- Граф Фердинанд Бэрр, четвертый герцог Ласси, министр иностранных дел Ее Императорского Величества, - представил лакей следующего советника.
Граф Бэрр был невысок ростом и на первый взгляд весьма молод для столь ответственного поста. Но стоило присмотреться, и тут же становилось ясно, что над его внешностью усердно потрудились самые искусные маги. Но даже им не удалось полностью скрыть седину в курчавых волосах министра. Граф уселся рядом с Клементиной.
- Магистр Озмунд, советник Ее Императорского Величества по делам магии!
Озмунд вошел, опираясь на резной деревянный посох с набалдашником в виде головы дракона. Магистр прихрамывал – сказывалось увечье, которое он получил еще в те далекие времена, когда был рядовым студентом Магического университета. После традиционного поклона советник по делам магии занял кресло рядом с графом Бэрром.
- Милорд Дарри Брук, советник Ее Императорского Величества по вопросам безопасности! – сообщил лакей, впуская последнего члена совета.
Старый Лис вежливо наклонил голову и, когда императрица кивнула ему, быстро подошел к креслу напротив Рэнди и сел в него.
- Итак, все в сборе, - сказала Рэнди. – Начнем. Милорд Тотт, - она повернулась к первому министру, - что у вас? Мы планировали обсудить вопрос регентства.
- Совершенно верно, Ваше Величество. Если никто не против, я представлю краткий доклад о политических настроениях и предпочтениях как элиты, так и народа.
Он достал из красной сафьяновой папки, прекрасно вписывавшейся в интерьер кабинета, листок бумаги и положил его перед собой. Затем первый министр обвел взглядом советников и, убедившись, что все готовы его слушать, начал говорить.
- Итак, Ваше Величество, а также мои уважаемые коллеги, могу вам сказать следующее. Если же я в чем-то ошибусь, наш уважаемый советник по вопросам безопасности, - он перевел взгляд на Старого Лиса, и тот спокойно кивнул, - меня поправит. На данный момент по вопросу о регентстве Сенат разделился на две фракции. Консерваторы хотели бы видеть при императрице герцога Торри. Его также поддерживает значительная часть родовитой аристократии. Все мы знаем герцога. Он был бы не прочь пересмотреть закон о формировании Сената, добиться того, чтобы главы ведущих имперских семейств автоматом, без всяких выборов, занимали бы в Сенате места, увеличил бы расходы на армию, ввел в школьную программу обязательные занятия по строевой подготовке, а также ввел бы в школах раздельное обучение. Более либеральная часть Сената хочет видеть регентом Антона Ле Гарро, журналиста, поэта, скандалиста, в общем, человека разностороннего, с очень своеобразной репутацией. Но, должен признать, весьма умного. Видеть Ле Гарро на посту регента согласились бы многие студенты, школьные учителя и преподаватели университетов, врачи, ученые. Часть аристократии, которая не хотела бы идти на поводу у герцога Торри, который, по слухам, принципиально отказывается пользоваться компьютером и ездить на автомобиле, потому что так, видите ли, его предки не поступали, предпочла бы, чтобы место регента заняла ее милость Клементина, тетя Ее Величества.
Рэнди бросила быстрый взгляд на тетушку. Та сидела, ничуть не изменившись в лице. Явно, она прекрасно знала, что многие влиятельные люди готовы ее поддержать. Хочет ли сама Рэнди, чтобы в течение двух лет тетушка руководила политикой империи? Конечно, по сравнению с махровым ретроградом Торри тетя Клементина – неплохой выбор. Хотя Антон Ле Гарро кажется юной императрице более приемлемым. Этот вполне в состоянии устроить в Лагранде такой рок’н’ролл! Девушка вспомнила, как однажды, придя на заседание Сената, слушала его зажигательную речь. Ле Гарро, которому было едва за тридцать, невысокий, широкоплечий и бородатый, как гном, смуглый, как маитянин, сорвал с головы свой знаменитый черный берет, бывший излюбленной мишенью всех карикатуристов Лагранда, и, размахивая им, говорил так страстно, что в какой-то миг императрица решила: так и должен выглядеть политик. Огонь в сердце, огонь в глазах, огонь в речах – и вот уже все вокруг пылает. Хотя многие депутаты Сената не поддались очарованию Ле Гарро, он, все же, смог убедить в своей правоте немало колеблющихся и отлично держался под градом вопросов. В те времена, когда был жив отец, а Ле Гарро был всего лишь начинающим политиком, Рэнди спросила у императора, что он думает по его поводу. И отец сказал только: очень талантливый юноша. Она хорошо знала отца, чтобы быть уверенной: Ле Гарро удостоился похвалы, о которой мечтали бы многие.
- Это очень интересно, - задумчиво проговорил граф Бэрр, постукивая кончиками пальцев по полированной крышке стола. – Но мне интересно, что думает на этот счет армия. И что на этот счет думаете лично вы. А затем мне хотелось бы узнать, что думает на этот счет Ее Величество.
Министр иностранных дел легонько склонил голову, упомянув титул Рэнди.
- Секунду, - спокойно ответил Тотт, вынимая из папки еще один листок. – Итак, предположительно, генеральный штаб одобрительно отнесется к любой кандидатуре из названных выше.
Еще бы, язвительно подумала Рэнди. Из истории она помнила, что в Лагранде не раз бывало так, что военные влияли на то, кто окажется на троне. Иногда ради этого лилась кровь. Порой хватало пары полков в полной амуниции, выведенных на Дворцовую площадь. Своим молчанием они внушали страх заседавшим в кабинетах вельможам. А случалось и так, что солдаты даже не покидали казарм, но все и так понимали, кого хотят видеть императором всесильные генералы. К счастью, эпоха, когда судьба трона зависела от лихих гвардейских усачей, давно миновала. Ее отец-император, когда еще был жив, тщательно выбирал военачальников, чтобы они не только умело командовали войсками, но и были безупречно лояльны. Ну, насколько это вообще возможно. Так что вряд ли в генеральном штабе кто-то рискнул бы затеять военный переворот, чтобы сместить неугодного регента. И все же, настроения армии знать полезно. Нельзя пренебрегать мелочами, отец никогда не забывал лишний раз напомнить ей об этом.
- С армией ясно, - негромко сказала тетя Клементина. – Так что же насчет вас, милорд Тотт?
Первый министр на этот раз не стал рыться в папке и извлекать на свет новые бумаги. Он только посмотрел на тетушку императрицы и пожал плечами, а потом сказал таким тоном, словно ответ на заданный ему вопрос был не менее очевиден, чем то, что люди дышат воздухом:
- Я полагаю, что идеальным вариантом на посту регента была бы моя скромная персона.
Магистр Озмунд тонко улыбнулся.
- Действительно, ничего не скажешь, ваша персона очень скромна, милорд Тотт.
Бэрр и тетя Клементина тихо рассмеялись. Старый Лис Дарри Брук сидел с каменным лицом. До сих пор он не сказал ни слова и только внимательно слушал.
- Не вижу причин для улыбок и ехидства, - Тотт продолжал разговаривать так, будто имеет дело с непонятливыми детьми. – Я считаю, что моя персона была бы своеобразным компромиссным вариантом. Я устраиваю Сенат. У армии нет никаких причин видеть во мне человека, с которым у них могут возникнуть конфликты. Ее Высочество, - он перевел взгляд на Рэнди, - может не опасаться, что я стану пытаться использовать ее для того, чтобы вести какую-то свою политику. Ее Высочество должно помнить, что я занял свой пост еще при ее отце, а он кого попало на высшие должности не назначал. Опять же, я прекрасно знаю, - первый министр позволил себе некое подобие вежливой улыбки, - как он воспитывал свою дочь. Думаю, любые попытки вертеть ей, использовать ее как ширму, изначально обречены. В конце концов, наш молчаливый друг милорд Брук не позволит мне так поступать.
Льстит? Или говорит правду? Рэнди мучительно старалась как можно быстрее найти ответ на этот вопрос. Тотт – действительно неплохой выбор, который устраивает и консерваторов, и либералов, и правых, и левых. Но устраивает ли он ее саму? Первый министр – матерый политик, начавший карьеру еще тогда, когда ее отец был лишь наследным принцесс. Да, отец редко ошибался в людях, но бывало так, что и он промахивался. Вспомнить хотя бы Нитту Драга!
Императрица едва заметно поежилась, вспомнив наведенный на нее пистолет. Ей нельзя ошибиться. В стране происходит что-то совершенно непонятное и чертовские неправильное. Какие-то люди в черных балахонах ночами зверски убивают эльфов. Ее подданных. Доверившихся ей и признавших за ней силу защитить их. Но она не может предоставить им этой защиты. И неважно, что Древний Народ перебрался в Лорендаль и некоторые другие города сотни лет назад, когда никакой Рэнди не существовало даже в замыслах. Они доверились империи, и сейчас именно Рэнди олицетворяет эту империю. Ее слабость – это слабость всей страны. Ее ошибки – это ошибки всей страны. И любая боль ее страны – это ее боль, которую императрица обязана вылечить как можно скорее. А они тратят время на то, чтобы выяснить, кто два года будет стоять у нее за плечом.
Усилием воли Рэнди заставила себя вспомнить о том, что совсем недавно она была лишь принцессой. Трон достался ей по случайности, по нелепой, страшной случайности. И, если быть до конца честной с самой собой, она еще не готова в полной мере принять на себя ответственность за страну. Регент должен быть. А вопросы, касающиеся антиэльфийских настроений в империи, будут обсуждаться завтра.
Тетя Клементина, как особа королевской крови, имела право обращаться к Рэнди на «ты» и по имени даже во время официальных заседаний. Но она старалась не злоупотреблять этим.
- Ваше Величество, - поинтересовалась сестра покойного императора, - так, все же, что вы думаете по поводу регента? Есть ли у вас собственные предпочтения? Пожелания? Напоминаю, что вы трижды можете отказаться от предложенной кандидатуры, но потом регент будет вам назначен, невзирая на ваше мнение. Итак?
- Вы торопите меня, тетушка, - отозвалась Рэнди.
- Но, Ваше Величество, - поддержал тетю Клементину магистр Озмунд, - ее милость права в том, что тянуть с решением этого вопроса нельзя.
- Да, - добавил, опять застучав кончиками пальцев по столу, граф Бэрр, - чем быстрее станет известно, что займет должность регента, тем скорее мы сможем сосредоточиться на других важных вопросах. Может быть, даже с помощью этого самого регента.
- Смею напомнить, - первый министр извлек из папки очередной исписанный листок, - что Сенат волнуется. Они готовят резолюцию, согласно которой хотят обязать вас принять решение не позже, чем через две недели, начиная с этого дня. Мне, в свою очередь, кажется, что этого допускать не стоит. Императрице не стоило бы показывать, что она принимает решения под нажимом, пусть даже нажим этот исходит от уважаемого Сената.
Рэнди посмотрела на Старого Лиса. Тот продолжал просто сидеть молча. Сидеть и слушать. Интересно, что это значит? Не может быть так, чтобы Дарри Бруку, советнику по делам безопасности, было все равно, кто станет регентом. Или таким образом он пытается дать ей понять, что она может соглашаться на любое предложение? Гром их раздери, эти правила политической игры, где нельзя говорить простыми и понятными человеческими словами! Нет, обязательно нужно подавать сигналы. А затем журналисты будут пыжиться изо всех сил, стараясь расшифровать тот или иной сигнал, кто на кого косо посмотрел, кто с кем отказался садиться рядом, и кто что имел в виду, произнося речь.
- Значит, - спокойно сказала она, - у нас есть еще две недели. Думаю, этого времени мне хватит, чтобы принять решение. Правильно ли я поняла, что в качестве кандидатур пока что рассматриваются моя тетя Клементина, герцог Торри, милорд Тотт и Антон Ле Гарро?
- Совершенно верно, - потвердил первый министр. Удивительно, но ему даже не пришлось заглядывать в красную сафьяновую папку и вынимать из нее очередной лист бумаги. – Также вы, Ваше Величество, можете сами назвать человека, которого хотели бы видеть регентом. Однако в этом случае хотел бы предостеречь вас от поспешных и непродуманных решений.
Уж не думаешь ли ты, проскользнула у императрицы ехидная мысль, что я могу возжелать назначить регентом, например, Вилли Тиггернала. Да, это точно было бы весело. Вот бы у меня все тут затанцевали! Но, если серьезно, это глупая идея. И Тотт прекрасно понимает, что глупо подозревать меня в том, что я могла бы пойти на такое. Какой из Вилли регент? Министр по делам культуры – куда ни шло, и то вряд ли. Мой любимый певец не создан для того, чтобы сидеть в кабинете и копаться в бумагах.
- Тогда на этом сегодняшнее заседание считаю закрытым, - объявила Рэнди. – В следующий раз по данному вопросу соберемся через неделю. Точное время вам сообщат. Не могу обещать вам, дамы и господа, но вполне возможно, что тогда я назову вам человека, которого согласна буду видеть регентом.
В последний вечер они задернули в коттедже шторы и зажгли свечи. Тонкие оранжевые огоньки танцевали на столе, на шкафу, в углах большой комнаты, где собрались «Громобои», отбрасывая на стены и потолок шаловливые тени. Как и обещал, приехал Тилла Реддер, но не один, а с какой-то незнакомой девушкой. Девушка была высокая, светлокожая, огненно-рыжая, с большими голубыми глазами. Это неспроста, непонятно почему подумал Вилли. Реддер сказал, что девушку зовут Далия. Она поздоровалась и больше пока не проронила ни слова.
Стол выдвинули на середину комнаты, в центре поставили чайник, окружили его тарелками и бутылками. Макс уселся на диване и меланхолично терзал гитару. Аглариэль устроилась возле стола и увлеченно играла в радушную хозяйку, предлагая попробовать то одно, то другое, наливая кому чай, а кому вино. Вилли легонько усмехнулся, если не знать, что она – наследная эльфийская принцесса, то можно поверить и решить, что Аглариэль – заботливая мать большого, шумного, бестолкового, но в целом вполне милого семейства. Тут он вспомнил первую встречу с Рэнди и подумал, что, когда принцесса с первого взгляда похожа на принцессу, это, скорее всего, довольно скучно.
Хъяльти рассказал пару гномских анекдотов. Самым смешным оказалось то, что каждый из них потребовал долгих развернутых комментариев, потому что вся соль заключалась в каких-то тонкостях гномской культуры, в которой, как выяснилось, мало кто разбирался. Но попытки барабанщика объяснить, в каком месте нужно смеяться, довели до слез даже обычно невозмутимого Смога.
Было ощущение, словно все чего-то ждут. Вилли видел, как, один за другим, «Громобои» украдкой бросают взгляды на приехавшую с Реддером рыжую Далию. Все были в курсе сердечных дел менеджера, знали, что он души не чает в своей жене, и поэтому недоумевали: кто это? Зачем она здесь?
Разговор, конечно же, начал Макс.
– А ты уже знаешь, Тилла, что Аглариэль с нами не едет? – поинтересовался он, откусывая кусок от пухлой сдобной булки.
- Да, конечно, - быстро отозвался менеджер.
Тут же он заговорщически подмигнул эльфийке, как бы показывая: ты же умница, ты правильно сделала, ты мне раньше всех это рассказала, чтобы я мог быстренько все поправить и наладить.
- Выступите несколько раз без нашей огненнокудрой красавицы. Хотя есть и другой вариант
- Какой? – удивленно спросил Хъяльти, отставив в сторону бокал пива.
- Вот этот, - Тилла показал на Далию, скромно сидевшую в сторонке и мелкими глоточками пьющую чай.
Граф Бэрр был невысок ростом и на первый взгляд весьма молод для столь ответственного поста. Но стоило присмотреться, и тут же становилось ясно, что над его внешностью усердно потрудились самые искусные маги. Но даже им не удалось полностью скрыть седину в курчавых волосах министра. Граф уселся рядом с Клементиной.
- Магистр Озмунд, советник Ее Императорского Величества по делам магии!
Озмунд вошел, опираясь на резной деревянный посох с набалдашником в виде головы дракона. Магистр прихрамывал – сказывалось увечье, которое он получил еще в те далекие времена, когда был рядовым студентом Магического университета. После традиционного поклона советник по делам магии занял кресло рядом с графом Бэрром.
- Милорд Дарри Брук, советник Ее Императорского Величества по вопросам безопасности! – сообщил лакей, впуская последнего члена совета.
Старый Лис вежливо наклонил голову и, когда императрица кивнула ему, быстро подошел к креслу напротив Рэнди и сел в него.
- Итак, все в сборе, - сказала Рэнди. – Начнем. Милорд Тотт, - она повернулась к первому министру, - что у вас? Мы планировали обсудить вопрос регентства.
- Совершенно верно, Ваше Величество. Если никто не против, я представлю краткий доклад о политических настроениях и предпочтениях как элиты, так и народа.
Он достал из красной сафьяновой папки, прекрасно вписывавшейся в интерьер кабинета, листок бумаги и положил его перед собой. Затем первый министр обвел взглядом советников и, убедившись, что все готовы его слушать, начал говорить.
- Итак, Ваше Величество, а также мои уважаемые коллеги, могу вам сказать следующее. Если же я в чем-то ошибусь, наш уважаемый советник по вопросам безопасности, - он перевел взгляд на Старого Лиса, и тот спокойно кивнул, - меня поправит. На данный момент по вопросу о регентстве Сенат разделился на две фракции. Консерваторы хотели бы видеть при императрице герцога Торри. Его также поддерживает значительная часть родовитой аристократии. Все мы знаем герцога. Он был бы не прочь пересмотреть закон о формировании Сената, добиться того, чтобы главы ведущих имперских семейств автоматом, без всяких выборов, занимали бы в Сенате места, увеличил бы расходы на армию, ввел в школьную программу обязательные занятия по строевой подготовке, а также ввел бы в школах раздельное обучение. Более либеральная часть Сената хочет видеть регентом Антона Ле Гарро, журналиста, поэта, скандалиста, в общем, человека разностороннего, с очень своеобразной репутацией. Но, должен признать, весьма умного. Видеть Ле Гарро на посту регента согласились бы многие студенты, школьные учителя и преподаватели университетов, врачи, ученые. Часть аристократии, которая не хотела бы идти на поводу у герцога Торри, который, по слухам, принципиально отказывается пользоваться компьютером и ездить на автомобиле, потому что так, видите ли, его предки не поступали, предпочла бы, чтобы место регента заняла ее милость Клементина, тетя Ее Величества.
Рэнди бросила быстрый взгляд на тетушку. Та сидела, ничуть не изменившись в лице. Явно, она прекрасно знала, что многие влиятельные люди готовы ее поддержать. Хочет ли сама Рэнди, чтобы в течение двух лет тетушка руководила политикой империи? Конечно, по сравнению с махровым ретроградом Торри тетя Клементина – неплохой выбор. Хотя Антон Ле Гарро кажется юной императрице более приемлемым. Этот вполне в состоянии устроить в Лагранде такой рок’н’ролл! Девушка вспомнила, как однажды, придя на заседание Сената, слушала его зажигательную речь. Ле Гарро, которому было едва за тридцать, невысокий, широкоплечий и бородатый, как гном, смуглый, как маитянин, сорвал с головы свой знаменитый черный берет, бывший излюбленной мишенью всех карикатуристов Лагранда, и, размахивая им, говорил так страстно, что в какой-то миг императрица решила: так и должен выглядеть политик. Огонь в сердце, огонь в глазах, огонь в речах – и вот уже все вокруг пылает. Хотя многие депутаты Сената не поддались очарованию Ле Гарро, он, все же, смог убедить в своей правоте немало колеблющихся и отлично держался под градом вопросов. В те времена, когда был жив отец, а Ле Гарро был всего лишь начинающим политиком, Рэнди спросила у императора, что он думает по его поводу. И отец сказал только: очень талантливый юноша. Она хорошо знала отца, чтобы быть уверенной: Ле Гарро удостоился похвалы, о которой мечтали бы многие.
- Это очень интересно, - задумчиво проговорил граф Бэрр, постукивая кончиками пальцев по полированной крышке стола. – Но мне интересно, что думает на этот счет армия. И что на этот счет думаете лично вы. А затем мне хотелось бы узнать, что думает на этот счет Ее Величество.
Министр иностранных дел легонько склонил голову, упомянув титул Рэнди.
- Секунду, - спокойно ответил Тотт, вынимая из папки еще один листок. – Итак, предположительно, генеральный штаб одобрительно отнесется к любой кандидатуре из названных выше.
Еще бы, язвительно подумала Рэнди. Из истории она помнила, что в Лагранде не раз бывало так, что военные влияли на то, кто окажется на троне. Иногда ради этого лилась кровь. Порой хватало пары полков в полной амуниции, выведенных на Дворцовую площадь. Своим молчанием они внушали страх заседавшим в кабинетах вельможам. А случалось и так, что солдаты даже не покидали казарм, но все и так понимали, кого хотят видеть императором всесильные генералы. К счастью, эпоха, когда судьба трона зависела от лихих гвардейских усачей, давно миновала. Ее отец-император, когда еще был жив, тщательно выбирал военачальников, чтобы они не только умело командовали войсками, но и были безупречно лояльны. Ну, насколько это вообще возможно. Так что вряд ли в генеральном штабе кто-то рискнул бы затеять военный переворот, чтобы сместить неугодного регента. И все же, настроения армии знать полезно. Нельзя пренебрегать мелочами, отец никогда не забывал лишний раз напомнить ей об этом.
- С армией ясно, - негромко сказала тетя Клементина. – Так что же насчет вас, милорд Тотт?
Первый министр на этот раз не стал рыться в папке и извлекать на свет новые бумаги. Он только посмотрел на тетушку императрицы и пожал плечами, а потом сказал таким тоном, словно ответ на заданный ему вопрос был не менее очевиден, чем то, что люди дышат воздухом:
- Я полагаю, что идеальным вариантом на посту регента была бы моя скромная персона.
Магистр Озмунд тонко улыбнулся.
- Действительно, ничего не скажешь, ваша персона очень скромна, милорд Тотт.
Бэрр и тетя Клементина тихо рассмеялись. Старый Лис Дарри Брук сидел с каменным лицом. До сих пор он не сказал ни слова и только внимательно слушал.
- Не вижу причин для улыбок и ехидства, - Тотт продолжал разговаривать так, будто имеет дело с непонятливыми детьми. – Я считаю, что моя персона была бы своеобразным компромиссным вариантом. Я устраиваю Сенат. У армии нет никаких причин видеть во мне человека, с которым у них могут возникнуть конфликты. Ее Высочество, - он перевел взгляд на Рэнди, - может не опасаться, что я стану пытаться использовать ее для того, чтобы вести какую-то свою политику. Ее Высочество должно помнить, что я занял свой пост еще при ее отце, а он кого попало на высшие должности не назначал. Опять же, я прекрасно знаю, - первый министр позволил себе некое подобие вежливой улыбки, - как он воспитывал свою дочь. Думаю, любые попытки вертеть ей, использовать ее как ширму, изначально обречены. В конце концов, наш молчаливый друг милорд Брук не позволит мне так поступать.
Льстит? Или говорит правду? Рэнди мучительно старалась как можно быстрее найти ответ на этот вопрос. Тотт – действительно неплохой выбор, который устраивает и консерваторов, и либералов, и правых, и левых. Но устраивает ли он ее саму? Первый министр – матерый политик, начавший карьеру еще тогда, когда ее отец был лишь наследным принцесс. Да, отец редко ошибался в людях, но бывало так, что и он промахивался. Вспомнить хотя бы Нитту Драга!
Императрица едва заметно поежилась, вспомнив наведенный на нее пистолет. Ей нельзя ошибиться. В стране происходит что-то совершенно непонятное и чертовские неправильное. Какие-то люди в черных балахонах ночами зверски убивают эльфов. Ее подданных. Доверившихся ей и признавших за ней силу защитить их. Но она не может предоставить им этой защиты. И неважно, что Древний Народ перебрался в Лорендаль и некоторые другие города сотни лет назад, когда никакой Рэнди не существовало даже в замыслах. Они доверились империи, и сейчас именно Рэнди олицетворяет эту империю. Ее слабость – это слабость всей страны. Ее ошибки – это ошибки всей страны. И любая боль ее страны – это ее боль, которую императрица обязана вылечить как можно скорее. А они тратят время на то, чтобы выяснить, кто два года будет стоять у нее за плечом.
Усилием воли Рэнди заставила себя вспомнить о том, что совсем недавно она была лишь принцессой. Трон достался ей по случайности, по нелепой, страшной случайности. И, если быть до конца честной с самой собой, она еще не готова в полной мере принять на себя ответственность за страну. Регент должен быть. А вопросы, касающиеся антиэльфийских настроений в империи, будут обсуждаться завтра.
Тетя Клементина, как особа королевской крови, имела право обращаться к Рэнди на «ты» и по имени даже во время официальных заседаний. Но она старалась не злоупотреблять этим.
- Ваше Величество, - поинтересовалась сестра покойного императора, - так, все же, что вы думаете по поводу регента? Есть ли у вас собственные предпочтения? Пожелания? Напоминаю, что вы трижды можете отказаться от предложенной кандидатуры, но потом регент будет вам назначен, невзирая на ваше мнение. Итак?
- Вы торопите меня, тетушка, - отозвалась Рэнди.
- Но, Ваше Величество, - поддержал тетю Клементину магистр Озмунд, - ее милость права в том, что тянуть с решением этого вопроса нельзя.
- Да, - добавил, опять застучав кончиками пальцев по столу, граф Бэрр, - чем быстрее станет известно, что займет должность регента, тем скорее мы сможем сосредоточиться на других важных вопросах. Может быть, даже с помощью этого самого регента.
- Смею напомнить, - первый министр извлек из папки очередной исписанный листок, - что Сенат волнуется. Они готовят резолюцию, согласно которой хотят обязать вас принять решение не позже, чем через две недели, начиная с этого дня. Мне, в свою очередь, кажется, что этого допускать не стоит. Императрице не стоило бы показывать, что она принимает решения под нажимом, пусть даже нажим этот исходит от уважаемого Сената.
Рэнди посмотрела на Старого Лиса. Тот продолжал просто сидеть молча. Сидеть и слушать. Интересно, что это значит? Не может быть так, чтобы Дарри Бруку, советнику по делам безопасности, было все равно, кто станет регентом. Или таким образом он пытается дать ей понять, что она может соглашаться на любое предложение? Гром их раздери, эти правила политической игры, где нельзя говорить простыми и понятными человеческими словами! Нет, обязательно нужно подавать сигналы. А затем журналисты будут пыжиться изо всех сил, стараясь расшифровать тот или иной сигнал, кто на кого косо посмотрел, кто с кем отказался садиться рядом, и кто что имел в виду, произнося речь.
- Значит, - спокойно сказала она, - у нас есть еще две недели. Думаю, этого времени мне хватит, чтобы принять решение. Правильно ли я поняла, что в качестве кандидатур пока что рассматриваются моя тетя Клементина, герцог Торри, милорд Тотт и Антон Ле Гарро?
- Совершенно верно, - потвердил первый министр. Удивительно, но ему даже не пришлось заглядывать в красную сафьяновую папку и вынимать из нее очередной лист бумаги. – Также вы, Ваше Величество, можете сами назвать человека, которого хотели бы видеть регентом. Однако в этом случае хотел бы предостеречь вас от поспешных и непродуманных решений.
Уж не думаешь ли ты, проскользнула у императрицы ехидная мысль, что я могу возжелать назначить регентом, например, Вилли Тиггернала. Да, это точно было бы весело. Вот бы у меня все тут затанцевали! Но, если серьезно, это глупая идея. И Тотт прекрасно понимает, что глупо подозревать меня в том, что я могла бы пойти на такое. Какой из Вилли регент? Министр по делам культуры – куда ни шло, и то вряд ли. Мой любимый певец не создан для того, чтобы сидеть в кабинете и копаться в бумагах.
- Тогда на этом сегодняшнее заседание считаю закрытым, - объявила Рэнди. – В следующий раз по данному вопросу соберемся через неделю. Точное время вам сообщат. Не могу обещать вам, дамы и господа, но вполне возможно, что тогда я назову вам человека, которого согласна буду видеть регентом.
В последний вечер они задернули в коттедже шторы и зажгли свечи. Тонкие оранжевые огоньки танцевали на столе, на шкафу, в углах большой комнаты, где собрались «Громобои», отбрасывая на стены и потолок шаловливые тени. Как и обещал, приехал Тилла Реддер, но не один, а с какой-то незнакомой девушкой. Девушка была высокая, светлокожая, огненно-рыжая, с большими голубыми глазами. Это неспроста, непонятно почему подумал Вилли. Реддер сказал, что девушку зовут Далия. Она поздоровалась и больше пока не проронила ни слова.
Стол выдвинули на середину комнаты, в центре поставили чайник, окружили его тарелками и бутылками. Макс уселся на диване и меланхолично терзал гитару. Аглариэль устроилась возле стола и увлеченно играла в радушную хозяйку, предлагая попробовать то одно, то другое, наливая кому чай, а кому вино. Вилли легонько усмехнулся, если не знать, что она – наследная эльфийская принцесса, то можно поверить и решить, что Аглариэль – заботливая мать большого, шумного, бестолкового, но в целом вполне милого семейства. Тут он вспомнил первую встречу с Рэнди и подумал, что, когда принцесса с первого взгляда похожа на принцессу, это, скорее всего, довольно скучно.
Хъяльти рассказал пару гномских анекдотов. Самым смешным оказалось то, что каждый из них потребовал долгих развернутых комментариев, потому что вся соль заключалась в каких-то тонкостях гномской культуры, в которой, как выяснилось, мало кто разбирался. Но попытки барабанщика объяснить, в каком месте нужно смеяться, довели до слез даже обычно невозмутимого Смога.
Было ощущение, словно все чего-то ждут. Вилли видел, как, один за другим, «Громобои» украдкой бросают взгляды на приехавшую с Реддером рыжую Далию. Все были в курсе сердечных дел менеджера, знали, что он души не чает в своей жене, и поэтому недоумевали: кто это? Зачем она здесь?
Разговор, конечно же, начал Макс.
– А ты уже знаешь, Тилла, что Аглариэль с нами не едет? – поинтересовался он, откусывая кусок от пухлой сдобной булки.
- Да, конечно, - быстро отозвался менеджер.
Тут же он заговорщически подмигнул эльфийке, как бы показывая: ты же умница, ты правильно сделала, ты мне раньше всех это рассказала, чтобы я мог быстренько все поправить и наладить.
- Выступите несколько раз без нашей огненнокудрой красавицы. Хотя есть и другой вариант
- Какой? – удивленно спросил Хъяльти, отставив в сторону бокал пива.
- Вот этот, - Тилла показал на Далию, скромно сидевшую в сторонке и мелкими глоточками пьющую чай.
