В понедельник залетала Лиза: извинялась, звала гулять. Во вторник явилась Маша – объясняла про эмоциональное напряжение и последствия неправильного выхода отрицательных эмоций. В среду пришёл Тёма, тоже извинялся. Идею с Жёлтым духом оборотень не оставил, пообещав устроить развлекаловку в начале учебного года. Четверг Диану встретил грохотом от вошедшей в квартиру Арины – ведьмочка всё-таки умудрилась испортить новый зонт. Она рассказала про сестру: у них состоялся разговор, в ходе которого Рита сообщила о внезапно вспыхнувшей любви к Никите.
– Ну… иногда такое случается, – вздохнула Арина. Её слова прозвучали неубедительно: Железнова и сама не верила в то, что говорила.
– Иногда такое случается… – согласилась Диана, – только мне уже всё равно.
Но волшебница лгала: всё равно ей не было, поэтому, когда в пятницу Арина заскочила и рассказала про отъезд «нововлюблённых», Диана со злости разбила браслет из хрустальных сердечек. А после собирала осколки и ревела, ненавидя глупое украшение, глупого парня и глупую себя.
В субботу приполз Филипп и потребовал ливнички. Получив желаемое, бросил:
– Хватит страдать, непутёвая. Иди, проветрись, друзья ждут.
Но Диана как сидела на кровати, так и осталась сидеть.
В воскресение к ней домой завились все: Тёма попытался насильно вытащить на улицу, за что получил не магический, а вполне реальный удар сломанным зонтиком по спине. Маша всучила конспекты и была отправлена восвояси вместе со своим Магистериумом, Лиза предложила мирс и выслушала целую тираду о своей прожорливости, Арина – следом о своей неуклюжести, Филиппу досталось за ворчливость, а родителям, заглянувшим в комнату, за занятость.
В понедельник, за три часа до экзамена, Арина позвонила, предложив использовать заклинание из семейного гримуара на запоминание большого объёма информации, но волшебница отказалась. Пересдача не волновала – в Магистериуме она появляться не собиралась.
Ближе к концу месяца, в доме Алмазовых раздался звонок, и, поднеся трубку к уху мама услышала пение коров, возвещавших об отчислении. Диану всегда раздражал этот звук: как будто в деканате специально долго выбирали между нормальными звуками и такими идиотскими, желая максимально поиздеваться над неудачниками. Скандал разыгрался сравнимый по силе с ураганом. Родители рвали и метали, не стесняясь в выражениях, припоминая, кто они такие, кто она такая, и какие надежды на неё возлагались.
– Ты же мечтала работать следователем! – кричала мать, – что случилось? Любовь отшибла мозги?
– К чёрту этого Никиту! Ты о будущем подумала? – добивал отец.
Диана молчала. Вину она осознала в тот момент, когда своими глазами увидела на электронной почте приказ об отчислении. До этого как-то думала: обойдётся. Фотографию, присланную Машкой, сопровождала группа смайликов: грустных, сердитых, плачущих. В очках и с указкой – мол, я предупреждала.
– Что дальше будешь делать? – спрашивала мама. – В уборщицы подашься?
Диана грустно улыбнулась, припоминая слова Амины. Черноволосая, наверняка, скачет от радости. Наконец-то Диана не будет дышать с ней воздухом одного Магистериума.
– Что молчишь? – злился отец. – Как теперь быть?
– Придумаю что-нибудь, – тихо повторяла Диана, – я что-нибудь придумаю.
Мать хлопнула дверью, покинув квартиру, отец вышел следом, а Диана осталась одна с жутким осознанием того, какую ошибку совершила. Любовь любовью, но родители правы: теперь-то что? Мечты вдребезги, доверие потеряла, друзей обидела. А всё из-за кого? Из-за того, кто на лето уехал отдыхать с новой девушкой? Из-за того, кто так и не удосужился объясниться?
В растрёпанных чувствах, она набрала номер Маши, но та её сбросила, позднее написав СМС:
– Мы на практике, но ты, конечно, об этом забыла.
Она и правда забыла про совместную практику в первый месяц лета. Мероприятие было добровольным, но обещало быть интересным. К тому же, самым активным предлагали участие в настоящих расследованиях. Разве не к этому она стремилась весь первый курс?
– Дура! – отбросила мобильник, и, ругая себя за опрометчивый шаг, выбежала на улицу. Вызвала такси, отдав последние карманные деньги, и понеслась в Магистериум, лелея хрупкую, как фарфор надежду, всё исправить. – Я пообещаю всё выучить, сдать экзамены, участвовать во всех уборках территории, я… я напомню, что я дочь тех самых Алмазовых, маги-перемаги! – кричала она своему взволнованному отражению, перелетающему вслед за хозяйкой из огромных зеркал, пока ноги взлетали по ступеням МВД. – Они не могут меня отчислить! Я – Алмазова! Дочь знаменитых волшебников, положивших конец войне с ведьмами!
В конце концов себя в своей же значимости убедить удалось, деканат – нет. Её попросили сдать учебники в библиотеку, отдать пропуск и забыть дорогу в Магистериум. Доводы, казавшиеся ей непоколебимыми, рассыпались, как цветные конфетки мирс: со звуком, бьющим по самолюбию.
Диана долго сидела у центральных ворот, не в силах признать поражение. Она так бы и сидела, сокрушаясь и мысленно сокрушая дачу, где Никита сейчас отдыхал с Ритой, если бы не заметила объявление. В голове тут же созрел план: отличный, достойный рода Алмазовых. Но без друзей ей было не обойтись.
И без хранителя.
Большая волшебно-ведьмовская энциклопедия
Кирилл Евгеньевич Лисин (Лис) – оборотень, друг Алмазовых, подполковник магической полиции и бывший одногруппник отца Дианы.
Арина Катастрофовна или бардак в Магистериуме
1
Машка, сидя в комнате Дианы и болтая хвостом в ванне, к идее подруги отнеслась скептически.
– Не представляю тебя в качестве помощницы Лидии Владиславовны, – честно призналась русалка, – в химии ты ноль. Ты ведь даже лили-магнум от оли-магнума не отличишь! Хотя разница очевидна! Первый – это химическое соединение для создания лёгкого взрывчатого вещества. Второй – для снотворного.
– Вот-вот. Для этого-то мне и нужна ты, – улыбнулась волшебница.
– Уже забыла, как отправляла меня восвояси вместе с Магистериумом? – сощурила глаза подруга, – в прошлом месяце. И ни разу не соизволила позвонить, между прочим.
Диана покаянно опустила голову:
– Виновата. Жутко виновата. У меня всё это время…
– Был нестабильный эмоциональный фон, – вздохнула Маша, – знаю.
– Именно он и был, – Диана обняла подругу. – Прости, а? Я таких делов из-за этого придурка натворила… Чтоб его, маги-перемаги, и её тоже…
– Допустим, – вздохнула та, – я помогу. А со внешностью как быть? Грязюка тебя отлично знает.
– А с этим вопросом нам поможет Арина.
Глаза русалки достигли размера апельсина. Спустив «кошачьи» очки на переносицу, и наклонив вперед голову, она уточнила:
– Ты доверишься нашему недоразумению?!
– Других вариантов нет, – резонно заметила Диана, – к Амине я точно не пойду, о Рите даже не заикайся, а к посторонней ведьме обращаться не стану.
– Да-а-а, ситуация, предполагающая наиболее абсурдный выход из всех возможных.
– Возможных? – переспросила Диана, – назови хоть один.
– Выяснить заклинание и попытаться самим его использовать. Теоретически мы могли бы попробовать. Практически… – задумалась, – практически мы станем первопроходцами. А если у нас получится… – её личико озарила улыбка гения, предвкушающего получение всех научных наград скопом и уже завтра.
– Маш? Ты ещё тут?
– Ага. В общем пробуем сами! – и русалка набрала Арину.
Последующие полчаса Диана вынуждена была слушать по громкой связи сначала краткий и довольно сумбурный урок от ведьмочки по использованию семейного гримуара, который, во-первых, древнее Магистериума, а во-вторых, содержит заклинания, способные разрушить мир до основания (по словам самой Арины, подруги в этом сильно сомневались). А затем чахнуть, сидя на кровати, усваивая совершенно непонятные термины русалки.
– Я сейчас засну, маги-перемаги, – заметила она, когда в речи подруги мелькнула пауза, и действительно зевнула.
– Неспособность к получению сложной информации обусло…
– Моей усталостью! – гаркнула Диана.
– И узким кругозором, – вставила шпильку Маша.
– И способностью общаться на языке, понятном для каждого, а не на «зубрильном», – ответила тем же волшебница.
– Хорошо. Объясню не на «зубрильном», – скривила ротик подруга. – Слушай. – Задумалась. – Нет, я не могу объяснить проще, потому как подобные знания оскорбились бы, когда…
– Маша-а-а, – заныла Диана, – у меня голова пухнет. Знания не живые. Они не обидятся.
– Но обиделись бы, – настаивала чувствительная к обучению русалка.
– Если пофантазировать. А пока… Машка!
– Что?
– Маги-перемаги, это идея!
– Ещё одна?
– Ты послушай! Если я не понимаю ни тебя, ни Арину, не могу прочесть этот гримуар, –ткнула пальцем в сторону полки с древней книгой в серебристо-чёрном переплете, то надо, чтобы она сама себя прочитала!
– Она? Ты говоришь про гримуар Железновых, который с таким трудом и в полной конспирации Арина сначала стащила из дома, а потом приволокла сюда?
Диана быстро закивала.
– И ты хочешь, чтобы великая вещь опустилась до того, чтобы разжёвывать свои ведьмовские секреты тебе? Волшебнице?
– Да, маги-перемаги! А что в этом такого?
– Ну, – скрестила руки на груди русалка, – начнём с того, что род её хозяев и твоих – давние враги. Исторические, если хочешь.
– Были, – напомнила Диана.
– И тем не менее, – покачала головой Машка. – Я имею громадные сомнения по поводу твоей затеи. Притворяться помощницей химички для того, чтобы остаться в Магистериуме и… Кстати, дальше что?
– Не придумала, – ответила волшебница, – главное остаться в МВД, а там что-нибудь решу.
– Так вот. В том, что ты что-нибудь решишь, у меня как раз сомнений не возникает. Это полбеды – твоя сообразительность. Но использовать гримуар, как простую говорящую вещь… Нет, я против.
– Машка-а-а, иначе мне не изменить внешность. Ну, Ма-а-а-шка.
– Ты хоть осознаёшь последствия? – хмурилась подруга. – Никто не знает, как отреагирует гримуар. Это же ГРИ-МУ-АР. Напомнить, как переводится?
– Я помню, – пробубнила Диана, – гримуар с древне-ведьмовского переводится, как путь в никуда, поскольку…
– Поскольку! – взорвалась русалка, – неверное использование гримории может перевести тебя в Чёрный Мир!
– Знаю.
– Навсегда!
– Маш, транс не так плох, а вечный, наверно, расслабляет, – попыталась отшутиться Диана, – родители после Белого возвращаются отдохнувшие. Посвежевшие.
– Белый транс, а не Чёрный, Диана! – русалка полностью скрылась под толщей воды.
– Но ведь мы будем использовать гримуар правильно, – осторожно произнесла волшебница, – точнее, он сам себя будет произносить правильно.
Из-под воды донеслось невнятное бормотание. Затем русалка вынырнула, стёрла влагу с лица, сняла очки и долго молчала, глядя на подругу.
– Ты же всё равно это сделаешь, – спустя время, тянувшееся для волшебницы резиной, скорее не спросила, а утвердила Маша, кивая на предмет спора. – Со мной, без меня, неважно.
Диана кивнула.
– Ты не волшебница, ты хуже Арины… – вздохнула та.
Диана широко улыбнулась:
– Машенька, я сейчас протру твои очки. Я мигом!
Большая волшебно-ведьмовская энциклопедия
Гримуар – гримория, книга заклинаний ведьмовства. С древне-ведьмовского переводится, как «Путь в никуда».
Лидия Владиславовна (Грязюка) – педагог по химии.
Лили-магнум – химическое соединение для создания лёгкого взрывчатого вещества.
Оли-магнум – химическое соединение для создания снотворного.
Черный Мир – вид транса. Отличается от Белого тем, что не является сновидением по восстановлению сил. Это сон-кома, выйти из которой крайне затруднительно. Почти невозможно.
2
Арина план не одобрила и решила запугать Диану рассказом о том, как сестра Рита, когда они обе ещё были детьми, решила сыграть с найденной книжкой в красивой серебряно-чёрной обложке в названия улиц. Рита скучала, родители были на работе, Арина болела, и девочка совершенно не знала, чем себя занять. А книга так и притягивала взгляд, к тому же явно скучала в старинном сундуке под замком, в комнате с наложенным на неё заклинанием отвода глаз, а поскольку Рита с ранних лет росла талантливой ведьмой, то не прониклась заклинанием, без проблем сняла защиту, вскрыла замок и уставилась своими чёрными, как тьма, глазами на бесценный предмет рода Железновых.
Битый час она уламывала гриморию поиграть, ни капли не сомневаясь, книга магическая, а значит разговаривать умеет, но та не поддавалась. И лишь когда Рита обмолвилась, что тогда она сыграет с ней в другую игру «Вырезаем странички и клеим ёлочку», многовековая помощница ведьм и колдунов сдалась.
На букве «д» – едва девочка вошла в азарт, – комната перед глазами вдруг стала менять очертания, расти, чернеть, пока не превратилась в башню, да такую, чей шпиль вонзался в самое небо. В эту башню со шпилем и посадила гримория Риту. И только потом, спустя долгих пять часов и три тысячи восемьсот ступеней, призналась безутешным родителям, где спрятала их дочь-надоеду.
После инцидента книгу спрятали надежнее – так, что до шестнадцатилетия ни одна из дочерей не смогла её найти, а Рите вообще запретили пользоваться любой магией целый месяц, и она, привыкшая заправлять кровать одним щелчком, трудилась как золушка, выполняя даже то, что раньше её делать не просили, например, чистить отцовскую обувь. Зато после такого Рита относилась к гримуару с подчёркнутым уважением и не пользовалась скуки ради.
Диана выслушала с интересом, не на шутку задумавшись, а не стало ли неудачное знакомство с гримуаром следствием того, какой Рита выросла… злобной? Взяла же и увела чужого парня. Добрые девушки так не поступают. Хотя с тем, она ли это, ещё нужно было разобраться. В общем, к сведению информацию приняла, но от затеи не отказалась. И теперь они с Машей – Арина участвовать побоялась, – сидели в комнате и глазели на ведьмовскую книгу, не зная, с каких слов лучше начать беседу.
– Ох, Диана… начни с извинений, – предложила русалка, – а то подсказывает мне моя весьма недурно осведомлённая в вопросах твоего умения находить неприятности на одно место интуиция, поплачемся мы из-за этой затеи.
– Да, Машка, маги-перемаги, не трусь! Макс же наблюдает из портала: если что пойдёт не так, нам надо лишь перенестись к нему, гримуарчик растеряется и…
– Кто-кто? – сдвинула на нос высохшие очки подруга.
– Гримуарчик, – повторила Диана. – Это я его, её… так ласково. Все любят, когда к ним душевно относятся, может, книге тогда и сердиться как-то стыдно станет, – улыбнулась, а Машка хлопнула себя по лбу. – Душевно? Стыдно? Диан, ты совершенно не понимаешь, не мыслишь, что собираешься сделать. Тут никакая ласка не поможет. Это же ГРИ-МУ-АР! И хранитель твой не понимает!
– Хватит пугать. Ты сама не знаешь, что книга из себя представляет. Ни разу не пользовалась, а строишь из себя…
– Ладно, – выдохнула Маша и тряхнула роскошными волосами, – не будем спорить. Ты сейчас находишься в достаточно взвинченном состоянии, которое не сулит ничего хоть мало-мальски положительного ни в отноше…
– Давай уже начнём, маги-перемаги! – перебила Диана. – Арина одолжила книгу на день, а препираться и спорить мы можем до вечера. Ещё и мои родители могут в любой момент вернуться.
– Они не сообщили, когда будут?
– Нет.
– Сердятся, – догадалась русалка.
– Ну… иногда такое случается, – вздохнула Арина. Её слова прозвучали неубедительно: Железнова и сама не верила в то, что говорила.
– Иногда такое случается… – согласилась Диана, – только мне уже всё равно.
Но волшебница лгала: всё равно ей не было, поэтому, когда в пятницу Арина заскочила и рассказала про отъезд «нововлюблённых», Диана со злости разбила браслет из хрустальных сердечек. А после собирала осколки и ревела, ненавидя глупое украшение, глупого парня и глупую себя.
В субботу приполз Филипп и потребовал ливнички. Получив желаемое, бросил:
– Хватит страдать, непутёвая. Иди, проветрись, друзья ждут.
Но Диана как сидела на кровати, так и осталась сидеть.
В воскресение к ней домой завились все: Тёма попытался насильно вытащить на улицу, за что получил не магический, а вполне реальный удар сломанным зонтиком по спине. Маша всучила конспекты и была отправлена восвояси вместе со своим Магистериумом, Лиза предложила мирс и выслушала целую тираду о своей прожорливости, Арина – следом о своей неуклюжести, Филиппу досталось за ворчливость, а родителям, заглянувшим в комнату, за занятость.
В понедельник, за три часа до экзамена, Арина позвонила, предложив использовать заклинание из семейного гримуара на запоминание большого объёма информации, но волшебница отказалась. Пересдача не волновала – в Магистериуме она появляться не собиралась.
Ближе к концу месяца, в доме Алмазовых раздался звонок, и, поднеся трубку к уху мама услышала пение коров, возвещавших об отчислении. Диану всегда раздражал этот звук: как будто в деканате специально долго выбирали между нормальными звуками и такими идиотскими, желая максимально поиздеваться над неудачниками. Скандал разыгрался сравнимый по силе с ураганом. Родители рвали и метали, не стесняясь в выражениях, припоминая, кто они такие, кто она такая, и какие надежды на неё возлагались.
– Ты же мечтала работать следователем! – кричала мать, – что случилось? Любовь отшибла мозги?
– К чёрту этого Никиту! Ты о будущем подумала? – добивал отец.
Диана молчала. Вину она осознала в тот момент, когда своими глазами увидела на электронной почте приказ об отчислении. До этого как-то думала: обойдётся. Фотографию, присланную Машкой, сопровождала группа смайликов: грустных, сердитых, плачущих. В очках и с указкой – мол, я предупреждала.
– Что дальше будешь делать? – спрашивала мама. – В уборщицы подашься?
Диана грустно улыбнулась, припоминая слова Амины. Черноволосая, наверняка, скачет от радости. Наконец-то Диана не будет дышать с ней воздухом одного Магистериума.
– Что молчишь? – злился отец. – Как теперь быть?
– Придумаю что-нибудь, – тихо повторяла Диана, – я что-нибудь придумаю.
Мать хлопнула дверью, покинув квартиру, отец вышел следом, а Диана осталась одна с жутким осознанием того, какую ошибку совершила. Любовь любовью, но родители правы: теперь-то что? Мечты вдребезги, доверие потеряла, друзей обидела. А всё из-за кого? Из-за того, кто на лето уехал отдыхать с новой девушкой? Из-за того, кто так и не удосужился объясниться?
В растрёпанных чувствах, она набрала номер Маши, но та её сбросила, позднее написав СМС:
– Мы на практике, но ты, конечно, об этом забыла.
Она и правда забыла про совместную практику в первый месяц лета. Мероприятие было добровольным, но обещало быть интересным. К тому же, самым активным предлагали участие в настоящих расследованиях. Разве не к этому она стремилась весь первый курс?
– Дура! – отбросила мобильник, и, ругая себя за опрометчивый шаг, выбежала на улицу. Вызвала такси, отдав последние карманные деньги, и понеслась в Магистериум, лелея хрупкую, как фарфор надежду, всё исправить. – Я пообещаю всё выучить, сдать экзамены, участвовать во всех уборках территории, я… я напомню, что я дочь тех самых Алмазовых, маги-перемаги! – кричала она своему взволнованному отражению, перелетающему вслед за хозяйкой из огромных зеркал, пока ноги взлетали по ступеням МВД. – Они не могут меня отчислить! Я – Алмазова! Дочь знаменитых волшебников, положивших конец войне с ведьмами!
В конце концов себя в своей же значимости убедить удалось, деканат – нет. Её попросили сдать учебники в библиотеку, отдать пропуск и забыть дорогу в Магистериум. Доводы, казавшиеся ей непоколебимыми, рассыпались, как цветные конфетки мирс: со звуком, бьющим по самолюбию.
Диана долго сидела у центральных ворот, не в силах признать поражение. Она так бы и сидела, сокрушаясь и мысленно сокрушая дачу, где Никита сейчас отдыхал с Ритой, если бы не заметила объявление. В голове тут же созрел план: отличный, достойный рода Алмазовых. Но без друзей ей было не обойтись.
И без хранителя.
***
Большая волшебно-ведьмовская энциклопедия
Кирилл Евгеньевич Лисин (Лис) – оборотень, друг Алмазовых, подполковник магической полиции и бывший одногруппник отца Дианы.
Часть 2
Арина Катастрофовна или бардак в Магистериуме
1
Машка, сидя в комнате Дианы и болтая хвостом в ванне, к идее подруги отнеслась скептически.
– Не представляю тебя в качестве помощницы Лидии Владиславовны, – честно призналась русалка, – в химии ты ноль. Ты ведь даже лили-магнум от оли-магнума не отличишь! Хотя разница очевидна! Первый – это химическое соединение для создания лёгкого взрывчатого вещества. Второй – для снотворного.
– Вот-вот. Для этого-то мне и нужна ты, – улыбнулась волшебница.
– Уже забыла, как отправляла меня восвояси вместе с Магистериумом? – сощурила глаза подруга, – в прошлом месяце. И ни разу не соизволила позвонить, между прочим.
Диана покаянно опустила голову:
– Виновата. Жутко виновата. У меня всё это время…
– Был нестабильный эмоциональный фон, – вздохнула Маша, – знаю.
– Именно он и был, – Диана обняла подругу. – Прости, а? Я таких делов из-за этого придурка натворила… Чтоб его, маги-перемаги, и её тоже…
– Допустим, – вздохнула та, – я помогу. А со внешностью как быть? Грязюка тебя отлично знает.
– А с этим вопросом нам поможет Арина.
Глаза русалки достигли размера апельсина. Спустив «кошачьи» очки на переносицу, и наклонив вперед голову, она уточнила:
– Ты доверишься нашему недоразумению?!
– Других вариантов нет, – резонно заметила Диана, – к Амине я точно не пойду, о Рите даже не заикайся, а к посторонней ведьме обращаться не стану.
– Да-а-а, ситуация, предполагающая наиболее абсурдный выход из всех возможных.
– Возможных? – переспросила Диана, – назови хоть один.
– Выяснить заклинание и попытаться самим его использовать. Теоретически мы могли бы попробовать. Практически… – задумалась, – практически мы станем первопроходцами. А если у нас получится… – её личико озарила улыбка гения, предвкушающего получение всех научных наград скопом и уже завтра.
– Маш? Ты ещё тут?
– Ага. В общем пробуем сами! – и русалка набрала Арину.
Последующие полчаса Диана вынуждена была слушать по громкой связи сначала краткий и довольно сумбурный урок от ведьмочки по использованию семейного гримуара, который, во-первых, древнее Магистериума, а во-вторых, содержит заклинания, способные разрушить мир до основания (по словам самой Арины, подруги в этом сильно сомневались). А затем чахнуть, сидя на кровати, усваивая совершенно непонятные термины русалки.
– Я сейчас засну, маги-перемаги, – заметила она, когда в речи подруги мелькнула пауза, и действительно зевнула.
– Неспособность к получению сложной информации обусло…
– Моей усталостью! – гаркнула Диана.
– И узким кругозором, – вставила шпильку Маша.
– И способностью общаться на языке, понятном для каждого, а не на «зубрильном», – ответила тем же волшебница.
– Хорошо. Объясню не на «зубрильном», – скривила ротик подруга. – Слушай. – Задумалась. – Нет, я не могу объяснить проще, потому как подобные знания оскорбились бы, когда…
– Маша-а-а, – заныла Диана, – у меня голова пухнет. Знания не живые. Они не обидятся.
– Но обиделись бы, – настаивала чувствительная к обучению русалка.
– Если пофантазировать. А пока… Машка!
– Что?
– Маги-перемаги, это идея!
– Ещё одна?
– Ты послушай! Если я не понимаю ни тебя, ни Арину, не могу прочесть этот гримуар, –ткнула пальцем в сторону полки с древней книгой в серебристо-чёрном переплете, то надо, чтобы она сама себя прочитала!
– Она? Ты говоришь про гримуар Железновых, который с таким трудом и в полной конспирации Арина сначала стащила из дома, а потом приволокла сюда?
Диана быстро закивала.
– И ты хочешь, чтобы великая вещь опустилась до того, чтобы разжёвывать свои ведьмовские секреты тебе? Волшебнице?
– Да, маги-перемаги! А что в этом такого?
– Ну, – скрестила руки на груди русалка, – начнём с того, что род её хозяев и твоих – давние враги. Исторические, если хочешь.
– Были, – напомнила Диана.
– И тем не менее, – покачала головой Машка. – Я имею громадные сомнения по поводу твоей затеи. Притворяться помощницей химички для того, чтобы остаться в Магистериуме и… Кстати, дальше что?
– Не придумала, – ответила волшебница, – главное остаться в МВД, а там что-нибудь решу.
– Так вот. В том, что ты что-нибудь решишь, у меня как раз сомнений не возникает. Это полбеды – твоя сообразительность. Но использовать гримуар, как простую говорящую вещь… Нет, я против.
– Машка-а-а, иначе мне не изменить внешность. Ну, Ма-а-а-шка.
– Ты хоть осознаёшь последствия? – хмурилась подруга. – Никто не знает, как отреагирует гримуар. Это же ГРИ-МУ-АР. Напомнить, как переводится?
– Я помню, – пробубнила Диана, – гримуар с древне-ведьмовского переводится, как путь в никуда, поскольку…
– Поскольку! – взорвалась русалка, – неверное использование гримории может перевести тебя в Чёрный Мир!
– Знаю.
– Навсегда!
– Маш, транс не так плох, а вечный, наверно, расслабляет, – попыталась отшутиться Диана, – родители после Белого возвращаются отдохнувшие. Посвежевшие.
– Белый транс, а не Чёрный, Диана! – русалка полностью скрылась под толщей воды.
– Но ведь мы будем использовать гримуар правильно, – осторожно произнесла волшебница, – точнее, он сам себя будет произносить правильно.
Из-под воды донеслось невнятное бормотание. Затем русалка вынырнула, стёрла влагу с лица, сняла очки и долго молчала, глядя на подругу.
– Ты же всё равно это сделаешь, – спустя время, тянувшееся для волшебницы резиной, скорее не спросила, а утвердила Маша, кивая на предмет спора. – Со мной, без меня, неважно.
Диана кивнула.
– Ты не волшебница, ты хуже Арины… – вздохнула та.
Диана широко улыбнулась:
– Машенька, я сейчас протру твои очки. Я мигом!
***
Большая волшебно-ведьмовская энциклопедия
Гримуар – гримория, книга заклинаний ведьмовства. С древне-ведьмовского переводится, как «Путь в никуда».
Лидия Владиславовна (Грязюка) – педагог по химии.
Лили-магнум – химическое соединение для создания лёгкого взрывчатого вещества.
Оли-магнум – химическое соединение для создания снотворного.
Черный Мир – вид транса. Отличается от Белого тем, что не является сновидением по восстановлению сил. Это сон-кома, выйти из которой крайне затруднительно. Почти невозможно.
2
Арина план не одобрила и решила запугать Диану рассказом о том, как сестра Рита, когда они обе ещё были детьми, решила сыграть с найденной книжкой в красивой серебряно-чёрной обложке в названия улиц. Рита скучала, родители были на работе, Арина болела, и девочка совершенно не знала, чем себя занять. А книга так и притягивала взгляд, к тому же явно скучала в старинном сундуке под замком, в комнате с наложенным на неё заклинанием отвода глаз, а поскольку Рита с ранних лет росла талантливой ведьмой, то не прониклась заклинанием, без проблем сняла защиту, вскрыла замок и уставилась своими чёрными, как тьма, глазами на бесценный предмет рода Железновых.
Битый час она уламывала гриморию поиграть, ни капли не сомневаясь, книга магическая, а значит разговаривать умеет, но та не поддавалась. И лишь когда Рита обмолвилась, что тогда она сыграет с ней в другую игру «Вырезаем странички и клеим ёлочку», многовековая помощница ведьм и колдунов сдалась.
На букве «д» – едва девочка вошла в азарт, – комната перед глазами вдруг стала менять очертания, расти, чернеть, пока не превратилась в башню, да такую, чей шпиль вонзался в самое небо. В эту башню со шпилем и посадила гримория Риту. И только потом, спустя долгих пять часов и три тысячи восемьсот ступеней, призналась безутешным родителям, где спрятала их дочь-надоеду.
После инцидента книгу спрятали надежнее – так, что до шестнадцатилетия ни одна из дочерей не смогла её найти, а Рите вообще запретили пользоваться любой магией целый месяц, и она, привыкшая заправлять кровать одним щелчком, трудилась как золушка, выполняя даже то, что раньше её делать не просили, например, чистить отцовскую обувь. Зато после такого Рита относилась к гримуару с подчёркнутым уважением и не пользовалась скуки ради.
Диана выслушала с интересом, не на шутку задумавшись, а не стало ли неудачное знакомство с гримуаром следствием того, какой Рита выросла… злобной? Взяла же и увела чужого парня. Добрые девушки так не поступают. Хотя с тем, она ли это, ещё нужно было разобраться. В общем, к сведению информацию приняла, но от затеи не отказалась. И теперь они с Машей – Арина участвовать побоялась, – сидели в комнате и глазели на ведьмовскую книгу, не зная, с каких слов лучше начать беседу.
– Ох, Диана… начни с извинений, – предложила русалка, – а то подсказывает мне моя весьма недурно осведомлённая в вопросах твоего умения находить неприятности на одно место интуиция, поплачемся мы из-за этой затеи.
– Да, Машка, маги-перемаги, не трусь! Макс же наблюдает из портала: если что пойдёт не так, нам надо лишь перенестись к нему, гримуарчик растеряется и…
– Кто-кто? – сдвинула на нос высохшие очки подруга.
– Гримуарчик, – повторила Диана. – Это я его, её… так ласково. Все любят, когда к ним душевно относятся, может, книге тогда и сердиться как-то стыдно станет, – улыбнулась, а Машка хлопнула себя по лбу. – Душевно? Стыдно? Диан, ты совершенно не понимаешь, не мыслишь, что собираешься сделать. Тут никакая ласка не поможет. Это же ГРИ-МУ-АР! И хранитель твой не понимает!
– Хватит пугать. Ты сама не знаешь, что книга из себя представляет. Ни разу не пользовалась, а строишь из себя…
– Ладно, – выдохнула Маша и тряхнула роскошными волосами, – не будем спорить. Ты сейчас находишься в достаточно взвинченном состоянии, которое не сулит ничего хоть мало-мальски положительного ни в отноше…
– Давай уже начнём, маги-перемаги! – перебила Диана. – Арина одолжила книгу на день, а препираться и спорить мы можем до вечера. Ещё и мои родители могут в любой момент вернуться.
– Они не сообщили, когда будут?
– Нет.
– Сердятся, – догадалась русалка.
