Мне нужно, чтобы эти ахтанаты без танаара были бодры, здоровы и полны сил к началу осени. Отвечаешь за это головой, Хабур, - бесстрастно заключила тану.
Хабур посмотрел в её лицо – и не узнал. Вернее, не сразу узнал. Много лет прошло.
- Я все сделаю, только скажи, для чего?
- К осени непременно скажу. А пока сделай как нужно.
- Это будет массовая резня? – позволил себе вклиниться Ортах.
- Война – это всегда массовая резня, - резюмировал Мантр.
Губы Бансабиры дрогнули в одобрительной усмешке.
- Особенно, когда надо малыми силами защищаться от многих. Поймите, что против нас выйдет девять домов во главе с танами, у каждого из которых есть не только войско, но и золото для найма наемников, связи для устроения многочисленных ловушек и сговоров и прочее. Ко всему, за спиной нашей раману стоит иноземная держава, которой теперь, судя по всему, правит её брат. Один из полководцев Орса – мой старый знакомый по Храму Даг. Если он явится на поле боя, вздрогнем – я клянусь – мы все.
- Но разве у тебя не первый ранг среди воинов этого храма, мама? – спросил Шиимсаг с одобрения сидевшей рядом с мрачным видом сестры.
- Первый.
Шинбана вздернула голову от слов матери.
- И у него тоже.
Шинбана насупилась.
- Чтобы отомстить за Сагромаха и укротить желание врагов безнаказанно убивать нас, требуя при этом податей, придется одолеть их всех. А, значит, Хабур, - она посмотрела на родича с видом, что, теперь они, наконец, вернулись к его вопросу, - чем меньше врагов нам останется, тем больше у нас шансов.
Хабур так и не понял, к чему клонит Бану, зато Аргат и Гистасп почти одновременно прищурились.
- Кажется, уловил, - обронил Аргат. – Хабур? – спросил он, обернувшись на соратника.
- Что Хабур? - буркнул мужчина с таким видом, будто вопросы, готов ли он исполнить указание или нет, оскорбляли его.
Бансабира перешла к следующему.
- В доме Каамал чуть больше десяти тысяч солдат, - Бану обратилась вправо. – Твои десять тысяч, Гайер, - с достоинством вручила она ответственность старшему сыну. – Распоряжайся ими в сражении разумно и никогда не поступай, не согласовав действия с остальными генералами, чтобы не стать свидетелем гибели войска.
- Я понял, тану, - отозвался Гайер. Верно улавливая тон ситуации, он даже не думал о том, чтобы назвать Бансабиру мамой.
Бансабира кивнула и уставилась в упор на брюнета поодаль.
- Дан, - позвала.
- Госпожа, - он немного подался вперед и чуть наклонил голову.
- Собери генералов дома Яввуз.
- Бирхан, Гобрий, Ном и Видарна? – уточнил Дан.
Она кивнула. Сцепила руки в замок. Посмотрела, медленно ощупывая взглядом каждого, вдоль рядов.
- Главное, что все должны уяснить: в течении траура по Сагромаху, а может и дольше весь Яс должен быть убежден, что мы обижены и озлоблены, но подвластны времени. И когда придет час, мы простим и забудем, и двинемся на Мирасс, как хотел Кхассав. Он обязан верить в возможность нашего перемирия, и всякий, кто будет уличен в любой, даже случайной форме измены или болтливости, будет казнен немедля. Есть партии, которые играют единожды.
Вроде этой, додумал Гистасп.
- Зачем оно нам? – устало протянул Хабур. – Почему не объявить прямо, как мы ненавидим их, Бану? Как мы можем даже создавать видимость возможности перемирия с людьми, убившими Са?!
- Можем, Хабур, - Бансабира повторила интонацию, и даже взгляд. – Проще всего убить человека из тени, - объяснила она всем сразу. – А тень тем больше, чем больше кажется себе человек, что её отбрасывает. И видя свою длинную тень, он начинает думать, будто на деле еще более внушителен, чем есть.
Бансабира вдруг развела руки и оскалилась:
- Кхассав, может, и не глуп, но в конечном счете, такой же идиот, как и большинство людей. Если управлять глазами человека, можно управлять им самим. Если управлять ушами человека, можно управлять им самим. Власть над всяким из чувств означает власть над человеком, Хабур.
Она приосанилась, села в удобную позу.
- Когда я вернулась в Яс из Багрового храма, я застала военные условия, к которым не имела отношения. Мне дали людей и сказали, что делать. И я сделала, понимая, что едва ли мне дан иной выбор, кроме как проявить мужество. Но эта война объявлена мне, и для своей победы я сама создам условия, в которых смогу выиграть с наименьшими потерями. Неважно, одобряете ли вы мои методы, я вырву трон Яса у Кхассава из-под задницы, не вставая из-за стола.
Остальные переглянулись: похоже, танша все решила все до мелочей.
- Гистасп, мне нужны старшие псари, конюхи, каптенармусы и управленцы.
Гистасп по привычке отозвался безмятежно.
- Слушаюсь.
- Ортах, - обратилась к сыну Тахбира.
- Сестра?
- Поедешь за Астахир, к Геду и Аргерль, от них разошлешь вести на острова к Бьё, Харо, и остальным. К зиме, когда китобой завершится, привези их ко мне. Едва ли мы сможем в этом году приехать к ним сами, но скажи, что все должно выглядеть наоборот.
- Сделаю.
Бану вздернула бровь.
- Что ж, раз с этим ясно, увидимся позднее. Адна, останься со своими подопечными. Серт и Махран – не уходите далеко, поговорим сразу, как закончу.
Собравшиеся переглянулись снова, поднялись. Подданные, прошедшие с Бану Бойню, по-солдатски приложили кулак к сердцу и, склонив голову, проронили:
- Тану.
Оставшись в кругу женщин, Бансабира поджала губы. Прошлась языком по губам. Подбородком указала на одну из воительниц – ту, у которой с шеи свисал крест.
- Ты… как это… христанка?
Девушка закусила дрогнувшую губу.
- Эм…
- Госпожа, - тут же тоном уверенного бойца вступилась Адна.
Бансабира пресекла ладонью.
- Я спросила её. Ты христанка?
- Христианка, госпожа, - сглотнув, отозвалась девушка. Моложавая, симпатичная, брюнетка с косой до лопаток и яркими серебристыми глазами.
Бансабира повела бровью.
- Почему ты здесь?
- Я… бежала из Орса, тану. Около пяти лет назад. В Гавани Теней я бы не прижилась, столицы для меня трудны. Поэтому я пошла в место, о хозяйке которого столько слышала.
- Не она одна, - отозвалась еще одна сторонница Адны.
- О, надо же, - протянула танша. - Много их, Адана?
- Много, тану. Несколько сотен наберется.
- И все чтут распятого Бога?
Адна вместо ответа посмотрела на девушку с крестом.
- Мой Бог дорог мне.
- Твой Бог? – уточнила Бану.
- Здесь Боги другие, я знаю, - отозвалась та же девушка. – Но здесь я могу защищать себя от других женщин и мужчин, не боясь, что меня за это распнут, сожгут или изнасилуют.
Как было на родине, сообразила Бансабира.
- Здесь мой Бог может быть милосерднее ко мне, чем там.
Кроме одной, три женщины согласно кивнули словам сподвижницы.
- Ну, - Бану вздернула голову. – У меня три условия: во-первых, я не должна сомневаться на ваш счет. Единственный шорох в сторону нашей христианской раману, и казнены будут все несколько сотен. В один день. Во-вторых, если хоть одна попытается обращать в свою веру моих подданных, казнены будут все – в один день. Включая детей, если таковые есть.
- Но… тану! – взвились две девушки.
- Право… - начала Адна.
- Я не слышала их присяги, Адна, - пригвоздила танша. – И едва ли её слышала ты. Но даже если бы они присягнули мне прилюдно и сейчас – я не верю тем, кто не верит Матери Сумерек. Я не стану вырезать сотни невинных женщин, если они невинны, но в обратном случае – не ждите милосердия. Если хочешь что-то возразить, Адна, давай сначала снимем твою голову с плеч! Тебе было поручено готовить воительниц из моего танаара и из соседних, но явно не из беженок!
Адна пристыженно замолкла.
- Или хотя бы сообщить мне вовремя о ситуации, - тише добавила Бану.
- Я… они вполне искренни, тану, в своем рвении, поверьте. К тому же, могут быть полезны, если на помощь раману придет её брат. Понимать образ мысли орсовцев…
- Чтобы победить в реальном бою лучше всего понимать ход мысли вражеского полководца.
- Тану…
- Если от вас не будет проблем – можете поклоняться, кому угодно, мне нет дела. В случае успеха или каких-либо заслуг, ни одной не откажут в награде. Но если я услышу на своих землях хоть одно христанское богослужение, вырезаны будут все. За. Один. День.
- Но ведь, чтобы верить, нужно молиться.
- И что мешает вам это делать без храма?
- У… у нас есть обряды…
- Которые требуют жрецов, - жестко осекла танша. – И ваши жрецы обладают талантом всем навязывать свою волю. Вера – как чума: зарази одного, и совсем скоро вспыхнет эпидемия. Мне нет дела до того, во что вы верите, пока ваша вера не покидает сердца. Но о том, чтобы соорудить вам храм и речи не может быть. В конце концов, разве в вашей религии Бог не был сыном женщины? У нас он тоже – Достойный Сын Великой Матери.
- В Библии Мария была обычной женщиной, - заметила девушка с крестом на шее.
Бансабира рассмеялась.
- Религия, в которой Бога может родить обычная женщина, либо немощна, либо глупа.
Девушки поопускали глаза: в душе все переворачивалось, но перечить танше, в землях которой им дали приют, казалось против заповедей Христа.
- Вести споры о Богах сейчас не время, - определила Бану. – Проблема в том, что разноверие – угроза единству в рядах. Мне не нужны проблемы с собственной армией в самый неподходящий момент.
Дружище Серт, воспела Бану в душе. Кажется, ему прибавится работы в ближайшее время.
- Но мы не…
- Госпожа, - перебила девушка с крестом настолько твердо, что Бансабира от удивления изменилась в лице. – Наша религия учит быть благодарным к тому, кто пригрел тебя в черные дни. Наши мечи принадлежат вам.
- Тогда не вносите смуту. Никаких храмов и жрецов, - Бану взяла себя в руки и ответила девушке в тон. – Следи за происходящим, Адна, и при первой же опасности сообщай мне. Ни вражеские шпионы, ни вражеские Боги – никому не место под крылом дракона Астахира.
Бану качнула головой в сторону двери.
- Мне пора поговорить с Сертом.
Женщины за столом переглянулись, некоторые прокашлялись. Поднялись, склонили в почтении головы:
- Тану, - и направились к выходу. Только Адна задержалась:
- Госпожа, они хорошие девочки, и, как и каждый в военной академии, верен вам.
- Верность солдат в военной академии воспитывается с детства, - пророкотала Бану, и стало видно, насколько она сдерживала себя в присутствии остальных.
- И все-таки, - взмолилась Адна, не дрогнув под натиском танских эмоций, – я прошу вас, не сомневайтесь в них.
- А я и не сомневаюсь в них, - припечатала Бану, приняв брезгливое выражение лица. – Я сомневаюсь в тебе.
Адна потеряла дар речи.
- Эм… я… а…
- Иди.
Адна поклонилась молча и вышла.
Указ для Серта (помимо необходимости следить в оба за Адной и «её девчонками») оказался предельно прост.
- Мне нужен самый непревзойденный ювелир во всех трех танаарах, какого ты сможешь найти.
- Ювелир?
Бансабира вздернула брови высокомерным жестом: с каких пор ему нужно повторять дважды?
- Понял, - вышел.
Затем вошел Махран, и, прежде чем начать, Бану попросила стражника у двери прислать еще и Вала. Когда уединились втроем, Бану, отослав из-за двери стражу, перешла к сути.
- Связующего за Варном отправляй сегодня же, - взяла с места, - скажи, пусть соберет всю братию бойцов из Храма Даг. Потом выходите к Бугуту. Отдав ему распоряжение идите, дальше.
- Дальше? – уточнил Вал несколько настороженно: неужели?
- Расскажи ему, – взглядом указала на кузена, – об убежище и о рабах, Вал. В дороге.
- Рабах? От Ранди Шаута? Всеблагая, - Махран облизнул губы. – Я думал это просто сплетни. Тахбир может взвиться, что, имея дело с рабами, ты очерняешь имя Яввузов. И Хабур тоже, кстати, - заметил кузен.
- Знаю. Поэтому мы и обсуждаем предстоящее дело наедине. Убежище располагается в одной из пещер западной части Астахирских отрогов. Уведите четыре тысячи человек, включая абсолютно всех больных и слабых, в самое дальнее из укрытий на юге Серебряного танаара, обнесите стеной, выставьте караулы, и пересыпьте все реки в округе с севера и с юга.
- Отрезать реки? – Вал, нахмурившись, опустил уголки губ.
Бансабира кивнула.
- Пока вы будете там, я вышлю вперед отряд, чтобы готовили перекрытия. Даже если вы возьмете с собой четыре тысячи человек, переход до границ Каамалов и Вахиифов осилят не все. Перегоняйте быстро. Отряд, который я пошлю на место, должен будет что-то успеть, но едва ли уложится полностью. Поэтому заставьте рабов самих перекрыть себе снабжение проточной водой.
- Это необходимо? – уточнил Махран, сообразив, к чему следует такой приказ.
- Да.
- Боюсь, там недостаточно тепло, - заметил Вал, все еще немного хмурясь. – К тому же, если я вас верно понял, Вахииф, рано или поздно, поймет, что с поступлением воды на северо-западе его земель что-то не так. Это может спровоцировать неприятности раньше, чем вы хотите.
- Может, - согласилась Бану. – Но сначала я, как вдова, буду держать траур и ни с кем не заведу разговор, а потом попробую всех танов занять чем-нибудь.
Вал кивнул. Махран, поглядев на соседа, вздохнул. Похоже, он знает и понимает больше, а его, Махрана, мнения никто не спрашивает. Может, оно и к лучшему: в конце концов, танша была права – его отца тоже убила династия Яасдур. Едва не убила, поправил себя Махран, вынудив бежать из Гавани Теней, а во владениях тана Вахиифа отца закололи в каком-то трактире. Брат Ран-Доно, младший из отпрысков Доно-Ранбира, тоже погиб в битве с Бежевыми, в числе отряда Руссы, когда тот помогал Маатхасу вырваться из окружения Вахиифа, чтобы броситься на помощь осажденной Бану. А раз так, почему бы, решил Махран, и не осложнить Вахиифам жизнь?
- Прибежище для рабов должно быть маленьким и закрытым со всех сторон. Дерева и камней в танааре Гайера хватит, чтобы соорудить его. Возьми тысячу Ула и половину людей Бугута к тем, кто уже есть в подземном городе, чтобы контролировать рабов.
Вал кивнул.
- Это важно, Вал, - чуть более человечно произнесла танша.
- Я понял, - отозвался Вал в тон.
- Тогда не затягивайте. Указание Улу я отдала еще на прошлой неделе. Он должен уже ждать за воротами крепости. Половина его подразделения отправится с вами, половина будет строить бараки и пересыпать течение.
- Тану, - вдруг спросил Махран. – А чем их занять, когда строительство будет завершено?
Бану пожала плечами.
- Хозяйством. Чем больше они будут иметь дело с землей и водой, тем быстрее все получится.
Мужчины поклонились и вышли.
Бансабира откинулась на спинку стула и, глубоко вздохнув, закрыла глаза. Правильно ли она поступает? Этим она должна сейчас заниматься? Должна беспокоиться за север? Переживать, что пора его отбить? Гореть местью?
Что она должна сейчас делать? Что она должна делать?!
Бансабира схватилась за голову, уперлась локтями в стол, закусила губу.
Явно не это все.
Сейчас она по привычке должна охотиться на северных оленей во владениях Сагромаха. Как все годы до этого.
Но если сейчас она не будет вся отдаваться мести, она сгорит сама. Потому что, как жить без него – не знает.
Или не помнит?
Да куда там, - злобно Бану скрипнула зубами. Еще как она помнит свою жизнь до Сагромаха. И, прокляни её Праматерь, если ей хочется вернуться в прошлое.
Она сказала правду на собрании: если уж выбора нет и воевать придется, то на этот раз она сделает все, чтобы военные условия были ей выгодны. Ей нет дела до чужих одобрений и нареканий. Просто потому, что если она не будет делать этого…
Хабур посмотрел в её лицо – и не узнал. Вернее, не сразу узнал. Много лет прошло.
- Я все сделаю, только скажи, для чего?
- К осени непременно скажу. А пока сделай как нужно.
- Это будет массовая резня? – позволил себе вклиниться Ортах.
- Война – это всегда массовая резня, - резюмировал Мантр.
Губы Бансабиры дрогнули в одобрительной усмешке.
- Особенно, когда надо малыми силами защищаться от многих. Поймите, что против нас выйдет девять домов во главе с танами, у каждого из которых есть не только войско, но и золото для найма наемников, связи для устроения многочисленных ловушек и сговоров и прочее. Ко всему, за спиной нашей раману стоит иноземная держава, которой теперь, судя по всему, правит её брат. Один из полководцев Орса – мой старый знакомый по Храму Даг. Если он явится на поле боя, вздрогнем – я клянусь – мы все.
- Но разве у тебя не первый ранг среди воинов этого храма, мама? – спросил Шиимсаг с одобрения сидевшей рядом с мрачным видом сестры.
- Первый.
Шинбана вздернула голову от слов матери.
- И у него тоже.
Шинбана насупилась.
- Чтобы отомстить за Сагромаха и укротить желание врагов безнаказанно убивать нас, требуя при этом податей, придется одолеть их всех. А, значит, Хабур, - она посмотрела на родича с видом, что, теперь они, наконец, вернулись к его вопросу, - чем меньше врагов нам останется, тем больше у нас шансов.
Хабур так и не понял, к чему клонит Бану, зато Аргат и Гистасп почти одновременно прищурились.
- Кажется, уловил, - обронил Аргат. – Хабур? – спросил он, обернувшись на соратника.
- Что Хабур? - буркнул мужчина с таким видом, будто вопросы, готов ли он исполнить указание или нет, оскорбляли его.
Бансабира перешла к следующему.
- В доме Каамал чуть больше десяти тысяч солдат, - Бану обратилась вправо. – Твои десять тысяч, Гайер, - с достоинством вручила она ответственность старшему сыну. – Распоряжайся ими в сражении разумно и никогда не поступай, не согласовав действия с остальными генералами, чтобы не стать свидетелем гибели войска.
- Я понял, тану, - отозвался Гайер. Верно улавливая тон ситуации, он даже не думал о том, чтобы назвать Бансабиру мамой.
Бансабира кивнула и уставилась в упор на брюнета поодаль.
- Дан, - позвала.
- Госпожа, - он немного подался вперед и чуть наклонил голову.
- Собери генералов дома Яввуз.
- Бирхан, Гобрий, Ном и Видарна? – уточнил Дан.
Она кивнула. Сцепила руки в замок. Посмотрела, медленно ощупывая взглядом каждого, вдоль рядов.
- Главное, что все должны уяснить: в течении траура по Сагромаху, а может и дольше весь Яс должен быть убежден, что мы обижены и озлоблены, но подвластны времени. И когда придет час, мы простим и забудем, и двинемся на Мирасс, как хотел Кхассав. Он обязан верить в возможность нашего перемирия, и всякий, кто будет уличен в любой, даже случайной форме измены или болтливости, будет казнен немедля. Есть партии, которые играют единожды.
Вроде этой, додумал Гистасп.
- Зачем оно нам? – устало протянул Хабур. – Почему не объявить прямо, как мы ненавидим их, Бану? Как мы можем даже создавать видимость возможности перемирия с людьми, убившими Са?!
- Можем, Хабур, - Бансабира повторила интонацию, и даже взгляд. – Проще всего убить человека из тени, - объяснила она всем сразу. – А тень тем больше, чем больше кажется себе человек, что её отбрасывает. И видя свою длинную тень, он начинает думать, будто на деле еще более внушителен, чем есть.
Бансабира вдруг развела руки и оскалилась:
- Кхассав, может, и не глуп, но в конечном счете, такой же идиот, как и большинство людей. Если управлять глазами человека, можно управлять им самим. Если управлять ушами человека, можно управлять им самим. Власть над всяким из чувств означает власть над человеком, Хабур.
Она приосанилась, села в удобную позу.
- Когда я вернулась в Яс из Багрового храма, я застала военные условия, к которым не имела отношения. Мне дали людей и сказали, что делать. И я сделала, понимая, что едва ли мне дан иной выбор, кроме как проявить мужество. Но эта война объявлена мне, и для своей победы я сама создам условия, в которых смогу выиграть с наименьшими потерями. Неважно, одобряете ли вы мои методы, я вырву трон Яса у Кхассава из-под задницы, не вставая из-за стола.
Остальные переглянулись: похоже, танша все решила все до мелочей.
- Гистасп, мне нужны старшие псари, конюхи, каптенармусы и управленцы.
Гистасп по привычке отозвался безмятежно.
- Слушаюсь.
- Ортах, - обратилась к сыну Тахбира.
- Сестра?
- Поедешь за Астахир, к Геду и Аргерль, от них разошлешь вести на острова к Бьё, Харо, и остальным. К зиме, когда китобой завершится, привези их ко мне. Едва ли мы сможем в этом году приехать к ним сами, но скажи, что все должно выглядеть наоборот.
- Сделаю.
Бану вздернула бровь.
- Что ж, раз с этим ясно, увидимся позднее. Адна, останься со своими подопечными. Серт и Махран – не уходите далеко, поговорим сразу, как закончу.
Собравшиеся переглянулись снова, поднялись. Подданные, прошедшие с Бану Бойню, по-солдатски приложили кулак к сердцу и, склонив голову, проронили:
- Тану.
Оставшись в кругу женщин, Бансабира поджала губы. Прошлась языком по губам. Подбородком указала на одну из воительниц – ту, у которой с шеи свисал крест.
- Ты… как это… христанка?
Девушка закусила дрогнувшую губу.
- Эм…
- Госпожа, - тут же тоном уверенного бойца вступилась Адна.
Бансабира пресекла ладонью.
- Я спросила её. Ты христанка?
- Христианка, госпожа, - сглотнув, отозвалась девушка. Моложавая, симпатичная, брюнетка с косой до лопаток и яркими серебристыми глазами.
Бансабира повела бровью.
- Почему ты здесь?
- Я… бежала из Орса, тану. Около пяти лет назад. В Гавани Теней я бы не прижилась, столицы для меня трудны. Поэтому я пошла в место, о хозяйке которого столько слышала.
- Не она одна, - отозвалась еще одна сторонница Адны.
- О, надо же, - протянула танша. - Много их, Адана?
- Много, тану. Несколько сотен наберется.
- И все чтут распятого Бога?
Адна вместо ответа посмотрела на девушку с крестом.
- Мой Бог дорог мне.
- Твой Бог? – уточнила Бану.
- Здесь Боги другие, я знаю, - отозвалась та же девушка. – Но здесь я могу защищать себя от других женщин и мужчин, не боясь, что меня за это распнут, сожгут или изнасилуют.
Как было на родине, сообразила Бансабира.
- Здесь мой Бог может быть милосерднее ко мне, чем там.
Кроме одной, три женщины согласно кивнули словам сподвижницы.
- Ну, - Бану вздернула голову. – У меня три условия: во-первых, я не должна сомневаться на ваш счет. Единственный шорох в сторону нашей христианской раману, и казнены будут все несколько сотен. В один день. Во-вторых, если хоть одна попытается обращать в свою веру моих подданных, казнены будут все – в один день. Включая детей, если таковые есть.
- Но… тану! – взвились две девушки.
- Право… - начала Адна.
- Я не слышала их присяги, Адна, - пригвоздила танша. – И едва ли её слышала ты. Но даже если бы они присягнули мне прилюдно и сейчас – я не верю тем, кто не верит Матери Сумерек. Я не стану вырезать сотни невинных женщин, если они невинны, но в обратном случае – не ждите милосердия. Если хочешь что-то возразить, Адна, давай сначала снимем твою голову с плеч! Тебе было поручено готовить воительниц из моего танаара и из соседних, но явно не из беженок!
Адна пристыженно замолкла.
- Или хотя бы сообщить мне вовремя о ситуации, - тише добавила Бану.
- Я… они вполне искренни, тану, в своем рвении, поверьте. К тому же, могут быть полезны, если на помощь раману придет её брат. Понимать образ мысли орсовцев…
- Чтобы победить в реальном бою лучше всего понимать ход мысли вражеского полководца.
- Тану…
- Если от вас не будет проблем – можете поклоняться, кому угодно, мне нет дела. В случае успеха или каких-либо заслуг, ни одной не откажут в награде. Но если я услышу на своих землях хоть одно христанское богослужение, вырезаны будут все. За. Один. День.
- Но ведь, чтобы верить, нужно молиться.
- И что мешает вам это делать без храма?
- У… у нас есть обряды…
- Которые требуют жрецов, - жестко осекла танша. – И ваши жрецы обладают талантом всем навязывать свою волю. Вера – как чума: зарази одного, и совсем скоро вспыхнет эпидемия. Мне нет дела до того, во что вы верите, пока ваша вера не покидает сердца. Но о том, чтобы соорудить вам храм и речи не может быть. В конце концов, разве в вашей религии Бог не был сыном женщины? У нас он тоже – Достойный Сын Великой Матери.
- В Библии Мария была обычной женщиной, - заметила девушка с крестом на шее.
Бансабира рассмеялась.
- Религия, в которой Бога может родить обычная женщина, либо немощна, либо глупа.
Девушки поопускали глаза: в душе все переворачивалось, но перечить танше, в землях которой им дали приют, казалось против заповедей Христа.
- Вести споры о Богах сейчас не время, - определила Бану. – Проблема в том, что разноверие – угроза единству в рядах. Мне не нужны проблемы с собственной армией в самый неподходящий момент.
Дружище Серт, воспела Бану в душе. Кажется, ему прибавится работы в ближайшее время.
- Но мы не…
- Госпожа, - перебила девушка с крестом настолько твердо, что Бансабира от удивления изменилась в лице. – Наша религия учит быть благодарным к тому, кто пригрел тебя в черные дни. Наши мечи принадлежат вам.
- Тогда не вносите смуту. Никаких храмов и жрецов, - Бану взяла себя в руки и ответила девушке в тон. – Следи за происходящим, Адна, и при первой же опасности сообщай мне. Ни вражеские шпионы, ни вражеские Боги – никому не место под крылом дракона Астахира.
Бану качнула головой в сторону двери.
- Мне пора поговорить с Сертом.
Женщины за столом переглянулись, некоторые прокашлялись. Поднялись, склонили в почтении головы:
- Тану, - и направились к выходу. Только Адна задержалась:
- Госпожа, они хорошие девочки, и, как и каждый в военной академии, верен вам.
- Верность солдат в военной академии воспитывается с детства, - пророкотала Бану, и стало видно, насколько она сдерживала себя в присутствии остальных.
- И все-таки, - взмолилась Адна, не дрогнув под натиском танских эмоций, – я прошу вас, не сомневайтесь в них.
- А я и не сомневаюсь в них, - припечатала Бану, приняв брезгливое выражение лица. – Я сомневаюсь в тебе.
Адна потеряла дар речи.
- Эм… я… а…
- Иди.
Адна поклонилась молча и вышла.
Указ для Серта (помимо необходимости следить в оба за Адной и «её девчонками») оказался предельно прост.
- Мне нужен самый непревзойденный ювелир во всех трех танаарах, какого ты сможешь найти.
- Ювелир?
Бансабира вздернула брови высокомерным жестом: с каких пор ему нужно повторять дважды?
- Понял, - вышел.
Затем вошел Махран, и, прежде чем начать, Бану попросила стражника у двери прислать еще и Вала. Когда уединились втроем, Бану, отослав из-за двери стражу, перешла к сути.
- Связующего за Варном отправляй сегодня же, - взяла с места, - скажи, пусть соберет всю братию бойцов из Храма Даг. Потом выходите к Бугуту. Отдав ему распоряжение идите, дальше.
- Дальше? – уточнил Вал несколько настороженно: неужели?
- Расскажи ему, – взглядом указала на кузена, – об убежище и о рабах, Вал. В дороге.
- Рабах? От Ранди Шаута? Всеблагая, - Махран облизнул губы. – Я думал это просто сплетни. Тахбир может взвиться, что, имея дело с рабами, ты очерняешь имя Яввузов. И Хабур тоже, кстати, - заметил кузен.
- Знаю. Поэтому мы и обсуждаем предстоящее дело наедине. Убежище располагается в одной из пещер западной части Астахирских отрогов. Уведите четыре тысячи человек, включая абсолютно всех больных и слабых, в самое дальнее из укрытий на юге Серебряного танаара, обнесите стеной, выставьте караулы, и пересыпьте все реки в округе с севера и с юга.
- Отрезать реки? – Вал, нахмурившись, опустил уголки губ.
Бансабира кивнула.
- Пока вы будете там, я вышлю вперед отряд, чтобы готовили перекрытия. Даже если вы возьмете с собой четыре тысячи человек, переход до границ Каамалов и Вахиифов осилят не все. Перегоняйте быстро. Отряд, который я пошлю на место, должен будет что-то успеть, но едва ли уложится полностью. Поэтому заставьте рабов самих перекрыть себе снабжение проточной водой.
- Это необходимо? – уточнил Махран, сообразив, к чему следует такой приказ.
- Да.
- Боюсь, там недостаточно тепло, - заметил Вал, все еще немного хмурясь. – К тому же, если я вас верно понял, Вахииф, рано или поздно, поймет, что с поступлением воды на северо-западе его земель что-то не так. Это может спровоцировать неприятности раньше, чем вы хотите.
- Может, - согласилась Бану. – Но сначала я, как вдова, буду держать траур и ни с кем не заведу разговор, а потом попробую всех танов занять чем-нибудь.
Вал кивнул. Махран, поглядев на соседа, вздохнул. Похоже, он знает и понимает больше, а его, Махрана, мнения никто не спрашивает. Может, оно и к лучшему: в конце концов, танша была права – его отца тоже убила династия Яасдур. Едва не убила, поправил себя Махран, вынудив бежать из Гавани Теней, а во владениях тана Вахиифа отца закололи в каком-то трактире. Брат Ран-Доно, младший из отпрысков Доно-Ранбира, тоже погиб в битве с Бежевыми, в числе отряда Руссы, когда тот помогал Маатхасу вырваться из окружения Вахиифа, чтобы броситься на помощь осажденной Бану. А раз так, почему бы, решил Махран, и не осложнить Вахиифам жизнь?
- Прибежище для рабов должно быть маленьким и закрытым со всех сторон. Дерева и камней в танааре Гайера хватит, чтобы соорудить его. Возьми тысячу Ула и половину людей Бугута к тем, кто уже есть в подземном городе, чтобы контролировать рабов.
Вал кивнул.
- Это важно, Вал, - чуть более человечно произнесла танша.
- Я понял, - отозвался Вал в тон.
- Тогда не затягивайте. Указание Улу я отдала еще на прошлой неделе. Он должен уже ждать за воротами крепости. Половина его подразделения отправится с вами, половина будет строить бараки и пересыпать течение.
- Тану, - вдруг спросил Махран. – А чем их занять, когда строительство будет завершено?
Бану пожала плечами.
- Хозяйством. Чем больше они будут иметь дело с землей и водой, тем быстрее все получится.
Мужчины поклонились и вышли.
Бансабира откинулась на спинку стула и, глубоко вздохнув, закрыла глаза. Правильно ли она поступает? Этим она должна сейчас заниматься? Должна беспокоиться за север? Переживать, что пора его отбить? Гореть местью?
Что она должна сейчас делать? Что она должна делать?!
Бансабира схватилась за голову, уперлась локтями в стол, закусила губу.
Явно не это все.
Сейчас она по привычке должна охотиться на северных оленей во владениях Сагромаха. Как все годы до этого.
Но если сейчас она не будет вся отдаваться мести, она сгорит сама. Потому что, как жить без него – не знает.
Или не помнит?
Да куда там, - злобно Бану скрипнула зубами. Еще как она помнит свою жизнь до Сагромаха. И, прокляни её Праматерь, если ей хочется вернуться в прошлое.
Она сказала правду на собрании: если уж выбора нет и воевать придется, то на этот раз она сделает все, чтобы военные условия были ей выгодны. Ей нет дела до чужих одобрений и нареканий. Просто потому, что если она не будет делать этого…
