Загоготали все присутствующие в студии. Мне, как автору, стало немного обидно.
— Ладно, Шурик, — отсмеявшись, хлопнул меня по плечу наш командир, — поэт из тебя не очень, но музыка нормальная, нам как раз быстрых вещей не хватает. А в ресторане кто там будет прислушиваться, из чего у Наташки глаза!
И все засмеялись снова.
— А кто петь будет? — спросил Алексей Брусков, когда все успокоились.
— Ну, у Малова тембр такой бархатный, как раз подходит, — предложил я. — Ну и вы вдвоём подпевать будете. Давайте попробуем, как это будет звучать. Сашка, бери текст! И постарайся сразу в ритм попадать, и, знаешь, побольше страсти в голосе.
— Так о ком мне петь? — уточнил Малов. — О Мадонне или о Наташке?
— Не, Наташка будет слишком приземлённо, что ли, — не согласился я. — Если уж не хотите Мадонну, тогда пусть будет Надежда. Вроде как и имя, и в то же время — «тает образ надежды», что-то поэтическое.
— А ты давай по-разному спой, а мы послушаем, как это будет живьём.
За вечер мы вышли на довольно приличный уровень исполнения. Песня прямо зазвучала! Студия была небольшая, и нашей аппаратуры хватало с избытком, звук был плотным и сочным. Эх, так бы в большом зале звучать! Но пока об этом можно было только мечтать…
Каждый вечер, доползая до кровати, я успевал подумать о Габи. Страшно хотелось её увидеть, хотя бы на мгновение, но как только я начинал обдумывать план выбраться из полка, сон побеждал уставший за день организм, и я отрубался до утра. Даже сны, к моему неудовольствию, случались редко…
— Как съездил?
После обмена приветствиями шеф жестом предложил перейти за боковой столик, где они обычно вели неформальные беседы.
— Очень удачно, — присаживаясь на кожаный диванчик, ответил Арнольд.
— Удачно? — шеф на секунду отвлёкся от кофейника, немного удивлённо посмотрел на подчинённого. — Что же там такого удачного тебе удалось заполучить у комми?
— Если всё подтвердится, то у нас будет много новостей, — уклончиво ответил Арнольд. — Даже очень много! И не совсем приятных.
— Заинтриговал, — подавая чашку с кофе, сказал герр Шнитке. Он знал, что Арнольд не будет зря говорить загадками, и настаивать сейчас на немедленном ответе смысла нет. За это шеф БНД и ценил Арнольда. Тот никогда не даёт пустых обещаний, и если приносит анализ любой ситуации, вряд ли кто ещё в отделе аналитики германской службы безопасности сделает его лучше.
— Что-нибудь слышно о новых назначениях в офисе канцлера? — как бы невзначай спросил Арнольд.
— Насколько мне известно, никаких перемещений не планировалось, — смакуя кофе, ответил шеф. — Но ты же знаешь Вилли: он сам решает все вопросы по персоналиям и почти никогда ни с кем не советуется. Но никаких запросов на проверки нам не поступало, так что вряд ли. А почему тебя это интересует?
— Проверяю один источник, — задумчиво сказал Арнольд. — Согласно ему, у Вилли Брандта уже первого января будет новый личный референт.
— Но без нашей проверки это невозможно! — шеф приподнял бровь. — Если это только не человек, которого уже проверяли раньше и дали допуск к государственным секретам.
— Этого проверяли, — кивнул Арнольд. — Вопрос только — насколько серьёзно.
— А у тебя есть основания сомневаться в этом? — шеф знал, что один из лучших его подчинённых просто так говорить такое не будет.
— Пока не знаю, — ставя на столик чашку, ответил Арнольд. — Вы не будете против, шеф, если я посижу сегодня в архиве? И, возможно, завтра, если не успею за день.
— Сиди, Арнольд, если тебе не скучно, — согласился герр Шнитке. — Надеешься найти в этих залежах пыли что-то полезное?
— Вы же знаете, шеф, что и в куче дерьма можно отыскать бриллиант, а тут целый архив БНД.
— Не вижу особой разницы! — хохотнул Шнитке. — Что собираешься искать, конечно же не скажешь? — почти наверняка зная заранее ответ, всё-таки спросил он.
— Не скажу! — улыбнулся Арнольд. Время от времени шеф делал попытки изменить эти правила, и это забавляло Хеттвера. — Но могу предложить интересную игру!
— Что за игра? — Шнитке оживился.
— Назовём её… — задумался на секунду Арнольд. — Ну, скажем, «Ясновидец»!
— Ты веришь в эту чертовщину? — немного разочарованно протянул начальник.
— А вот у нас есть такая возможность узнать, чертовщина это или нет! Дайте мне два конверта и пару листов бумаги.
Шнитке достал из стола конверты и взял со стола несколько листов бумаги. Арнольд что-то быстро написал на двух листах, поставил дату и запечатал каждый лист в отдельный конверт.
— Шеф, напишите на каждом конверте сегодняшнюю дату и поставьте свою подпись.
Шнитке молча выполнил просьбу. Арнольд забрал конверты и спрятал в карман.
— И в чём фокус? — спросил Шнитке.
— Пусть пока конверты полежат у меня, а когда придёт время, мы их с вами вместе вскроем.
*****
31 декабря, сразу после обеда, дежурная машина полка доставила нас с аппаратурой и инструментами в ГДО. Встречал нас сам начальник Дома офицеров, полковник. Видел я его впервые: раньше мы контактировали только с его замом, старлеем. Совершенно седой, предпенсионного возраста, но сохранивший выправку и энергичность.
— Ну, добре, сынки, — приветствовал он нас, — сегодня вам предстоит большая работа! Слышал о вас хорошие отзывы, так что не подведите. Будет всё дивизионное начальство и немецкие гости. По всем вопросам обращайтесь к моему заму, он же организует вам праздничный ужин. Ну, вы его уже знаете.
Мы стали таскать аппаратуру в зал. Он был огромен. Почти по центру стояла ёлка, увешанная разноцветными фонариками, стеклянными бусами и игрушками. Вдоль стен расставили столики, оставив свободный полукруг возле сцены для танцев. Нарядненько так всё это смотрелось…
Мы не спеша расставили аппаратуру, настроились и сыграли несколько инструменталок. Да, звук был совсем никудышный. Обычно мы играли здесь в зале ресторана, в котором из-за меньших размеров и низкого потолка звук был плотнее и в общем удовлетворял нас. А в главном, огромном зале потолок был очень высокий, по всему периметру шёл балкон, и в этом акустическом лабиринте наши маломощные колонки попросту терялись.
— Да уж… — скривился я, — как вы тут играли раньше?
— А мы играли всего лишь раз, на прошлый Новый год, — ответил Виталий, — и как-то не обращали внимания на звук. А посетителям вообще, по-моему, всё равно — гремит чего-то и ладно!
Тут он был прав. Кто из военных хоть что-то понимал в музыке? Они и прыгали-то не попадая в ритм, а тут какие-то ещё нюансы, какая-то акустика! Но мы-то слышали! А когда слышишь, что звучание твоего ансамбля никуда не годится, это всё равно как играть с сильной зубной болью — никакого удовольствия!
— Нужно пробивать новую аппаратуру, парни! — решительно заявил я.
— Ха, пробивать! — невесело усмехнулся Сергей Сараев. — Как в оркестре даже эта оказалась, и то не понятно. Ей уже тысяча лет!
— Тем более! — упорствовал я. — Начальство хочет веселиться, пусть обеспечит.
— Ладно, об этом потом поговорим, — остановил меня Виталий. — Сейчас что будем делать?
Я ещё раз оглядел весь зал.
— Смотри, Виталь, — обратил я его внимание. — У них тут приличные колонки висят.
По краям сцены были развешаны целых четыре пары колонок, направленных по разным сторонам.
— Ещё и Динакорд, — разглядел я эмблемы известной фирмы, — совсем не хило!
— Хорошая что ли фирма? — Лёха Брусков явно в первый раз слышал это название.
— Да уж, точно лучше наших Регентов! — усмехнулся я. — А ты посмотри размеры!
— Колоночки приличные, — в раздумье протянул Виталий, — но кто ж нам их даст?
— Ну, об этом мечтать не приходится, — согласился я, — а вот попробовать подключиться к ним, можно попытаться. Пойду попробую найти того, кто ими управляет.
Сбоку от сцены я разглядел неприметную дверь, явно ведущую куда-то во внутренние помещения, расположенные за сценой. Пройдя по короткому коридору, я увидел дверь с табличкой «Аппаратная». Она-то мне и нужна. Вежливо постучав, я толкнул дверь и вошёл внутрь. В нос ударил такой родной запах канифоли.
Комната была не очень большая, по периметру обставленная столами, на которых громоздились какие-то аппараты, радиодетали и прочие атрибуты мастерской по ремонту радиоаппаратуры. За столом справа, самым свободным, сидел молодой парень в синем халате с паяльником в руке, от которого тонкой струйкой поднимался дымок.
— Кого-то ищешь?
— Привет, — я подошёл ближе. — Мне бы того, кто заведует тут радиоаппаратурой, а конкретно — той акустикой, что висит на сцене.
— Ну, я заведую, — парень отложил паяльник на подставку. — А что надо?
— Ага, значит, ты мне и нужен! Давай знакомиться, — я протянул руку. — Я — Александр, можно, конечно, просто Саня. Мы сегодня играть у вас танцы будем.
— Антон, — представился парень. — Слушаю.
— Понимаешь, какое дело, Антон, — я присел без приглашения к столу. — Тут такая заковыка: зал у вас очень большой, а наша аппаратура рассчитана максимум на ваш ресторан. Мы сейчас попробовали — слабовато звучит. А представь, что будет, когда народу набьётся, да все галдеть одновременно начнут! Мы сами себя не услышим. Выручай!
— Ты хочешь, чтобы я подключил вас к нашей акустике? — парень сразу уловил идею.
— Ну да! Поставим ваши микрофоны напротив наших колонок и пустим звук через твои Динакорды.
— Так уж и мои! — возразил Антон, расплываясь в довольной улыбке. — Можно, конечно, только нужно у завклубом спросить.
— Обязательно спросим, — согласился я с ходу. — Но уверен, что проблем не будет: он нам сам говорил, что вечер очень важен, будет всё начальство, так что всё необходимое он предоставит.
— Ну, тогда пойдём в студию! — Антон выдернул шнур паяльника, погасил настольную лампу и поднялся.
— А у вас и студия есть? — удивился я.
— А то! — парень просто засиял. — Сейчас увидишь! Такие аппараты — закачаешься! Даже микшерский пульт есть, который ни разу толком не использовали. Выбили из немцев столько добра, а сами не знают, для чего. — продолжал Антон по пути к студии. — Представь, через эти Динакорды политинформацию для срочников ГДО читают!
Студия располагалась как раз напротив сцены. Через небольшое окно я увидел ребят нашего ансамбля. Прямо под окном на столе стоял режиссёрский пульт — идеальное место для работы звукооператора. На стеллажах вдоль стен были расставлены несколько усилителей той же фирмы Динакорд.
— Офигеть! — только и смог я сказать. — Вот бы нам эту аппаратуру!
— И не мечтай! — махнул рукой Антон. — Ты же знаешь армейский принцип распределения: где пусто, а где — густо! И почти всегда густо там, где это совсем не нужно. Ну вот смотри, — перешёл он к делу, — тут целая куча микрофонов. Мы их на стойках поставим, а потом вы сыграете что-нибудь, и я настрою. Только пока я всё это хозяйство буду расставлять, ты сходи к полковнику, пусть разрешит. А то, сам понимаешь… Так-то он мужик мировой, земляк мой из Москвы. Представь, даже из одного района — с Чистых прудов. Ну ты, наверное, не знаешь. Но порядок любит, поэтому нужно разрешение у него получить.
— Без проблем, — легко согласился я и повернулся было идти, но тут мне в голову пришла идея. — Слушай, а ты тут работаешь или служишь?
— Срочную здесь отслужил, — собирая микрофоны, ответил Антон, — а потом вольнонаёмным остался. Работа не пыльная, а Германия, сам понимаешь — не Союз! Здесь жить можно. Вот как раз полковник и предложил остаться. А что?
— Да я подумал, если ты всё равно будешь здесь сегодня весь вечер, может, ты поработаешь звукорежиссёром? Пробовал когда-нибудь?
— Да где? — покачал головой Антон. — Микрофоны только подключаю, звук на постоянную громкость ставлю, вот и вся звукорежиссура! Но устройство пульта знаю хорошо и что куда надо втыкать — разбираюсь!
— Ну и прекрасно! — обрадовался я. — Вот на нас и потренируешься! Вечер в ГДО — это не рок-фестиваль, если и слажаешь где — никто не заметит.
— Да я с удовольствием! — согласился Антон. — Всё равно идти мне некуда, а дома сидеть в Новый год как-то уж совсем не в жилу!
— Всё, тогда я пойду к заведующему и насчёт тебя скажу, чтобы за аппаратуру вашу не беспокоился, — ты присмотришь. — Кстати, как он вообще, как человек? Дуболом, как большинство вояк, или извилины не только от фуражки?
Антон заржал:
— Никогда такой хохмы не слышал! Сам придумал?
— Народный фольклор, — отмахнулся я. — Так что о полкане скажешь?
— Не, мужик он нормальный, без закидонов, — уверенно ответил Антон. — Он же не из этих замполитов-пустобрехов. Говорят, настоящим командиром был, всю войну прошёл. А это место получил как награду за тяжёлую службу.
— Ну значит, проблем не должно быть, — успокоился я. — На всякий случай, как его по имени-отчеству?
— Павел Васильевич. Но ты смотри сам по ситуации, как к нему обращаться.
— Начну-то я, конечно, с «тарщполковник», а там видно будет! — успокоил я его.
Искать начальника ГДО долго не пришлось: он в фойе давал указания двум бойцам.
— Бдить весь вечер! О малейших недоразумениях и вопросах сразу же докладывать мне или моему заму. Всё понятно?
— Так точно, тарщполковник! — оба солдатика лихо козырнули и пошли ко входу.
— А, музыкант! — полковник заметил меня. — Какие-то проблемы?
— Проблем не будет, если вы окажете нам небольшую услугу, — честно глядя ему в глаза, начал я.
— Ишь ты, как завернул! — засмеялся начальник Дома офицеров. — «Окажете услугу!» Ну давай, излагай, внимательно слушаю.
— Да просьба для вас совсем простенькая, — продолжал я в том же тоне. — У нас слабовата аппаратура для такого большого зала, да ещё заполненного до отказа, поэтому мы просим подключить ваши колонки.
— А это можно быстро сделать? — уточнил полковник. — Успеете?
— Я уже поговорил с вашим радиотехником Антоном, он говорит, что работы на пятнадцать минут.
— Ну, если ты такой прыткий, что и с Антоном успел договориться, — с моей стороны возражений нет. Всё равно эти колонки только пыль собирают. Но тогда и у меня будет просьба к вам, — слегка прищурив глаза, сказал он.
— Весь внимание, Павел Васильевич, — неожиданно вырвалось у меня. Чёрт, как полковник прореагирует на такую наглость?
— А ты действительно парень не промах! — от души рассмеялся полковник. — Люблю таких! А то мямлят… В общем, ты мне должен песню! — закончил он.
— В смысле сочинить для вас песню?
— А ты и это можешь? Нет, пока с этим подождём! — полковник отнёсся к моим словам как к шутке. — Просто исполните по моей просьбе какую-нибудь песню.
— Да хоть две, товарищ полковник! Вы только скажите какую.
— Я потом скажу, или сами выберите из того, что играете.
— Обязательно сыграем, товарищ полковник! Спасибо за аппаратуру! Разрешите идти? — я вытянулся по стойке смирно.
— Разрешаю, балабол! — полковник улыбался.
Приятно иметь дело с умным человеком, а не с дуболомом. Может, этот мир ещё удастся спасти…
Я вернулся в зал. На сцене Антон с ребятами расставляли микрофоны напротив наших совсем не внушительных колонок. Один микрофон поставили перед ударной установкой.
— У меня идея, парни! — я запрыгнул на сцену и подошёл к ударнику. — А что если мы снимем второй, внешний пластик с большого барабана и положим внутрь микрофон? Антон из студии отрегулирует громкость и тембр барабана, получится как вторая бас-гитара. Мощь сразу прибавится!
— Ладно, Шурик, — отсмеявшись, хлопнул меня по плечу наш командир, — поэт из тебя не очень, но музыка нормальная, нам как раз быстрых вещей не хватает. А в ресторане кто там будет прислушиваться, из чего у Наташки глаза!
И все засмеялись снова.
— А кто петь будет? — спросил Алексей Брусков, когда все успокоились.
— Ну, у Малова тембр такой бархатный, как раз подходит, — предложил я. — Ну и вы вдвоём подпевать будете. Давайте попробуем, как это будет звучать. Сашка, бери текст! И постарайся сразу в ритм попадать, и, знаешь, побольше страсти в голосе.
— Так о ком мне петь? — уточнил Малов. — О Мадонне или о Наташке?
— Не, Наташка будет слишком приземлённо, что ли, — не согласился я. — Если уж не хотите Мадонну, тогда пусть будет Надежда. Вроде как и имя, и в то же время — «тает образ надежды», что-то поэтическое.
— А ты давай по-разному спой, а мы послушаем, как это будет живьём.
За вечер мы вышли на довольно приличный уровень исполнения. Песня прямо зазвучала! Студия была небольшая, и нашей аппаратуры хватало с избытком, звук был плотным и сочным. Эх, так бы в большом зале звучать! Но пока об этом можно было только мечтать…
Каждый вечер, доползая до кровати, я успевал подумать о Габи. Страшно хотелось её увидеть, хотя бы на мгновение, но как только я начинал обдумывать план выбраться из полка, сон побеждал уставший за день организм, и я отрубался до утра. Даже сны, к моему неудовольствию, случались редко…
Прода от 04.05.2026, 20:05
Глава 14
— Как съездил?
После обмена приветствиями шеф жестом предложил перейти за боковой столик, где они обычно вели неформальные беседы.
— Очень удачно, — присаживаясь на кожаный диванчик, ответил Арнольд.
— Удачно? — шеф на секунду отвлёкся от кофейника, немного удивлённо посмотрел на подчинённого. — Что же там такого удачного тебе удалось заполучить у комми?
— Если всё подтвердится, то у нас будет много новостей, — уклончиво ответил Арнольд. — Даже очень много! И не совсем приятных.
— Заинтриговал, — подавая чашку с кофе, сказал герр Шнитке. Он знал, что Арнольд не будет зря говорить загадками, и настаивать сейчас на немедленном ответе смысла нет. За это шеф БНД и ценил Арнольда. Тот никогда не даёт пустых обещаний, и если приносит анализ любой ситуации, вряд ли кто ещё в отделе аналитики германской службы безопасности сделает его лучше.
— Что-нибудь слышно о новых назначениях в офисе канцлера? — как бы невзначай спросил Арнольд.
— Насколько мне известно, никаких перемещений не планировалось, — смакуя кофе, ответил шеф. — Но ты же знаешь Вилли: он сам решает все вопросы по персоналиям и почти никогда ни с кем не советуется. Но никаких запросов на проверки нам не поступало, так что вряд ли. А почему тебя это интересует?
— Проверяю один источник, — задумчиво сказал Арнольд. — Согласно ему, у Вилли Брандта уже первого января будет новый личный референт.
— Но без нашей проверки это невозможно! — шеф приподнял бровь. — Если это только не человек, которого уже проверяли раньше и дали допуск к государственным секретам.
— Этого проверяли, — кивнул Арнольд. — Вопрос только — насколько серьёзно.
— А у тебя есть основания сомневаться в этом? — шеф знал, что один из лучших его подчинённых просто так говорить такое не будет.
— Пока не знаю, — ставя на столик чашку, ответил Арнольд. — Вы не будете против, шеф, если я посижу сегодня в архиве? И, возможно, завтра, если не успею за день.
— Сиди, Арнольд, если тебе не скучно, — согласился герр Шнитке. — Надеешься найти в этих залежах пыли что-то полезное?
— Вы же знаете, шеф, что и в куче дерьма можно отыскать бриллиант, а тут целый архив БНД.
— Не вижу особой разницы! — хохотнул Шнитке. — Что собираешься искать, конечно же не скажешь? — почти наверняка зная заранее ответ, всё-таки спросил он.
— Не скажу! — улыбнулся Арнольд. Время от времени шеф делал попытки изменить эти правила, и это забавляло Хеттвера. — Но могу предложить интересную игру!
— Что за игра? — Шнитке оживился.
— Назовём её… — задумался на секунду Арнольд. — Ну, скажем, «Ясновидец»!
— Ты веришь в эту чертовщину? — немного разочарованно протянул начальник.
— А вот у нас есть такая возможность узнать, чертовщина это или нет! Дайте мне два конверта и пару листов бумаги.
Шнитке достал из стола конверты и взял со стола несколько листов бумаги. Арнольд что-то быстро написал на двух листах, поставил дату и запечатал каждый лист в отдельный конверт.
— Шеф, напишите на каждом конверте сегодняшнюю дату и поставьте свою подпись.
Шнитке молча выполнил просьбу. Арнольд забрал конверты и спрятал в карман.
— И в чём фокус? — спросил Шнитке.
— Пусть пока конверты полежат у меня, а когда придёт время, мы их с вами вместе вскроем.
*****
31 декабря, сразу после обеда, дежурная машина полка доставила нас с аппаратурой и инструментами в ГДО. Встречал нас сам начальник Дома офицеров, полковник. Видел я его впервые: раньше мы контактировали только с его замом, старлеем. Совершенно седой, предпенсионного возраста, но сохранивший выправку и энергичность.
— Ну, добре, сынки, — приветствовал он нас, — сегодня вам предстоит большая работа! Слышал о вас хорошие отзывы, так что не подведите. Будет всё дивизионное начальство и немецкие гости. По всем вопросам обращайтесь к моему заму, он же организует вам праздничный ужин. Ну, вы его уже знаете.
Мы стали таскать аппаратуру в зал. Он был огромен. Почти по центру стояла ёлка, увешанная разноцветными фонариками, стеклянными бусами и игрушками. Вдоль стен расставили столики, оставив свободный полукруг возле сцены для танцев. Нарядненько так всё это смотрелось…
Мы не спеша расставили аппаратуру, настроились и сыграли несколько инструменталок. Да, звук был совсем никудышный. Обычно мы играли здесь в зале ресторана, в котором из-за меньших размеров и низкого потолка звук был плотнее и в общем удовлетворял нас. А в главном, огромном зале потолок был очень высокий, по всему периметру шёл балкон, и в этом акустическом лабиринте наши маломощные колонки попросту терялись.
— Да уж… — скривился я, — как вы тут играли раньше?
— А мы играли всего лишь раз, на прошлый Новый год, — ответил Виталий, — и как-то не обращали внимания на звук. А посетителям вообще, по-моему, всё равно — гремит чего-то и ладно!
Тут он был прав. Кто из военных хоть что-то понимал в музыке? Они и прыгали-то не попадая в ритм, а тут какие-то ещё нюансы, какая-то акустика! Но мы-то слышали! А когда слышишь, что звучание твоего ансамбля никуда не годится, это всё равно как играть с сильной зубной болью — никакого удовольствия!
— Нужно пробивать новую аппаратуру, парни! — решительно заявил я.
— Ха, пробивать! — невесело усмехнулся Сергей Сараев. — Как в оркестре даже эта оказалась, и то не понятно. Ей уже тысяча лет!
— Тем более! — упорствовал я. — Начальство хочет веселиться, пусть обеспечит.
— Ладно, об этом потом поговорим, — остановил меня Виталий. — Сейчас что будем делать?
Я ещё раз оглядел весь зал.
— Смотри, Виталь, — обратил я его внимание. — У них тут приличные колонки висят.
По краям сцены были развешаны целых четыре пары колонок, направленных по разным сторонам.
— Ещё и Динакорд, — разглядел я эмблемы известной фирмы, — совсем не хило!
— Хорошая что ли фирма? — Лёха Брусков явно в первый раз слышал это название.
— Да уж, точно лучше наших Регентов! — усмехнулся я. — А ты посмотри размеры!
— Колоночки приличные, — в раздумье протянул Виталий, — но кто ж нам их даст?
— Ну, об этом мечтать не приходится, — согласился я, — а вот попробовать подключиться к ним, можно попытаться. Пойду попробую найти того, кто ими управляет.
Сбоку от сцены я разглядел неприметную дверь, явно ведущую куда-то во внутренние помещения, расположенные за сценой. Пройдя по короткому коридору, я увидел дверь с табличкой «Аппаратная». Она-то мне и нужна. Вежливо постучав, я толкнул дверь и вошёл внутрь. В нос ударил такой родной запах канифоли.
Комната была не очень большая, по периметру обставленная столами, на которых громоздились какие-то аппараты, радиодетали и прочие атрибуты мастерской по ремонту радиоаппаратуры. За столом справа, самым свободным, сидел молодой парень в синем халате с паяльником в руке, от которого тонкой струйкой поднимался дымок.
— Кого-то ищешь?
— Привет, — я подошёл ближе. — Мне бы того, кто заведует тут радиоаппаратурой, а конкретно — той акустикой, что висит на сцене.
— Ну, я заведую, — парень отложил паяльник на подставку. — А что надо?
— Ага, значит, ты мне и нужен! Давай знакомиться, — я протянул руку. — Я — Александр, можно, конечно, просто Саня. Мы сегодня играть у вас танцы будем.
— Антон, — представился парень. — Слушаю.
— Понимаешь, какое дело, Антон, — я присел без приглашения к столу. — Тут такая заковыка: зал у вас очень большой, а наша аппаратура рассчитана максимум на ваш ресторан. Мы сейчас попробовали — слабовато звучит. А представь, что будет, когда народу набьётся, да все галдеть одновременно начнут! Мы сами себя не услышим. Выручай!
— Ты хочешь, чтобы я подключил вас к нашей акустике? — парень сразу уловил идею.
— Ну да! Поставим ваши микрофоны напротив наших колонок и пустим звук через твои Динакорды.
— Так уж и мои! — возразил Антон, расплываясь в довольной улыбке. — Можно, конечно, только нужно у завклубом спросить.
— Обязательно спросим, — согласился я с ходу. — Но уверен, что проблем не будет: он нам сам говорил, что вечер очень важен, будет всё начальство, так что всё необходимое он предоставит.
— Ну, тогда пойдём в студию! — Антон выдернул шнур паяльника, погасил настольную лампу и поднялся.
— А у вас и студия есть? — удивился я.
— А то! — парень просто засиял. — Сейчас увидишь! Такие аппараты — закачаешься! Даже микшерский пульт есть, который ни разу толком не использовали. Выбили из немцев столько добра, а сами не знают, для чего. — продолжал Антон по пути к студии. — Представь, через эти Динакорды политинформацию для срочников ГДО читают!
Студия располагалась как раз напротив сцены. Через небольшое окно я увидел ребят нашего ансамбля. Прямо под окном на столе стоял режиссёрский пульт — идеальное место для работы звукооператора. На стеллажах вдоль стен были расставлены несколько усилителей той же фирмы Динакорд.
— Офигеть! — только и смог я сказать. — Вот бы нам эту аппаратуру!
— И не мечтай! — махнул рукой Антон. — Ты же знаешь армейский принцип распределения: где пусто, а где — густо! И почти всегда густо там, где это совсем не нужно. Ну вот смотри, — перешёл он к делу, — тут целая куча микрофонов. Мы их на стойках поставим, а потом вы сыграете что-нибудь, и я настрою. Только пока я всё это хозяйство буду расставлять, ты сходи к полковнику, пусть разрешит. А то, сам понимаешь… Так-то он мужик мировой, земляк мой из Москвы. Представь, даже из одного района — с Чистых прудов. Ну ты, наверное, не знаешь. Но порядок любит, поэтому нужно разрешение у него получить.
— Без проблем, — легко согласился я и повернулся было идти, но тут мне в голову пришла идея. — Слушай, а ты тут работаешь или служишь?
— Срочную здесь отслужил, — собирая микрофоны, ответил Антон, — а потом вольнонаёмным остался. Работа не пыльная, а Германия, сам понимаешь — не Союз! Здесь жить можно. Вот как раз полковник и предложил остаться. А что?
— Да я подумал, если ты всё равно будешь здесь сегодня весь вечер, может, ты поработаешь звукорежиссёром? Пробовал когда-нибудь?
— Да где? — покачал головой Антон. — Микрофоны только подключаю, звук на постоянную громкость ставлю, вот и вся звукорежиссура! Но устройство пульта знаю хорошо и что куда надо втыкать — разбираюсь!
— Ну и прекрасно! — обрадовался я. — Вот на нас и потренируешься! Вечер в ГДО — это не рок-фестиваль, если и слажаешь где — никто не заметит.
— Да я с удовольствием! — согласился Антон. — Всё равно идти мне некуда, а дома сидеть в Новый год как-то уж совсем не в жилу!
— Всё, тогда я пойду к заведующему и насчёт тебя скажу, чтобы за аппаратуру вашу не беспокоился, — ты присмотришь. — Кстати, как он вообще, как человек? Дуболом, как большинство вояк, или извилины не только от фуражки?
Антон заржал:
— Никогда такой хохмы не слышал! Сам придумал?
— Народный фольклор, — отмахнулся я. — Так что о полкане скажешь?
— Не, мужик он нормальный, без закидонов, — уверенно ответил Антон. — Он же не из этих замполитов-пустобрехов. Говорят, настоящим командиром был, всю войну прошёл. А это место получил как награду за тяжёлую службу.
— Ну значит, проблем не должно быть, — успокоился я. — На всякий случай, как его по имени-отчеству?
— Павел Васильевич. Но ты смотри сам по ситуации, как к нему обращаться.
— Начну-то я, конечно, с «тарщполковник», а там видно будет! — успокоил я его.
Искать начальника ГДО долго не пришлось: он в фойе давал указания двум бойцам.
— Бдить весь вечер! О малейших недоразумениях и вопросах сразу же докладывать мне или моему заму. Всё понятно?
— Так точно, тарщполковник! — оба солдатика лихо козырнули и пошли ко входу.
— А, музыкант! — полковник заметил меня. — Какие-то проблемы?
— Проблем не будет, если вы окажете нам небольшую услугу, — честно глядя ему в глаза, начал я.
— Ишь ты, как завернул! — засмеялся начальник Дома офицеров. — «Окажете услугу!» Ну давай, излагай, внимательно слушаю.
— Да просьба для вас совсем простенькая, — продолжал я в том же тоне. — У нас слабовата аппаратура для такого большого зала, да ещё заполненного до отказа, поэтому мы просим подключить ваши колонки.
— А это можно быстро сделать? — уточнил полковник. — Успеете?
— Я уже поговорил с вашим радиотехником Антоном, он говорит, что работы на пятнадцать минут.
— Ну, если ты такой прыткий, что и с Антоном успел договориться, — с моей стороны возражений нет. Всё равно эти колонки только пыль собирают. Но тогда и у меня будет просьба к вам, — слегка прищурив глаза, сказал он.
— Весь внимание, Павел Васильевич, — неожиданно вырвалось у меня. Чёрт, как полковник прореагирует на такую наглость?
— А ты действительно парень не промах! — от души рассмеялся полковник. — Люблю таких! А то мямлят… В общем, ты мне должен песню! — закончил он.
— В смысле сочинить для вас песню?
— А ты и это можешь? Нет, пока с этим подождём! — полковник отнёсся к моим словам как к шутке. — Просто исполните по моей просьбе какую-нибудь песню.
— Да хоть две, товарищ полковник! Вы только скажите какую.
— Я потом скажу, или сами выберите из того, что играете.
— Обязательно сыграем, товарищ полковник! Спасибо за аппаратуру! Разрешите идти? — я вытянулся по стойке смирно.
— Разрешаю, балабол! — полковник улыбался.
Приятно иметь дело с умным человеком, а не с дуболомом. Может, этот мир ещё удастся спасти…
Я вернулся в зал. На сцене Антон с ребятами расставляли микрофоны напротив наших совсем не внушительных колонок. Один микрофон поставили перед ударной установкой.
— У меня идея, парни! — я запрыгнул на сцену и подошёл к ударнику. — А что если мы снимем второй, внешний пластик с большого барабана и положим внутрь микрофон? Антон из студии отрегулирует громкость и тембр барабана, получится как вторая бас-гитара. Мощь сразу прибавится!
