Лув нахмурился, собрался что-то спросить, однако Бансабира расцепила пальцы, выпустив письмо, откинулась на спинку кресла, надменно посмотрела на посланца.
- Мое почтение танам Черного дома, Лув.
Стало ясно, что более говорить не о чем.
Лув помялся с ноги на ногу, похмурился, покусал губы, не зная, спросить еще или нет, потом развернулся.
- Тебе собрали воду и снедь в дорогу, - бросила Итами уходящему мужчине. Тот обернулся: «Спасибо».
Когда дверь затворилась плотно, Бансабира выждала несколько минут, чтобы наверняка удостовериться, что Лув покинул этаж. По обратную сторону двери ждали Лигдам и Атам – два опытных «меднотелых», а также четыре «воителя неба», которым было велено уволочь гонца от Малой залы сразу, как выйдет, до передней чертога. Даже его конь, свежий, напоенный и накормленный, уже был готов.
Бансабира тем временем снова подобралась за столом. Немного подалась вперед, положив локти на стол.
- Кажется, у Иввани может быть сложный период, - заметил Тахбир.
- Пожалуй, - согласилась Бану, поднимая на дядю тяжелый взгляд. Теперь, когда роль растроганной заботой и участием Аймара родственницы осталась позади, Бансабира могла открыто сказать остальным, насколько непростое время предстоит.
- Шухран, Ниим, - тихо позвала танша, и телохранители прошли из-за её спины за стол.
- Этот Дайхатт тот еще задира, - проронила Адна.
Будучи отличным бойцом, воспитавшим так или иначе несколько солдат, сорокалетняя Адна была признана офицером среднего звена, то есть тысячником. И при этом возвышалась над другими тысячниками тем, что, фактически, как некогда Русса «меднотелых», возглавляла специальное подразделение, подчиняясь напрямую Матери севера.
Сейчас, когда танаары понесли потери в отменных бойцах и руководящих ребятах, нужно было сделать немало перестановок, подобрав подходящих людей.
Бансабира заметила это вслух, заявив, что и на это, и на все остальное у них не так много времени.
- А то, - протянул Хабур, откидываясь на спинку стула. – Он, похоже, всерьез намерен давить на тебя, Бану.
Бансабира усмехнулась, взяв в руки бокал.
- Аймар Дайхатт никогда не сталкивался со мной, как с воином, - произнесла Бану и пригубила молоко. – Он с самого начала пытался стать союзником, и не как-нибудь, а через брак, в котором бразды первенства очевидно надеялся присвоить себе. Аймар видит во мне одну из обычных танш, которые своей сутью являются женами танов, но не более. И, - Бану немного развела руки в жесте, вопрошающем: что поделать? – он не признает меня равной себе.
Некоторым вдруг почудилось, что Аймар прав. Другим – что Аймар идиот. И только Гистасп с непроницаемым выражением на лице, немного прищурился.
- А разве он не прав? – спросил альбинос.
Бансабира посмотрела на советника и, не отводя взор, снова отпила молока. Большая часть собравшихся обратилась к Гистапу с укоризной – все, кроме, Серта и Адны.
Бану приосанилась и, взяв сурово-деловой тон, начала.
- Перед нашим отъездом из Лазурного чертога, туда доставили письмо от Кхассава. Я не открывала до сих пор, но момент пришел. Вот, - она вытащила из-за рукава сложенный в узкую полоску лист пергамента и отдала в руки сидевшему справа Гайеру. – Прочти всем.
Гайер принял документ, развернул, прочистил горло.
«Бансабира! – начиналось послание. – Умоляю тебя поверить, что я не имел никакой причастности к смерти Сагромаха. Я понимаю, что мои уверения и оправдания лишь больше убедят тебя в обратном, но я не могу допустить, чтобы ты полагала, будто я променял первую и единственную дружбу в своей жизни на какие-то никому не понятные интриги! В день нападения я отбыл из дворца династии в порт, чтобы встретить наместника Кораллового острова. Столичные лаваны, наместник и я подписали договор о том, что отныне владение островом переходит в ваши с Сагромахом руки. Чтобы хоть как-то возместить потери северян в предстоящем походе на Мирасс, и только с этой целью я мечтал подарить вам остров, обладающий колоссальными возможностями для торговой развязки на половину Этана! Клянусь, Бану! Я не причастен к гибели Са! И если ты позволишь, я был бы счастлив поговорить с тобой с глазу на глаз. В любое удобное время и на любой территории. Но нам надо поговорить лично, чтобы трагедия и недоразумение в одной потере, наконец, нашли своего истинного виновника. Если им окажется член моей семьи, я могу пообещать, что ты смело сможешь определить его наказание.
С нетерпением и надеждой буду ждать ответа,
Кхассав Яасдур, раман Яса».
Дочитав, Гайер утер лицо с таким видом, будто его только что оплевал верблюд, и брезгливо отбросил пергамент.
Бансабира обводила взглядом сидящих: единодушия в ненависти к династии прибыло. Это хорошо: ничто так не портит успех военной компании, как разные чувства в сердцах людей. Чтобы пресечь обсуждения и брань, Бану сразу взяла слово.
- Я ответила Кхассаву так же, как и Аймару. Письмо уже на пути в столицу.
- То есть ты вступишь в переговоры, сестра? – уточнил Ортах, младший из сыновей Тахбира.
- Да, - пригвоздила танша.
- С убийцей Сагромаха? – вылез Хабур.
- Да. Я вступлю с ним в переговоры. Через девять месяцев я пошлю весть в столицу, что траур по Сагромаху завершен и я готова встретиться за столом дипломатии.
Хабур, не находя слов, качнул головой. Аргат нахмурился, а Мантр прищурился, скорее, с интересом.
- Это значит… – едва начал Мантр.
- Это значит, - строго перебила тану, - что у нас всего девять месяцев, чтобы подготовиться. Войны не избежать. И, клянусь Матерью Сумерек, - губы танши дрогнули, выпрямившись в жесткую прямую полосу, глаза сверкнули, как колдовской изумрудный меч, - я не дам Кхассаву от неё спрятаться.
Над столом прокатился легкий, почти неуловимый выдох облегчения и внутреннего, подлинного одобрения. Воистину, иногда, когда люди путают великодушие со слабостью, когда не в силах побороть собственные выдуманные страхи, из-за которых совершают самые последние гнусности, просто необходимо браться за меч.
- Кхассав очевидно решил, - продолжала Бану, - что, если не нападаем мы, значит, можно нападать на нас. На наше счастье последние пять лет мы готовились в серьезный поход и войска сейчас на подъеме. Все ждали похода и уже в нетерпении. Это нам на руку – боевой дух и боевой трепет должны быть особенно высоки.
- Одна беда в том, - подал голос Серт, седину которого, как и седину самой Бансабиры, не было видно из-за светло-золотистого оттенка волос, - что все остальные таны тоже готовились к этому походу, и их войска тоже на подъеме.
Бансабира, слушая, медленно указала на Серта пальцем: именно.
- Кхассав напал не один. Кто был с нами, тот знает, как долго нас пытались сжить со свету.
Многие закивали – согласно, но молча.
- Гистасп, - попросила Бану, переведя взгляд на советника.
Альбинос поднялся и вытащил из-за пояса два кинжала в ножнах. Толкнул на середину стола.
- Один из них, с рукоятью из оникса и золота, мне подарил Аймар, когда я спасла его в Ласбарне. Второй мой разведчик нашел на трупе одного из нападавших на нас солдат. Может, это умысел, может, случайность. Главное в другом.
Некоторые из собравшихся подались вперед.
- Мой отец, затем и мы с Сагромахом, как потом, я надеюсь, поступят и мои дети, - Бану взглянула на Гайера, - бились за одну цель: отбить север у тех, кто никогда не имел на него прав. Сейчас – это не просто цель. Сейчас – это необходимость.
Бансабира посмотрела на Тахбира:
- Твоего единокровного брата, и твоего отца, Махран, - глянула на кузена, - Доно-Ранбира, убили в столице. Мою мать и отца Сагромаха убили Шауты, наущенные раману Тахивран, которая из столицы фактически собственными руками развязала великую Бойню танов. Дайхатты, которые теперь заключили союз со столицей, вырезали семью дяди Ванбира. Под столицей умер мой отец, а теперь, точно также, как и все предыдущие случаи, в столице исподтишка был смертельно ранен Сагромах, которого привечали как гостя.
Пригубила молока, поджала губы. Подняла взгляд снова.
- Мы, северяне, не созданы для дружбы с югом. Пора признать. И, к сожалению, в войне со столицей у нас не найдется союзников, кроме северных домов Яввуз и Маатхас.
- А Каамал?! – тут же взметнулись Аргат и Шухран. Одновременно – и неожиданно друг для друга.
Прочистив горло, присоединился Хабур:
- В самом деле, Бану, - неопределенно утвердил он.
- Дом Каамал возглавляет Гайер, - Бансабира посмотрела на сына, сидевшего по правую руку. – Он достаточно взрослый, чтобы решать самому.
До того, как заговорил Гайер, Хабур вскинулся.
- Но ты все еще – и прости, еще пять лет! – регент Серебряного дома, так что твое слово однозначно будет последним.
Когда ситуация критическая, разбазаривать соратников, повинуясь внутреннему голосу какой-то проклятущей и никому ненужной честности, просто глупо! Задаром, что ли, Сагромах столько лет растил этого парня, по существу, ему, Маатхасу, чужого?!
- Прекратите относиться к нему, как к ребенку, - жестко потребовала танша. – Он мужчина и тан.
Гайер немного сжался: хм, это что ж... чего на него все так смотрят? Он нахмурился поглядел на Бану, и тут же, заставив вздрогнуть всех соседей, взвился вверх, так что отодвинулся стул. Дернул меч вместе с ножнами, упер острием вниз, опустил голову.
- Моя высокая мать, я буду с тобой и в мести за отца, и в битве за север, и в мирное время так долго, как ты повелишь, пожелаешь, посчитаешь нужным. Дом Каамал в твоем распоряжении.
Раздался одобрительный гул глухих ударов ладонями по столу.
Потом поднял голову и с горящими глазами – так же, как у Бану, более всего напоминавшими цвет болотных трав – добавил:
- Позволь мне биться с тобой плечом к плечу, - его голос задрожал, и Бансабира впервые в полной мере ощутила, как много для него значит быть её сыном. Почувствовала, узрев воочию, насколько громадную пропасть между ними заполнил Сагромах, когда только создал с ней семью.
Гайер любил отчима. Все любили его отчима...
- Да примет твой обет Кровавая Мать Сумерек, Гайер Яввуз-Каамал, - прошептала тану почти бесстрастно. Однако в глазах искрился огонь столь же разрушительный, как звездный дождь с небес. – Мсти и убивай врагов, как велит тебе Госпожа Ворон.
Гайер кивнул и под одобрительный звук ударов ладошками по столу, сел. Бансабира кратко и незаметно, перевела дух.
Обвела взглядом собравшихся: Тахбир сидел плечо в плечо с женой Итами и сыном Ортахом, за которым сидели Иттая с мужем-советником и близнецы – Шиимсаг и Шинбана. Напротив последней с другой стороны стола, почесывая шатенистую шевелюру, восседал кузен Махран, последний отпрыск ахтаната Доно-Ранбира и отличный разведчик. Рядом с ним – почти что кровный брат Хабур, суровый, но честный и верный. Следом – Аргат, предводитель «воителей неба», а далее расположились полдюжины лучших мечей дома Маатхас, включая Мантра – отменного телохранителя в свите Сагромаха и первого конника среди лазурных полководцев. Собственные охранители – Раду, Ниим, Шухран, Вал, и еще почти дюжина тех, кто примкнул чуть позже – расселись напротив «воителей неба», далее за которыми сидела Адна с пятеркой отборных командирш в женском подразделении войск Бану.
Бансабира вдруг прищурилась: похоже, на шее двух из них в открытую висит крест. Бану уже видела такие, но да ладно, об этом можно будет спросить и после.
Задержавшись на женщинах из академии, Бансабира проследила собравшихся дальше: два вечных товарища и вечных соперника по мнению одного из них – Дан и Серт – сидели бок о бок. За ними восседал Ул – давно провинившейся в какой-то там мелочи с клетками для пленных, но потом стократ доказавший надежность. Потом еще бледнощекая Имата и светлокудрая, со скошенным, как наконечник стрелы, Маин – две стоящие тысячницы, которых на этот пост рекомендовал в свое время Серт.
Да уж, улыбнулась Бану. Братия у неё поистине достойная. И все-таки за этим столом не хватает еще, по меньшей мере, половины таких же надежных и преданных людей.
Впрочем, может, и к лучшем, что их не хватает. Сейчас длину стола обеспечивало то, что несколько более мелких составили один к другому. Но ведь Малая зала не безразмерна!
- Вы все, - медленно произнесла Бансабира доверительным и строгим тоном одновременно, - моя семья. С кем-то я связана кровью, - кивнула в одну сторону, – с кем-то иными узами, - посмотрела на Дана и Серта. – И для каждого из вас, а также для тех, кого здесь сейчас нет, у меня есть дело. От того, как мы справимся, зависит наш успех.
Мужчины и женщины сглотнули напряженно и с решительной готовностью в лицах.
- Перво-наперво, учтите, что нас всего три дома. Иден Ниитас умирает, а его преемник едва ли будет на моей стороне. Что до Дайхатта…
Тахбира вздохнул и перебил племянницу:
- Надо держать это в тайне от Сив так долго, как получится.
- Согласна, - кивнула Бану.
- И, если позволишь, - обратился Тахбир следом, - близнецам лучше уйти.
- Адар сидел за этим столом с десяти, а им одиннадцать.
- Но они все еще дети, - поддержала Итами.
- Если меня убьют, Итами, этим детям придется либо спасать свою жизнь, либо мстить. И хорошо бы, чтобы они знали кому.
Тахбир и Итами переглянулись и замолчали: с Бану всегда было абсолютно бесполезно спорить. Это её самый существенный недостаток.
- Итак, – танша посмотрела на Вала, - мне нужны Варн и Бугут и их подробные карты всех танааров.
Вал кивнул.
- Итами, пошли весть во все храмы наших танааров и пригласи самых опытных жрецов.
- Как скажешь, Бану.
- Жрецов? – удивился Дан.
- Жрецов, - ничего не разъясняя подтвердила Бану. – Кроме того, надо собрать генералов, - посмотрела по очереди на несколько человек, так что никто толком не понял, кому поручено эта обязанность.
- К моменту окончания подготовки к походу на Мирасс под началом дома Маатхас было двадцать девять тысяч бойцов, из них пять – «воители неба» под твоим началом, Аргат. Остальные – основная часть воинства. Традиционно генерал руководит десятью тысячами бойцов или около того. Двадцать тысяч потребуют двух генералов. Один из них ты, Мантр. Вторым будет Хабур.
- Я? – Хабур несколько озадачился. - Но, думаю, мое место все-таки подле тебя, сестра, - проговорил немного растерянно.
- Аргат и Мантр со своими людьми не дадут мне пропасть и не дадут духу Сагромаха за меня беспокоиться, если ты об этом. Ты отправишься в Лазурный чертог и начнешь подготовку войск, - качнула головой, пресекая возможное предложение. – Будешь следить лично и руководить управлением, сколько потребуется.
Хабур хотел бы сказать, как ему не нравится, такое поручение, но смолчал. Она – его тану, и остальные причины её указаний ему не должны быть важны.
- И ты должен найти человека, который примет командование оставшимися четырьмя тысячами взамен погибшего Игласса. Мне понадобится потайной нож такого рода в борьбе с врагом.
- Понял, - кивнул Хабур. – Кузина Мантра, Исара, вполне сгодится.
Мужчины переглянулись, и Мантр кивнул:
- Она хороша, тану. Я могу написать ей, она приедет, убедитесь.
Бансабира кивнула:
- Будет здорово. Теперь еще, - Хабур подумал, что с поручениями для него окончено, но оказалось нет. – В чертоге дома Маатхас более десяти лет на правах пленников живут прямые родичи тана Ююл.
- Мое почтение танам Черного дома, Лув.
Стало ясно, что более говорить не о чем.
Лув помялся с ноги на ногу, похмурился, покусал губы, не зная, спросить еще или нет, потом развернулся.
- Тебе собрали воду и снедь в дорогу, - бросила Итами уходящему мужчине. Тот обернулся: «Спасибо».
Когда дверь затворилась плотно, Бансабира выждала несколько минут, чтобы наверняка удостовериться, что Лув покинул этаж. По обратную сторону двери ждали Лигдам и Атам – два опытных «меднотелых», а также четыре «воителя неба», которым было велено уволочь гонца от Малой залы сразу, как выйдет, до передней чертога. Даже его конь, свежий, напоенный и накормленный, уже был готов.
Бансабира тем временем снова подобралась за столом. Немного подалась вперед, положив локти на стол.
- Кажется, у Иввани может быть сложный период, - заметил Тахбир.
- Пожалуй, - согласилась Бану, поднимая на дядю тяжелый взгляд. Теперь, когда роль растроганной заботой и участием Аймара родственницы осталась позади, Бансабира могла открыто сказать остальным, насколько непростое время предстоит.
- Шухран, Ниим, - тихо позвала танша, и телохранители прошли из-за её спины за стол.
- Этот Дайхатт тот еще задира, - проронила Адна.
Будучи отличным бойцом, воспитавшим так или иначе несколько солдат, сорокалетняя Адна была признана офицером среднего звена, то есть тысячником. И при этом возвышалась над другими тысячниками тем, что, фактически, как некогда Русса «меднотелых», возглавляла специальное подразделение, подчиняясь напрямую Матери севера.
Сейчас, когда танаары понесли потери в отменных бойцах и руководящих ребятах, нужно было сделать немало перестановок, подобрав подходящих людей.
Бансабира заметила это вслух, заявив, что и на это, и на все остальное у них не так много времени.
- А то, - протянул Хабур, откидываясь на спинку стула. – Он, похоже, всерьез намерен давить на тебя, Бану.
Бансабира усмехнулась, взяв в руки бокал.
- Аймар Дайхатт никогда не сталкивался со мной, как с воином, - произнесла Бану и пригубила молоко. – Он с самого начала пытался стать союзником, и не как-нибудь, а через брак, в котором бразды первенства очевидно надеялся присвоить себе. Аймар видит во мне одну из обычных танш, которые своей сутью являются женами танов, но не более. И, - Бану немного развела руки в жесте, вопрошающем: что поделать? – он не признает меня равной себе.
Некоторым вдруг почудилось, что Аймар прав. Другим – что Аймар идиот. И только Гистасп с непроницаемым выражением на лице, немного прищурился.
- А разве он не прав? – спросил альбинос.
Бансабира посмотрела на советника и, не отводя взор, снова отпила молока. Большая часть собравшихся обратилась к Гистапу с укоризной – все, кроме, Серта и Адны.
Бану приосанилась и, взяв сурово-деловой тон, начала.
- Перед нашим отъездом из Лазурного чертога, туда доставили письмо от Кхассава. Я не открывала до сих пор, но момент пришел. Вот, - она вытащила из-за рукава сложенный в узкую полоску лист пергамента и отдала в руки сидевшему справа Гайеру. – Прочти всем.
Гайер принял документ, развернул, прочистил горло.
«Бансабира! – начиналось послание. – Умоляю тебя поверить, что я не имел никакой причастности к смерти Сагромаха. Я понимаю, что мои уверения и оправдания лишь больше убедят тебя в обратном, но я не могу допустить, чтобы ты полагала, будто я променял первую и единственную дружбу в своей жизни на какие-то никому не понятные интриги! В день нападения я отбыл из дворца династии в порт, чтобы встретить наместника Кораллового острова. Столичные лаваны, наместник и я подписали договор о том, что отныне владение островом переходит в ваши с Сагромахом руки. Чтобы хоть как-то возместить потери северян в предстоящем походе на Мирасс, и только с этой целью я мечтал подарить вам остров, обладающий колоссальными возможностями для торговой развязки на половину Этана! Клянусь, Бану! Я не причастен к гибели Са! И если ты позволишь, я был бы счастлив поговорить с тобой с глазу на глаз. В любое удобное время и на любой территории. Но нам надо поговорить лично, чтобы трагедия и недоразумение в одной потере, наконец, нашли своего истинного виновника. Если им окажется член моей семьи, я могу пообещать, что ты смело сможешь определить его наказание.
С нетерпением и надеждой буду ждать ответа,
Кхассав Яасдур, раман Яса».
Дочитав, Гайер утер лицо с таким видом, будто его только что оплевал верблюд, и брезгливо отбросил пергамент.
Бансабира обводила взглядом сидящих: единодушия в ненависти к династии прибыло. Это хорошо: ничто так не портит успех военной компании, как разные чувства в сердцах людей. Чтобы пресечь обсуждения и брань, Бану сразу взяла слово.
- Я ответила Кхассаву так же, как и Аймару. Письмо уже на пути в столицу.
- То есть ты вступишь в переговоры, сестра? – уточнил Ортах, младший из сыновей Тахбира.
- Да, - пригвоздила танша.
- С убийцей Сагромаха? – вылез Хабур.
- Да. Я вступлю с ним в переговоры. Через девять месяцев я пошлю весть в столицу, что траур по Сагромаху завершен и я готова встретиться за столом дипломатии.
Хабур, не находя слов, качнул головой. Аргат нахмурился, а Мантр прищурился, скорее, с интересом.
- Это значит… – едва начал Мантр.
- Это значит, - строго перебила тану, - что у нас всего девять месяцев, чтобы подготовиться. Войны не избежать. И, клянусь Матерью Сумерек, - губы танши дрогнули, выпрямившись в жесткую прямую полосу, глаза сверкнули, как колдовской изумрудный меч, - я не дам Кхассаву от неё спрятаться.
Над столом прокатился легкий, почти неуловимый выдох облегчения и внутреннего, подлинного одобрения. Воистину, иногда, когда люди путают великодушие со слабостью, когда не в силах побороть собственные выдуманные страхи, из-за которых совершают самые последние гнусности, просто необходимо браться за меч.
- Кхассав очевидно решил, - продолжала Бану, - что, если не нападаем мы, значит, можно нападать на нас. На наше счастье последние пять лет мы готовились в серьезный поход и войска сейчас на подъеме. Все ждали похода и уже в нетерпении. Это нам на руку – боевой дух и боевой трепет должны быть особенно высоки.
- Одна беда в том, - подал голос Серт, седину которого, как и седину самой Бансабиры, не было видно из-за светло-золотистого оттенка волос, - что все остальные таны тоже готовились к этому походу, и их войска тоже на подъеме.
Бансабира, слушая, медленно указала на Серта пальцем: именно.
- Кхассав напал не один. Кто был с нами, тот знает, как долго нас пытались сжить со свету.
Многие закивали – согласно, но молча.
- Гистасп, - попросила Бану, переведя взгляд на советника.
Альбинос поднялся и вытащил из-за пояса два кинжала в ножнах. Толкнул на середину стола.
- Один из них, с рукоятью из оникса и золота, мне подарил Аймар, когда я спасла его в Ласбарне. Второй мой разведчик нашел на трупе одного из нападавших на нас солдат. Может, это умысел, может, случайность. Главное в другом.
Некоторые из собравшихся подались вперед.
- Мой отец, затем и мы с Сагромахом, как потом, я надеюсь, поступят и мои дети, - Бану взглянула на Гайера, - бились за одну цель: отбить север у тех, кто никогда не имел на него прав. Сейчас – это не просто цель. Сейчас – это необходимость.
Бансабира посмотрела на Тахбира:
- Твоего единокровного брата, и твоего отца, Махран, - глянула на кузена, - Доно-Ранбира, убили в столице. Мою мать и отца Сагромаха убили Шауты, наущенные раману Тахивран, которая из столицы фактически собственными руками развязала великую Бойню танов. Дайхатты, которые теперь заключили союз со столицей, вырезали семью дяди Ванбира. Под столицей умер мой отец, а теперь, точно также, как и все предыдущие случаи, в столице исподтишка был смертельно ранен Сагромах, которого привечали как гостя.
Пригубила молока, поджала губы. Подняла взгляд снова.
- Мы, северяне, не созданы для дружбы с югом. Пора признать. И, к сожалению, в войне со столицей у нас не найдется союзников, кроме северных домов Яввуз и Маатхас.
- А Каамал?! – тут же взметнулись Аргат и Шухран. Одновременно – и неожиданно друг для друга.
Прочистив горло, присоединился Хабур:
- В самом деле, Бану, - неопределенно утвердил он.
- Дом Каамал возглавляет Гайер, - Бансабира посмотрела на сына, сидевшего по правую руку. – Он достаточно взрослый, чтобы решать самому.
До того, как заговорил Гайер, Хабур вскинулся.
- Но ты все еще – и прости, еще пять лет! – регент Серебряного дома, так что твое слово однозначно будет последним.
Когда ситуация критическая, разбазаривать соратников, повинуясь внутреннему голосу какой-то проклятущей и никому ненужной честности, просто глупо! Задаром, что ли, Сагромах столько лет растил этого парня, по существу, ему, Маатхасу, чужого?!
- Прекратите относиться к нему, как к ребенку, - жестко потребовала танша. – Он мужчина и тан.
Гайер немного сжался: хм, это что ж... чего на него все так смотрят? Он нахмурился поглядел на Бану, и тут же, заставив вздрогнуть всех соседей, взвился вверх, так что отодвинулся стул. Дернул меч вместе с ножнами, упер острием вниз, опустил голову.
- Моя высокая мать, я буду с тобой и в мести за отца, и в битве за север, и в мирное время так долго, как ты повелишь, пожелаешь, посчитаешь нужным. Дом Каамал в твоем распоряжении.
Раздался одобрительный гул глухих ударов ладонями по столу.
Потом поднял голову и с горящими глазами – так же, как у Бану, более всего напоминавшими цвет болотных трав – добавил:
- Позволь мне биться с тобой плечом к плечу, - его голос задрожал, и Бансабира впервые в полной мере ощутила, как много для него значит быть её сыном. Почувствовала, узрев воочию, насколько громадную пропасть между ними заполнил Сагромах, когда только создал с ней семью.
Гайер любил отчима. Все любили его отчима...
- Да примет твой обет Кровавая Мать Сумерек, Гайер Яввуз-Каамал, - прошептала тану почти бесстрастно. Однако в глазах искрился огонь столь же разрушительный, как звездный дождь с небес. – Мсти и убивай врагов, как велит тебе Госпожа Ворон.
Гайер кивнул и под одобрительный звук ударов ладошками по столу, сел. Бансабира кратко и незаметно, перевела дух.
Обвела взглядом собравшихся: Тахбир сидел плечо в плечо с женой Итами и сыном Ортахом, за которым сидели Иттая с мужем-советником и близнецы – Шиимсаг и Шинбана. Напротив последней с другой стороны стола, почесывая шатенистую шевелюру, восседал кузен Махран, последний отпрыск ахтаната Доно-Ранбира и отличный разведчик. Рядом с ним – почти что кровный брат Хабур, суровый, но честный и верный. Следом – Аргат, предводитель «воителей неба», а далее расположились полдюжины лучших мечей дома Маатхас, включая Мантра – отменного телохранителя в свите Сагромаха и первого конника среди лазурных полководцев. Собственные охранители – Раду, Ниим, Шухран, Вал, и еще почти дюжина тех, кто примкнул чуть позже – расселись напротив «воителей неба», далее за которыми сидела Адна с пятеркой отборных командирш в женском подразделении войск Бану.
Бансабира вдруг прищурилась: похоже, на шее двух из них в открытую висит крест. Бану уже видела такие, но да ладно, об этом можно будет спросить и после.
Задержавшись на женщинах из академии, Бансабира проследила собравшихся дальше: два вечных товарища и вечных соперника по мнению одного из них – Дан и Серт – сидели бок о бок. За ними восседал Ул – давно провинившейся в какой-то там мелочи с клетками для пленных, но потом стократ доказавший надежность. Потом еще бледнощекая Имата и светлокудрая, со скошенным, как наконечник стрелы, Маин – две стоящие тысячницы, которых на этот пост рекомендовал в свое время Серт.
Да уж, улыбнулась Бану. Братия у неё поистине достойная. И все-таки за этим столом не хватает еще, по меньшей мере, половины таких же надежных и преданных людей.
Впрочем, может, и к лучшем, что их не хватает. Сейчас длину стола обеспечивало то, что несколько более мелких составили один к другому. Но ведь Малая зала не безразмерна!
- Вы все, - медленно произнесла Бансабира доверительным и строгим тоном одновременно, - моя семья. С кем-то я связана кровью, - кивнула в одну сторону, – с кем-то иными узами, - посмотрела на Дана и Серта. – И для каждого из вас, а также для тех, кого здесь сейчас нет, у меня есть дело. От того, как мы справимся, зависит наш успех.
Мужчины и женщины сглотнули напряженно и с решительной готовностью в лицах.
- Перво-наперво, учтите, что нас всего три дома. Иден Ниитас умирает, а его преемник едва ли будет на моей стороне. Что до Дайхатта…
Тахбира вздохнул и перебил племянницу:
- Надо держать это в тайне от Сив так долго, как получится.
- Согласна, - кивнула Бану.
- И, если позволишь, - обратился Тахбир следом, - близнецам лучше уйти.
- Адар сидел за этим столом с десяти, а им одиннадцать.
- Но они все еще дети, - поддержала Итами.
- Если меня убьют, Итами, этим детям придется либо спасать свою жизнь, либо мстить. И хорошо бы, чтобы они знали кому.
Тахбир и Итами переглянулись и замолчали: с Бану всегда было абсолютно бесполезно спорить. Это её самый существенный недостаток.
- Итак, – танша посмотрела на Вала, - мне нужны Варн и Бугут и их подробные карты всех танааров.
Вал кивнул.
- Итами, пошли весть во все храмы наших танааров и пригласи самых опытных жрецов.
- Как скажешь, Бану.
- Жрецов? – удивился Дан.
- Жрецов, - ничего не разъясняя подтвердила Бану. – Кроме того, надо собрать генералов, - посмотрела по очереди на несколько человек, так что никто толком не понял, кому поручено эта обязанность.
- К моменту окончания подготовки к походу на Мирасс под началом дома Маатхас было двадцать девять тысяч бойцов, из них пять – «воители неба» под твоим началом, Аргат. Остальные – основная часть воинства. Традиционно генерал руководит десятью тысячами бойцов или около того. Двадцать тысяч потребуют двух генералов. Один из них ты, Мантр. Вторым будет Хабур.
- Я? – Хабур несколько озадачился. - Но, думаю, мое место все-таки подле тебя, сестра, - проговорил немного растерянно.
- Аргат и Мантр со своими людьми не дадут мне пропасть и не дадут духу Сагромаха за меня беспокоиться, если ты об этом. Ты отправишься в Лазурный чертог и начнешь подготовку войск, - качнула головой, пресекая возможное предложение. – Будешь следить лично и руководить управлением, сколько потребуется.
Хабур хотел бы сказать, как ему не нравится, такое поручение, но смолчал. Она – его тану, и остальные причины её указаний ему не должны быть важны.
- И ты должен найти человека, который примет командование оставшимися четырьмя тысячами взамен погибшего Игласса. Мне понадобится потайной нож такого рода в борьбе с врагом.
- Понял, - кивнул Хабур. – Кузина Мантра, Исара, вполне сгодится.
Мужчины переглянулись, и Мантр кивнул:
- Она хороша, тану. Я могу написать ей, она приедет, убедитесь.
Бансабира кивнула:
- Будет здорово. Теперь еще, - Хабур подумал, что с поручениями для него окончено, но оказалось нет. – В чертоге дома Маатхас более десяти лет на правах пленников живут прямые родичи тана Ююл.
