Вот, вот это и есть его территория, на которой он силен и может развернуться во всю мощь и фантазию. А то расследования, понимаешь, поединки на мечах, похищения рыцарей... Теперь это все позади, так что можно заняться нормальным делом, а по буеракам пускай Мечи скачут, им это уставом положено...
Благостные мысли и планы на будущее прервал странный шум и дружный топот с первого этажа.
Отец внимания не обратил, продолжая вслух обдумывать содержание “подходящей” пьесы, а вот Кей, приобретший за последние дни паранойю и несколько новых привычек, резво выкатился из кресла, обнажил меч и аккуратно выглянул за дверь, лопатками ощущая удивленный отцовский взгляд. Потом выскользнул в щель и тихо пошел к лестнице, ведущей вниз.
Но там, удивительное дело, разобрались без него. Причем успешно.
Подчиненные Оррена деловито протирали мечи, убирали амулеты и с любопытством рассматривали тушу дохлого бегунка, измазавшего густой черной кровью весь холл. Каменные плиты пола, еще недавно бывшие серыми, обрели благородные мраморные разводы.
По чести сказать, для Кея зрелище тоже было в диковинку: печатник этих иноземных тварей до сих пор только в (не)живом либо туманообразном виде наблюдал. И, грешным делом, думал, что их вообще нельзя угомонить обычным образом.
Тем временем самый молодой послушник из любопытства попробовал разжать твари челюсти и уважительно присвистнул. Старшие товарищи сунулись через плечо посмотреть, и, судя по лицам, остро пожалели, что в просвещенном Виэноне нет традиции носить ожерелья из трофейных клыков.
К тому моменту, когда бойцы уже почти договорились, что ради такокй добычи традицию можно и ввести, на шум примчалось запоздавшее начальство и сонный Неент с белым перышком в растрепанных волосах. Рыцарь посмотрел на открывшуюся картину с явным одобрением, а вот чародей изумился больше Кея.
Аккуратно потыкал чешуйчатый бок, будто ждал, что тварь сейчас полежит, отдохнет и все-таки развеется, как должно, а потом рискнул уточнить:
— Чем это вы ее?
Старший из четверки отличившихся закончил проверять снаряжение и пояснил:
— Да как любую нежить, псалмом да освященным оружием. Действует даже лучше, чем на зомби.
Сейчас небрежный тон давался воину легко, а вот когда огромная тень возникла на пороге, очерченная льющимися из дверного проема алыми закатными лучами, было не до того. К счастью, тренированные бойцы хоть и опешили, узрев диковинное создание, но на скорости реакции это не сказалось. Нежитью от создания тянуло за три шага, а что делать с питомцами смерти в ордене знал каждый послушник.
Оррен с легкой снисходительностью улыбнулся довольным подчиненным. Им бы вместо освященных мечей ножку от табуретки, да не вчетвером на одного, а один на один, рыцарь бы посмотрел. Хотя, все равно молодцы.
— Интересно, за кем из нас он пришел?
Неент поводил руками над узкой мордой, пропоротой в двух местах до кости, и пожал плечами.
— Думаю, в этот раз за всеми оптом. Хотя... мы же все в разных частях дома были! Любезнейший, куда это создание направлялось?
Высокий боец с короткими соломенными усами обернулся и для надежности ткнул рукой:
— К лестнице, на второй этаж.
И Кей понял, что командир чужаков по достоинству оценил вклад младшего Миарита в дело. А еще, что ему теперь надо держаться подальше от семьи, чтоб заодно не пострадали. Вот уедут Оррен и Неент по своим делам, и дальше что? Кей ни заклинаний нужных, ни псалмов не знает, да и не подействуют они в его исполнении!
***
Решение предложил Меч. Он вообще пребывал в самом благостном расположении духа, которое не могли поколебать мелкие затруднения вроде идущего по следу бегунка или последней оборванной нити расследования. Как выяснилось, рыцарь вообще не считал нить с чиновником хоть сколько-то важной, только ближайшей, а потому самой простой для проверки.
У него был собственный план, который от всех этих неурядиц ничуть не пострадал, и сейчас Оррен мягко подводил перенервничавших собеседников к нужной идее. Правда ради соблюдения приличий все же сперва решил уточнить:
— Мэтр, а как по вашему твари отыскивают своих жертв? Что-то мне подсказывает, не по запаху.
Кейэд этот вопрос один раз уже задавал, но тогда Неент ничего внятного не ответил, не до того было. Зато сейчас задумчиво сплел пальцы в замок и откинулся на спинку кресла. Взглядов соратников, так же, как и он, сидящих возле жарко пылающего камина, погруженный в мысли чародей не замечал.
— Не по запаху, да. Процентов на девяносто уверен, что бегунки идут по ментальному образу.
Отец Кея, затесавшийся в дружную компанию на правах хозяина дома, сегодня не интересовался теоретическими умствованиями. Когда дело касалось безопасности детей, старший Миарит становился самым приземленным практиком Нера.
— “Перебить” его как-то можно? — Покрутил запястьем, будто пытаясь ухватить мысль, и пояснил: — По аналогии со жгучими смесями, которыми контрабандисты следы посыпают, чтобы собакам нюх отбить?
— Безусловно, — обрадовал старого печатника маг, — и Кейэд даже уже случайно проворачивал такое однажды: помните странное поведение бегунка в трактире? Когда он будто учуял знакомый запах возле одного из столиков, но пройти по следу не смог? Очевидно, сама по себе тварь способна улавливать только самый верхний ментальный слой, в котором отпечатывается то, как человек воспринимает сам себя, и как его воспринимают окружающие. Как запомнила возле моего дома, что ищет наследника издательского дома, и минимальный набор отличительных черт, так и искала дальше, и подругам передала. Нет, если бы чужакам удалось снять глубинный ментальный слепок, то и поиск бы пошел совсем другого качества, но Кейэд им такой возможности пока не предоставил, и, надеюсь, не предоставит.
Оррен задумчиво поскреб щеку и сделал вывод, что давно пора бриться. Вот как только, так сразу.
— То есть, вы хотите сказать, что когда Кейэд переоделся в рыбацкую одежду, то “исчез”? Но почему? Он же не перестал от этого быть Миаритом?
— Он-то не перестал, но, во-первых, другие перестали в нем этого самого Миарита признавать (кроме Гуйта, который знал старого клиента в лицо и с которым сам Кейэд вел себя соответственно реальному статусу, а не одежде), а во-вторых... Посмотрите сейчас на Кея и припомните-ка сами, отличается он от себя в рыбацкой одежде, или нет?
Рыцарь с недоумением уставился на печатника. Тот подобрался в кресле и настороженно уставился в ответ.
И что это маг хотел сказать?! Хотя... Оррен с прищуром склонил голову на бок, потом на другой. Что-то в словах чародея есть. Тон голоса, разворот плеч, выражение лица... еще что-то неуловимое в Миарите-младшем действительно изменилось после того, как он сменил рванье свою одежду. Вроде бы совсем небольшие отличия, но они, несомненно, есть.
Хотя, все равно:
— Чушь какая-то, — постановил Меч. — Самый ненадежный и дурацкий способ магического поиска, какой я только видел. Зачем вообще нужна такая ненадежная и расплывчатая функция? С поиском по крови или по личной вещи ни в какое сравнение не идет.
Маг усмехнулся.
— По крови, по личной вещи и, как я упоминал, полному ментальному слепку бегунки искать тоже умеют, причем очень хорошо. А то, что вы назвали “дурацким способом”, на самом деле уникальное дополнение, которое позволяет хоть как-то отыскать объект там, где вообще непонятно кого и как искать. Допустим, как в случае с Кейэдом, который не оставил после себя возле моего дома ни крови, ни вещей, ни зацепок для менталиста. Если бы не эта особенность бегунков, Кей так бы и остался для чужаков неопознанным темным силуэтом на фоне пожара, а тут, глядите, аж до дома “проводить” смогли.
Рыцарь нехотя кивнул, признавая, что погорячился, а Кей перевел взгляд на отца, и понял, что его ближайшее будущее предрешено. Что придется уезжать — это ладно, он сам так решил, когда узнал, что бегунок пришел именно за ним. Огорчало то, что вдобавок к прочим радостям всех личных вещей он лишится не позднее, чем до полуночи: раз уж чужаки теперь в курсе, где живет объект интереса, то вряд ли откажутся обеспечить себе более надежный способ поиска слишком деятельного беглеца, а папа никогда не любил полумеры.
Опасения подтвердились. Старший Миарит затряс колокольчиком, призывая мажордома, так, что у несчастного изделия чуть не отвалился язычок, и немедленно нагрузил старика распоряжениями одно интереснее другого.
У Кея, услышавшего “собрать все на заднем дворе и сжечь немедленно”, вытянулось лицо, а Оррен, сохраняя невозмутимый вид, чуть заметно прищурился. Довольная улыбка пряталась в уголках губ. Влезать с инициативой он не спешил. Пускай сперва печатники осознают проблему, а уж после этого Меч обязательно подскажет им замечательный выход. Подумать только, как же все удачно складывается один к одному! Воистину, темные времена для Мечей закончились.
Когда обсуждение, куда бы деть великовозрастное чадо с пользой для дела, ожидаемо забуксовало, рыцарь подался вперед, привлекая внимание резким движением, и, заглянув старшему Миариту в глаза, подпустил в голос вкрадчивые нотки.
— Я думаю, Кейэду надо срочно вступить в наш орден.
Денион оторопел настолько, что не нашелся, что сказать, а вот Кей внезапно сообразил, к чему клонит Меч, и улыбнулся во все зубы. Действительно, после обыска гостиницы Оррен говорил, что с новой информацией сумел сузить круг подозреваемых в предательстве до нескольких человек. А если еще удастся убедить заговорщиков, что новичок пригоден для вербовки, вообще красота будет!
Вот только...
— А невесть откуда взявшегося парня без вашей протекции точно примут? В смысле, у вас же там отбор, достойнейшие из достойных, проверки и все такое. А светить наше знакомство не стоит, вы теперь, после всего, что в Нере было, наверняка считаетесь у предателей самым опасным из коллег.
Оррен сперва поразился такой наивности, а потом со вздохом понял, что младший печатник просто не осознает положение, в котором оказался орден. И то неудобосказуемое направление, в котором оный орден движется так резво, что того гляди придет.
— Разумеется, возьмут. Братья гибнут чуть ли не ежедневно, а новых брать неоткуда. Это раньше новички в очередь выстраивались, а сейчас, спасибо слухам, на нас смотрят, как на зачумленных. Так что проверку на вшивость тебе наверняка устроят, и не одну, но насчет принятия можешь точно не волноваться. А сейчас слушай, что говорить и куда смотреть.
Глава 15
Снег таял, не успев долететь до земли, и падал в красную глинистую жижу тяжелыми холодными каплями. Если запрокинуть голову к небу, то глядя на легкие, безмятежно кружащиеся белые звездочки, можно было подумать, что наступила зима. Но один взгляд под ноги, на бренную землю, лишал иллюзий — главный месяц слякоти еще впереди. И пережить его Кею, что характерно, предстояло в седле.
Десяток, в который его запихнули сразу после короткой проверки легенды (вроде порядок) и уровня владения оружием (случайно не зарежется, с коня не упадет, прикрыть спину командиру сумеет), мотался по всему северу провинции от топких, обсыпанных клюквой берегов Рирны, до закопченных пригородов Латлара. То проверяя здоровье оставшихся чародеев, то гоняя случайно забредшую во владения ордена нежить, то провожая торговые караваны.
Интереснее всего было наведываться в орденские мастерские — там, в огромных светлых помещениях, пропахших гарью и дегтем, без всякой магии творились самые настоящие чудеса, на которые Кей мог завороженно пялиться часами. К сожалению, такие инспекции выпадали не часто, да и мастера праздных зрителей не одобряли, а предложения помочь отвергали с негодованием: мол, нечего всяким там посторонним под руку лезть.
На этом краткий миг прикосновения к чуду заканчивался и снова начиналась дорога, после которой короткие побывки в тренировочном лагере для новобранцев воспринимались, как благословенный отдых: ежедневная муштра и злые наставники не шли ни в какое сравнение с распутицей, необходимостью ночевать в отсыревшей палатке в мокрой одежде и есть в лучшем случае два раза в день зловени знают что. А то и один раз. В седле, в сухомятку.
К слову, занятия в помянутом лагере были на взгляд Кея куда продуктивнее традиционной системы обучения будущих рыцарей, принятой вне ордена. Сэр Бойерн, к которому его приставили, по всей видимости считал так же, потому что не пытался заменить собой всех наставников разом, больше упирая на закрепление полученного материала.
И окружающая обстановка оному закреплению способствовала очень хорошо.
Сперва Кей тосковал по своей кухарке. Но недолго: какие-то две недели, и он привык с нежностью вспоминать кухню Дессорского замка, который передал для нужд ордена один из высокородных братьев после разрушения главной твердыни. Да, кормили там очень просто, зато регулярно, обильно и обязательно горячим.
Печатник блаженно прижмурился, греясь воспоминаниями о горячей каше с мясом, раз уж других источников тепла не предвидится, и услышал сбоку негромкое:
— Брат Нейор, несмотря на молодость и нахождение в самом начале пути служения Братьям, демонстрирует нам завидную стойкость духа. Которого остальным, кажется, немного не хватает.
"Братом” Кей-Нейор еще не был, и, как он надеялся, никогда не будет — разведка должна закончится быстрее, чем обучение, — но командир отряда, сэр Бойэрн, так радовался появлению перспективного (и состоятельного) новичка, что позволял себе регулярные оговорки. То ли самолюбие амбициозного неофита потешить хотел, чтобы уговаривать на полноценное вступление проще было, то ли ему так о новых, не протекающих, палатках, которые можно будет купить на деньги помянутого будущего “брата”, лучше мечталось, кто его разберет. Скорее всего, все вместе.
Первый оруженосец сэра Бойэрна, Гилэн, и воины покосились на быстро стершего с лица мечтательную улыбку Кея, как на сумасшедшего, дивясь про себя не силе духа, а мозговым тараканам, и новоиспеченный второй оруженосец поспешил отозваться:
— Я рад возможности наконец-то быть в ордене и заниматься общим делом, а слякоть — ерунда, скоро закончится.
Новообретенные боевые товарищи дружно отвернулись. Кей успел заметить, как брезгливо поморщился темноволосый арбалетчик в аккуратно залатанном плаще. Да, вместе с новым именем Кей взял себе и новую личность, и личность эта была не самой приятной.
Амбициозный карьерист двадцати лет (на семейном совете было решено убавить Кею два года, чтобы не смущать братьев слишком большим возрастом неофита), младший сын богатого саэртамского купца, дворянин во втором поколении, готовый на все ради признания и продвижения по службе, сумел за полтора месяца привлечь благосклонное внимание начальства, но с остальными бойцами общий язык ожидаемо не нашел.
Да и мирской статус сближению не способствовал.
Это раньше две трети от общего состава были обычные миряне, примкнувшие к ордену по зову сердца или кошелька, а как неприятности начались, так почти все, не связанные жреческой клятвой, тут же по домам и семьям испарились. Осталась лишь пара рыцарей, не имеющих полного посвящения, зато обладающих изрядным количеством упрямства, наставник по стрельбе из лука, да полтора десятка человек из обслуги.
