Восемь лет назад она шла той же дорогой. Что такое восемь лет для эльфа? Совсем не то же, что для человека. Она хорошо запомнила каждую кочку, и многие из них все еще были там, где она ожидала их увидеть. Может быть, с тех пор ничьи ноги не касались этой земли, своеобразной нейтральной полосы между миром людей и царством Древнего Народа.
Аглариэль перешла поле и коснулась березки, стоящей на опушке рощицы. Она не устала, нет. Что такое два часа ходьбы для эльфа? Совсем не то же, что для многих людей. Уходя из Эльфийского леса, она дотронулась до дерева, чтобы попрощаться. Теперь ее ладонь легла на тонкий черно-белый ствол, чтобы приветствовать. Восемь лет назад тропы через рощу не было, и за прошедшие годы никто ее не натоптал. Но пересечь этот лесок можно без всякой тропы, что принцесса и сделала.
Асфальтовая дорога никуда не пропала. Аглариэль встала на обочине и принялась ждать.
Конечно, одинокой эльфийке опасно находиться в мире людей. Тем более, голосовать на пустынной дороге. Но этот риск был необходим. Она должна была, обязана была добраться до Рэнди и поговорить с ней. И это можно было сделать только так, чтобы их общий враг не догадался, что они встречаются, договариваются, обмениваются тем, что им известно, и готовятся драться с ним. Любое посольство, любая делегация, любая официальная встреча привлекут к себе внимание. И только если эльфийской принцессе и императрице Лагранда удастся увидеться в тайне от прочих, у них все получится.
Погоди, одернула себя Аглариэль. Рано радоваться. Ты еще не в столице. Ты еще не говоришь с Рэнди. И она еще не благодарит тебя за сведения, которые ты ей принесешь.
Но что-то внутри, какое-то особое эльфийское чутье, подсказывало, что все будет хорошо. По крайней мере, ближайшие дни все пойдет по плану.
Мимо, подпрыгивая на выбоинах, с грохотом и скрежетом пронесся огромный грузовик. Водитель не удостоил Аглариэль вниманием. Может быть, он посчитал, что не стоит связываться с ненормальной девушкой, голосующей в таком странном месте. Эльфийка не сильно расстроилась – рано или поздно она отсюда уедет.
Проехал еще один грузовик. Его кузов покрывал толстый слой пыли, под которым с трудом можно было разобрать сине-красную эмблему компании «Международные перевозки» и ее лозунг «Возим все, возим всех, возим всюду». Вслед за ним лихо промчался красный спортивный автомобиль. За рулем был коротко стриженый юноша, а на сиденье рядом с ним сидела хорошенькая темноволосая девица. Юноша залихватски крутил руль одной рукой, а другой размахивал в воздухе, что-то рассказывая. Девушка смеялась.
Неторопливо проехал семейный автофургон. Наверно, папа, мама и детишки собрались отлично провести отпуск. Аглариэль проводила машину взглядом, в котором можно было прочитать легкую зависть.
Наконец, ей повезло. Издалека раздался трескучий рев. Это были мотоциклы. Один, два… Аглариэль насчитала пять машин, больших металлический зверей, каждый из которых был раскрашен на свой лад. Байкеры! Пожалуй, это именно то, что надо. Она сильнее замахала руками и разве что не запрыгала, привлекая внимание.
Привлекла.
Вожак остановился, поднял руку, давая другим сигнал тоже притормозить. Он сидел на мотоцикле, раскрашенном в красно-черную шахматную клетку. Когда он снял шлем, выяснилось, что у него пронзительно-синие глаза, длинные светлые, практически белые волосы и такие же усы.
- Привет, сестренка! – воскликнул он. – Что, подвезти?
- Да, подвезти, - дружелюбно улыбнулась Аглариэль и как бы невзначай отбросила рукой волосы, чтобы вожак мотоциклистов увидел ее заостренные уши.
- Ты в курсе, сестренка, - поинтересовался байкер, складывая руки на груди, - что ты эльфийка?
- Ну да, - как ни в чем не бывало, кивнула принцесса. – Мама с папой мне сообщили.
- Это радует. Может, ты в курсе, что Древний народ сейчас чаще едет в лес, чем из леса?
- В курсе. И все равно мне нужно отсюда уехать. Так уж получилось.
- Ну, не буду спрашивать, что у тебя за дела, - усмехнулся мотоциклист. - Надо – значит, надо. Меня зовут Мерлин. А ты?
- Уж не тебя ли, - прищурившись, поинтересовалась принцесса, - кличут также Белым Волком?
- Точно! – гордо выпрямился сидевший перед ней байкер. – Мерлин Белый Волк – это я. Значит, слыхала про меня? Ну так а ты у нас кто?
- Зови меня Лейтвен.
- Что-то подсказывает мне, сестренка, - нахмурился Мерлин, - что папа с мамой, рассказавшие тебе, что те, у кого заостренные уши, называются эльфами, и ты – одна из них… так вот, папа с мамой дали тебе другое имя.
- Мерлин, - уже серьезнее сказала принцесса. – Упомянутое тобой что-то подсказывает тебе совершенно верно. Но, может быть, оно подсказывает тебе и то, что свое настоящее имя я говорить не хочу по причинам, которых очень и очень много? Извини, конечно. Если назвать настоящее имя – это плата за поездку, то заплатить столько я не смогу. Слишком дорого.
Она сделала шаг назад.
_ Мир, мир, - рассмеялся вожак байкеров, примирительно поднимая руки. – Садись, Лейтвен. Садись сзади и держись. Хорошенько держись, сестренка, потому что мы – «Ночные волки», мы любим скорость и ветер в лицо.
- Ты не спросил, куда меня подвезти, - напомнила Аглариэль.
- Тут только одна дорога, сестренка, - ухмыльнулся Мерлин. – Миль через тридцать будет закусочная. Называется «Приют странников». Мы привыкли там обедать, когда проезжаем здесь. Так что доберемся до закусочной, закажем по бифштексу и выясним, по пути ли нам дальше. Идет?
- Идет, - согласилась эльфийка.
Она уселась позади Мерлина. Вожак байкеров одет был в черную кожаную куртку, на которой красовалась надпись: «Если ты это читаешь, значит, моя девушка навернулась с мотоцикла». Ну, усмехнулась про себя эльфийка, по крайней мере, пока я сижу у него за спиной, этого никто не прочтет. А то какая-нибудь сердобольная бабушка, привыкшая принимать все за чистую монету, по наивности решит, что девушка и правда навернулась. Насмерть. И станет жалеть нашего Мерлина.
Мотоцикл взревел, и они поехали.
Аглариэль надеялась, что ей повезет. Но она и рассчитывать не могла на такую удачу. Байкеры – это хорошо. Они не говорит лишнего, не станут отвечать на любые расспросы со стороны. Они вообще не любят, когда кто-нибудь лезет в их дела. Но Мерлин Белый Волк – это не просто парень на мотоцикле. Это живая легенда, некоронованный король «Ночных волков», байкеров-оборотней. Днем они разъезжают на мотоциклах, а в полнолуние меняют облик, оборачиваясь волками. Можно сказать, что это – закрытый клуб. Если для тебя хотя бы на чуть-чуть приоткрыли дверь, можешь считать, что тебе повезло. Что тебя зачислили в свои. Главное – не наглеть и не пытаться откусить больше, чем сумеешь прожевать и переварить.
Тридцать миль пролетели мгновенно, в свисте ветра, в реве моторов, в мелькании деревьев. Вдали показался изящный домик из красного кирпича под блестящей металлической крышей. Мерлин и четверо его спутников подрулили к домику и поставили мотоциклы на стоянку.
- «Приют странников», – пояснил Белый Волк, снимая шлем. – Пошли посидим.
Они вошли внутрь. Закусочная выглядела миленько и уютно. Чистые занавески, цветы в горшках на каждом подоконнике, улыбчивая официантка. Приземистый деревянный столик в углу закусочной, вокруг которого расселись байкеры, как раз годился для того, чтобы вместить их компанию.
Им принесли бифштексы и кофе. От мяса шел аппетитный запах, а когда Аглариэль отрезала кусочек, наколола на вилку и отправила в рот, оказалось, что оно горячее и вкусное. Местный повар явно знал, что специи используют для того, чтобы подчеркнуть вкус мяса, а не затем, чтобы отбить подозрительный привкус, намекающий на то, что еда несвежая. Кофе тоже был неплох, хоть его и варили не на огне, а в кофейной машине.
- Ну так что, Лейтвен, - заговорил Мерлин, доев бифштекс и откинувшись на спинку легкого пластмассового стула. – Что скажешь? В какие края направляешься.
- Мне нужно в столицу, - прямо ответила она.
- В столицу, - задумчиво повторил за ней Белый Волк и по очереди посмотрел на своих спутников. – Можем и в столицу. Это два дня пути. Но можем и не в столицу, если кто-то будет против. Что скажете, ребята?
Спутниками Белого Волка были трое мужчин – постарше, молодой и совсем еще мальчик, а также крупная женщина, которой Аглариэль, насколько она разбиралась в людях, могла дать лет тридцать. Если она тоже была оборотнем, то это значило, что на самом деле она разменяла пятый десяток. Как и Древний Народ, оборотни жили дольше и старели медленнее, чем люди, хоть срок жизни эльфов был совершенно несоизмерим с их собственным.
- Я так скажу, - пожал плечами самый старший из спутников Мерлина. – Мне нет большой разницы, куда ехать. Скажешь в столицу – еду в столицу. Она явно едет туда не просто так, значит, мы заодно и хорошее дело сделаем.
- Поддерживаю, - коротко сказала женщина.
- Эрик дело говорит, - кивнул молодой мужчина в темно-синей спортивной куртке. – Поедем в столицу. Кстати, говорят, там на днях «Настоящие громобои» выступать будут. Я бы сходил.
- «Громобои» больше не играют в столице! – пылко заявил самый молодой из байкеров. – Ты, Бак, просто не в курсе. Они в каком-то городке неподалеку должны были играть, но после того, что случилось в Хаасдаме, турне, вроде, прервали.
- Да уж, - покачал головой Белый Волк. – Яромир прав, после Хаасдама им не до концертов, так что с «Громобоями» ничего не выйдет. Но Эрик за столицу, Бак за столицу, Майра, - он посмотрел на женщину, - за столицу. Яромир ничего не сказал…
- Не буду спорить со старшими, - усмехнулся мальчишка.
- А зря, - назидательно сказал Эрик. – Я вот со своим отцом сколько лет спорил? Сейчас не вспомню даже. Но, думаю, мне это только на пользу пошло.
- В общем, в столицу, - подытожил Белый Волк. – Довольна, сестренка?
Он подмигнул эльфийке.
Они знают про «Громобоев», подумала Аглариэль. Они знают, что случилось в Хаасдаме. Может быть, кто-то из них узнает меня? Опознает в эльфийке Лейтвен клавишницу знаменитой рок-группы и по совместительству эльфийскую принцессу? Но даже если так, то что? Вряд ли они захотят мне помешать. Да и болтливы байкеры лишь тогда, когда находятся среди своих. Ну и, стоит признать, еще тогда, когда хорошенько накачаются пивом. Но делать это они тоже предпочитают среди своей стаи.
- Довольна, - кивнула она в ответ. – Уже едем?
- Эээ, нет, не торопись, - погрозил ей пальцем вожак. – За два дня доедем, без вопросов. Тебя же устраивает? Так что пока посидим еще немного, переварим, а потом – в путь. Ты, кстати, хотя бы имеешь представление о том, как сейчас глядят на эльфов за пределами вашего леса?
- Имею, - коротко ответила эльфийка.
- Ну смотри. Не говори потом, что я не предупреждал. Разное творится. Очень разное и не всегда – хорошее, - он тяжело вздохнул. – Плохие парни. И, положа руку на сердце, плохие девчонки. Как всегда, когда все спокойно, их не видно и не слышно. Но стоит начаться буре, и они всплывают со дна. И носятся по волнам как кое-что, что имеет обыкновение не тонуть.
- Ты о ком? – поинтересовалась Аглариэль.
Она решила задать вопрос, надеясь, что Мерлин расскажет ей что-нибудь, о чем нельзя было узнать из скупых новостных передач, которые она смотрела по вечерам в Эльфийском лесу.
- Люди со значком молнии, - ответил вместо Мерлина Эрик, понизив голос. – В столице они, наверно, скрываются пока что. А вот в мелких городах и селениях могут разгуливать прямо по улицам, в открытую. Есть такая журналистка, Лотта Грах, может, слышала?
Имя определенно было известно эльфийке, но вспомнить, кто это, она не смогла. На всякий случай, Аглариэль кивнула и отделалась простым и ни к чему не обязывающим:
- Слышала.
- Ну так вот, она собралась писать про них статью. Отправилась собирать материал. И эти ублюдки вечером напали на нее и избили. Сломали руку.
- Если быть точным, - заметил Бак, - неизвестно, были ли это именно они. Но чересчур уж подозрительное совпадение. Говорят, именно люди со знаком молнии сожгли живьем того эльфа в городе, забыл его название, как-то на Л.
«Лорендаль», чуть было не вырвалось у эльфийки, но она прикусила язык и промолчал. Лучше прикидываться Лейтвен, только-только выбравшейся из Эльфийского леса и не знающей ни о чем лишнем. Так безопаснее. И меньше вопросов возникнет. И про то, что Лотте Грах повезло, она тоже не сказала. Хотя, вспомнив, что случилось в Хаасдаме с Далией, могла бы и сказать.
- В общем, - добавил Мерлин, - увидишь человека, у которого вышита, нарисована, вытатуирована молния – лучше уходи. А еще лучше – беги. Я бы сказал, что тот, кто еще не забыл о красивых словах вроде гражданского долга, мог бы сдать такого человека полиции. Но поговаривают, будто и в полиции у них свои люди. Ладно, что-то разговор у нас не на самую приятную тему пошел. Поехали, что ли?
Некоронованный король байкеров-оборотней поднялся из-за стола, хлопнул себя по животу и сыто рыгнул. Молодой Яромир последовал его примеру. Бак и Эрик рассмеялись, а немногословная Майра, улыбнувшись, попыталась отвесить мальчишке подзатыльник, но тот увернулся и, хохоча, побежал на улицу.
Аглариэль вновь удобно устроилась позади Мерлина, обняв его руками. Спина байкера оказалась неожиданно уютной, прижиматься к ней было приятно несмотря на плотную скрипучую куртку. Мерлин пах потом, кожей, пылью, бензином. Если принюхаться, тонким эльфийским чутьем можно было понять, что он пахнет зверем. Эти запахи были не из тех, что нравились Древнему Народу, но Аглариэль провела восемь лет вдали от своих сородичей. Она была другой. Она чувствовала иначе.
Не удержавшись, она погладила куртку Мерлина ладонью, наслаждаясь прикосновением гладкой кожи. О том, как эльфы понимают отношения между мужчиной и женщиной, сказано много. Но большинство легенд, что пересказывались за пределами Эльфийского леса, были либо откровенным вымыслом, либо попытками на основе одного кусочка мозаики воссоздать всю картину целиком. Многие верили, что эльфы, подобно лебедям, влюбляются однажды и на всю жизнь. Но это было совсем не так. Другие рассказывали, что Древнему Народу неведома верность и что, женившись или выйдя замуж, они считают не просто нормальным, но даже необходимым обзавестись любовниками и любовницами. И это было далеко от истины. Просто были эльфы, которые поступали так, были те, что вели себя иначе, а также много-много других эльфов, каждый из которых имел собственный ответ на этот вопрос.
Аглариэль считала, что, если не терять голову и не позволять ни себе, ни партнеру переступать невидимую, но надежную границу, допустимо многое. Почему бы не получить удовольствие там, где существует такая возможность? Вряд ли Мерлин хранит верность какой-нибудь волчице. Это байкеры, они любят и ценят свободу. И если никто из них не будет считать, что другой ему чем-то обязан, но оба будут счастливы, то кому от этого плохо?
Уезжая, байкеры совершенно не обратили внимания на девушку в простом дорожном платье, сидевшую на скамейке неподалеку от входа в закусочную. Дождавшись, пока рев мотоциклетных моторов унесется вдаль, девушка достала из сумочки хрустальный шар и крепко сжала его в ладони. Дождавшись, когда в светло-голубом нутре шара затанцуют красноватые искорки, она негромко сказала:
Аглариэль перешла поле и коснулась березки, стоящей на опушке рощицы. Она не устала, нет. Что такое два часа ходьбы для эльфа? Совсем не то же, что для многих людей. Уходя из Эльфийского леса, она дотронулась до дерева, чтобы попрощаться. Теперь ее ладонь легла на тонкий черно-белый ствол, чтобы приветствовать. Восемь лет назад тропы через рощу не было, и за прошедшие годы никто ее не натоптал. Но пересечь этот лесок можно без всякой тропы, что принцесса и сделала.
Асфальтовая дорога никуда не пропала. Аглариэль встала на обочине и принялась ждать.
Конечно, одинокой эльфийке опасно находиться в мире людей. Тем более, голосовать на пустынной дороге. Но этот риск был необходим. Она должна была, обязана была добраться до Рэнди и поговорить с ней. И это можно было сделать только так, чтобы их общий враг не догадался, что они встречаются, договариваются, обмениваются тем, что им известно, и готовятся драться с ним. Любое посольство, любая делегация, любая официальная встреча привлекут к себе внимание. И только если эльфийской принцессе и императрице Лагранда удастся увидеться в тайне от прочих, у них все получится.
Погоди, одернула себя Аглариэль. Рано радоваться. Ты еще не в столице. Ты еще не говоришь с Рэнди. И она еще не благодарит тебя за сведения, которые ты ей принесешь.
Но что-то внутри, какое-то особое эльфийское чутье, подсказывало, что все будет хорошо. По крайней мере, ближайшие дни все пойдет по плану.
Мимо, подпрыгивая на выбоинах, с грохотом и скрежетом пронесся огромный грузовик. Водитель не удостоил Аглариэль вниманием. Может быть, он посчитал, что не стоит связываться с ненормальной девушкой, голосующей в таком странном месте. Эльфийка не сильно расстроилась – рано или поздно она отсюда уедет.
Проехал еще один грузовик. Его кузов покрывал толстый слой пыли, под которым с трудом можно было разобрать сине-красную эмблему компании «Международные перевозки» и ее лозунг «Возим все, возим всех, возим всюду». Вслед за ним лихо промчался красный спортивный автомобиль. За рулем был коротко стриженый юноша, а на сиденье рядом с ним сидела хорошенькая темноволосая девица. Юноша залихватски крутил руль одной рукой, а другой размахивал в воздухе, что-то рассказывая. Девушка смеялась.
Неторопливо проехал семейный автофургон. Наверно, папа, мама и детишки собрались отлично провести отпуск. Аглариэль проводила машину взглядом, в котором можно было прочитать легкую зависть.
Наконец, ей повезло. Издалека раздался трескучий рев. Это были мотоциклы. Один, два… Аглариэль насчитала пять машин, больших металлический зверей, каждый из которых был раскрашен на свой лад. Байкеры! Пожалуй, это именно то, что надо. Она сильнее замахала руками и разве что не запрыгала, привлекая внимание.
Привлекла.
Вожак остановился, поднял руку, давая другим сигнал тоже притормозить. Он сидел на мотоцикле, раскрашенном в красно-черную шахматную клетку. Когда он снял шлем, выяснилось, что у него пронзительно-синие глаза, длинные светлые, практически белые волосы и такие же усы.
- Привет, сестренка! – воскликнул он. – Что, подвезти?
- Да, подвезти, - дружелюбно улыбнулась Аглариэль и как бы невзначай отбросила рукой волосы, чтобы вожак мотоциклистов увидел ее заостренные уши.
- Ты в курсе, сестренка, - поинтересовался байкер, складывая руки на груди, - что ты эльфийка?
- Ну да, - как ни в чем не бывало, кивнула принцесса. – Мама с папой мне сообщили.
- Это радует. Может, ты в курсе, что Древний народ сейчас чаще едет в лес, чем из леса?
- В курсе. И все равно мне нужно отсюда уехать. Так уж получилось.
- Ну, не буду спрашивать, что у тебя за дела, - усмехнулся мотоциклист. - Надо – значит, надо. Меня зовут Мерлин. А ты?
- Уж не тебя ли, - прищурившись, поинтересовалась принцесса, - кличут также Белым Волком?
- Точно! – гордо выпрямился сидевший перед ней байкер. – Мерлин Белый Волк – это я. Значит, слыхала про меня? Ну так а ты у нас кто?
- Зови меня Лейтвен.
- Что-то подсказывает мне, сестренка, - нахмурился Мерлин, - что папа с мамой, рассказавшие тебе, что те, у кого заостренные уши, называются эльфами, и ты – одна из них… так вот, папа с мамой дали тебе другое имя.
- Мерлин, - уже серьезнее сказала принцесса. – Упомянутое тобой что-то подсказывает тебе совершенно верно. Но, может быть, оно подсказывает тебе и то, что свое настоящее имя я говорить не хочу по причинам, которых очень и очень много? Извини, конечно. Если назвать настоящее имя – это плата за поездку, то заплатить столько я не смогу. Слишком дорого.
Она сделала шаг назад.
_ Мир, мир, - рассмеялся вожак байкеров, примирительно поднимая руки. – Садись, Лейтвен. Садись сзади и держись. Хорошенько держись, сестренка, потому что мы – «Ночные волки», мы любим скорость и ветер в лицо.
- Ты не спросил, куда меня подвезти, - напомнила Аглариэль.
- Тут только одна дорога, сестренка, - ухмыльнулся Мерлин. – Миль через тридцать будет закусочная. Называется «Приют странников». Мы привыкли там обедать, когда проезжаем здесь. Так что доберемся до закусочной, закажем по бифштексу и выясним, по пути ли нам дальше. Идет?
- Идет, - согласилась эльфийка.
Она уселась позади Мерлина. Вожак байкеров одет был в черную кожаную куртку, на которой красовалась надпись: «Если ты это читаешь, значит, моя девушка навернулась с мотоцикла». Ну, усмехнулась про себя эльфийка, по крайней мере, пока я сижу у него за спиной, этого никто не прочтет. А то какая-нибудь сердобольная бабушка, привыкшая принимать все за чистую монету, по наивности решит, что девушка и правда навернулась. Насмерть. И станет жалеть нашего Мерлина.
Мотоцикл взревел, и они поехали.
Аглариэль надеялась, что ей повезет. Но она и рассчитывать не могла на такую удачу. Байкеры – это хорошо. Они не говорит лишнего, не станут отвечать на любые расспросы со стороны. Они вообще не любят, когда кто-нибудь лезет в их дела. Но Мерлин Белый Волк – это не просто парень на мотоцикле. Это живая легенда, некоронованный король «Ночных волков», байкеров-оборотней. Днем они разъезжают на мотоциклах, а в полнолуние меняют облик, оборачиваясь волками. Можно сказать, что это – закрытый клуб. Если для тебя хотя бы на чуть-чуть приоткрыли дверь, можешь считать, что тебе повезло. Что тебя зачислили в свои. Главное – не наглеть и не пытаться откусить больше, чем сумеешь прожевать и переварить.
Тридцать миль пролетели мгновенно, в свисте ветра, в реве моторов, в мелькании деревьев. Вдали показался изящный домик из красного кирпича под блестящей металлической крышей. Мерлин и четверо его спутников подрулили к домику и поставили мотоциклы на стоянку.
- «Приют странников», – пояснил Белый Волк, снимая шлем. – Пошли посидим.
Они вошли внутрь. Закусочная выглядела миленько и уютно. Чистые занавески, цветы в горшках на каждом подоконнике, улыбчивая официантка. Приземистый деревянный столик в углу закусочной, вокруг которого расселись байкеры, как раз годился для того, чтобы вместить их компанию.
Им принесли бифштексы и кофе. От мяса шел аппетитный запах, а когда Аглариэль отрезала кусочек, наколола на вилку и отправила в рот, оказалось, что оно горячее и вкусное. Местный повар явно знал, что специи используют для того, чтобы подчеркнуть вкус мяса, а не затем, чтобы отбить подозрительный привкус, намекающий на то, что еда несвежая. Кофе тоже был неплох, хоть его и варили не на огне, а в кофейной машине.
- Ну так что, Лейтвен, - заговорил Мерлин, доев бифштекс и откинувшись на спинку легкого пластмассового стула. – Что скажешь? В какие края направляешься.
- Мне нужно в столицу, - прямо ответила она.
- В столицу, - задумчиво повторил за ней Белый Волк и по очереди посмотрел на своих спутников. – Можем и в столицу. Это два дня пути. Но можем и не в столицу, если кто-то будет против. Что скажете, ребята?
Спутниками Белого Волка были трое мужчин – постарше, молодой и совсем еще мальчик, а также крупная женщина, которой Аглариэль, насколько она разбиралась в людях, могла дать лет тридцать. Если она тоже была оборотнем, то это значило, что на самом деле она разменяла пятый десяток. Как и Древний Народ, оборотни жили дольше и старели медленнее, чем люди, хоть срок жизни эльфов был совершенно несоизмерим с их собственным.
- Я так скажу, - пожал плечами самый старший из спутников Мерлина. – Мне нет большой разницы, куда ехать. Скажешь в столицу – еду в столицу. Она явно едет туда не просто так, значит, мы заодно и хорошее дело сделаем.
- Поддерживаю, - коротко сказала женщина.
- Эрик дело говорит, - кивнул молодой мужчина в темно-синей спортивной куртке. – Поедем в столицу. Кстати, говорят, там на днях «Настоящие громобои» выступать будут. Я бы сходил.
- «Громобои» больше не играют в столице! – пылко заявил самый молодой из байкеров. – Ты, Бак, просто не в курсе. Они в каком-то городке неподалеку должны были играть, но после того, что случилось в Хаасдаме, турне, вроде, прервали.
- Да уж, - покачал головой Белый Волк. – Яромир прав, после Хаасдама им не до концертов, так что с «Громобоями» ничего не выйдет. Но Эрик за столицу, Бак за столицу, Майра, - он посмотрел на женщину, - за столицу. Яромир ничего не сказал…
- Не буду спорить со старшими, - усмехнулся мальчишка.
- А зря, - назидательно сказал Эрик. – Я вот со своим отцом сколько лет спорил? Сейчас не вспомню даже. Но, думаю, мне это только на пользу пошло.
- В общем, в столицу, - подытожил Белый Волк. – Довольна, сестренка?
Он подмигнул эльфийке.
Они знают про «Громобоев», подумала Аглариэль. Они знают, что случилось в Хаасдаме. Может быть, кто-то из них узнает меня? Опознает в эльфийке Лейтвен клавишницу знаменитой рок-группы и по совместительству эльфийскую принцессу? Но даже если так, то что? Вряд ли они захотят мне помешать. Да и болтливы байкеры лишь тогда, когда находятся среди своих. Ну и, стоит признать, еще тогда, когда хорошенько накачаются пивом. Но делать это они тоже предпочитают среди своей стаи.
- Довольна, - кивнула она в ответ. – Уже едем?
- Эээ, нет, не торопись, - погрозил ей пальцем вожак. – За два дня доедем, без вопросов. Тебя же устраивает? Так что пока посидим еще немного, переварим, а потом – в путь. Ты, кстати, хотя бы имеешь представление о том, как сейчас глядят на эльфов за пределами вашего леса?
- Имею, - коротко ответила эльфийка.
- Ну смотри. Не говори потом, что я не предупреждал. Разное творится. Очень разное и не всегда – хорошее, - он тяжело вздохнул. – Плохие парни. И, положа руку на сердце, плохие девчонки. Как всегда, когда все спокойно, их не видно и не слышно. Но стоит начаться буре, и они всплывают со дна. И носятся по волнам как кое-что, что имеет обыкновение не тонуть.
- Ты о ком? – поинтересовалась Аглариэль.
Она решила задать вопрос, надеясь, что Мерлин расскажет ей что-нибудь, о чем нельзя было узнать из скупых новостных передач, которые она смотрела по вечерам в Эльфийском лесу.
- Люди со значком молнии, - ответил вместо Мерлина Эрик, понизив голос. – В столице они, наверно, скрываются пока что. А вот в мелких городах и селениях могут разгуливать прямо по улицам, в открытую. Есть такая журналистка, Лотта Грах, может, слышала?
Имя определенно было известно эльфийке, но вспомнить, кто это, она не смогла. На всякий случай, Аглариэль кивнула и отделалась простым и ни к чему не обязывающим:
- Слышала.
- Ну так вот, она собралась писать про них статью. Отправилась собирать материал. И эти ублюдки вечером напали на нее и избили. Сломали руку.
- Если быть точным, - заметил Бак, - неизвестно, были ли это именно они. Но чересчур уж подозрительное совпадение. Говорят, именно люди со знаком молнии сожгли живьем того эльфа в городе, забыл его название, как-то на Л.
«Лорендаль», чуть было не вырвалось у эльфийки, но она прикусила язык и промолчал. Лучше прикидываться Лейтвен, только-только выбравшейся из Эльфийского леса и не знающей ни о чем лишнем. Так безопаснее. И меньше вопросов возникнет. И про то, что Лотте Грах повезло, она тоже не сказала. Хотя, вспомнив, что случилось в Хаасдаме с Далией, могла бы и сказать.
- В общем, - добавил Мерлин, - увидишь человека, у которого вышита, нарисована, вытатуирована молния – лучше уходи. А еще лучше – беги. Я бы сказал, что тот, кто еще не забыл о красивых словах вроде гражданского долга, мог бы сдать такого человека полиции. Но поговаривают, будто и в полиции у них свои люди. Ладно, что-то разговор у нас не на самую приятную тему пошел. Поехали, что ли?
Некоронованный король байкеров-оборотней поднялся из-за стола, хлопнул себя по животу и сыто рыгнул. Молодой Яромир последовал его примеру. Бак и Эрик рассмеялись, а немногословная Майра, улыбнувшись, попыталась отвесить мальчишке подзатыльник, но тот увернулся и, хохоча, побежал на улицу.
Аглариэль вновь удобно устроилась позади Мерлина, обняв его руками. Спина байкера оказалась неожиданно уютной, прижиматься к ней было приятно несмотря на плотную скрипучую куртку. Мерлин пах потом, кожей, пылью, бензином. Если принюхаться, тонким эльфийским чутьем можно было понять, что он пахнет зверем. Эти запахи были не из тех, что нравились Древнему Народу, но Аглариэль провела восемь лет вдали от своих сородичей. Она была другой. Она чувствовала иначе.
Не удержавшись, она погладила куртку Мерлина ладонью, наслаждаясь прикосновением гладкой кожи. О том, как эльфы понимают отношения между мужчиной и женщиной, сказано много. Но большинство легенд, что пересказывались за пределами Эльфийского леса, были либо откровенным вымыслом, либо попытками на основе одного кусочка мозаики воссоздать всю картину целиком. Многие верили, что эльфы, подобно лебедям, влюбляются однажды и на всю жизнь. Но это было совсем не так. Другие рассказывали, что Древнему Народу неведома верность и что, женившись или выйдя замуж, они считают не просто нормальным, но даже необходимым обзавестись любовниками и любовницами. И это было далеко от истины. Просто были эльфы, которые поступали так, были те, что вели себя иначе, а также много-много других эльфов, каждый из которых имел собственный ответ на этот вопрос.
Аглариэль считала, что, если не терять голову и не позволять ни себе, ни партнеру переступать невидимую, но надежную границу, допустимо многое. Почему бы не получить удовольствие там, где существует такая возможность? Вряд ли Мерлин хранит верность какой-нибудь волчице. Это байкеры, они любят и ценят свободу. И если никто из них не будет считать, что другой ему чем-то обязан, но оба будут счастливы, то кому от этого плохо?
Уезжая, байкеры совершенно не обратили внимания на девушку в простом дорожном платье, сидевшую на скамейке неподалеку от входа в закусочную. Дождавшись, пока рев мотоциклетных моторов унесется вдаль, девушка достала из сумочки хрустальный шар и крепко сжала его в ладони. Дождавшись, когда в светло-голубом нутре шара затанцуют красноватые искорки, она негромко сказала:
