– Воровство всегда плохо, Маша. А если оно ещё и безграмотное…
Рита мне с каждой минутой нравилась всё больше и больше.
– И какие же там последствия?
– Ужасные! Заклинание теряет срок годности и начинает давать сбой.
Всё интереснее и интереснее. Я окончательно расслабилась.
– Сбой, Маша, это значит оно перестаёт работать как надо. То есть невидимым становишься не ты весь, а только часть тебя. Левая рука, например, или правая нога. Более того, то, что становится невидимым и правда исчезает. Но самое ужасное в другом. Каждый, кто коснётся твоей невидимой части, теряет и свою! Рука за руку, ухо за ухо. А если глаз?
Мне было и смешно, и страшно.
– Помню, одна из королев так Змеёшу и победила: везучей оказалась, исчезла почти вся, только голова осталась. А Змеёша, что, знал, в какую передрягу попадёт? Ведьма его по привычке направила на спасительницу. Он лапу занёс, чтобы ударить. Хотел по голове попасть, вернее, ведьма целилась, а попал в живот. Представляешь, какого это ходить с пустым пространством вместо живота? Весь следующий день над Змеёшей братья потешались. – Добавила чуть тише. – Через его невидимый живот бабочки порхали, птички пролетали, ветер задувал. Невидимое же оно исчезает по-настоящему. Хотя и временно.
Я не знала, смеяться или плакать. Ясно мне было одно: с семьёй Горынычу не повезло.
– Змей и с дыркой в животе. Ужас! – продолжала страдать Рита. – Это же невиданно для персонажа такого уровня. Ему целым нужно быть. Всегда.
Чуть не сказала, что целым хорошо быть любому, но решила промолчать.
– Королева та хоть опомнилась. Яга её вылечила. А другая слепым сделала Степаныча и даже не извинилась! В общем, такой навсегда и осталась.
– Какой? – не поняла я.
– Слепой, – вздохнула Рита. – Никого не победила, умерла при встрече с чудищем и летает теперь ветром по Зеркальному лесу. В одиночестве.
– Чудище такое опасное?
– Чудище я ни разу не видела. Оно в море живёт, на другой стороне сказки, мы не пересекаемся. А королева же слепая стала из-за этой невидимости, должна была от обрыва идти, а пошла, наоборот, ну и разбилась о волны. Высота там знаешь какая? Я не видела, но говорят, убиться как плюнуть.
– Мне тоже придётся туда идти, – я сглотнула.
– Боишься высоты? Не бойся. Я уверена, ты что-нибудь придумаешь и победишь чудовище. Главное, если так страшно, вниз не смотреть. Тем более ты же со Змеёшей летала. А что обрыв? Он не кусается.
– Слава богу…
Костерочек между тем грел, мы продолжали разговаривать, и сказочный мир по мере Ритиного рассказа становился сердцу всё ближе и ближе.
Прода от 24 октября
Звёзды усыпали небо, Змей храпел совсем немелодично, а мы всё разговаривал и разговаривали. Говорила, в основном, Рита, а я внимательно слушала, почти не удивляясь, хотя удивляться было чему.
Но, кажется, я начинала привыкать.
Рита рассказала о храброй и толстой королеве, которая хитростью выманила у неё секрет Змеёши, и когда тот не ожидал, ударила его прямо по носу. Но одно дело почесать – это приятно и совсем другое дать кулаком. Змеёша сдался сам. От обиды.
Рита много рассказала о битвах: смешных и нелепых, жестоких и нечестных. Была, например, королева, которая буквально с ума сошла, очутившись в сказке. Её напугала сначала Яга, затем Степаныч, потом до обморока довёл оживший Лес Лесович, он же наш Лесочек, со своей наглой лягушкой. Последней каплей стала новость о трёх битвах. Змеёшу она не в шутку думала в реке утопить, чудище морское воды лишить, а оно без воды не живёт – умирает, а ведьму в супе сварить. В общем, злилась, бесновалась и практиковалась, пугая Ягу и всех прочих, и до того допрактиковалась – уничтожить пыталась всех мелких, кто под руку попадётся, вроде монстробелок, что не выдержала таких экспериментов сама ведьма и отправила её обратно, в мир людей, наложив заклинание полного забвения.
На радость сказочного мира таких неправильных спасительниц было всего две: следующая оказалась хитрее и изворотливее, прикидывалась хорошей и доброй, а сама едва Змеёше голову не отрубила сворованным у Рощи, внука Кощи, правнука Кощея, мечом-кладенцом. Он его из соседней сказки привёз. Змеёша чудом спасся. Но это не конец. Та зло-спасительница пошла с мечом на саму Ягу Виевну. Старуха, хоть и сильная, из рода древнейшего магического, сотней оберегов от таких вот внезапностей обладающая, целых два часа отпрыгивалась, отбрыкивалась, обращаясь то медведем, то кузнечиком. Потому что Ягу превращённую, в отличие от Яги-старухи этим мечом не убить. Тут волшебство требуется. Специальное.
Я вспомнила неудачный «салон красоты», превращения Виевны и испытала неловкость. Выходит, когда я с косметикой к старушке приставала, невольно воскрешала её неприятные воспоминания?
Нехорошо. Ох, нехорошо…
Рита сказала, что Яга после такого долго опомниться не могла, к ней даже комплексы вернулись из детства. Ненормальная спасительница пока с мечом гонялась, обзывала её всячески: и просто уродиной, и страхолюдиной длинноносой, и безвкусной дурой. А Яга всего этого наслушалась ещё в юности, когда все подружки с парнями гуляли, а от неё приличные существа, да и неприличные, нос воротили.
Моё лицо залила краска.
Оказалось, всей гурьбой потом утешали Ягу, переубеждали. А Лес Лесович ей подарил целый пергамент с самозаполняющимися комплиментами. Помогло. И с тех пор больше никто о внешности Яги не заговаривал, а если находилась какая-то королева, желающая ляпнуть подобное, на неё сразу заклинание немоты накладывали.
Я хотела спросить, почему же тогда со мной так не поступили, но Рита без вопросов сама пояснила, что слава богу пять лет желающих не было, и комплексы Виевну наконец отпустили.
Мне захотелось провалиться под землю. Земля, словно почувствовав силу желания, вздулась под пятой точкой, выталкивая прочь и намекая, что мне там не место.
Я отползла подальше, и не задумываясь, погладила землю. Почва успокоилась. Похоже, была отходчивой.
Как и что приключилось с другими спасительницами мне было ясно. Но почему неглупая и по всему хорошая Рита оказалась… речкой? Неужели не понимала, что нельзя идти к ведьме неподготовленной?
Не верилось.
Услышав вопрос, Рита загрустила. Говорить о чужих недостатках просто, рассказывать о своих не так-то легко. Рита долго смотрела в огонь, а потом начала свой печальный рассказ.
Прода от 24.10.2022, 20:19
В отличие от меня, оказавшись в сказке, она даже обрадовалась. А уж роль спасительницы целого мира устраивала её на все сто процентов. Тётка, родная сестра мамы, воспитывавшая сиротку Риту, тысячу раз говорила: доброта убьёт, нельзя быть настолько доброй. А Рита ей отвечала, что добра не бывает в избытке, но, как оказалось, бывает.
Перво-наперво Рита, в чьей крови текла помощь всем обездоленным и несчастным, включая попрошаек у метро и цыган, которым, конечно, никак не прокормить ораву детей, шныряющую с ними повсюду, взялась выручать Степаныча. Ни с первого взгляда, ни со второго, ни с третьего чудо-юдо её не напугало, а коршун-ведьма – очень. Но испугалась она не за себя, а за бедных жителей сказки, чувствовала – ведьма-недоучка натворит больших бед.
Как и я, она взбиралась на дерево, проверяла карманы, а когда Степаныч оказался на воле, запустила в ведьму тем, что попалось под руку.
Попалась монстробелка.
Рита потом долго извинялась, прощение вымаливала, ситуацию исправляла. Да только пока исправляла, помогая монстробелкам собирать остатки не попорченных ведьмой орешков, едва не раздавила лягушку. Не Люсю. Настоящую. Квакующую.
На этом моменте я попросила остановиться.
Рита вздохнула и нехотя ответила на интересующий меня вопрос о Люсе.
Оказалось, Люся никакая не лягушка, а самая настоящая девушка. Такая же, как я. То есть человек. Из нашего мира. Более того, в бородавчутую её превратила ведьма.
Не по плану.
Из-за Риты.
Я не сдержала удивлённого возгласа. Знаю, что помощь бывает и во вред, но о такой высокой степени вреда и не догадывалась.
Подробно и в красках, ругая себя и жалея Люсю, Рита поведала о том, как ранним утром бросилась уничтожать ведьму, мечтая поскорее избавиться от зла и вернуть спокойствие в сказку. Бороться с Горынычем, тогда ещё он не был для ней Змеёшей, она и не собиралась. Во-первых, динозавры, драконы, ящеры и все им подобные ей нравились с детства. У неё и любимой игрушкой был Горыныч: трёхглавый, улыбчивый. Ручной работы. Муж тётки, Арины Семёновны, подарил его, когда хотел подбить к той клинья. Так что не могла она бороться с любимым героем. Никак не могла.
Рита не послушала советов Яги и Лесочка, поругалась с Люсей и, едва глаза открыла, выскочила из избушки спасать мир.
По плану Рита, как избранная спасительница, рассчитывала убить ведьму прямо во сне. Избранным же должно везти? На это и рассчитывала.
Дворец сотрясался от храпа, Ритины шаги подавляли пушистые ковры, и поначалу всё шло хорошо. С трудом, но на слух она дошла до покоев королевы, остановилась передохнуть. Шутка ли я в первый раз уйти на убийство? Да и с убийством она раздумывала: имелся и другой план, оглушить ведьму, связать, в простыни закатать и дальше что-нибудь придумать.
Рита жаловалась мне, что глупая она, только на своё предназначение и надеялась.
А зря.
Передышка у покоёв королевы длилась мгновение, но за это мгновение успел появиться с другого конца коридора сам золотоволосый принц.
Рита остолбенела. Потому что при красавцах всегда столбенела. Чего у неё никогда не было, так это храбрости в отношениях с противоположным полом. Перед парнями она всегда становилась какой-то
нелепой, невезучей и попросту дурной.
К несчастью, и в этот раз ничего не изменилось.
Рита хотела махнуть рукой, чтобы принц убирался прочь, для его же блага, но, махнуть махнула, а вазу не заметила, и та упала с громким грохотом, расплескав по ковру не только дурно пахнущую воду, но и рассыпав ведьмавяжские розы. Они тоже запахли так, что нос затыкай.
Рита сразу бросилась в покои, нельзя терять было ни минуты, подперла дверь изнутри тумбой с множеством флакончиков – так она принца спасала. Парочку разбила, закашлялась, прикрыла рот ладонью, а тут и ведьма подскочила с кровати. Рита не успела ничего предпринять, заклинание водой полилось сверху, глаза закрылись, а открылись уже не в королевских покоях, а здесь, неподалёку от Зеркального леса.
Речка опустила глаза и зажурчала страданием.
Я напомнила о Люсе, потому что Рите надо было как-то отвлечься от собственного несчастья – на неё смотреть было жалко: Костерочек под потоком эмоций быстро затухал. Рита подняла заплаканные глаза, обрызгав и меня, и призналась: ту волшебную путёвку от принца она дала подружке, Люсе, хотела помочь бедняжке. У той не было денег на путешествия, а мечты были. Когда они садились в поезд, Рита провожала Люсю. Подружка крепко сжимала билет. Она впервые отправлялась куда-то одна и боялась. Рита осталась рядом, до отбытия поезда, и положила свои ладони поверх Люсиных. Они обе держали билет и внезапно обе засветились волшебством.
Да только не должна была попасть в сказку бракованная спасительница, а Люся жила с родителями, двумя братьями и толстым догом Пончиком, поэтому ведьма, обозлённая двойным приходом, сразу превратила её в лягушку, но пообещала расколдовать, если настоящая спасительница не станет никого спасать.
Рита снова заплакала.
Тогда она ничуть не испугалась ведьминых слов, потому что считала себя избранной…
Мы на пару повздыхали.
Змеёша что-то пробубнил во сне.
Рита вновь улыбнулась. По её воле Костерочек стал давать тепло с той же силой.
Да-а-а. Похоже у остальных жизнь бурлила, события сыпались из рога изобилия, и только я тут вроде как всё это время лишь прохлаждалась. А ещё у меня после всего услышанного возникло море вопросов и… я негодовала: так значит, принц не только за мной приходил? За каждой?! Кобель! И этого ловеласа я должна спасать?!
Ух, как я разозлилась.
Прода от 25 октября
Змеёша проснулся к тому моменту, когда Рита успела поделиться со мной всеми сказочными секретами. Теперь у меня был серьёзный повод задуматься о своих дальнейших действиях. Змей громко зевнул, потянулся с хрустом, и мы замолчали. Рита бросилась к нему, начала расспрашивать о самочувствии, жалеть. Гладить нос.
Я вновь смущённо отвернулась. Змей заметил моё присутствие, нахмурился, но уже через мгновение, словно вспомнив о недавних событиях, улыбнулся. Ощутив тепло этой улыбки на себе, я отчётливо поняла, как человек влюбился в Змея. И тоже улыбнулась.
Ночь становилась всё темнее, и свет, рождённый моими сказочными силами, тоже терял свою мощь. Костерочек выглядел усталым, и Рита пояснила, что, создавая его, не учла этот факт: огонь мог гореть лишь определённое время, дальше его ресурсы истощались. Опасности в этом никакой не было, но Рита всё же погасила Костерочек, освобождая его от помощи нам, двум болтушкам, и давая возможность набраться сил перед следующей встречей: Рита частенько разговаривала со старым другом, созданным в то далёкое и страшное время, когда, она, став речкой, считала жизнь конченной, а ведьма лишь подливала огонь, насмехаясь коршуном с неба.
Ненавижу ведьму.
А время шло. Судя по отсутствию дурацких магических проявлений, ведьма спала. Но это не значило, что она не может взять и проснуться, хотя бы в тот же туалет. И что ей тогда взбредёт в голову? Одной ей известно. Рисковать никто не хотел.
– Значит, и я могу создавать что-либо? – задала интересующий вопрос, когда настало время прощаться, и спина Змея ласково приняла меня в качестве наездницы.
– Превращать фантазии в реальность могут только жители сказки, – ответила Рита, и я расстроилась.
Потому что уже вовсю включила воображение, представляя красочные способы пытки для ведьмы, вроде клацающей челюсти гигантского размера, гоняющейся за ней повсюду или тучи-преследовательницы. Но не из капель. Из скунсов. И пусть они расточают свой аромат ей на голову, а она страдает в очередной попытке отмыться.
Даже не думала, что я такая злая. Но этой ведьме и правда смерти мало!
Рита старалась не грустить, попрощалась со Змеёшей, напомнив, что три головы не главное – оказывается, у него был комплекс по этому поводу – пожелала мне удачи и разлетелась брызгами. Секунда, две, и брызги заискрились радугой. Горыныч пояснил, что Рита тут так давно, что уже почти волшебница. Тяжко вздохнул, вспомнив, как именно долго и воспарил в небо, не забыв включить волшебный фонарик – Змеёша темноты боялся. Предупредил, я могу регулировать полётом, стоит лишь об этом сообщить. Не хотелось пользоваться его добротой, но страх высоты никуда не делся, а покинувшие силы свыше будто выжали мои собственные. Так что путь обратно вышел значительно длиннее, а Змеёше, которого я теперь совсем не хотела называть Змефальцем, пришлось обойтись без малейших выкрутасов. Хотя ему хотелось, он-то сил набрался. Я чувствовала это. И видела, когда Змеёша поворачивался, чтобы рассказать чего-нибудь ещё о семье.
Скучал он по братьям. По иным временам, когда они дружили. Издёвки с их стороны шли не от малого ума или злобности – от ведьмы.
