- Мы уже отослали Салмана. Ты сама сказала, я утратил мать, практически потерял отца, и расстался с младшим братом. У меня нет жены и детей. Майя – единственный родной человек, который у меня остался, Сафира! Я не могу отослать еще и её!
- Тогда заприте Таммуза в темнице, изобличив в любом мало-мальски серьезном проступке.
Сарват уставился на жрицу, возвышаясь на полголовы, со всей уверенностью. Он тяжело дышал, и не сразу прочел в ясных глазах, окруженных многочисленными морщинами, готовность помочь. Если не можешь поступить правильно, замарав свое имя, будто говорила Сафира, поступись совестью и замарай чужое.
Таммуз затворил крохотное отверстие железным диском размером с монету, позволявшее подслушивать происходящее в зале совета и принялся потихонечку выбираться из укрытия. Жестяная «монетка» в очередной раз немилосердно скрипнула, и теперь орсовец думал, как, не вызывая подозрений, выпросить на кухне пару капель масла.
Пока что, конечно, все верят, что это крысы скребутся, но, когда сенешаль их изловит или не найдет, станет очевидно, что дело в слежке. Вот тебе и пожалуйста – то самое злоумышление, за которое Сарват с радостью упечет его за решетку или сразу казнит. С тех пор, как Тидан повредился рассудком, и власть сосредоточилась в руках Сарвата, Таммуз снова лишился права носить оружие, хотя когда-то Тидан позволил ему это, а все, что орсовец мог получить в замке без лишних вопросов – это еду. Да и ту теперь подавали ему в разделанном виде, чтобы не допустить никакого сообщения врага с родиной.
Ненависть Сарвата к орсовцам превзошла все воображаемые пределы. На Даната он тоже обозлился, и Таммуз предположил, что эти два фактора взаимосвязаны: в конце концов, издеваться над Далхорами в Аттаре, столице Орса, царевичу не позволил именно Данат.
Зато теперь Сарват издевается над орсовцами вволю, - скрипнул Таммуз зубами, выбираясь из тайного прохода во дворце. Благо его собственная ненависть к аданийцам превосходила чувства Сарвата, да и орсовского царя, Алая Далхора, Таммуз теперь презирал не меньше. И огненный меч Владыки Неба поможет ему свершить месть.
Таммуз выбрался из прохода в небольшом гроте за Аллеей Тринадцати Цариц, огляделся и, удостоверившись, что никого нет, направился к самой аллее.
Этот проход пленные Далхоры обнаружили еще в первые месяцы пребывания. Лаз был давно заброшен и непроходимо зарос папоротником и хвощем. Тамина довольно быстро утратила интерес, а вот Танира поддержала энтузиазм брата: если удастся вычистить хотя бы уголок, будет местечко, куда можно будет сбегать от вечных соглядатаев царя. Пока Таммузу было запрещено носить оружие, Танира за твердым корсажем потихоньку перенесла два небольших ножа из кухни, а под юбкой привязала к ногам пару перчаток. То-то во дворце быстро заговорили об удивительной выправке молодой царевны!
Таммуз и Танира методично вырезали поросль. Ножи тупились и ломались, перчатки быстро изнашивались от постоянного выдирания толстых мясистых стеблей с глубокими корнями. Танира активно налегала днем на верховую езду, говоря, что быстро протирается ткань, а потом тайком приносила им с братом новые. На чьих бы ладонях из них двоих не нашли мозоли, вопросам не будет конца. А уж если их найдут на руке царевича, который может упражняться с мечом и луком только раз в неделю и только в присутствии охраны, вопросами Салины не ограничатся.
Когда Тидан, удовлетворенный покорностью пленных, позволил Таммузу упражняться с оружием вволю и носить его при себе, стало легче, и брат запретил Танире расчищать проход. Она всегда сопровождала его, но теперь только сидела в стороне, болтала, и помогала оттаскивать выкорчеванные стебли ближе к выходу. Вход в тайный лаз должен выглядеть столь же неприметно, каким они нашли его когда-то, говорила Танира, поэтому выкидывать или закапывать растения нельзя.
Лаз оказался намного длиннее, чем они думали, и в один день Далхоры услышали голоса. А чуть позже, продвинувшись еще дальше, смогли разобрать отчетливее.
Лаз вел в крохотную коморку, откуда было слышно все дела совета.
Тот, кто построил его, хорошо знал игру во дворце и умел хорошо прятаться. Обилие растений и длина хода не позволяли звуку распространяться дальше и привлекать внимание прохожих. Расположенность вблизи Аллеи Тринадцать Цариц давала хороший повод оправдаться при любом допросе.
Посовещавшись, брат и сестра решили, что оставшуюся часть зарослей Таммуз расчистит едва-едва, чтобы мог протиснуться только один, и изоляция звука не ослабла. Поскольку всегда был и риск, и, с другой стороны, шанс, наткнуться в Аллее на кого-то из обитателей дворца, имело смысл придумать убедительную враку.
Однажды столкнувшись здесь со старшей жрицей Сафирой, Таммуз наскоро выпалил, будто заинтересовался историей Адани и в особенности достославных цариц. Сафира вздернула бровь и высказала позднее опасения насчет Таммуза в зале совета. Чтобы уберечься, Таммуз поручил сестре Танире читать историю и рассказывать ему, пока он корчует проход. В конце концов, из-за дождей и теплого климата тот постоянно зарастал снова.
Танира помогла тогда, и теперь Таммуз действительно хорошо знал историю тринадцати прославленных владычиц. Танира помогла и теперь, когда Майе запретили видеться с Таммузом. Зерно симпатии и любопытства было брошено в плодоносную почву юношества. И Танира, пока вместе с мужем гостила в столице на проводах царицы Эйи, смогла устроить брату с Майей с десяток тайных встреч.
Майя оказалась столь глупа, как Таммуз и рассчитывал, и теперь шла к нему с готовностью увлеченного авантюрой человека, не способного разгадать за игрой никакой умысел.
А вот Танира оказалась столь умна, сколь и печальна, приметил Таммуз. И намного более верна, чем он смел надеяться. Месяц назад она оказалась в постели Салмана и теперь принимала отраву, чтобы не понести. Но терпеть это было невыносимо.
Прощаясь с сестрой, Таммуз снова пообещал ей отомстить – за них обоих. И Салинам, и всем Далхорам, которые бросили их здесь.
Таммуз заторопился во дворец. Но посреди Аллеи на него обратил внимание полоумный Тидан, заимевший привычку болтать со статуями и спрашивать, чем те лучше его жены. Теперь больной царь решил осведомиться о том же у него, Таммуза. Тот невежливо отнекался, сказав, что в жизни не встречал царицы достойнее, и уклонившись от объятия Тидана, который, припадая к чужому плечу, принимался рыдать, поспешил дальше.
Сегодня как никогда время играло против него.
Таммуз уже давно в деталях продумал план, который приведет его к заветной цели. Он был до безыскусности, до обидного прост. «Не стоит усложнять простые вещи» - нередко говорила его покойная мать царица Джайния, а вслед за ней и Стальной царь. И, в отличие от Алая, Джайния любила своих детей.
Таммуз поспешил к Майе. Поймал девицу в её же комнате, где дожидался вместо того, чтобы пойти на обед. Майю почти всегда сопровождала стража, и это был единственный путь. Зато теперь, когда на обед не явился он, наверняка его ищут днем с огнем. Перво-наперво, зная Сарвата, Таммуз предположил, что искать кинутся в оружейных и на складах с доспехами. Потом нагрянут в голубятню, потом, скорее всего, начнут прочесывать торговые кварталы города и велят запереть ворота. Только потом Сарват отправит людей сюда, а уже после – к жрецам, на случай, если пленный царевич помер.
Майя едва вошла, как Таммуз поймал её за плечо, закрыл рот другой рукой, развернул спиной к двери, и тут же, отпустив девушку, запер дверь на засов. Приложил палец к губам: наверняка за дверью охрана и главное сейчас – не шуметь. Осторожно они прошли вглубь покоя, на цыпочках, оказались в комнате для женского убранства, и заперли эту дверь тоже.
- Сафира уговорила Сарвата играть твою свадьбу с Данатом на следующей неделе.
Лицо девицы дрогнуло:
- Нет …
- Да, Майя. Да, - отчаянно шепнул молодой мужчина. Майя, блуждая глазами перед собой, закусила губу. Сомнение – это хорошо. Это просто отлично, одобрил в душе Таммуз.
- Ты же понимаешь, - с неизбывной печалью в голосе мужчина качнул головой, - Сарват не даст нам быть вместе.
С поникшим сердцем девица кивнула.
- Неужели он не понимает, что для меня лучше? – слезно проговорила девица. – Совсем недавно мы похоронили маму и сестренку, а теперь этот ужасный брак… У брата будто совсем не стало сердца! Может, если я поговорю с ним… объясню ему, - ранить брата подлостью Майе совсем не хотелось.
- Мы уже пробовали разговаривать, Майя, - взвелся Таммуз. – И где я оказался после тех разговоров?
Майя прикусила язык: правда, снова увидеть Таммуза в темнице перебитого плетьми ей тоже не хочется.
- Но… это очень сложно… Почему он такой упрямый? – в сердцах шепнула девушка. К её удивлению, у Таммуза был на это ответ.
- Потому что Сарват стал царем. Номинально правит Тидан, но Сарват распоряжается сейчас всеми и вся.
- Но я его сестра.
Таммуз вымученно улыбнулся: Господи Всемогущий, какая же она дура.
- У царей нет сестер, Майя. У царей и детей нет. У царя есть царица, которая должна родить царевичей и царевен. И есть царевичи и царевны, которые должны сделать то, что им скажут.
«Джайе бы в жизни не пришлось этого объяснять» - внезапно сообразил орсовец. Напротив, сестра сама объясняла это остальным детям Алая. За день до отъезда пленников, когда он, Таммуз, сидел в позорных слезах, не желая расставаться с домом и сетуя на отца. Джайя, вернувшись с казни жениха, находила силы объяснять подбадривать брата. Он не верил сестре в тот вечер, но сегодня – верил больше, чем самому себе. Каким же он тогда был ребенком…
- Я… я не верю в это, Таммуз, - Майя зажато покачала головой. – Ты говоришь ужасные вещи.
- Я говорю то, что ты и сама знаешь в глубине души, - Таммуз не был уверен, что это так, но глубокие серые, что расплавленное серебро глаза и мягкий бархатный голос, действовали на девушку убедительнее слов.
Орсовец подошел к девушке близко-близко и положил ладонь на бледную щеку. Право слово, он был достоин женщины куда более красивой и более статной, чем эта замарашка.
- Майя, - царевич посмотрел так, что у девушки сбилось дыхание. – Ты любишь меня?
Девица всхлипнула. Трусиха.
- Я, - чтобы как-то поддержать её и направить события в нужном ключе, Таммуз принял на себя первый удар, - тебя люблю. Всем сердцем, - он поймал девичью ладонь, положив себе на грудь. – И если ты только скажешь, что хочешь быть со мной, клянусь, я переверну весь Этан, - он приблизил лицо к женскому и облизнул манящие незнакомым мужским ароматом губы, – но добьюсь нашего брака, как я и обещал тебе совсем недавно. И добьюсь уже сегодня.
- Я хочу быть с тобой, - не выдержала Майя, приникнув к юноше всем телом. – Я люблю тебя, Таммуз. Но… мне так страшно!
- Не бойся, милая моя, - улыбнулся царевич. – Тидан, твой благородный отец, поможет нам. Он позволил брак наших брата и сестры, и позволит пожениться и нам.
- Отец… очень печален… - если Таммуз делает ставку на благоволение Тидана, ничего может не получиться.
Таммуз, напротив, считал, что действовать надо до тех пор, пока Сарват не поддался уговорам совета и не стал полноправным царем. В этом случае у него не будет и шанса на успех.
- Ты веришь мне, Майя? – он приподнял девичий подбородок, приблизив её скомканное личико к своему. Майя затравленно, как мышь, кивнула. – Этого достаточно, чтобы мы победили.
Он потянулся свободной рукой девице за спину и открыл дверь туалетной.
- Что ты делаешь?
- Выполняю свои обещания.
Таммуз потащил девушку за собой, довёл до кровати, развернулся и пылко поцеловал.
- Я… мне все равно страшно, Таммуз, - девица уперлась в мужскую грудь, опустив голову, когда он отстранился.
- Ваше высочество! – донесся голос из-за двери. – Все в порядке?
Он проглотил все оскорбления, которые едва хватало сил держать в себе, выпрямился и спросил:
- Я не буду тебя ни к чему принуждать, Майя.
- Царевна Майя, там есть кто-то еще? – обеспокоенно заголосил стражник.
- Но помни, что, если ты отступишь сейчас, - неотступно продолжал Таммуз, – всего через несколько дней в этой комнате тебя будет ждать старый Данат. Разве тогда тебе не будет страшнее?
Майя выпучила на Таммуза глаза. Ведь правда! Как она могла не подумать об этом?! И если путь к любимому начинается здесь, в его объятиях, разве не правильно ступить на него?
Майе оказалось достаточно только посмотреть на него по-особенному, с любовью, которую Таммуз внушил ей.
Преодолевая девичью стыдливость, Таммуз не переставал улыбался. Майе казалось, что он радуется ей. Он радовался иначе, но взаправду: Далхоры всегда берут реванш.
Стражи не долго причитали по поводу того, что происходит в покое царевны. И совсем скоро Таммуз с удовлетворением услышал топот отряда солдат. Майя под его телом рванулась, но Таммуз осторожно удержал царевну на месте.
- Лежи, - приказал он, наваливаясь на неё с новой силой.
Почти в тот же момент в комнату ворвалась дворцовая стража, а с ними Сарват и Данат.
Руки Сарвата задрожали, он кинулся на Таммуза. Майя заверещала от ужаса, натягивая спешно скомканное перепачканное покрывало до подбородка, нервно переводя взгляд с брата на возлюбленного.
Разыгралась гроза, какой никто не видел в Адани из нынешнего поколения. Крики, брань, кулаки, оковы, грозные, ужасающие глаза брата, синяки на запястьях от его грубых рук…
И только командующий Данат не двинулся с места, даже не шелохнулся, глядя на Майю в упор. Потом скривил губы, твердый как утес, вышел из комнаты. Без слов. Ибо любое из них унизит его в собственных глазах. Глазу, поправился он вовремя. У него всего один глаз, уже очень, очень давно.
Данат не станет этого терпеть, рассчитывал Таммуз. Даже если не застигнет их с Майей лично, не сможет отмыться от грязных слухов. В любом случае, он попросит о разрыве помолвки, и его пожелание придется учесть. Данат старый и почитаемый командующий, который выиграл войну с Орсом. Его любят в народе и уважают в совете. Если царская семья откажет генералу выслушать его лично, Данат не постесняется высказать на собрании остальных советников. Так что придется дать, чего он просит.
А просил он расторжения помолвки. И дать такое разрешение мог только действующий царь, которым пока оставался Тидан.
Когда Таммуза кинули в ноги царю Тидану, он ответил прямо и честно:
- Я давно хочу жениться на вашей дочери, владыка! Но вы уже удостоили браком своих пленников, разве у меня была надежда на одобрение? Поэтому я опустился до столь гнусного поступка. И все же я прошу, поговорите с дочерью! Я не посмел бы причинить ей вреда. Она хочет нашей свадьбы не меньше, чем я. И, клянусь, эта свадьба, как и брак Салмана и Таниры, поможет нашим державам, наконец, примириться. Если потребуется, я приму веру в Праматерь, сделаю, что для этого нужно. Но умоляю, позвольте мне жениться на Майе! – горячо выпалил Таммуз и, будто в последнем решительном жесте, склонил голову, отдаваясь на волю владыки.
Тидан мягко улыбнулся, и по одной это улыбке Сарват понял, что дело дрянь.
- Не делай этого, отец, прошу! – он кинулся вперед, загораживая Таммуза от трона. – Мы можем, не спрашивая, выдать её за любого приближенного! Какая разница, девственница она или нет, она дочь царя! Быть зятем Салинов – достойная плата за жалкие капли крови!
- Тогда заприте Таммуза в темнице, изобличив в любом мало-мальски серьезном проступке.
Сарват уставился на жрицу, возвышаясь на полголовы, со всей уверенностью. Он тяжело дышал, и не сразу прочел в ясных глазах, окруженных многочисленными морщинами, готовность помочь. Если не можешь поступить правильно, замарав свое имя, будто говорила Сафира, поступись совестью и замарай чужое.
***
Таммуз затворил крохотное отверстие железным диском размером с монету, позволявшее подслушивать происходящее в зале совета и принялся потихонечку выбираться из укрытия. Жестяная «монетка» в очередной раз немилосердно скрипнула, и теперь орсовец думал, как, не вызывая подозрений, выпросить на кухне пару капель масла.
Пока что, конечно, все верят, что это крысы скребутся, но, когда сенешаль их изловит или не найдет, станет очевидно, что дело в слежке. Вот тебе и пожалуйста – то самое злоумышление, за которое Сарват с радостью упечет его за решетку или сразу казнит. С тех пор, как Тидан повредился рассудком, и власть сосредоточилась в руках Сарвата, Таммуз снова лишился права носить оружие, хотя когда-то Тидан позволил ему это, а все, что орсовец мог получить в замке без лишних вопросов – это еду. Да и ту теперь подавали ему в разделанном виде, чтобы не допустить никакого сообщения врага с родиной.
Ненависть Сарвата к орсовцам превзошла все воображаемые пределы. На Даната он тоже обозлился, и Таммуз предположил, что эти два фактора взаимосвязаны: в конце концов, издеваться над Далхорами в Аттаре, столице Орса, царевичу не позволил именно Данат.
Зато теперь Сарват издевается над орсовцами вволю, - скрипнул Таммуз зубами, выбираясь из тайного прохода во дворце. Благо его собственная ненависть к аданийцам превосходила чувства Сарвата, да и орсовского царя, Алая Далхора, Таммуз теперь презирал не меньше. И огненный меч Владыки Неба поможет ему свершить месть.
Таммуз выбрался из прохода в небольшом гроте за Аллеей Тринадцати Цариц, огляделся и, удостоверившись, что никого нет, направился к самой аллее.
Этот проход пленные Далхоры обнаружили еще в первые месяцы пребывания. Лаз был давно заброшен и непроходимо зарос папоротником и хвощем. Тамина довольно быстро утратила интерес, а вот Танира поддержала энтузиазм брата: если удастся вычистить хотя бы уголок, будет местечко, куда можно будет сбегать от вечных соглядатаев царя. Пока Таммузу было запрещено носить оружие, Танира за твердым корсажем потихоньку перенесла два небольших ножа из кухни, а под юбкой привязала к ногам пару перчаток. То-то во дворце быстро заговорили об удивительной выправке молодой царевны!
Таммуз и Танира методично вырезали поросль. Ножи тупились и ломались, перчатки быстро изнашивались от постоянного выдирания толстых мясистых стеблей с глубокими корнями. Танира активно налегала днем на верховую езду, говоря, что быстро протирается ткань, а потом тайком приносила им с братом новые. На чьих бы ладонях из них двоих не нашли мозоли, вопросам не будет конца. А уж если их найдут на руке царевича, который может упражняться с мечом и луком только раз в неделю и только в присутствии охраны, вопросами Салины не ограничатся.
Когда Тидан, удовлетворенный покорностью пленных, позволил Таммузу упражняться с оружием вволю и носить его при себе, стало легче, и брат запретил Танире расчищать проход. Она всегда сопровождала его, но теперь только сидела в стороне, болтала, и помогала оттаскивать выкорчеванные стебли ближе к выходу. Вход в тайный лаз должен выглядеть столь же неприметно, каким они нашли его когда-то, говорила Танира, поэтому выкидывать или закапывать растения нельзя.
Лаз оказался намного длиннее, чем они думали, и в один день Далхоры услышали голоса. А чуть позже, продвинувшись еще дальше, смогли разобрать отчетливее.
Лаз вел в крохотную коморку, откуда было слышно все дела совета.
Тот, кто построил его, хорошо знал игру во дворце и умел хорошо прятаться. Обилие растений и длина хода не позволяли звуку распространяться дальше и привлекать внимание прохожих. Расположенность вблизи Аллеи Тринадцать Цариц давала хороший повод оправдаться при любом допросе.
Посовещавшись, брат и сестра решили, что оставшуюся часть зарослей Таммуз расчистит едва-едва, чтобы мог протиснуться только один, и изоляция звука не ослабла. Поскольку всегда был и риск, и, с другой стороны, шанс, наткнуться в Аллее на кого-то из обитателей дворца, имело смысл придумать убедительную враку.
Однажды столкнувшись здесь со старшей жрицей Сафирой, Таммуз наскоро выпалил, будто заинтересовался историей Адани и в особенности достославных цариц. Сафира вздернула бровь и высказала позднее опасения насчет Таммуза в зале совета. Чтобы уберечься, Таммуз поручил сестре Танире читать историю и рассказывать ему, пока он корчует проход. В конце концов, из-за дождей и теплого климата тот постоянно зарастал снова.
Танира помогла тогда, и теперь Таммуз действительно хорошо знал историю тринадцати прославленных владычиц. Танира помогла и теперь, когда Майе запретили видеться с Таммузом. Зерно симпатии и любопытства было брошено в плодоносную почву юношества. И Танира, пока вместе с мужем гостила в столице на проводах царицы Эйи, смогла устроить брату с Майей с десяток тайных встреч.
Майя оказалась столь глупа, как Таммуз и рассчитывал, и теперь шла к нему с готовностью увлеченного авантюрой человека, не способного разгадать за игрой никакой умысел.
А вот Танира оказалась столь умна, сколь и печальна, приметил Таммуз. И намного более верна, чем он смел надеяться. Месяц назад она оказалась в постели Салмана и теперь принимала отраву, чтобы не понести. Но терпеть это было невыносимо.
Прощаясь с сестрой, Таммуз снова пообещал ей отомстить – за них обоих. И Салинам, и всем Далхорам, которые бросили их здесь.
***
Таммуз заторопился во дворец. Но посреди Аллеи на него обратил внимание полоумный Тидан, заимевший привычку болтать со статуями и спрашивать, чем те лучше его жены. Теперь больной царь решил осведомиться о том же у него, Таммуза. Тот невежливо отнекался, сказав, что в жизни не встречал царицы достойнее, и уклонившись от объятия Тидана, который, припадая к чужому плечу, принимался рыдать, поспешил дальше.
Сегодня как никогда время играло против него.
***
Таммуз уже давно в деталях продумал план, который приведет его к заветной цели. Он был до безыскусности, до обидного прост. «Не стоит усложнять простые вещи» - нередко говорила его покойная мать царица Джайния, а вслед за ней и Стальной царь. И, в отличие от Алая, Джайния любила своих детей.
Таммуз поспешил к Майе. Поймал девицу в её же комнате, где дожидался вместо того, чтобы пойти на обед. Майю почти всегда сопровождала стража, и это был единственный путь. Зато теперь, когда на обед не явился он, наверняка его ищут днем с огнем. Перво-наперво, зная Сарвата, Таммуз предположил, что искать кинутся в оружейных и на складах с доспехами. Потом нагрянут в голубятню, потом, скорее всего, начнут прочесывать торговые кварталы города и велят запереть ворота. Только потом Сарват отправит людей сюда, а уже после – к жрецам, на случай, если пленный царевич помер.
Майя едва вошла, как Таммуз поймал её за плечо, закрыл рот другой рукой, развернул спиной к двери, и тут же, отпустив девушку, запер дверь на засов. Приложил палец к губам: наверняка за дверью охрана и главное сейчас – не шуметь. Осторожно они прошли вглубь покоя, на цыпочках, оказались в комнате для женского убранства, и заперли эту дверь тоже.
- Сафира уговорила Сарвата играть твою свадьбу с Данатом на следующей неделе.
Лицо девицы дрогнуло:
- Нет …
- Да, Майя. Да, - отчаянно шепнул молодой мужчина. Майя, блуждая глазами перед собой, закусила губу. Сомнение – это хорошо. Это просто отлично, одобрил в душе Таммуз.
- Ты же понимаешь, - с неизбывной печалью в голосе мужчина качнул головой, - Сарват не даст нам быть вместе.
С поникшим сердцем девица кивнула.
- Неужели он не понимает, что для меня лучше? – слезно проговорила девица. – Совсем недавно мы похоронили маму и сестренку, а теперь этот ужасный брак… У брата будто совсем не стало сердца! Может, если я поговорю с ним… объясню ему, - ранить брата подлостью Майе совсем не хотелось.
- Мы уже пробовали разговаривать, Майя, - взвелся Таммуз. – И где я оказался после тех разговоров?
Майя прикусила язык: правда, снова увидеть Таммуза в темнице перебитого плетьми ей тоже не хочется.
- Но… это очень сложно… Почему он такой упрямый? – в сердцах шепнула девушка. К её удивлению, у Таммуза был на это ответ.
- Потому что Сарват стал царем. Номинально правит Тидан, но Сарват распоряжается сейчас всеми и вся.
- Но я его сестра.
Таммуз вымученно улыбнулся: Господи Всемогущий, какая же она дура.
- У царей нет сестер, Майя. У царей и детей нет. У царя есть царица, которая должна родить царевичей и царевен. И есть царевичи и царевны, которые должны сделать то, что им скажут.
«Джайе бы в жизни не пришлось этого объяснять» - внезапно сообразил орсовец. Напротив, сестра сама объясняла это остальным детям Алая. За день до отъезда пленников, когда он, Таммуз, сидел в позорных слезах, не желая расставаться с домом и сетуя на отца. Джайя, вернувшись с казни жениха, находила силы объяснять подбадривать брата. Он не верил сестре в тот вечер, но сегодня – верил больше, чем самому себе. Каким же он тогда был ребенком…
- Я… я не верю в это, Таммуз, - Майя зажато покачала головой. – Ты говоришь ужасные вещи.
- Я говорю то, что ты и сама знаешь в глубине души, - Таммуз не был уверен, что это так, но глубокие серые, что расплавленное серебро глаза и мягкий бархатный голос, действовали на девушку убедительнее слов.
Орсовец подошел к девушке близко-близко и положил ладонь на бледную щеку. Право слово, он был достоин женщины куда более красивой и более статной, чем эта замарашка.
- Майя, - царевич посмотрел так, что у девушки сбилось дыхание. – Ты любишь меня?
Девица всхлипнула. Трусиха.
- Я, - чтобы как-то поддержать её и направить события в нужном ключе, Таммуз принял на себя первый удар, - тебя люблю. Всем сердцем, - он поймал девичью ладонь, положив себе на грудь. – И если ты только скажешь, что хочешь быть со мной, клянусь, я переверну весь Этан, - он приблизил лицо к женскому и облизнул манящие незнакомым мужским ароматом губы, – но добьюсь нашего брака, как я и обещал тебе совсем недавно. И добьюсь уже сегодня.
- Я хочу быть с тобой, - не выдержала Майя, приникнув к юноше всем телом. – Я люблю тебя, Таммуз. Но… мне так страшно!
- Не бойся, милая моя, - улыбнулся царевич. – Тидан, твой благородный отец, поможет нам. Он позволил брак наших брата и сестры, и позволит пожениться и нам.
- Отец… очень печален… - если Таммуз делает ставку на благоволение Тидана, ничего может не получиться.
Таммуз, напротив, считал, что действовать надо до тех пор, пока Сарват не поддался уговорам совета и не стал полноправным царем. В этом случае у него не будет и шанса на успех.
- Ты веришь мне, Майя? – он приподнял девичий подбородок, приблизив её скомканное личико к своему. Майя затравленно, как мышь, кивнула. – Этого достаточно, чтобы мы победили.
Он потянулся свободной рукой девице за спину и открыл дверь туалетной.
- Что ты делаешь?
- Выполняю свои обещания.
Таммуз потащил девушку за собой, довёл до кровати, развернулся и пылко поцеловал.
- Я… мне все равно страшно, Таммуз, - девица уперлась в мужскую грудь, опустив голову, когда он отстранился.
- Ваше высочество! – донесся голос из-за двери. – Все в порядке?
Он проглотил все оскорбления, которые едва хватало сил держать в себе, выпрямился и спросил:
- Я не буду тебя ни к чему принуждать, Майя.
- Царевна Майя, там есть кто-то еще? – обеспокоенно заголосил стражник.
- Но помни, что, если ты отступишь сейчас, - неотступно продолжал Таммуз, – всего через несколько дней в этой комнате тебя будет ждать старый Данат. Разве тогда тебе не будет страшнее?
Майя выпучила на Таммуза глаза. Ведь правда! Как она могла не подумать об этом?! И если путь к любимому начинается здесь, в его объятиях, разве не правильно ступить на него?
Майе оказалось достаточно только посмотреть на него по-особенному, с любовью, которую Таммуз внушил ей.
Преодолевая девичью стыдливость, Таммуз не переставал улыбался. Майе казалось, что он радуется ей. Он радовался иначе, но взаправду: Далхоры всегда берут реванш.
***
Стражи не долго причитали по поводу того, что происходит в покое царевны. И совсем скоро Таммуз с удовлетворением услышал топот отряда солдат. Майя под его телом рванулась, но Таммуз осторожно удержал царевну на месте.
- Лежи, - приказал он, наваливаясь на неё с новой силой.
Почти в тот же момент в комнату ворвалась дворцовая стража, а с ними Сарват и Данат.
Руки Сарвата задрожали, он кинулся на Таммуза. Майя заверещала от ужаса, натягивая спешно скомканное перепачканное покрывало до подбородка, нервно переводя взгляд с брата на возлюбленного.
Разыгралась гроза, какой никто не видел в Адани из нынешнего поколения. Крики, брань, кулаки, оковы, грозные, ужасающие глаза брата, синяки на запястьях от его грубых рук…
И только командующий Данат не двинулся с места, даже не шелохнулся, глядя на Майю в упор. Потом скривил губы, твердый как утес, вышел из комнаты. Без слов. Ибо любое из них унизит его в собственных глазах. Глазу, поправился он вовремя. У него всего один глаз, уже очень, очень давно.
***
Данат не станет этого терпеть, рассчитывал Таммуз. Даже если не застигнет их с Майей лично, не сможет отмыться от грязных слухов. В любом случае, он попросит о разрыве помолвки, и его пожелание придется учесть. Данат старый и почитаемый командующий, который выиграл войну с Орсом. Его любят в народе и уважают в совете. Если царская семья откажет генералу выслушать его лично, Данат не постесняется высказать на собрании остальных советников. Так что придется дать, чего он просит.
А просил он расторжения помолвки. И дать такое разрешение мог только действующий царь, которым пока оставался Тидан.
***
Когда Таммуза кинули в ноги царю Тидану, он ответил прямо и честно:
- Я давно хочу жениться на вашей дочери, владыка! Но вы уже удостоили браком своих пленников, разве у меня была надежда на одобрение? Поэтому я опустился до столь гнусного поступка. И все же я прошу, поговорите с дочерью! Я не посмел бы причинить ей вреда. Она хочет нашей свадьбы не меньше, чем я. И, клянусь, эта свадьба, как и брак Салмана и Таниры, поможет нашим державам, наконец, примириться. Если потребуется, я приму веру в Праматерь, сделаю, что для этого нужно. Но умоляю, позвольте мне жениться на Майе! – горячо выпалил Таммуз и, будто в последнем решительном жесте, склонил голову, отдаваясь на волю владыки.
Тидан мягко улыбнулся, и по одной это улыбке Сарват понял, что дело дрянь.
- Не делай этого, отец, прошу! – он кинулся вперед, загораживая Таммуза от трона. – Мы можем, не спрашивая, выдать её за любого приближенного! Какая разница, девственница она или нет, она дочь царя! Быть зятем Салинов – достойная плата за жалкие капли крови!
