Если так, то комментарии в стиле «я думал о тебе лучше» и «зачем вываливать грязное белье» - мимо кассы. Ты имеешь право говорить все, что угодно, пока не нарушаешь закон и права другого человека. Что до «думал о тебе лучше»… ну, знаешь. Ты не несешь ответственности за то, что кто-то там думает. А вот за собственные слова – да.
Важно, чтобы они были произнесены!
К примеру, мои статьи о деньгах на Дзене имели четкую цель: расшевелить людей, задеть их за живое, взбесить. Я намеренно причиняю боль, потому что так открывается дорога к трансформации. Тот, кто это понимает, тот, кто готов меняться – моя аудитория. Тот, кто не готов, просто оставляет обсирательные комментарии. Последние для меня – отличный индикатор того, что статьи работают (в смысле, бесят).
И – да. Бесить аудиторию – это ОК. Намного хуже, если она остается равнодушной. Мы об этом уже говорили.
Ты испугаешься сам себя
Такое случается, и часто. Среднестатистический человек редко погружается в себя и рефлексирует. Писатели занимаются этим регулярно. Опускаются на самое дно, узнают, что это не дно и продолжают опускаться. И вытаскивают на свет такое, о чем даже подумать боялись.
Но правда в том, что это и есть творчество. Постоянный внутренний поиск и придание найденному материалу формы, понятной читателю. Это терапия, только мы сами себе и терапевт, и клиент.
Многие писатели хотят, чтобы их книги были исключительно светлыми, красивыми, литературными и добрыми. Привычка бежать от собственных теней продиктована нормами социума: нельзя расстраивать, причинять боль, надо всегда улыбаться и жить в ауре токсичного позитива.
Мы думаем, что мир отвергнет наши истинные чувства, если мы покажем, что несовершенны. Что мы можем завидовать. Впадать в ярость. Орать на кого-то матом. Что порой нам хочется ударить собеседника по лицу, да не один раз. Придумать себе новую личность и станцевать стриптиз в дешевом баре – прямо на стойке – а потом перепихнуться с незнакомцем на заднем сидении его машины.
И вот ты говоришь: «Пока мир меня не отверг, я отвергну себя сам. Я хороший, белый и пушистый. Я – само добро».
Но это ложь. В каждом из нас – и в тебе, и во мне – бесконечные слои тьмы. Это не плохо и не хорошо. Это факт. Мы не зло и не добро, а смешение первого и второго.
Осознай это, прими как данность. Примирись с этим. Прекрати убегать от своих демонов. И все, что ты пишешь, преобразится.
Литературность и красивый слог не дают тебе конкурентных преимуществ. Таких книг полно – и большинство пылится на дальних полках, потому что они скучные и мертвые. Читателю нужен не красивый слог (даже если он утверждает обратное), а живые эмоции.
Ему нужен твой голос. Несовершенный, но искренний.
Любой совершенный текст когда-то были живым. В нем были неуклюжие словесные обороты, пропущенные запятые. В нем чувствовался излом, и читательское сердце отзывалось.
Могло бы отозваться, но чья-то рука превратила несовершенный текст в красивую, но мертвую глыбу.
Задание
Создай новый документ, назови его просто «Я» и напиши одну страницу чистого текста. Не думай о литературности и правильных словах.
- что ты чувствуешь?
- чего боишься?
- во что веришь?
- что не дает тебе писать?
Пиши быстро – не думай слишком долго. Не вылизывай, не анализируй. Допиши страницу, выдержи небольшую паузу и прочитай то, что получилось.
Скорее всего, текст будет далеким от литературного, и это нормально. Твоя цель – увидеть за словами твой истинный писательский голос. Настоящий, несовершенный и уязвимый. Такой, каким он и должен быть.
Отследи свои ощущения в теле. Изменилось ли что-нибудь? Что именно ты чувствуешь? Как это отличается от текстов, которые ты писал раньше? Что можно сделать для того, чтобы твой писательский голос звучал чаще?
Помимо очевидного: надо садиться и писать?
Ага, вот и ты.
Скорее тащи кофеек-чаек-вкусняшки. Сегодня у нас в программе по-настоящему сочная тема. Кое-кого она откровенно бесит. Кое-кого приводит в уныние. Но… если я ее не подниму, книга будет неполной.
Художник должен голодать и страдать
«Пишу давно, но боюсь брать деньги за творчество, - порой говорят мне на сессиях. – А если беру, то смехотворные суммы. И постоянно ем себя изнутри. Хотя объективных причин вроде бы нет...».
1. Родительское программирование. Надо стать врачом или юристом (и мужа богатого найти – вариант для девочек). Писательством-то ты как будешь на жизнь зарабатывать? Писательство – это хобби.
2. Друзья (либо не пишут, либо писатели-неудачники). Мы желаем тебе добра (родители, к слову, тоже желают добра), плохого не посоветуем. Смотри, у нас не получилось (вот у того и у того не получилось), учись на чужих ошибках.
3. Общество. В обществе культура обсирания принята по умолчанию. Культура обсирания труда людей творческих профессий. Культура обсирания людей, которые хорошо зарабатывают. Общество обсирает всех, кто круче, богаче, талантливее, успешнее. Потому что крутые, богатые, талантливые и успешные люди, фигурально выражаясь, тычут пальцем в глаз нищим неудачникам и лентяям. Они преуспели, а ты – нет. Что проще: начать двигаться или обосрать? Полагаю, ответ очевиден.
Все любят творческих людей. Но только тогда, когда они голодны и бедны. Успех делает из тебя мишень для дерьма.
Страх выделяться из толпы, равно как и страх денег (особенно больших) вложен в нас генетически.
Миф о достойных и недостойных профессиях
Дополнительный пласт идиотизма общества – миф о достойных и недостойных профессиях. Логики в нем примерно ноль, но звучит красиво и убедительно (если ты не умеешь думать). А главное – помогает сохранять статус жертвы и оправдывать бессилие.
«Никогда не понимала этого режима доярки: вставать в четыре утра и ложиться в девять вечера», - однажды написала мне дама в комментариях под статьей на Дзене о режиме дня.
Вот она в офисе работает с восьми до пяти, белый человек, цивилизованный. Я тоже работаю в офисе, только с шести до трех, но это детали. Выходит, работа в офисе – это что-то благородное, а труд доярки – нет? Благородство определяется по времени, на которое поставлен будильник?
«Статейки писать – много ума не надо, - написал мне еще один комментатор. – Вы бы пошли на завод поработали. Вот это труд!».
Довелось поработать на нескольких заводах. Делала чай, паковала финики и фильтры для воды, и даже собирала с конвейера замороженную пиццу, хе-хе. Но мне и в голову не придет сравнивать работу на заводе с написанием текстов, потому что это разные вещи (знаю, капитан Очевидность, но, по ходу, не для всех).
Часто пытаются сравнивать интеллектуальный и физический труд. Но как насчет высококвалифицированных инженеров, которые большую часть времени проводят на производстве, и занимаются физическим трудом, чтобы изучать процессы (не надо мне рассказывать, что такого не бывает, я с этими инженерами работаю в одном отделе)? Как насчет той же доярки, работа которой включает в себя не только физическую часть, но и интеллектуальную, потому что сегодня всюду хай-тек?
Ничего не понятно, но очень-очень интересно.
Образ писателя-жертвы
Мир обожает истории про жертв, которые завязли в своем болоте. Писатель-мученик – одна из самых популярных тем во все времена. Алкоголик, наркоман, вечно в драме, нищий, живет чуть ли не на улице в картонной коробке. Вау! Дайте две!
Между тем, где-то есть и успешные писатели. Где-то – очень, очень, очень успешные (Дэн Браун, Джоан Роулинг, Стивен Кинг и не только). Почему в фокусе мученики? Потому что истории мучеников – это интеллектуальный фаст-фуд.
Дешевый, дерьмовый, но насыщает.
Фаст-фуд ты запихиваешь в желудок тогда, когда тебе пофиг на себя. Нажрался пиццей, отшлифовал мороженым и лежишь довольный. А чего напрягаться? Столько народу ест фаст-фуд. Да и из телевизора плохого не посоветуют.
Образ мученика пихают всюду. Прочитай несколько мученических историй целенаправленно, и ты заметишь, что они написаны по похожим принципам. Бедного писателя унижали, вставляли ему палки в колеса. Никто не принимал его творчества. Никто его не понимал. Он так старался, так старался…
Старался, сука? Старался?! Ты старался быть жертвой – и у тебя получилось! А, ты старался и делал что-то другое? Что именно? Я вижу только твои успехи на мученическом поприще. Извини, приятель, но куда шел – туда и пришел.
Сейчас кто-нибудь, наверное, заорет: «Настя! Это же victim blaming! Нельзя обвинять жертву!
Еще как можно. Особенно если эти жертвы создают культуру жертвенности и бросают тень на коллег по перу.
Тебя не признают? Продолжай работать, создавай связи, знакомься, ищи аудиторию, которая признает. Тебя никто не понимает? Пиши так, чтобы понимали. Тебе вставляют палки в колеса? Пересядь на хренов танк – и тогда с твоей дороги все мигом уберутся!
И во имя всех богов – хватит уже этих «не смог», «старался», «пытался». Что за тупая жертвенная риторика? Одно из двух. Ты либо делаешь, либо НЕ ДЕЛАЕШЬ. Черное или белое. Никаких оттенков. Никаких полумер. Все.
Делаешь – получаешь результат. Если нужно, корректируешь курс. Не делаешь – получаешь «старался, бедненький». Но если тебе именно это надо, как ты вообще дочитал до десятой главы? Иди кушай тортик.
Писательство – это работа
И она должна оплачиваться. Как и любой другой труд. Мы с тобой ничем не отличаемся от инженеров, врачей, юристов, доярок, уборщиц и продавцов фруктов на базаре. Хватит уже этих стонов «творец – не продавец» и «я творю не ради денег». Хочу посмотреть на то, как ты безропотно согласишься с месяцок поработать бесплатно на основной работе. Любой здравомыслящий человек тут же пошлет начальника нахер, встанет и уйдет.
За бесплатно никто не работает. И за комплименты тоже. Никто не работает за фразы типа «ты такой ценный работник, мы без тебя как без рук, но вот не получится платить тебе зарплату полгода, это ведь ничего, правда?». За такие выкрутасы мы посылаем нахер и красиво уходим в закат. Наша зарплата позволяет нам оплачивать счета, ездить в отпуска, покупать вкусную еду, веселиться с друзьями, обслуживать машину и еще много разного.
Так почему в случае писателя счета должна оплачивать наша внутренняя доблесть «я творю не ради денег, а ради искусства, я человек творческий и духовный»?
Не пробовала, но подозреваю, что слово «искусство» не позволит мне заправить машину. Вряд ли я с помощью духовности оплачу билет в страну, которую давно мечтаю посетить. И уж точно не смогу полагаться на такую валюту, если веду подруг в ресторан.
Что говорят о творцах-продавцах в обществе
Я и так хаю бедное общество по поводу и без повода, а сегодня ему, наверное, и вовсе икается… Но ничего не поделаешь. Итак, что же говорит наше доблестное общество о писателях, которые – о ужас! – не стесняются заявлять о себе и продавать себя?
Ну вот. Раньше был творческим человеком, а теперь продался. Коммерческий автор. Фу таким быть.
Только заказуху будет писать. Отвратительно. Я думал о нем лучше.
Да если бы мне платили только за то, что я текстики клепаю, я бы тоже писал!
Так почему не пишешь, а только языком мелешь? Видимо, не так уж ты и хорош, да?
Скажу тебе любопытную вещь. Ничего из вышеперечисленного я ни разу не слышала от реализованных писателей, которые успешно продают свои книги.
Во-первых, они мыслят другими категориями. Во-вторых, они заняты работой, а не разбрасыванием обвинений. В-третьих, они не понаслышке знают, что «клепать текстики» — это адски трудно, и никогда не позволят себе обесценивать чужой труд.
Кто боится «продаться»? Верно. Тот, кто еще ничего не продал. И очень хочет, но вряд ли сможет при таком взгляде на вещи.
Итак, давай расставим точки над i.
Ты не обязан страдать и жить в драме. Страдание и драма убивают творчество, а не подпитывают его. Да, знаю, общество считает иначе, и на нас регулярно сваливаются тонны историй, доказывающих обратное. Помнишь, что я тебе говорила? Большинство всегда ошибается. Смотреть на большинство – станешь как большинство (нищим нереализованным неудачником). Будешь смотреть на тех, кто добился успеха – добьешься успеха.
Ты не обязан никому ничего доказывать. «Пока я не крутой, мне не надо платить, я еще маленький писатель». Где она, эта грань, после которой совершенно точно надо брать деньги за тексты? Ее нет. Она устанавливается тобой. И лучше, чтобы ты установил ее раньше, а не позже.
Ты не «продаешься», твое творчество не становится «заказухой». Даже если ты копирайтер и пишешь на заказ, даже если ты пишешь книгу на основе предложенной тебе идеи – тексты твои. И ты должен – обязан – брать за них деньги. Повторюсь: это твой труд, это товар, который ты производишь. И он ничем – абсолютно – не отличается от товара (или услуг), который ты продаешь на основной работе.
Задание
Сказано было много – и теперь пришла твоя очередь поработать. Бери бумагу, ручку, садись за стол и пиши заголовок: «Мой денежный манифест». А потом медленно и вдумчиво отвечай на следующие вопросы:
За что я хочу получать деньги (напоминаю, что мы говорим о писательстве)?
Каковы мои основные навыки в работе с текстами (только не преуменьшай – знаю я тебя)?
Сколько я хочу зарабатывать на текстах через три месяца?
А через полгода?
А через год?
А через пять лет?
Что мешает мне брать деньги за тексты?
Кто во мне говорит «писательство – это не настоящая работа»?
Повторю это снова. Твой труд должен оплачиваться. Точка. Не позволяй никому внушить тебе даже намек на мысль «я писатель, а не продавец». Не умеешь продавать? Учись. Вылезай из жертвенного болота. Хватит. Наигрались в песочнице.
Что ты вообще делаешь в песочнице? Иди пиши.
Это самая личная глава в книге, и далась она мне нелегко. Видишь, я даже не пишу про традиционные чаек-кофеек-вкусняшки. Если сегодняшняя тема актуальна и для тебя (скорее всего, так и есть), то чаек-кофеек-вкусняшки встанут тебе поперек горла. Но приноси все это добро, коли угодно.
Добро пожаловать в самый темный и мерзкий уголок моего ада. Садись на мягкую подушечку и внимай.
Написал – и тишина-а-а-а…
Возможно, ты новичок, который боится всего и вся. Или не боится (респект!). Или боится, но все равно прет вперед (респект втройне!). Возможно, ты опытный автор, который знает, на что способен. Или как минимум подозревает. Или все еще не знает, но это поправимо. Кем бы ты ни был, это состояние тебе знакомо не понаслышке.
Ты написал текст. И еще один. И еще. Но реакции примерно ноль (если не считать один несчастный лайк). Ты будто не существуешь для мира. Твоя Вселенная не пересекается с читательской. Ты транслируешь на другой волне. И рано или поздно в голове появляются вопросы:
Зачем я это делаю?
Это вообще кому-то надо?
Может, я просто пишу в пустоту?
И – контрольный: «Никто не ждет мои тексты».
Я называю это синдромом невидимки. Или страхом пустого зала. Выбирай то, что больше нравится.
Важно, чтобы они были произнесены!
К примеру, мои статьи о деньгах на Дзене имели четкую цель: расшевелить людей, задеть их за живое, взбесить. Я намеренно причиняю боль, потому что так открывается дорога к трансформации. Тот, кто это понимает, тот, кто готов меняться – моя аудитория. Тот, кто не готов, просто оставляет обсирательные комментарии. Последние для меня – отличный индикатор того, что статьи работают (в смысле, бесят).
И – да. Бесить аудиторию – это ОК. Намного хуже, если она остается равнодушной. Мы об этом уже говорили.
Ты испугаешься сам себя
Такое случается, и часто. Среднестатистический человек редко погружается в себя и рефлексирует. Писатели занимаются этим регулярно. Опускаются на самое дно, узнают, что это не дно и продолжают опускаться. И вытаскивают на свет такое, о чем даже подумать боялись.
Но правда в том, что это и есть творчество. Постоянный внутренний поиск и придание найденному материалу формы, понятной читателю. Это терапия, только мы сами себе и терапевт, и клиент.
Многие писатели хотят, чтобы их книги были исключительно светлыми, красивыми, литературными и добрыми. Привычка бежать от собственных теней продиктована нормами социума: нельзя расстраивать, причинять боль, надо всегда улыбаться и жить в ауре токсичного позитива.
Мы думаем, что мир отвергнет наши истинные чувства, если мы покажем, что несовершенны. Что мы можем завидовать. Впадать в ярость. Орать на кого-то матом. Что порой нам хочется ударить собеседника по лицу, да не один раз. Придумать себе новую личность и станцевать стриптиз в дешевом баре – прямо на стойке – а потом перепихнуться с незнакомцем на заднем сидении его машины.
И вот ты говоришь: «Пока мир меня не отверг, я отвергну себя сам. Я хороший, белый и пушистый. Я – само добро».
Но это ложь. В каждом из нас – и в тебе, и во мне – бесконечные слои тьмы. Это не плохо и не хорошо. Это факт. Мы не зло и не добро, а смешение первого и второго.
Осознай это, прими как данность. Примирись с этим. Прекрати убегать от своих демонов. И все, что ты пишешь, преобразится.
Литературность и красивый слог не дают тебе конкурентных преимуществ. Таких книг полно – и большинство пылится на дальних полках, потому что они скучные и мертвые. Читателю нужен не красивый слог (даже если он утверждает обратное), а живые эмоции.
Ему нужен твой голос. Несовершенный, но искренний.
Любой совершенный текст когда-то были живым. В нем были неуклюжие словесные обороты, пропущенные запятые. В нем чувствовался излом, и читательское сердце отзывалось.
Могло бы отозваться, но чья-то рука превратила несовершенный текст в красивую, но мертвую глыбу.
Задание
Создай новый документ, назови его просто «Я» и напиши одну страницу чистого текста. Не думай о литературности и правильных словах.
- что ты чувствуешь?
- чего боишься?
- во что веришь?
- что не дает тебе писать?
Пиши быстро – не думай слишком долго. Не вылизывай, не анализируй. Допиши страницу, выдержи небольшую паузу и прочитай то, что получилось.
Скорее всего, текст будет далеким от литературного, и это нормально. Твоя цель – увидеть за словами твой истинный писательский голос. Настоящий, несовершенный и уязвимый. Такой, каким он и должен быть.
Отследи свои ощущения в теле. Изменилось ли что-нибудь? Что именно ты чувствуешь? Как это отличается от текстов, которые ты писал раньше? Что можно сделать для того, чтобы твой писательский голос звучал чаще?
Помимо очевидного: надо садиться и писать?
Прода от 10.04.2026, 09:33
Глава десятая. «Творец должен быть бедным и голодным»: самая страшная ловушка, в которую может угодить писатель
Ага, вот и ты.
Скорее тащи кофеек-чаек-вкусняшки. Сегодня у нас в программе по-настоящему сочная тема. Кое-кого она откровенно бесит. Кое-кого приводит в уныние. Но… если я ее не подниму, книга будет неполной.
Художник должен голодать и страдать
«Пишу давно, но боюсь брать деньги за творчество, - порой говорят мне на сессиях. – А если беру, то смехотворные суммы. И постоянно ем себя изнутри. Хотя объективных причин вроде бы нет...».
1. Родительское программирование. Надо стать врачом или юристом (и мужа богатого найти – вариант для девочек). Писательством-то ты как будешь на жизнь зарабатывать? Писательство – это хобби.
2. Друзья (либо не пишут, либо писатели-неудачники). Мы желаем тебе добра (родители, к слову, тоже желают добра), плохого не посоветуем. Смотри, у нас не получилось (вот у того и у того не получилось), учись на чужих ошибках.
3. Общество. В обществе культура обсирания принята по умолчанию. Культура обсирания труда людей творческих профессий. Культура обсирания людей, которые хорошо зарабатывают. Общество обсирает всех, кто круче, богаче, талантливее, успешнее. Потому что крутые, богатые, талантливые и успешные люди, фигурально выражаясь, тычут пальцем в глаз нищим неудачникам и лентяям. Они преуспели, а ты – нет. Что проще: начать двигаться или обосрать? Полагаю, ответ очевиден.
Все любят творческих людей. Но только тогда, когда они голодны и бедны. Успех делает из тебя мишень для дерьма.
Страх выделяться из толпы, равно как и страх денег (особенно больших) вложен в нас генетически.
Миф о достойных и недостойных профессиях
Дополнительный пласт идиотизма общества – миф о достойных и недостойных профессиях. Логики в нем примерно ноль, но звучит красиво и убедительно (если ты не умеешь думать). А главное – помогает сохранять статус жертвы и оправдывать бессилие.
«Никогда не понимала этого режима доярки: вставать в четыре утра и ложиться в девять вечера», - однажды написала мне дама в комментариях под статьей на Дзене о режиме дня.
Вот она в офисе работает с восьми до пяти, белый человек, цивилизованный. Я тоже работаю в офисе, только с шести до трех, но это детали. Выходит, работа в офисе – это что-то благородное, а труд доярки – нет? Благородство определяется по времени, на которое поставлен будильник?
«Статейки писать – много ума не надо, - написал мне еще один комментатор. – Вы бы пошли на завод поработали. Вот это труд!».
Довелось поработать на нескольких заводах. Делала чай, паковала финики и фильтры для воды, и даже собирала с конвейера замороженную пиццу, хе-хе. Но мне и в голову не придет сравнивать работу на заводе с написанием текстов, потому что это разные вещи (знаю, капитан Очевидность, но, по ходу, не для всех).
Часто пытаются сравнивать интеллектуальный и физический труд. Но как насчет высококвалифицированных инженеров, которые большую часть времени проводят на производстве, и занимаются физическим трудом, чтобы изучать процессы (не надо мне рассказывать, что такого не бывает, я с этими инженерами работаю в одном отделе)? Как насчет той же доярки, работа которой включает в себя не только физическую часть, но и интеллектуальную, потому что сегодня всюду хай-тек?
Ничего не понятно, но очень-очень интересно.
Образ писателя-жертвы
Мир обожает истории про жертв, которые завязли в своем болоте. Писатель-мученик – одна из самых популярных тем во все времена. Алкоголик, наркоман, вечно в драме, нищий, живет чуть ли не на улице в картонной коробке. Вау! Дайте две!
Между тем, где-то есть и успешные писатели. Где-то – очень, очень, очень успешные (Дэн Браун, Джоан Роулинг, Стивен Кинг и не только). Почему в фокусе мученики? Потому что истории мучеников – это интеллектуальный фаст-фуд.
Дешевый, дерьмовый, но насыщает.
Фаст-фуд ты запихиваешь в желудок тогда, когда тебе пофиг на себя. Нажрался пиццей, отшлифовал мороженым и лежишь довольный. А чего напрягаться? Столько народу ест фаст-фуд. Да и из телевизора плохого не посоветуют.
Образ мученика пихают всюду. Прочитай несколько мученических историй целенаправленно, и ты заметишь, что они написаны по похожим принципам. Бедного писателя унижали, вставляли ему палки в колеса. Никто не принимал его творчества. Никто его не понимал. Он так старался, так старался…
Старался, сука? Старался?! Ты старался быть жертвой – и у тебя получилось! А, ты старался и делал что-то другое? Что именно? Я вижу только твои успехи на мученическом поприще. Извини, приятель, но куда шел – туда и пришел.
Сейчас кто-нибудь, наверное, заорет: «Настя! Это же victim blaming! Нельзя обвинять жертву!
Еще как можно. Особенно если эти жертвы создают культуру жертвенности и бросают тень на коллег по перу.
Тебя не признают? Продолжай работать, создавай связи, знакомься, ищи аудиторию, которая признает. Тебя никто не понимает? Пиши так, чтобы понимали. Тебе вставляют палки в колеса? Пересядь на хренов танк – и тогда с твоей дороги все мигом уберутся!
И во имя всех богов – хватит уже этих «не смог», «старался», «пытался». Что за тупая жертвенная риторика? Одно из двух. Ты либо делаешь, либо НЕ ДЕЛАЕШЬ. Черное или белое. Никаких оттенков. Никаких полумер. Все.
Делаешь – получаешь результат. Если нужно, корректируешь курс. Не делаешь – получаешь «старался, бедненький». Но если тебе именно это надо, как ты вообще дочитал до десятой главы? Иди кушай тортик.
Писательство – это работа
И она должна оплачиваться. Как и любой другой труд. Мы с тобой ничем не отличаемся от инженеров, врачей, юристов, доярок, уборщиц и продавцов фруктов на базаре. Хватит уже этих стонов «творец – не продавец» и «я творю не ради денег». Хочу посмотреть на то, как ты безропотно согласишься с месяцок поработать бесплатно на основной работе. Любой здравомыслящий человек тут же пошлет начальника нахер, встанет и уйдет.
За бесплатно никто не работает. И за комплименты тоже. Никто не работает за фразы типа «ты такой ценный работник, мы без тебя как без рук, но вот не получится платить тебе зарплату полгода, это ведь ничего, правда?». За такие выкрутасы мы посылаем нахер и красиво уходим в закат. Наша зарплата позволяет нам оплачивать счета, ездить в отпуска, покупать вкусную еду, веселиться с друзьями, обслуживать машину и еще много разного.
Так почему в случае писателя счета должна оплачивать наша внутренняя доблесть «я творю не ради денег, а ради искусства, я человек творческий и духовный»?
Не пробовала, но подозреваю, что слово «искусство» не позволит мне заправить машину. Вряд ли я с помощью духовности оплачу билет в страну, которую давно мечтаю посетить. И уж точно не смогу полагаться на такую валюту, если веду подруг в ресторан.
Что говорят о творцах-продавцах в обществе
Я и так хаю бедное общество по поводу и без повода, а сегодня ему, наверное, и вовсе икается… Но ничего не поделаешь. Итак, что же говорит наше доблестное общество о писателях, которые – о ужас! – не стесняются заявлять о себе и продавать себя?
Ну вот. Раньше был творческим человеком, а теперь продался. Коммерческий автор. Фу таким быть.
Только заказуху будет писать. Отвратительно. Я думал о нем лучше.
Да если бы мне платили только за то, что я текстики клепаю, я бы тоже писал!
Так почему не пишешь, а только языком мелешь? Видимо, не так уж ты и хорош, да?
Скажу тебе любопытную вещь. Ничего из вышеперечисленного я ни разу не слышала от реализованных писателей, которые успешно продают свои книги.
Во-первых, они мыслят другими категориями. Во-вторых, они заняты работой, а не разбрасыванием обвинений. В-третьих, они не понаслышке знают, что «клепать текстики» — это адски трудно, и никогда не позволят себе обесценивать чужой труд.
Кто боится «продаться»? Верно. Тот, кто еще ничего не продал. И очень хочет, но вряд ли сможет при таком взгляде на вещи.
Итак, давай расставим точки над i.
Ты не обязан страдать и жить в драме. Страдание и драма убивают творчество, а не подпитывают его. Да, знаю, общество считает иначе, и на нас регулярно сваливаются тонны историй, доказывающих обратное. Помнишь, что я тебе говорила? Большинство всегда ошибается. Смотреть на большинство – станешь как большинство (нищим нереализованным неудачником). Будешь смотреть на тех, кто добился успеха – добьешься успеха.
Ты не обязан никому ничего доказывать. «Пока я не крутой, мне не надо платить, я еще маленький писатель». Где она, эта грань, после которой совершенно точно надо брать деньги за тексты? Ее нет. Она устанавливается тобой. И лучше, чтобы ты установил ее раньше, а не позже.
Ты не «продаешься», твое творчество не становится «заказухой». Даже если ты копирайтер и пишешь на заказ, даже если ты пишешь книгу на основе предложенной тебе идеи – тексты твои. И ты должен – обязан – брать за них деньги. Повторюсь: это твой труд, это товар, который ты производишь. И он ничем – абсолютно – не отличается от товара (или услуг), который ты продаешь на основной работе.
Задание
Сказано было много – и теперь пришла твоя очередь поработать. Бери бумагу, ручку, садись за стол и пиши заголовок: «Мой денежный манифест». А потом медленно и вдумчиво отвечай на следующие вопросы:
За что я хочу получать деньги (напоминаю, что мы говорим о писательстве)?
Каковы мои основные навыки в работе с текстами (только не преуменьшай – знаю я тебя)?
Сколько я хочу зарабатывать на текстах через три месяца?
А через полгода?
А через год?
А через пять лет?
Что мешает мне брать деньги за тексты?
Кто во мне говорит «писательство – это не настоящая работа»?
Повторю это снова. Твой труд должен оплачиваться. Точка. Не позволяй никому внушить тебе даже намек на мысль «я писатель, а не продавец». Не умеешь продавать? Учись. Вылезай из жертвенного болота. Хватит. Наигрались в песочнице.
Что ты вообще делаешь в песочнице? Иди пиши.
Прода от 11.04.2026, 09:08
Глава одиннадцатая. «Я пишу, но это никому не нужно»: страх пустого зала
Это самая личная глава в книге, и далась она мне нелегко. Видишь, я даже не пишу про традиционные чаек-кофеек-вкусняшки. Если сегодняшняя тема актуальна и для тебя (скорее всего, так и есть), то чаек-кофеек-вкусняшки встанут тебе поперек горла. Но приноси все это добро, коли угодно.
Добро пожаловать в самый темный и мерзкий уголок моего ада. Садись на мягкую подушечку и внимай.
Написал – и тишина-а-а-а…
Возможно, ты новичок, который боится всего и вся. Или не боится (респект!). Или боится, но все равно прет вперед (респект втройне!). Возможно, ты опытный автор, который знает, на что способен. Или как минимум подозревает. Или все еще не знает, но это поправимо. Кем бы ты ни был, это состояние тебе знакомо не понаслышке.
Ты написал текст. И еще один. И еще. Но реакции примерно ноль (если не считать один несчастный лайк). Ты будто не существуешь для мира. Твоя Вселенная не пересекается с читательской. Ты транслируешь на другой волне. И рано или поздно в голове появляются вопросы:
Зачем я это делаю?
Это вообще кому-то надо?
Может, я просто пишу в пустоту?
И – контрольный: «Никто не ждет мои тексты».
Я называю это синдромом невидимки. Или страхом пустого зала. Выбирай то, что больше нравится.
