерьез, просто держались приказа.
Но когда опустилась ночь – друиду не нужно было никакое освещение, чтобы чувствовать время суток и сезоны года – он растолкал посапывающего Тиранта и шепнул.
- Мы выберемся отсюда сейчас.
Тирант затею не одобрил. Он, конечно, дико зол на Нироха, но за дядей была известна склонность драматизировать и действовать скоро, не раздумывая, в пылу гнева. Сам Тирант вполне на него похож. Но Нирох-то король, а он, Тирант, всего лишь бастард Хорнтелла.
Все эти доводы блондин привел друиду.
- Нам не нужен иландарский король, Тирант.
- Говори за себя, брат, - не согласился рыцарь, – у тебя есть твой остров, ты можешь вернуться туда. А куда деваться мне?! Я воин и телохранитель короля, черт подери, мое дело махать мечом в рядах противника. Без меча я ничего не могу и ни хрена не умею. И жить мне негде. Думаешь, если я предам короля, папаша Хорнтелл позволит мне жить бастардом в его замке?!
- Что ты предлагаешь, Тирант? – вплотную подошел Гленн. – Остаться здесь и ждать, пока этот параноик соизволит отрубить мне голову за какое-то вымышленное предательство?
- Не знаю, Гленн, - отозвался Тирант. – Но впереди большая бойня, и, клянусь, я больше не могу воевать без тебя.
Гленн поднял брови: вот оно что. Пожалуй, было ожидаемо, что в причинах желания посидеть в темнице еще Тирант признаться тоже побоится.
- Не можешь воевать без меня, поехали со мной, - подначил Гленн. – Поедем на Ангорат, мать примет нас.
- И что я буду там делать?! Я там бесполезен, Гленн! И я не верю ни в эту вашу мать, ни в их всеблагого отца! Вон мой отец, - мужчина указал пальцем на меч одного из стражей. – И еще Клион Хорнтелл.
- Тогда поможешь мне найти Линетту. Будем путешествовать.
- Еще я не ездил по всему свету за бабами! – ощерился блондин.
Гленн раздраженно усмехнулся.
- Как выходит? Ты не можешь бросить бойню, поэтому я должен остаться здесь и снова, как раньше, сражаться с тобой плечом к плечу. Но я не хочу, а ты не можешь ради меня оставить голод, холод, горы смердящих трупов и отрубленных конечностей, которые влечет за собой война, и вернуться в тепло и уют? Ты ведь не жрец, от тебя Ангорате никто ничего не потребует, кроме порядка.
Тирант надулся и молчал.
- Как знаешь, - просто проговорил жрец спустя несколько секунд.
- Гленн, нам нельзя расставаться. Ты же сам знаешь, - заговорил Тирант не своим тихим голосом. – Давай… давай ты все-таки останешься. Пожалуйста. Я попрошу дядю. Или поговорим с Шиадой. Сестрица здесь, её слово имеет для короля значение.
Гленн вздрогнул: Шиада.
Имя сестры прозвучало, как грохот лавины. Как он мог забыть? Друид усмехнулся над собственным ничтожеством:
- Это я должен защищать Вторую среди жриц, а не она меня.
Замысел Праматери стал ясен ему теперь, одномоментно, целиком.
- Гле…
- Мы уже расставались, Тирант, - Гленн потерял терпение. – Ты смог прожить без меня почти полгода, проживешь еще. Рано или поздно война, с кем бы она теперь ни случилась, закончится, и мы сможем увидеться на нейтральной территории. Думаю, в каком-нибудь борделе столицы я непременно тебя отыщу.
Тиранта захватила волна злости:
- Да как ты так можешь, Гленн! Мы всю жизнь были вместе!
- Мы родились и умрем братьями, Тирант. Расстояние и время, что разводит нас, на самом деле не то, чтобы существуют взаправду, - отозвался Гленн и поднялся с пола камеры. Вскинул руки и попытался настроиться на нужный лад. Делать это вне Летнего моря ему еще никогда не приходилось.
- Так и будь мне братом! – Тирант окончательно сорвался. – Линетта, Вторая из жриц… Как ты можешь из-за какой-то девки отворачиваться от меня?!
- Я никогда не отвернусь от тебя, Тирант, и не променяю ни на кого, - к Гленну вернулась, наконец, его привычная манера говорить тихо и вкрадчиво, как трава шелестит перед зарей. - Слишком плохо ты меня знаешь, если думаешь, что я отворачиваюсь сейчас.
- Да, конечно, я ни черта о тебе не знаю, Гленн! Я здоровая тупая скотина, это ты у нас вечно умный!!
Гленн глубоко вздохнул и развел руки, как делал всегда, проплывая в ладье мимо Часовых Летнего моря. Завеса между мирами забрезжила, как там, засеребрилась звездным светом в ночной темноте камеры и, наконец, надломилась, приоткрывая краешком тропу в междумирье. Рискованно: сколько жрецов пробовали воспользоваться этими тропами и затерялись среди них навсегда? Но выбора нет: сидеть в темнице, ожидая казни только оттого, что вдруг стал козлом отпущения для короля, друид не собирался.
Стоило Гленну попытаться шагнуть внутрь открывшегосяпрохода, как завеса, заскрежетав, закрылась. Друид вздохнул. Похоже, по-тихому не уйти. Глупо было надеется, если честно, что вот так, бе должного настроя, получится сделать в темнице то, что прежде до конца не выходило даже на Ангорате.
- Что ты делаешь? – шикнул Тирант. Он жутко не любил, когда брат начинал «куролесить».
- Ничего, - отозвался Гленн, сосредоточенный на одном из стражников. Спустя несколько минут тот без причины проснулся среди ночи и открыл дверь темницы.
- Ты идешь? – Гленн уже вышел и, обернувшись, понял, что брат не сдвинул с места.
Тирант демнстративно сложил руки на груди:
- Они все равно поймают, и тогда от короля перепадет точно!
- Тирант, от него перепадет и так. Мы не нужны ему больше.
- Ты не нужен! Потому что выпендриваешься! А я ничего не нарушал и не горю стать предателем. В отличие от некоторых!
Гленн сжал зубы: уговаривать Тиранта он не собирался. Ему и в одиночку будет сложно сделать то, что собрался. Иметь недовольного брата под боком – боком и грозило. Гленн вышел, одурманенный стражник закрыл дверь, расплываясь в бессмысленной счастливой улыбке.
- Я помолюсь за тебя Праматери, брат. – Гленн обернулся. - И передам твое почтение храмовнице, если увижу е…
- Да пошел ты!! – проорал ему вслед Тирант, вцепившись в прутья решетки.
***
Гленн краем уха слышал, как стражники днем говорили об ожидании всемудрого старца. Видимо, Нирох попросил поддержки Ангората в переговорах, и вскоре Верховный друид Таланар прибудет в Кольдерт.
Он очень давно не видел отца, и соблазн дождаться был велик.
Но задерживаться в столице, особенно после побега из заточения, было совершенной глупостью. Что ж, поговорить с отцом, едва Гленн отыщет пристанище, можно будет и иным способом. Использовав все знания, какими владел, Гленн стащил немного золота у какого-то важного рыцаря в харчевне, взял незаметно немного еды на кухне, коня в стойле, и выдвинулся к крепостным воротам города.
***
Бану бледнела с каждым днем. Она терзалась угрызениями совести, её снедали опасения, изводили домыслы и неизвестность. Танша получила немало хороших уроков, а женщина – хороших советов, но, чтобы прислушаться к доводам рассудка и к голосу сердца, нужны тишина и время.
Их не было нигде.
Слишком многое оказалось запущено с её руки: обработка новых полей и пашен, обучение «меднотелых» с их безукоризненной верностью Яввузам, подготовка женских подразделений, усиленная разработка шахт и рудников, добыча железа, самоцветов, камня, соли и серебра, умноженное кораблестроение и работы на верфях, производство оружия, повальное разведение лошадей и псов, проведение судебных разбирательств, выслушивание жалоб, контроль городских построек и налогообложения, возведение укреплений и фортов, ремонт дорог, налаживание переправ меж берегами рек – не упомнить и половины дел, которые Бану приходилось делать снова и снова. Абсолютно все сферы жизни после войны должны были быть приведены в порядок, и когда твои земли обширны, твои обязанности действительно велики.
Бойня Двенадцати Красок закончилась больше полугода назад, позади остались и угар похорон, и торжество воссождения в танское кресло, а Бансабира, как и прежде в военном шатре, вставала первая с рассветом, и ложилась последней – за полночь. Люди должны ей верить, должны на неё полагаться. Только так, когда раману Тахивран сделает следующий шаг, Пурпурный танаар поднимется на защиту Бану и всего многочисленного клана Яввуз.
Ради этого Бансабира была готова бодрствовать сверх меры возможного. Воистину: тот, кто выбрал служение людям, не живет для себя и не знает покоя.
***
Необходимость тренироваться, желание следовать разумному совету Нома и больше проводить времени с семьей, а также неисчислимая груда дел неуклонно привели к тому, что усталость Бансабиры затмила остальные чувства. Развеялось уныние, притупилась тревога. Разногласия с домашними и подчиненными, казалось, сходили на нет, и даже Адар, угрюмый, неразговорчивый ребенок, стал мало-помалу оттаивать к незнакомой сестре-госпоже.
Поскольку Бансабира отличалась особой детальностью натуры, под её началом Пурпурный танаар просыпался после невзгод войны и «обжорства» наживой очень быстро, и вскоре стал напоминать водяную мельницу: для того, чтобы вращать огромное колесо из тяжелого дуба и молоть зерно в пыль, достаточно чуть подтолкнуть ступицу и обеспечить подачу тонкой струйки воды, совсем незначительной и безмятежной в неторопливом бесконечном движении.
Этой струйкой была Бану Яввуз. И иногда казалось, что мельница огромного надела вращалась по одной её воле.
Правда, в колесе торчала назойливая спица, которая не сходила на нет ни под какой усталостью: то ли кому-то оказалось очень нужно добраться до Гистаспа, то ли через Гистаспа – до неё, Бану, то ли сам Гистасп темнит.
Зацепок не было, но теперь Бансабира не переживала по этому поводу. Если тебе нужно открыть ворота, но нет ключа, можно довериться времени – оно источит засов. Если нужно взять город, но стены слишком высоки, можно довериться времени – оно развеет камни как вершину бархана или сморит людей голодом. Если нужно построить будущее, но нет сил забыть прошлое, можно довериться времени – оно разотрет воспоминания в труху. Время обладает удивительной настойчивостью, терпением и памятью, и, если вдруг тебе не хватает этих достоинств, имея немного знаний, ты понимаешь, где их можно взять.
***
Почти невидимое облачко пыли взметнулось над захлопнутой книгой. Солнце в окне почти закатилось за холм вдалеке. Темнело рано и холодало неумолимо.
Лигдам в другом углу кабинета вздрогнул, проснувшись. Привычка (или необходимость) танши жить совершенно нерегламентированной жизнью, с неконтролируемыми подъемами, ночными тренировками и прочими внережимными выходками, привела к тому, что оруженосец, вынужденный зачастую быть на подхвате, стал впадать в легкую дремоту в каждую свободную минуту, как только оказывался в сидячем положении.
- Т… тану? – Лигдам быстро проморгался, сбрасывая оковы сна. – Что делать?
Бансабира в душе улыбнулась. По первости Лигдам казался замкнутым и осуждающим каждое её действие парнем. Лишь со временем для Бансабиры открылась присущая ему собранность, запасливость, терпеливость, некая даже дотошность. Все это делало Лигдама одним из самых надежных людей, а уж всклокоченная сейчас светлая коротенькая косичка и серьга сверху ушной раковины с начищенным сияющим рубином придавали молодому мужчине вовсе умилительный домашний вид. Думать, что он мог замышлять против неё, было за гранью танского понимания.
