– Я очень смешно выгляжу? – спросила Арина. – Что-то я волнуюсь. Вдруг, он… испугается? Или начнёт издеваться?
– Не начнёт. Но эти твои малиновые волосы с чёрными пятнами напоминают выцветший и не самый красивый ковёр, прости, конечно, но, маги-перемаги, выглядят эти… волосы очень странно. И глаза. Почему они разные? Ты в какой-то момент подумала об азиатах?
– Очень смешно, – надулась ведьмочка. – Посмотрела бы я, как ты колдуешь в восемь утра после того, как легла час назад.
– Не обижайся, – коснулась руки. – Я тоже волнуюсь, а смех – это лучший способ. И прости, но вокруг нет иных поводов для веселья, кроме твоей крайне занимательной внешности. Иди сюда, обниму. Не обижайся.
– Не обижаюсь, – вздохнула. – Но вы так часто надо мной издеваетесь, что порой это оскорбляет.
– Аринка, мы же все любя. Тёма вообще тебя обожает. А когда тебя нет рядом спрашивает, где наша Катастрофовна? Я скучаю по её неуклюжести! Кто-нибудь сметите со стола эти тарелки. Ну почему они стоят так ровно? Это же скучно!
– Да? – с сомнением спросила ведьмочка.
– Конечно. Помнишь, после первой сессии мы пошли в клуб, а тебя не отпустили, потому что кто-то там из родственников приехал?
– Ага. И я скучала, обучаясь вышиванию крестиком, потому что троюродная тётка заявила: каждая уважающая себя ведьма обязана делать что-то руками, а не только колдовать.
– Ты вязала, а мы скучали. Колонки полетели. Кто-то из вампиров наложил магию, и те воспарили сначала к потолку, а затем и к входной двери, а дальше на улицу. В общем, остались без музыки. Организаторы пытались заполнить тишину записями с телефонов, но сама понимаешь, идея оказалась провальной. В конце концов, студенты начали сами себя развлекать. Уходить домой в начале вечера было жалко, и поэтому Тёма с Никитой…
– Кто ж ещё, – хмыкнула Арина.
– Устроили настоящие пляски с бубном. Никита наколдовал парочку музыкальных инструментов, только настроить не смог, и мы создавали веселье, играя и жутко фальшивя что-то из раннего у Алой паутины.
– Так вам же было весело, – заметила Арина.
– В том-то и дело, что нет! Никто не получал настоящего удовольствия, потому что рядом не было тебя! Мы так привыкли к твоим нелепым падениям, разрушительным появлениям, катастрофической неуклюжести даже там, где, казалось бы, ничего произойти не может, что не представляем нормального веселья без всех этих атрибутов! Аринка, – ты наша таблетка от грусти!
Ведьмочка зарделась:
– Ты преувеличиваешь.
– Нисколько. Ты, маги-меремаги, невозможная Катастрофа. Нет, не так. Ты самая катастрофичная из всех катастроф, но ты – наша катастрофа.
Арина отодвинулась от подруги:
– Ты чего это, Диан, так разнежилась? Вроде не конец света, я не умираю, ты тоже, а речь произносишь, как-будто… – всхлипнула. – Хотели посмеяться, а теперь мне хочется плакать. Прекращай сейчас же!
Волшебница тоже всхлипнула:
– Что-то нашло. Просто со всей этой историей я вдруг поняла, как редко говорю любимым людям о своих чувствах. Я ведь… могла потерять Никиту, если бы…
– Прекрати! Твои родители правы – ты жутко нагнетаешь.
– Да, но, если бы вы не пошли в дом колдуна, если бы…
Арина схватила Диану за плечи и начала трясти:
– Никаких если бы! Ты меня пугаешь! Чего-то ты так расчувствовалась?
Волшебница замолчала, глубоко вдохнула и начала усиленно тыкать за спину подруге. Прямо в воздухе плавали мелкие огоньки. Алые и чёрные – они кружили и… скалились.
– Ч-что это?
– Н-не знаю. Не нравится мне это, маги-перемаги.
– Диа-а-ан, мне кажется или они летят в сторону Лёшиной палаты?
– Да.
И обе рванули в том направлении. Огоньки скопились внизу двери и гурьбой ввалились внутрь палаты, издавая странное шипение, наваливаясь друг на друга и толкаясь, как студенты в столовке за свежей выпечкой. Арина первой распахнула дверь и сбила выходившего из палаты пациента. Тот, не ожидая прыти от страшной прыщавой девушки с малиново-чёрным ковром волос и разными глазами, рухнул на пол, опрокинув пластиковую тарелку с пирожками, истошно вопя:
– Колдунья явилась! Она пришла за моими пирожками-и-и! Не отдам, чудовище! Не мечтай, уродина!
Диана замерла, на мгновение растерявшись от происходящего. Арина же обнимала Лёшу, а тот рыдал, жалуясь на дырку в носке.
– Да, маги-перемаги, что происходит? – волшебница переступила через валявшегося парня, сжимавшего единственный уцелевший пирожок с таким усилием, что тот превратился в лепёшку, и решительно шагнула в палату. А вокруг… мир сходил с ума.
31
Парни утирали слёзы простынями, страдая из-за надоевшей щетины и обнаглевших прыщей, а девчонки прятали свои лица в подушках, жалуясь на лишний вес, излишнюю худобу, маленькую грудь, длинный нос и толстые ноги.
Из шести пациентов более-менее адекватным казался лишь парень, трясущийся над пирожком. Он хотя бы не плакал, а просто зло бормотал о страшной ведьме и её попытке забрать его бесценные пирожки с повидлом.
Стулья в палате наперебой трещали про некачественное покрытие, толстых медсестёр и непосильные нагрузки. Кровати, скрипя ножками, взялись за перемывку костей пациентов, убеждая друг друга в нечистоплотности соседа, а потолок ходил ходуном, молча посмеиваясь над сыр-бором, творящимся внизу. И по всей палате: на полу и на окнах, у мебели и вдоль стен, над головами пациентов и вокруг цепочки на Лёшиной тумбочке, смеясь и скалясь, тряслись то ли от радости, то ли от злобы те самые огоньки из коридора.
Диана подбежала к цепочке и начала читать заклинание заморозки. Она не была уверена, что подействует, но стоять, сложа руки не могла.
Лёша продолжал разрывать своё сердце и сердце Арины, плачась по поводу дырявого носка и демонстрируя его же не скрывавшей брезгливости ведьмочке, а Диана снова и снова повторяла волшебные слова, в надежде прекратить это безобразие.
В палату ворвалась целая бригада в халатах и двое в защитных комбинезонах, Диану грубо отпихнули, бросившись к цепочке. Звенья заискрились, замигали и потухли, покрывшись приличным слоем льда. Тоже самое произошло с огоньками. Они застыли прямо в воздухе, превратившись в этакие ледышки. Врачи выдохнули с облегчением. Седой с пышными усами встал посреди палаты и звучным голосом поинтересовался, кто применял магию, и чья это цепочка. Затем подошёл к Лёше, покачал головой и что-то вколол в руку. Теже манипуляции повторил с остальными пациентами. Приблизился к Диане:
– Девушка, это вы заморозили артефакт?
– Д-да. Я не знала, что предпринять, но…
– И поступили очень правильно. Благодарю вас от лица всей больницы.
– Не стоит, – смутилась волшебница, – я просто…
– Спасли от всеобщего безумия. Это ведь, – обвёл рукой помещение, – заразно. Вы сами не почувствовали чрезмерно сильных, неожиданных эмоций?
– Ну-у-у.
– Что-то было, да? – задумался. – Тогда я выпишу вам и вашей подруге витамины. Влияние чёрной магии они не уберут, но помогут снизить уровень эмоциональности. Но, если в ближайшие сутки, вы почувствуете себя плохо или вдруг заметите нетипичное поведение у себя или подруги, сразу к нам. Капельницы, уколы – два дня, и вы на ногах.
– Хор-рошо… А что это вообще было?
– Влияние артефакта чёрной магии, – прозвучал со стороны окна ответ от одного из мужчин в комбинезонах. – Каждый раз, когда кто-то «включает» подобную вещь, происходит то, что вы сейчас наблюдали, – пояснил он, с помощью рук и заклинаний проверяя воздух на остаток колдовства.
– Так это не первый раз?
– Нет, – хмуро ответил второй мужчина. – К сожалению, некоторые чёрные артефакты не отличишь от обычных вещей.
– А-а-а, – протянула Диана, заглядывая через плечо доктора. Арина гладила по волосам мирно спящего Лёшу. – Так эта цепочка… она не какая-то особенная?
– Нет. Обыкновенный артефакт, направленный на работу с эмоциями, – ответил уже доктор. – Её заберут и отправят в отдел опасных артефактов.
– Подождите! Она может быть уликой. За ней должны прибыть из полиции. Мои родители.
– Так это от того колдуна? – спохватился доктор. – Мастита? А твои родители Алмазовы?
Кивнула.
– Понятно. О них и поимке колдуна только и трещит телевидение. Журналисты уже прознали. Но в любом случае, оставлять здесь предмет небезопасно. Специалисты унесут цепочку к себе. Кабинет двести двадцать второй. Передашь родителям.
Затем ещё раз напомнил, чтобы, если вдруг что, Диана с подругой немедля обратились в больницу, выразил уважение Алмазовым, как главным следователям района. Сказал, что пациенты в палате больше не заразны, но могут вести себя неадекватно, и вышел из палаты. К тому моменту спецы уже ушли, забрав артефакт вместе с аккуратно собранными ледяными огоньками.
– Пойдём и мы? – предложила Арина.
– Ты хочешь уйти? – удивилась Диана.
– Он спит. Что здесь делать? Мы пока можем фруктов купить и воды. Смотри, у него бутылка пустая.
– Ну да, тоже верно. Я тогда к Никите загляну.
Арина кивнула.
– Вот тебе и секрет цепочки. Раскрыли. – с заметным облегчением заметила Диана, когда они покинули больницу, и обе направились вдоль аллеи.
– Она управляла эмоциями. Никогда бы не подумала. Но теперь-то всё хорошо?
– Похоже, что да.
– Так выходит всё, что ты говорила там, в коридоре – это…
– Аринка, – Диана взяла подругу за руку. – Я действительно так думаю. Моё мнение не изменилось, но рыдать уже тянет не так сильно.
Девушки улыбнулись, снова вздохнули.
– Позвоню-ка родителям, – волшебница набрала номер мамы и рассказала о случившемся.
– Я пришлю специалиста, – сказала трубка. – А ты не волнуйся. Всё позади.
– Вот теперь, маги-перемаги, я вроде бы успокоилась, – Диана убрала телефон и подняла глаза к небу. Погода не радовала, но дождём не пахло, и волшебница понадеялась, что обойдётся без влаги.
– Ну, ладно. Тогда я в магазин, а ты к Никите.
– Давай.
– Передавай привет! – Арина помахала рукой.
Диана улыбнулась, прислушиваясь к собственным ощущениям: вроде бы и правда всё закончилось. По пути в больницу она всё-таки захватила воды и немного игли.
Никита мирно спал, но стоило ей скрипнуть дверью, тут же открыл глаза и расплылся в улыбке:
– Ди, я соскучился.
– Я тоже, – подошла к его кровати, и не стесняясь любопытных глаз, поцеловала.
– Ты успокоилась? Вчера была на взводе. Всё в порядке?
– Да, я у тебя нервная.
– Что есть, то есть, но всё равно любимая, – провёл рукой по волосам, вдохнул запах.
– А ты как? Кошмары не снились? Как самочувствие?
– В порядке. Снилась дача.
– Какая? – насторожилась Диана.
– Родителей. Помнишь, мы с тобой поехали туда после ссоры?
– Какой именно? – с улыбкой уточнила она.
– Той самой, – ответил парень.
Кивнула. Конечно, она помнила. Он тогда приревновал её к парню на байке. Диана долго объясняла, что это сын маминой коллеги, и он всего лишь любезно предложил её прокатить с ветерком, потому, как она бешено опаздывала на пару Грязюки. А она, естественно, отказать была не в силах, потому как сесть на мотоцикл мечтала со школьных лет. Разразился скандал. Никита не верил. Она злилась, что он ей не доверяет. Он сердился от того, что его девушка его ни о чём не предупредила. Диана объясняла, что не обязана отчитываться о каждом шаге. В общем, ссорясь и выпуская пар, они первый раз в жизни решили прогулять МВД и подышать свежим воздухом там, где, по словам Никиты, не было «просто сына маминой коллеги».
– Ты так сильно ревнуешь? – спросила она. – Но я же не давала повода! Это глупо!
– Ревную! – гаркнул он.
Они поехали на дачу к родителям Никиты. Не разговаривая, хмурясь, зашли в портал и так же молча вышли у калитки. Потом, конечно, помирились и провели чудесный день, согревая друг друга поцелуями в промозглом домике.
– Ты открыл замок ключом, случайно найденным в кармане джинс, – вспоминала Диана, протягивая любимому игли.
– Ну да, я всё распланировал. Ругаться не собирался, а прогулять пары – да. Под Онелией ранней осенью так красиво… Я хотел, чтобы ты это увидела, а то тебя на дачу к нам вообще не затащишь.
– Потому что твои родители меня недолюбливают.
– Твои меня не любят больше.
– Да они просто беспокоятся за меня!
– Так и мои не доверяют первой встречной!
– Первой встречной! Мы знакомы со школы!
– Но с родителями-то ты так нормально и не знакомилась!
– Так и ты с моими! Только шапочно! А посидеть у нас дома, пообщаться – ни в какую!
– Ты приглашала только раз!
– Так это я виновата?! Да я, маги-перемаги…
Никита притянул её к себе и поцеловал.
Позднее Диана в красках рассказала о дурдоме в Лёшиной палате и вместе посмеялись над дырявым носком оборотня, спровоцировавшим горькие слёзы. Про Иру она тоже сообщила, а заодно и про то, как они с Машкой проверяли ведьмочек на чёрное колдовство. Съели игли, едва не поругавшись из-за последнего печенья, и Никита предложил на лето поехать к нему на дачу.
– Наша соседка их сама печёт, – сказал он, кивая на пустой пакет. – Вкусные – устоять невозможно. Мы с Алёнкой частенько в детстве лопали игли ещё до того, как её мать выкладывала печенья с противня.
– С какой ещё такой Алёнкой? – насторожилась Диана. – Ты мне что-то о ней не рассказывал. Что у вас было?
– О-о-о, много чего, – загадочно улыбнулся Никита. – Я учил её плавать в речке, доил для неё корову и…
– Я тебе сейчас дам «и»! Достаточно! – схватила бутылку, открутила крышку и угрожающе заявила. – Сейчас как, маги-перемаги, остужу, бабник недоделанный!
Никита рассмеялся.
– Тебе смешно?! Ну, маги-перемаги, сейчас вместе повеселимся! – собралась выплеснуть на него воду, но тот быстро зашептал волшебные слова, и Диана замерла, будто закоченела.
– Я не могу пошевелиться! – закричала Диана.
– Через минуту сможешь, – пообещал Никита.
– Выздоровел, да? Да я тебя! Да я сейчас!
– Прибьёшь?
– Прибью!
– Алёнке десять лет, и я иногда сидел с ней по просьбе соседки тёти Маши.
– Не верю!
– Не верь.
– А что же ты раньше о ней не упоминал?
– Да мы вообще не говорили о дачниках. А сейчас, к слову пришлось. Вспомнил соседку, ну и её дочку заодно.
– Тебе нравится меня злить?
– Не больше, чем тебе на меня злиться.
– Никита!
– Да скучно тут, Ди! Тёмыч вчера заходил, но ненадолго. Он под домашним арестом. А с моей любимой злючкой весело, – притянул к себе, выплеснув злополучную воду на футболку.
– Так-то, – засмеялась Диана. – Нечего свою злючку просто так злить.
Он повалил её на кровать и начал щекотать. Волшебница заливалась смехом, лупя его подушкой до тех пор, пока в палате не возникла медсестра.
– Молодые люди, что за беспорядки! Ну-ка, марш домой! У больного уколы! – угрожающе подняла вверх шприц.
Никита сделал вид, будто теряет сознание, Диана поддержала игру, охая и ахая. Соседи по палате наблюдали с интересом. А парочка волшебников наслаждалась моментом, искренне веселясь от попыток грузной дамы удержать очнувшегося пациента, вертляво крутящегося на койке.
Диану всё же выпроводили. Она попрощалась с парнем, пообещав заехать завтра, а сама выскочила за дверь под тяжёлым взглядом медсестры, в сопровождении гогота мужской части палаты.
«А Никита прав, – размышляла она, покидая больницу. – В наших ссорах что-то есть. Какая-то перчинка, как в любимых мыльных операх моей прабабки».
Она улыбалась тучам, грозившим разразиться-таки дождём и пролетавшим мимо воронам, чувствуя лёгкость на сердце.
– Не начнёт. Но эти твои малиновые волосы с чёрными пятнами напоминают выцветший и не самый красивый ковёр, прости, конечно, но, маги-перемаги, выглядят эти… волосы очень странно. И глаза. Почему они разные? Ты в какой-то момент подумала об азиатах?
– Очень смешно, – надулась ведьмочка. – Посмотрела бы я, как ты колдуешь в восемь утра после того, как легла час назад.
– Не обижайся, – коснулась руки. – Я тоже волнуюсь, а смех – это лучший способ. И прости, но вокруг нет иных поводов для веселья, кроме твоей крайне занимательной внешности. Иди сюда, обниму. Не обижайся.
– Не обижаюсь, – вздохнула. – Но вы так часто надо мной издеваетесь, что порой это оскорбляет.
– Аринка, мы же все любя. Тёма вообще тебя обожает. А когда тебя нет рядом спрашивает, где наша Катастрофовна? Я скучаю по её неуклюжести! Кто-нибудь сметите со стола эти тарелки. Ну почему они стоят так ровно? Это же скучно!
– Да? – с сомнением спросила ведьмочка.
– Конечно. Помнишь, после первой сессии мы пошли в клуб, а тебя не отпустили, потому что кто-то там из родственников приехал?
– Ага. И я скучала, обучаясь вышиванию крестиком, потому что троюродная тётка заявила: каждая уважающая себя ведьма обязана делать что-то руками, а не только колдовать.
– Ты вязала, а мы скучали. Колонки полетели. Кто-то из вампиров наложил магию, и те воспарили сначала к потолку, а затем и к входной двери, а дальше на улицу. В общем, остались без музыки. Организаторы пытались заполнить тишину записями с телефонов, но сама понимаешь, идея оказалась провальной. В конце концов, студенты начали сами себя развлекать. Уходить домой в начале вечера было жалко, и поэтому Тёма с Никитой…
– Кто ж ещё, – хмыкнула Арина.
– Устроили настоящие пляски с бубном. Никита наколдовал парочку музыкальных инструментов, только настроить не смог, и мы создавали веселье, играя и жутко фальшивя что-то из раннего у Алой паутины.
– Так вам же было весело, – заметила Арина.
– В том-то и дело, что нет! Никто не получал настоящего удовольствия, потому что рядом не было тебя! Мы так привыкли к твоим нелепым падениям, разрушительным появлениям, катастрофической неуклюжести даже там, где, казалось бы, ничего произойти не может, что не представляем нормального веселья без всех этих атрибутов! Аринка, – ты наша таблетка от грусти!
Ведьмочка зарделась:
– Ты преувеличиваешь.
– Нисколько. Ты, маги-меремаги, невозможная Катастрофа. Нет, не так. Ты самая катастрофичная из всех катастроф, но ты – наша катастрофа.
Арина отодвинулась от подруги:
– Ты чего это, Диан, так разнежилась? Вроде не конец света, я не умираю, ты тоже, а речь произносишь, как-будто… – всхлипнула. – Хотели посмеяться, а теперь мне хочется плакать. Прекращай сейчас же!
Волшебница тоже всхлипнула:
– Что-то нашло. Просто со всей этой историей я вдруг поняла, как редко говорю любимым людям о своих чувствах. Я ведь… могла потерять Никиту, если бы…
– Прекрати! Твои родители правы – ты жутко нагнетаешь.
– Да, но, если бы вы не пошли в дом колдуна, если бы…
Арина схватила Диану за плечи и начала трясти:
– Никаких если бы! Ты меня пугаешь! Чего-то ты так расчувствовалась?
Волшебница замолчала, глубоко вдохнула и начала усиленно тыкать за спину подруге. Прямо в воздухе плавали мелкие огоньки. Алые и чёрные – они кружили и… скалились.
– Ч-что это?
– Н-не знаю. Не нравится мне это, маги-перемаги.
– Диа-а-ан, мне кажется или они летят в сторону Лёшиной палаты?
– Да.
И обе рванули в том направлении. Огоньки скопились внизу двери и гурьбой ввалились внутрь палаты, издавая странное шипение, наваливаясь друг на друга и толкаясь, как студенты в столовке за свежей выпечкой. Арина первой распахнула дверь и сбила выходившего из палаты пациента. Тот, не ожидая прыти от страшной прыщавой девушки с малиново-чёрным ковром волос и разными глазами, рухнул на пол, опрокинув пластиковую тарелку с пирожками, истошно вопя:
– Колдунья явилась! Она пришла за моими пирожками-и-и! Не отдам, чудовище! Не мечтай, уродина!
Диана замерла, на мгновение растерявшись от происходящего. Арина же обнимала Лёшу, а тот рыдал, жалуясь на дырку в носке.
– Да, маги-перемаги, что происходит? – волшебница переступила через валявшегося парня, сжимавшего единственный уцелевший пирожок с таким усилием, что тот превратился в лепёшку, и решительно шагнула в палату. А вокруг… мир сходил с ума.
31
Парни утирали слёзы простынями, страдая из-за надоевшей щетины и обнаглевших прыщей, а девчонки прятали свои лица в подушках, жалуясь на лишний вес, излишнюю худобу, маленькую грудь, длинный нос и толстые ноги.
Из шести пациентов более-менее адекватным казался лишь парень, трясущийся над пирожком. Он хотя бы не плакал, а просто зло бормотал о страшной ведьме и её попытке забрать его бесценные пирожки с повидлом.
Стулья в палате наперебой трещали про некачественное покрытие, толстых медсестёр и непосильные нагрузки. Кровати, скрипя ножками, взялись за перемывку костей пациентов, убеждая друг друга в нечистоплотности соседа, а потолок ходил ходуном, молча посмеиваясь над сыр-бором, творящимся внизу. И по всей палате: на полу и на окнах, у мебели и вдоль стен, над головами пациентов и вокруг цепочки на Лёшиной тумбочке, смеясь и скалясь, тряслись то ли от радости, то ли от злобы те самые огоньки из коридора.
Диана подбежала к цепочке и начала читать заклинание заморозки. Она не была уверена, что подействует, но стоять, сложа руки не могла.
Лёша продолжал разрывать своё сердце и сердце Арины, плачась по поводу дырявого носка и демонстрируя его же не скрывавшей брезгливости ведьмочке, а Диана снова и снова повторяла волшебные слова, в надежде прекратить это безобразие.
В палату ворвалась целая бригада в халатах и двое в защитных комбинезонах, Диану грубо отпихнули, бросившись к цепочке. Звенья заискрились, замигали и потухли, покрывшись приличным слоем льда. Тоже самое произошло с огоньками. Они застыли прямо в воздухе, превратившись в этакие ледышки. Врачи выдохнули с облегчением. Седой с пышными усами встал посреди палаты и звучным голосом поинтересовался, кто применял магию, и чья это цепочка. Затем подошёл к Лёше, покачал головой и что-то вколол в руку. Теже манипуляции повторил с остальными пациентами. Приблизился к Диане:
– Девушка, это вы заморозили артефакт?
– Д-да. Я не знала, что предпринять, но…
– И поступили очень правильно. Благодарю вас от лица всей больницы.
– Не стоит, – смутилась волшебница, – я просто…
– Спасли от всеобщего безумия. Это ведь, – обвёл рукой помещение, – заразно. Вы сами не почувствовали чрезмерно сильных, неожиданных эмоций?
– Ну-у-у.
– Что-то было, да? – задумался. – Тогда я выпишу вам и вашей подруге витамины. Влияние чёрной магии они не уберут, но помогут снизить уровень эмоциональности. Но, если в ближайшие сутки, вы почувствуете себя плохо или вдруг заметите нетипичное поведение у себя или подруги, сразу к нам. Капельницы, уколы – два дня, и вы на ногах.
– Хор-рошо… А что это вообще было?
– Влияние артефакта чёрной магии, – прозвучал со стороны окна ответ от одного из мужчин в комбинезонах. – Каждый раз, когда кто-то «включает» подобную вещь, происходит то, что вы сейчас наблюдали, – пояснил он, с помощью рук и заклинаний проверяя воздух на остаток колдовства.
– Так это не первый раз?
– Нет, – хмуро ответил второй мужчина. – К сожалению, некоторые чёрные артефакты не отличишь от обычных вещей.
– А-а-а, – протянула Диана, заглядывая через плечо доктора. Арина гладила по волосам мирно спящего Лёшу. – Так эта цепочка… она не какая-то особенная?
– Нет. Обыкновенный артефакт, направленный на работу с эмоциями, – ответил уже доктор. – Её заберут и отправят в отдел опасных артефактов.
– Подождите! Она может быть уликой. За ней должны прибыть из полиции. Мои родители.
– Так это от того колдуна? – спохватился доктор. – Мастита? А твои родители Алмазовы?
Кивнула.
– Понятно. О них и поимке колдуна только и трещит телевидение. Журналисты уже прознали. Но в любом случае, оставлять здесь предмет небезопасно. Специалисты унесут цепочку к себе. Кабинет двести двадцать второй. Передашь родителям.
Затем ещё раз напомнил, чтобы, если вдруг что, Диана с подругой немедля обратились в больницу, выразил уважение Алмазовым, как главным следователям района. Сказал, что пациенты в палате больше не заразны, но могут вести себя неадекватно, и вышел из палаты. К тому моменту спецы уже ушли, забрав артефакт вместе с аккуратно собранными ледяными огоньками.
– Пойдём и мы? – предложила Арина.
– Ты хочешь уйти? – удивилась Диана.
– Он спит. Что здесь делать? Мы пока можем фруктов купить и воды. Смотри, у него бутылка пустая.
– Ну да, тоже верно. Я тогда к Никите загляну.
Арина кивнула.
***
– Вот тебе и секрет цепочки. Раскрыли. – с заметным облегчением заметила Диана, когда они покинули больницу, и обе направились вдоль аллеи.
– Она управляла эмоциями. Никогда бы не подумала. Но теперь-то всё хорошо?
– Похоже, что да.
– Так выходит всё, что ты говорила там, в коридоре – это…
– Аринка, – Диана взяла подругу за руку. – Я действительно так думаю. Моё мнение не изменилось, но рыдать уже тянет не так сильно.
Девушки улыбнулись, снова вздохнули.
– Позвоню-ка родителям, – волшебница набрала номер мамы и рассказала о случившемся.
– Я пришлю специалиста, – сказала трубка. – А ты не волнуйся. Всё позади.
– Вот теперь, маги-перемаги, я вроде бы успокоилась, – Диана убрала телефон и подняла глаза к небу. Погода не радовала, но дождём не пахло, и волшебница понадеялась, что обойдётся без влаги.
– Ну, ладно. Тогда я в магазин, а ты к Никите.
– Давай.
– Передавай привет! – Арина помахала рукой.
Диана улыбнулась, прислушиваясь к собственным ощущениям: вроде бы и правда всё закончилось. По пути в больницу она всё-таки захватила воды и немного игли.
Никита мирно спал, но стоило ей скрипнуть дверью, тут же открыл глаза и расплылся в улыбке:
– Ди, я соскучился.
– Я тоже, – подошла к его кровати, и не стесняясь любопытных глаз, поцеловала.
– Ты успокоилась? Вчера была на взводе. Всё в порядке?
– Да, я у тебя нервная.
– Что есть, то есть, но всё равно любимая, – провёл рукой по волосам, вдохнул запах.
– А ты как? Кошмары не снились? Как самочувствие?
– В порядке. Снилась дача.
– Какая? – насторожилась Диана.
– Родителей. Помнишь, мы с тобой поехали туда после ссоры?
– Какой именно? – с улыбкой уточнила она.
– Той самой, – ответил парень.
Кивнула. Конечно, она помнила. Он тогда приревновал её к парню на байке. Диана долго объясняла, что это сын маминой коллеги, и он всего лишь любезно предложил её прокатить с ветерком, потому, как она бешено опаздывала на пару Грязюки. А она, естественно, отказать была не в силах, потому как сесть на мотоцикл мечтала со школьных лет. Разразился скандал. Никита не верил. Она злилась, что он ей не доверяет. Он сердился от того, что его девушка его ни о чём не предупредила. Диана объясняла, что не обязана отчитываться о каждом шаге. В общем, ссорясь и выпуская пар, они первый раз в жизни решили прогулять МВД и подышать свежим воздухом там, где, по словам Никиты, не было «просто сына маминой коллеги».
– Ты так сильно ревнуешь? – спросила она. – Но я же не давала повода! Это глупо!
– Ревную! – гаркнул он.
Они поехали на дачу к родителям Никиты. Не разговаривая, хмурясь, зашли в портал и так же молча вышли у калитки. Потом, конечно, помирились и провели чудесный день, согревая друг друга поцелуями в промозглом домике.
– Ты открыл замок ключом, случайно найденным в кармане джинс, – вспоминала Диана, протягивая любимому игли.
– Ну да, я всё распланировал. Ругаться не собирался, а прогулять пары – да. Под Онелией ранней осенью так красиво… Я хотел, чтобы ты это увидела, а то тебя на дачу к нам вообще не затащишь.
– Потому что твои родители меня недолюбливают.
– Твои меня не любят больше.
– Да они просто беспокоятся за меня!
– Так и мои не доверяют первой встречной!
– Первой встречной! Мы знакомы со школы!
– Но с родителями-то ты так нормально и не знакомилась!
– Так и ты с моими! Только шапочно! А посидеть у нас дома, пообщаться – ни в какую!
– Ты приглашала только раз!
– Так это я виновата?! Да я, маги-перемаги…
Никита притянул её к себе и поцеловал.
***
Позднее Диана в красках рассказала о дурдоме в Лёшиной палате и вместе посмеялись над дырявым носком оборотня, спровоцировавшим горькие слёзы. Про Иру она тоже сообщила, а заодно и про то, как они с Машкой проверяли ведьмочек на чёрное колдовство. Съели игли, едва не поругавшись из-за последнего печенья, и Никита предложил на лето поехать к нему на дачу.
– Наша соседка их сама печёт, – сказал он, кивая на пустой пакет. – Вкусные – устоять невозможно. Мы с Алёнкой частенько в детстве лопали игли ещё до того, как её мать выкладывала печенья с противня.
– С какой ещё такой Алёнкой? – насторожилась Диана. – Ты мне что-то о ней не рассказывал. Что у вас было?
– О-о-о, много чего, – загадочно улыбнулся Никита. – Я учил её плавать в речке, доил для неё корову и…
– Я тебе сейчас дам «и»! Достаточно! – схватила бутылку, открутила крышку и угрожающе заявила. – Сейчас как, маги-перемаги, остужу, бабник недоделанный!
Никита рассмеялся.
– Тебе смешно?! Ну, маги-перемаги, сейчас вместе повеселимся! – собралась выплеснуть на него воду, но тот быстро зашептал волшебные слова, и Диана замерла, будто закоченела.
– Я не могу пошевелиться! – закричала Диана.
– Через минуту сможешь, – пообещал Никита.
– Выздоровел, да? Да я тебя! Да я сейчас!
– Прибьёшь?
– Прибью!
– Алёнке десять лет, и я иногда сидел с ней по просьбе соседки тёти Маши.
– Не верю!
– Не верь.
– А что же ты раньше о ней не упоминал?
– Да мы вообще не говорили о дачниках. А сейчас, к слову пришлось. Вспомнил соседку, ну и её дочку заодно.
– Тебе нравится меня злить?
– Не больше, чем тебе на меня злиться.
– Никита!
– Да скучно тут, Ди! Тёмыч вчера заходил, но ненадолго. Он под домашним арестом. А с моей любимой злючкой весело, – притянул к себе, выплеснув злополучную воду на футболку.
– Так-то, – засмеялась Диана. – Нечего свою злючку просто так злить.
Он повалил её на кровать и начал щекотать. Волшебница заливалась смехом, лупя его подушкой до тех пор, пока в палате не возникла медсестра.
– Молодые люди, что за беспорядки! Ну-ка, марш домой! У больного уколы! – угрожающе подняла вверх шприц.
Никита сделал вид, будто теряет сознание, Диана поддержала игру, охая и ахая. Соседи по палате наблюдали с интересом. А парочка волшебников наслаждалась моментом, искренне веселясь от попыток грузной дамы удержать очнувшегося пациента, вертляво крутящегося на койке.
Диану всё же выпроводили. Она попрощалась с парнем, пообещав заехать завтра, а сама выскочила за дверь под тяжёлым взглядом медсестры, в сопровождении гогота мужской части палаты.
«А Никита прав, – размышляла она, покидая больницу. – В наших ссорах что-то есть. Какая-то перчинка, как в любимых мыльных операх моей прабабки».
Она улыбалась тучам, грозившим разразиться-таки дождём и пролетавшим мимо воронам, чувствуя лёгкость на сердце.
