Знаете, по жизни так сложилось, что я всегда чувствую себя виноватой. Наверно, это связано с психологической травмой – мама умерла после болезни, а заболела, когда я родилась. Говорят, её здоровье и без того шаткое стало совсем плохим во время беременности. Ей нельзя было рожать – врачи запрещали, но мама, упёртая и мечтающая о дочке, выносила меня и явила свету, мучаясь двое суток и подхватив какую-то заразу во время кесарева.
Подробностей не знаю: бабушка отмалчивалась, но последующие три года мама сильно болела. Пила много лекарств, рано перестала меня кормить грудью и часто плакала. Отец злился, а когда жена умерла – ушёл. Просто сдал меня бабке и свалил из жизни. Ему, видите ли, надо дальше жить, а со мной – копией мамы – это слишком больно.
Никто не винил меня в произошедшем, но в те редкие минуты, когда мы виделись с отцом, в основном, на праздники, его лицо красноречивее любых слов говорило о том, что он думает. Да, я уверена, он винил меня в смерти мамы. Возможно, не осознанно, но я это чувствовала.
С детства внутри меня сидит нечто такое, что заставляет испытывать вину. Каждый раз, если что-то происходит с небезразличным мне человеком, я виню себя.
Вот и сейчас, хотя окружающие существа не были мне близки, в душе поднималось знакомое саднящее чувство. Медленно подошла к Яге и тоже выглянула в окно.
– Погляди, – сказала старая, – видишь поляну, цветы, лучики солнечные?
Кивнула. Сложно было не заметить: поляна будто разрослась, цветы заиграли красками, а солнце, щедро разливая золото кругом, игриво тянулось прямо ко мне.
– Да, Маша… Сейчас ты видишь остатки волшебства, – с печалью в голосе заметила Яга, поймав мой зачарованно-удивлённый взгляд. – А раньше всё именно таким и было. Смотри дальше. Видишь, деревья в этой части леса пока ещё богаты листвой и выглядят естественно. Грибочки много, где растут.
Кивнула.
– Неподалёку живут медведи – настоящие, без уродств и лишних частей тела. Вон, – указала рукой, – видишь один из косолапых с пчёлами договаривается?
Присмотрелась. Действительно. Надо же!
– За теми берёзами-близнецами, – продолжала Виевна, – течёт речка прозрачно-голубая, а в ней плавают рыбки разноцветные.
– Плавали, – тихо поправил деревянный.
– Да, Лесочек, плавали… – вздохнула Яга. – А небо? Раньше облака причудливой формы неслись туда-сюда, прятались в пышных кронах и появлялись, отражая солнечный свет. Это волшебно, Маша. А когда шёл дождь, а затем появлялась радуга, её яркие полосы пронзали белые подушки и словно опускались на землю. Хотя почему словно… Так и было, – грустно улыбнулась. – И по радуге съезжали ребятишки, в основном царская ребятня, и заливались счастливым звонким смехом. Птицы невиданной красоты парили над ними, угощали ягодами с высоких веток, а ещё дарили сны. Знаешь, Маша, любая сказочная птица могла кошмар обратить в прекрасное видение. Как домики фей. Но скоро и они исчезнут. Что тогда хорошего останется? Где добро с волшебством будут жить?
Лягушка всхлипнула. На деревянного с Ягой смотреть было страшно – сердце разрывалось. Я… А я спросила:
– Так было до ведьмы?
– Да, до того, как наш мир прокляли. А теперь, Маша, представь, что всё, видимое тобой сейчас из окошка почернело, будто от пожара. Медведи стали жуткими пугающими. Небо покрылось серой пеленой, и солнца нет. Всё погружается во тьму. Моя избушка, рассохшись, разваливается на части, а все мы исчезаем. Не перерождаемся в траву, листву, белок и зайцев, а умираем. Навсегда.
Я не знала, что сказать.
– Так случится, если не сбудется пророчество. Понимаешь, Маша? Начало положено: зверей ты уже видела, болотника, лишённого голоса тоже. Ты обратила внимание на воду? Цветы, прочую растительность? Погоду? Сказка умирает, Машенька, медленно неизбежно.
– И только та самая избранная может всё это изменить, – приобнял Ягу дух леса.
– И это я?
– Не знаю, Машенька, но почему бы не попробовать?
– В тебе, будущая королева, есть что-то такое, чего не было в остальных, – добавила лягушка, – Колоколия это увидела, Яга Виевна и… я.
Под аккомпанемент из вздохов я опустилась обратно на стул и задумалась. А потом решила:
– Остаюсь. Но бороться с Горынычем и прочими буду по-своему. Нигде не говорится, что я должна их убить, а уничтожить можно по-разному, так что ладно, мама из Инстаграма, я с вами.
И стали мы ждать Змея – тот должен был явиться на закате.
– А почему именно в это время? – поинтересовалась я, глядя, как споро дух леса уговаривает ступу не артачиться и летать как положено.
Ага, летательный агрегат, точь-в-точь такой, каким я его с детства представляла, прятался в углу подвала. Да-да, Яга продолжала удивлять: оказывается, в избушке ещё и подвал был, и, между прочим, в нём хранился волшебный клубок, способный провести к порталу в мой мир. От такой новости я, конечно, не на шутку разволновалась, и тут же нарисовала в голове запасной план: если вдруг, с этим проклятием ничего не выйдет, ну или морское чудовище окажется совсем уж опасным (Горыныча я боялась меньше, потому как кое-какие мысли на его счёт у меня уже появились), проберусь в подвал, выкраду клубок, и пошло всё лесом волшебным и обычным. Домой хочу. Вот.
Но не успела я додумать свою коварную мысль, косясь в сторону подвала, как лягушка запрыгнула мне прямо на плечо и сообщила:
– Первые пятьдесят королев тоже пытались клубок использовать, но не вышло. В итоге все закончили… не очень.
– Как? Почему?
– Потому что проклятие, – фыркнула земноводная, и посчитав, что объяснила достаточно, спрыгнула на пол.
– Не позволяет ведьма, – покачал головой дух леса, – как ни крути, а теперь наша сказка в её власти.
Затем мне подробно рассказали о судьбе несчастных, попытавшихся применить клубок, и от этих рассказов мне стало и смешно, и страшно.
История номер один. Первая из возможных королев, попавшая сюда посредством автобуса, а не электрички, как я, была девушкой решительной и физически сильной. Сообразив, что оказалась в совершенно неправдоподобном мире, из которого её не собираются выпускать просто так, она сначала выбила ставни в избушке Яги, а затем и дверь в подвал. Схватила нитки и ринулась бежать. На окраине леса, где виднелись башни замка, несостоявшаяся королева принялась молить клубок о помощи, потом требовать, угрожать, и, в конце концов, психанув, выбросила его в речку. Да только волшебство не тонет и постоять за себя может – рассердился клубок и утащил девушку под воду. А там… нет, несчастная не утонула, хотя, Яга уверена, что для той это был бы лучший исход. Попалась недокоролева на глаза водяному, и он её сделал своей женой. А дальше начались пелёнки-распашонки, соски и коляски, погремушки и сказки, бессонные ночи и однотипные будни. В общем, совсем не то, о чём мечтала студентка третьего курса, отправляясь на автобусе к родственникам под Питер.
Вторая история оказалась не менее душещипательной. Будущая королева не поверила Яге и прочим, но клубок украла и ночью убежала с ним в лес, а там как раз вампир заблудился – иностранец какой-то, пришёл не из сказки даже, из легенды. Увидел красавицу и сразу влюбился. Мнения возлюбленной спрашивать не стал, обратил и увёз с собой. Лягушка рассказала, будто не так давно парочку видела: они приезжали к Колоколии с просьбой подарить хорошие сны их третьей дочке, а то девочку мучали кошмары, что было совсем не удивительно: жизнь в легенде не сахар. Да и не жили вампиры, а так, выживали. Но земноводная говорит, оба выглядели счастливыми.
Третья королева неуклюже запуталась в нитках, когда распутывала клубок, не желавший слушаться, и скатилась в овраг, где познакомилась с Лешим. Четвёртая нахамила и получила пинок до самого королевства, где умудрилась приземлиться ровно под ноги проходящему мимо попрошайке. Тот просил хлеба, а получил красавицу. В общем, закончилось всё типично. Свадьбой. Дух леса клянётся, поженились по любви, потому как девушка тоже своё счастье в парнишке увидела. Ну, а то, что живут они до сих пор в ветхом домишке и попрошайничают на пару, так тут никто, кроме них не виноват. Пятая бежала с клубочком к болоту, где по её разумению должен был появиться портал в родной мир, а повстречала болотника – одного из сыновей того, с кем я успела познакомиться. И неожиданно для себя влюбилась. Ну как неожиданно. Тот пообещал ей помочь, из леса вывести, домой доставить, как только она с ним на свидание сходит. Но за первым последовало второе, а там третье и ещё парочка, пока девушка не поняла, что влюбилась.
– Магия, – улыбнулся дух.
– Чувства, – вздохнула Яга.
– Романтика, – проквакала зелёная.
– Чушь, – фыркнула я.
А позже мне рассказали и об остальных красавицах, чьи судьбы так или иначе соединились с судьбами кого-то из сказочных созданий, но все пятьдесят, конечно, никто перечислять не стал – ограничились половиной. Особенно мне запомнилась последняя из списка с именем Алевтина. Не знаю, у кого как, а у меня такое имечко ассоциируется исключительно с какой-нибудь старушкой: сухонькой, в платочке и грызущей семечки на лавочке возле подъезда. Другими словами, представляются все соседки-бабульки с родной улицы в маленьком городке под Питером. Однако эта Алевтина оказалась самой сообразительной: и клубочек увела, и жениха у принцессы, прибывшей из английской сказки, как только осознала, что хочешь, не хочешь, а домой не попадёшь. Соблазнила иностранного мужчинку способами современными, сказочным красавицам неизвестными, и заграбастала принца, его дворец и казну. Она в мире людей училась на бухгалтера. Успешно так училась – шла на золотую медаль. Так что из всех перечисленных недокоролев Алевтина точно устроилась нормально.
Послушала я послушала сказки да басенки и вернулась к интересующему меня вопросу:
– Так почему Змей придёт на закате? До этого времени очень сильно занят? Или он недооценённый романтик?
– Ты, королева, язва…
– А ты, бородавчатая.
– Грубая.
– Прилипчивая.
– Заносчивая!
– Надоедливая!
– Скандальные! – криком прервала нашу перебранку Яга, – обе! Ну-ка цыть! Время идёт, а к битве не готовимся! Так и проиграем, не начав сражение!
– Ух, сражение, буа-га-га.
– Да, Маша. Непростое и опасное!
– Ну, это я уже поняла. Так всё-таки чего с этим закатом? Горыныч всё-таки романтик? Вечер любит?
Лягушка фыркнула, дух покачал головой, скатёрочка, и та вздохнула. Да, возможно, я задаю слишком глупый вопрос для обитателей сказочного мира, но мне правда интересно!
– В это время спасительнице даются силы, – пробурчала Виевна, – и, взглянув на потолок, добавила:
– Свыше.
– Свыше? Это с крыши, что ли?
– Непутёвая, ох, непутёвая.
– Молчи, лягушка.
Яга стояла, удивлённо хлопая ресницами – белёсыми и едва заметными. Нет, макияж старушке не помешает. В эту минуту я окончательно решила во что бы то ни стало порадовать лесного духа улучшенной внешностью Виевны.
– Машенька, ты сейчас издеваешься над нами, правда? – дух как-то сник. Похоже, и его пугала моя «сообразительность».
Не выдержала, рассмеялась:
– Да, шучу я! Стараюсь снизить накал страстей, так сказать. Вы бы видели свои лица... Простите, каюсь, шучу не к месту. Всё поняла, больше так не буду. На закате мне даруют силы не с крыши, а просто свыше. Так, а сейчас что делать? Просто ждать, когда Змей явится? Или, может, какие-то заклинания выучить, технику боя?
– Машенька, ты опять шутишь?
– Шучу-шучу. Я уже поняла, что додуматься должна до всего сама и никаких средств против Горыныча нет. Верно?
Дружно кивнули. Яга заметила:
– Тебе понадобится природная смекалка, храбрость, а также волшебная еда. Ты бы, кстати, поела побольше, а, Маша? Вдруг, не хватит?
– Не хочу, спасибо.
– И ещё силы…
– Свыше. Ясно. Но не волнуйтесь, одержу победу над вашим Змеем. Кстати, а он тоже девушек ворует и не имеет права мечтать о нормальной любви? Или после того Горыныча, что сдох от пыли, в закон внесли поправки?
– Не внесли. Он по-прежнему одинокий, – хмуро сообщила зелёная.
– Отлично.
– Что одинокий?! – захлопала глазами лягушка.
– Да. Это мне на руку.
Присутствующие переглянулись, но я посвящать их в детали плана не хотела и поскольку чуть-чуть, но всё же боялась – шутка ли встретиться один на один с огромным огнедышащим Змеем! – решила отвлечься от тревожных мыслей и пугающих образов, занявшись тем, что у меня всегда отлично получалось. Взяла Ягу за руку и сказала:
– Что ж, Яга Виевна, пора заняться вами.
– Чего это? – не на шутку перепугалась та. – Я в битве не участвую, Маша. Я только со стороны наблюдать буду, – и попятилась.
– А я вас биться не зову. У меня на вас, бабушка, другие планы.
– Бабушка… – захихикала лягушка. – Смелая вы, будущая королева.
– Да, Машенька, Яга Виевна тебя ведь и заколдовать может.
– А я, между прочим, для вас, уважаемый дух, стараюсь.
– Для меня?
Я ослепительно улыбнулась:
– Конечно! Скажите, вы бы хотели увидеть дорогую сердцу даму в другом… наряде, к примеру?
Старая и деревянный смутились, закашлялись. Лягушка тоже стала пунцовой. Не думала, что бородавчатая способна смущаться, однако, вот же это самое смущение разлилось по зелёной морде. Забавно, должна признаться, видеть подобное. Но я уже почти не удивляюсь – понятно, что в этом мире возможно всякое.
– Так что скажете?
– По правде говоря, Машенька, – замялся деревянный, – я был бы не против увидеть Ягу Виевну в платье поновее. Но она привыкла к своему образу и менять ничего не желает. – Повернулся к старухе, – извини, Ягушка, говорю, как есть.
– Отлично! – обрадовалась я, – тогда решено! Яга Виевна, меняем образ. Начнём с лица.
– Да что ты такое говоришь? Да о чём ты таком думаешь? Дух мой ненаглядный, а ты совсем из ума выжил?
– Ягушка, ради меня, – улыбнулся тот.
– И ради меня! Мне успокоить нервы надо, а лучшего способа я не знаю.
– А ты молчи! Лучше к битве готовься, настраивайся, поешь побольше. Не хватало ещё потерять спасительницу в самом первом сражении! Ты ещё даже чай волшебный не пила!
– Так я ради победы и хочу вас преобразить! Мне это… Стресс снять надо.
– Какой стресс?! Сейчас у меня стресс будет!
– Не волнуйтесь, в отличие от меня, ваша жизнь не грозит прерваться спустя… – выглянула в окно, – часов пять, примерно. Или чуть меньше. Поверьте, то, что я буду делать совсем не страшно.
– Только ничего подобного нет в пророчестве, – ехидно заметила Виевна, – так что, Маша, у тебя ничего не выйдет. Что-то обязательно пойдёт не так, – и довольно скрестила руки на груди.
А меня прям азарт взял:
– Что ж, я вам обещала внести изменения в эти ваши писюльки? Считайте это первые шаги. Где тут косметика?
– А у неё нет косметики, – заметила зелёная, – но я знаю, как быть. Свою принесу.
А вот тут я немного прибалдела. Лягушка с косметикой. В страшном сне такое не привидится. Тьфу, чтобы не приснилось. Но боюсь, фантазия услужливо нарисует полноценный образ, как только наступит ночь.
Если выживу, естественно.
– Предательница, – проворчала Виевна, а затем недобро так посмотрела и на деревянного.
Подробностей не знаю: бабушка отмалчивалась, но последующие три года мама сильно болела. Пила много лекарств, рано перестала меня кормить грудью и часто плакала. Отец злился, а когда жена умерла – ушёл. Просто сдал меня бабке и свалил из жизни. Ему, видите ли, надо дальше жить, а со мной – копией мамы – это слишком больно.
Никто не винил меня в произошедшем, но в те редкие минуты, когда мы виделись с отцом, в основном, на праздники, его лицо красноречивее любых слов говорило о том, что он думает. Да, я уверена, он винил меня в смерти мамы. Возможно, не осознанно, но я это чувствовала.
С детства внутри меня сидит нечто такое, что заставляет испытывать вину. Каждый раз, если что-то происходит с небезразличным мне человеком, я виню себя.
Вот и сейчас, хотя окружающие существа не были мне близки, в душе поднималось знакомое саднящее чувство. Медленно подошла к Яге и тоже выглянула в окно.
– Погляди, – сказала старая, – видишь поляну, цветы, лучики солнечные?
Кивнула. Сложно было не заметить: поляна будто разрослась, цветы заиграли красками, а солнце, щедро разливая золото кругом, игриво тянулось прямо ко мне.
– Да, Маша… Сейчас ты видишь остатки волшебства, – с печалью в голосе заметила Яга, поймав мой зачарованно-удивлённый взгляд. – А раньше всё именно таким и было. Смотри дальше. Видишь, деревья в этой части леса пока ещё богаты листвой и выглядят естественно. Грибочки много, где растут.
Кивнула.
– Неподалёку живут медведи – настоящие, без уродств и лишних частей тела. Вон, – указала рукой, – видишь один из косолапых с пчёлами договаривается?
Присмотрелась. Действительно. Надо же!
– За теми берёзами-близнецами, – продолжала Виевна, – течёт речка прозрачно-голубая, а в ней плавают рыбки разноцветные.
– Плавали, – тихо поправил деревянный.
– Да, Лесочек, плавали… – вздохнула Яга. – А небо? Раньше облака причудливой формы неслись туда-сюда, прятались в пышных кронах и появлялись, отражая солнечный свет. Это волшебно, Маша. А когда шёл дождь, а затем появлялась радуга, её яркие полосы пронзали белые подушки и словно опускались на землю. Хотя почему словно… Так и было, – грустно улыбнулась. – И по радуге съезжали ребятишки, в основном царская ребятня, и заливались счастливым звонким смехом. Птицы невиданной красоты парили над ними, угощали ягодами с высоких веток, а ещё дарили сны. Знаешь, Маша, любая сказочная птица могла кошмар обратить в прекрасное видение. Как домики фей. Но скоро и они исчезнут. Что тогда хорошего останется? Где добро с волшебством будут жить?
Лягушка всхлипнула. На деревянного с Ягой смотреть было страшно – сердце разрывалось. Я… А я спросила:
– Так было до ведьмы?
– Да, до того, как наш мир прокляли. А теперь, Маша, представь, что всё, видимое тобой сейчас из окошка почернело, будто от пожара. Медведи стали жуткими пугающими. Небо покрылось серой пеленой, и солнца нет. Всё погружается во тьму. Моя избушка, рассохшись, разваливается на части, а все мы исчезаем. Не перерождаемся в траву, листву, белок и зайцев, а умираем. Навсегда.
Я не знала, что сказать.
– Так случится, если не сбудется пророчество. Понимаешь, Маша? Начало положено: зверей ты уже видела, болотника, лишённого голоса тоже. Ты обратила внимание на воду? Цветы, прочую растительность? Погоду? Сказка умирает, Машенька, медленно неизбежно.
– И только та самая избранная может всё это изменить, – приобнял Ягу дух леса.
– И это я?
– Не знаю, Машенька, но почему бы не попробовать?
– В тебе, будущая королева, есть что-то такое, чего не было в остальных, – добавила лягушка, – Колоколия это увидела, Яга Виевна и… я.
Под аккомпанемент из вздохов я опустилась обратно на стул и задумалась. А потом решила:
– Остаюсь. Но бороться с Горынычем и прочими буду по-своему. Нигде не говорится, что я должна их убить, а уничтожить можно по-разному, так что ладно, мама из Инстаграма, я с вами.
Прода от 05.10.2022, 08:26
***
И стали мы ждать Змея – тот должен был явиться на закате.
– А почему именно в это время? – поинтересовалась я, глядя, как споро дух леса уговаривает ступу не артачиться и летать как положено.
Ага, летательный агрегат, точь-в-точь такой, каким я его с детства представляла, прятался в углу подвала. Да-да, Яга продолжала удивлять: оказывается, в избушке ещё и подвал был, и, между прочим, в нём хранился волшебный клубок, способный провести к порталу в мой мир. От такой новости я, конечно, не на шутку разволновалась, и тут же нарисовала в голове запасной план: если вдруг, с этим проклятием ничего не выйдет, ну или морское чудовище окажется совсем уж опасным (Горыныча я боялась меньше, потому как кое-какие мысли на его счёт у меня уже появились), проберусь в подвал, выкраду клубок, и пошло всё лесом волшебным и обычным. Домой хочу. Вот.
Но не успела я додумать свою коварную мысль, косясь в сторону подвала, как лягушка запрыгнула мне прямо на плечо и сообщила:
– Первые пятьдесят королев тоже пытались клубок использовать, но не вышло. В итоге все закончили… не очень.
– Как? Почему?
– Потому что проклятие, – фыркнула земноводная, и посчитав, что объяснила достаточно, спрыгнула на пол.
– Не позволяет ведьма, – покачал головой дух леса, – как ни крути, а теперь наша сказка в её власти.
Затем мне подробно рассказали о судьбе несчастных, попытавшихся применить клубок, и от этих рассказов мне стало и смешно, и страшно.
История номер один. Первая из возможных королев, попавшая сюда посредством автобуса, а не электрички, как я, была девушкой решительной и физически сильной. Сообразив, что оказалась в совершенно неправдоподобном мире, из которого её не собираются выпускать просто так, она сначала выбила ставни в избушке Яги, а затем и дверь в подвал. Схватила нитки и ринулась бежать. На окраине леса, где виднелись башни замка, несостоявшаяся королева принялась молить клубок о помощи, потом требовать, угрожать, и, в конце концов, психанув, выбросила его в речку. Да только волшебство не тонет и постоять за себя может – рассердился клубок и утащил девушку под воду. А там… нет, несчастная не утонула, хотя, Яга уверена, что для той это был бы лучший исход. Попалась недокоролева на глаза водяному, и он её сделал своей женой. А дальше начались пелёнки-распашонки, соски и коляски, погремушки и сказки, бессонные ночи и однотипные будни. В общем, совсем не то, о чём мечтала студентка третьего курса, отправляясь на автобусе к родственникам под Питер.
Вторая история оказалась не менее душещипательной. Будущая королева не поверила Яге и прочим, но клубок украла и ночью убежала с ним в лес, а там как раз вампир заблудился – иностранец какой-то, пришёл не из сказки даже, из легенды. Увидел красавицу и сразу влюбился. Мнения возлюбленной спрашивать не стал, обратил и увёз с собой. Лягушка рассказала, будто не так давно парочку видела: они приезжали к Колоколии с просьбой подарить хорошие сны их третьей дочке, а то девочку мучали кошмары, что было совсем не удивительно: жизнь в легенде не сахар. Да и не жили вампиры, а так, выживали. Но земноводная говорит, оба выглядели счастливыми.
Третья королева неуклюже запуталась в нитках, когда распутывала клубок, не желавший слушаться, и скатилась в овраг, где познакомилась с Лешим. Четвёртая нахамила и получила пинок до самого королевства, где умудрилась приземлиться ровно под ноги проходящему мимо попрошайке. Тот просил хлеба, а получил красавицу. В общем, закончилось всё типично. Свадьбой. Дух леса клянётся, поженились по любви, потому как девушка тоже своё счастье в парнишке увидела. Ну, а то, что живут они до сих пор в ветхом домишке и попрошайничают на пару, так тут никто, кроме них не виноват. Пятая бежала с клубочком к болоту, где по её разумению должен был появиться портал в родной мир, а повстречала болотника – одного из сыновей того, с кем я успела познакомиться. И неожиданно для себя влюбилась. Ну как неожиданно. Тот пообещал ей помочь, из леса вывести, домой доставить, как только она с ним на свидание сходит. Но за первым последовало второе, а там третье и ещё парочка, пока девушка не поняла, что влюбилась.
– Магия, – улыбнулся дух.
– Чувства, – вздохнула Яга.
– Романтика, – проквакала зелёная.
– Чушь, – фыркнула я.
А позже мне рассказали и об остальных красавицах, чьи судьбы так или иначе соединились с судьбами кого-то из сказочных созданий, но все пятьдесят, конечно, никто перечислять не стал – ограничились половиной. Особенно мне запомнилась последняя из списка с именем Алевтина. Не знаю, у кого как, а у меня такое имечко ассоциируется исключительно с какой-нибудь старушкой: сухонькой, в платочке и грызущей семечки на лавочке возле подъезда. Другими словами, представляются все соседки-бабульки с родной улицы в маленьком городке под Питером. Однако эта Алевтина оказалась самой сообразительной: и клубочек увела, и жениха у принцессы, прибывшей из английской сказки, как только осознала, что хочешь, не хочешь, а домой не попадёшь. Соблазнила иностранного мужчинку способами современными, сказочным красавицам неизвестными, и заграбастала принца, его дворец и казну. Она в мире людей училась на бухгалтера. Успешно так училась – шла на золотую медаль. Так что из всех перечисленных недокоролев Алевтина точно устроилась нормально.
Прода от 05.10.2022, 20:16
Глава 8 - Красота и страх
Послушала я послушала сказки да басенки и вернулась к интересующему меня вопросу:
– Так почему Змей придёт на закате? До этого времени очень сильно занят? Или он недооценённый романтик?
– Ты, королева, язва…
– А ты, бородавчатая.
– Грубая.
– Прилипчивая.
– Заносчивая!
– Надоедливая!
– Скандальные! – криком прервала нашу перебранку Яга, – обе! Ну-ка цыть! Время идёт, а к битве не готовимся! Так и проиграем, не начав сражение!
– Ух, сражение, буа-га-га.
– Да, Маша. Непростое и опасное!
– Ну, это я уже поняла. Так всё-таки чего с этим закатом? Горыныч всё-таки романтик? Вечер любит?
Лягушка фыркнула, дух покачал головой, скатёрочка, и та вздохнула. Да, возможно, я задаю слишком глупый вопрос для обитателей сказочного мира, но мне правда интересно!
– В это время спасительнице даются силы, – пробурчала Виевна, – и, взглянув на потолок, добавила:
– Свыше.
– Свыше? Это с крыши, что ли?
– Непутёвая, ох, непутёвая.
– Молчи, лягушка.
Яга стояла, удивлённо хлопая ресницами – белёсыми и едва заметными. Нет, макияж старушке не помешает. В эту минуту я окончательно решила во что бы то ни стало порадовать лесного духа улучшенной внешностью Виевны.
– Машенька, ты сейчас издеваешься над нами, правда? – дух как-то сник. Похоже, и его пугала моя «сообразительность».
Не выдержала, рассмеялась:
– Да, шучу я! Стараюсь снизить накал страстей, так сказать. Вы бы видели свои лица... Простите, каюсь, шучу не к месту. Всё поняла, больше так не буду. На закате мне даруют силы не с крыши, а просто свыше. Так, а сейчас что делать? Просто ждать, когда Змей явится? Или, может, какие-то заклинания выучить, технику боя?
– Машенька, ты опять шутишь?
– Шучу-шучу. Я уже поняла, что додуматься должна до всего сама и никаких средств против Горыныча нет. Верно?
Дружно кивнули. Яга заметила:
– Тебе понадобится природная смекалка, храбрость, а также волшебная еда. Ты бы, кстати, поела побольше, а, Маша? Вдруг, не хватит?
– Не хочу, спасибо.
– И ещё силы…
– Свыше. Ясно. Но не волнуйтесь, одержу победу над вашим Змеем. Кстати, а он тоже девушек ворует и не имеет права мечтать о нормальной любви? Или после того Горыныча, что сдох от пыли, в закон внесли поправки?
– Не внесли. Он по-прежнему одинокий, – хмуро сообщила зелёная.
– Отлично.
– Что одинокий?! – захлопала глазами лягушка.
– Да. Это мне на руку.
Присутствующие переглянулись, но я посвящать их в детали плана не хотела и поскольку чуть-чуть, но всё же боялась – шутка ли встретиться один на один с огромным огнедышащим Змеем! – решила отвлечься от тревожных мыслей и пугающих образов, занявшись тем, что у меня всегда отлично получалось. Взяла Ягу за руку и сказала:
– Что ж, Яга Виевна, пора заняться вами.
– Чего это? – не на шутку перепугалась та. – Я в битве не участвую, Маша. Я только со стороны наблюдать буду, – и попятилась.
– А я вас биться не зову. У меня на вас, бабушка, другие планы.
– Бабушка… – захихикала лягушка. – Смелая вы, будущая королева.
– Да, Машенька, Яга Виевна тебя ведь и заколдовать может.
– А я, между прочим, для вас, уважаемый дух, стараюсь.
– Для меня?
Я ослепительно улыбнулась:
– Конечно! Скажите, вы бы хотели увидеть дорогую сердцу даму в другом… наряде, к примеру?
Старая и деревянный смутились, закашлялись. Лягушка тоже стала пунцовой. Не думала, что бородавчатая способна смущаться, однако, вот же это самое смущение разлилось по зелёной морде. Забавно, должна признаться, видеть подобное. Но я уже почти не удивляюсь – понятно, что в этом мире возможно всякое.
– Так что скажете?
– По правде говоря, Машенька, – замялся деревянный, – я был бы не против увидеть Ягу Виевну в платье поновее. Но она привыкла к своему образу и менять ничего не желает. – Повернулся к старухе, – извини, Ягушка, говорю, как есть.
– Отлично! – обрадовалась я, – тогда решено! Яга Виевна, меняем образ. Начнём с лица.
– Да что ты такое говоришь? Да о чём ты таком думаешь? Дух мой ненаглядный, а ты совсем из ума выжил?
– Ягушка, ради меня, – улыбнулся тот.
– И ради меня! Мне успокоить нервы надо, а лучшего способа я не знаю.
– А ты молчи! Лучше к битве готовься, настраивайся, поешь побольше. Не хватало ещё потерять спасительницу в самом первом сражении! Ты ещё даже чай волшебный не пила!
– Так я ради победы и хочу вас преобразить! Мне это… Стресс снять надо.
– Какой стресс?! Сейчас у меня стресс будет!
– Не волнуйтесь, в отличие от меня, ваша жизнь не грозит прерваться спустя… – выглянула в окно, – часов пять, примерно. Или чуть меньше. Поверьте, то, что я буду делать совсем не страшно.
– Только ничего подобного нет в пророчестве, – ехидно заметила Виевна, – так что, Маша, у тебя ничего не выйдет. Что-то обязательно пойдёт не так, – и довольно скрестила руки на груди.
А меня прям азарт взял:
– Что ж, я вам обещала внести изменения в эти ваши писюльки? Считайте это первые шаги. Где тут косметика?
– А у неё нет косметики, – заметила зелёная, – но я знаю, как быть. Свою принесу.
А вот тут я немного прибалдела. Лягушка с косметикой. В страшном сне такое не привидится. Тьфу, чтобы не приснилось. Но боюсь, фантазия услужливо нарисует полноценный образ, как только наступит ночь.
Если выживу, естественно.
– Предательница, – проворчала Виевна, а затем недобро так посмотрела и на деревянного.
