Сердце Габриэль радостно встрепенулось, и невольная улыбка тронула её губы. «Значит, я его увижу! И совсем скоро!» Она снова вспомнила их единственную встречу. Вспомнила его глаза, которые смотрели на неё так, как будто он хочет сказать ей совсем не те слова, что он говорил. В них было восхищение, радость и... боль.
Габриэль не могла понять причину этой боли. Ведь они встретились впервые, и если его восхищение ей было понятным — он не первый, кто так смотрел на неё, — то эта боль... Почему? Из-за чего?
Она постоянно думала об этом, не находила ответа, и это расстраивало её и даже раздражало. Она не привыкла к такому. Её спокойная, понятная, хорошо организованная жизнь дала сбой. В ней появилось то, чему Габриэль не могла дать объяснение, а это принять она была просто не в силах. Так уж она была устроена.
Поэтому, услышав от мамы, что русские музыканты приедут к ним в школу, а значит, и он приедет тоже, она решила, что обязательно должна поговорить с ним и попытаться выяснить, кто же он такой, откуда он её знает и что именно он о ней знает такого, что это вызывает в нём не только хорошие чувства — она это видит и ощущает, — но и что-то, что его печалит.
— Габи, ты меня представишь своему знакомому русскому музыканту?
От неожиданного вопроса матери Габриэль вздрогнула и непонимающе посмотрела на неё:
— Прости, что ты сказала, мами?
— Я спрашиваю, познакомишь ли ты меня с этим музыкантом, который так выручил нас?
— Я не знаю, — неуверенно сказала Габриэль, — если будет возможность вообще поговорить с ним.
— Ну что ты, дорогая! — воскликнула мать. — Конечно будет! Они же не только будут играть — наш комитет организует совместный ужин, за которым вы сможете пообщаться со всеми гостями. Вы покажете им школу. Мы же чтим законы гостеприимства!
Марта была довольна собой, что смогла так достойно выйти из трудной ситуации и не только решить вопрос с музыкой на вечере, но и неожиданно организовать мероприятие, которое можно представить партийному начальству как вечер дружбы между народами СССР и ГДР. Этого постоянно требуют от учебных заведений в воспитательных целях и высоко оценивают.
А ей и её мужу постоянно требовалось доказывать лояльность властям, как имеющим родственников в ФРГ. Тем более, что брат мужа, Арнольд Хеттвер, часто приезжает к ним в гости, а это кое у кого может вызвать ненужный интерес. Даже ответный визит к брату в ФРГ муж себе не может позволить — зачем лишний раз обращать на себя внимание и «дразнить гусей», как говорит её Клаус. Ему хватило той поездки на похороны матери, из-за которой он прошёл через несколько допросов с пристрастием в страшной Штази, не считая комиссий на заводе, где он работал, и в конце концов его выпустили одного, оставив в заложниках семью.
— Мама, а дядя Арнольд приедет на Рождество? — вспомнив, из-за чего её отыскал этот русский, спросила Габриэль.
— Да, он как раз звонил вчера и спрашивал, не нужно чего-нибудь привезти особенного, кроме традиционных подарков.
— И что ты сказала?
— А что я могла сказать? — немного удивилась мать. — Слава богу, мы ни в чём не нуждаемся! Ты не согласна?
— Согласна, мама, согласна... — Габриэль уже думала, что она наденет на вечер.
Ей хотелось, чтобы этот парень увидел её хотя бы так, как видят одноклассники, а не как в прошлый раз — в домашнем халате и куртке, наброшенной на плечи. А учитывая, что это будет не простой праздник, а самый главный в году — она может позволить себе самый лучший наряд, и это не будет выглядеть как её желание произвести на него впечатление. Хотя, если честно себе в этом признаться, именно этого она и хотела...
Играя в группе, я заметил, что всё получается у меня уж слишком легко и просто. Да, в этот раз я появился здесь, имея за плечами музыкальное училище и несколько лет музицирования в любительской группе, состоявшей из таких же энтузиастов, как и я. Уровень у всех был довольно приличный, и мы делали кавер-версии почти всех любимых групп — от Deep Purple до Pink Floyd. Причём, так как занимались этим исключительно из любви к музыке, мы постоянно менялись инструментами, чтобы не заскучать. Поэтому я добавил к флейте очень приличное владение гитарой и органом, не забыв, естественно, и ударные, которые у меня были ещё из армии и нашего станичного Дома культуры. Пробовал и петь, но особых успехов не достиг.
Но сейчас я заметил, что играю гораздо лучше, и объяснить это только прошлым опытом было трудно. Это меня очень радовало и воодушевляло на подвиги — хотелось вывалить всё, что знаю и умею, но приходилось себя сдерживать, чтобы избежать вопросов, на которые я мог и не ответить.
«Сочиняя» новые песни, нужно помнить год их выхода, чтобы не попасть впросак. Ещё труднее было с текстами на английском. Ну как объяснишь такой уровень знания языка в 18 лет, после окончания сельской школы? Пока я ограничился совсем уж примитивными танцевальными песенками, но дальше нужно будет что-то придумать.
Уже перед самым Рождеством я, перебирая в уме шедевры, которые должны появиться в ближайшие годы, вспомнил песню, которую можно было включить в наш репертуар без особого риска.
На одной из наших ежедневных репетиций я вдруг «вспомнил»:
— Народ, а знаете такую песню «Поющих гитар» — «Синий иней»?
— Ты хочешь, чтобы мы её играли? — состроил гримаску Сергей Сараев, наш ударник. — Очень уж она унылая. У нас медляков полно и получше.
— Ну, не такая уж она и унылая, — не согласился Виталий, — но ты прав, медленных вещей у нас хватает. Можем, конечно, разучить для разнообразия... — добавил он без особого энтузиазма.
— А кто сказал, что мы её будем играть как медленную? — начал я процесс внедрения нового шедевра. — Был медляк — стал забой!
— То есть? — Жека уже понял, к чему я веду дело. — Ты хочешь...
— Именно! — не дал я ему закончить и стал объяснять идею. — Вы вообще знаете, чья это песня?
— Кто ж не знает? — влез Алехин. — «Поющих гитар»! Ты сам это и сказал.
— «Гитары» перепели чужую песню! Ещё за десять лет до них эту песню пел американец Нил Седака, а у нас в ней заменили только английский текст на русский. Но мы пойдём дальше и заменим и ритм! Оставим только мелодию. Вот, смотрите!
Я не стал дожидаться новых вопросов и, аккомпанируя себе на органе, запел:
Синий-синий иней
Лёг на провода.
В небе темно-синем синяя звезда,
О-о-о, только в небе, небе темно-синем!
Причём ритм сразу взял от группы Eruption.
Сергей сразу же подхватил его и застучал на барабанах. Женька, глядя, какие аккорды я беру, стал на ходу подбирать свою партию. Последними присоединились оба гитариста.
Прогнав полностью песню, мы вышли на вступление, и я запел на английском:
One way ticket, one way ticket,
One way ticket, one way ticket to the blue.
И, не останавливаясь, спел всю песню на английском:
Choo, choo, train a-trackin' down the track,
Gotta travel on, ain't never comin' back,
Ooh, ooh, got a one way ticket to the blues.
— Класс! — единодушно оценили ребята. — А ты откуда английские слова знаешь?
— Так у меня с детства память хорошая, — отмахнулся я. — Если что-то услышал, то навсегда!
— Ничего себе! А мне приходится часами зубрить тексты, — вздохнул Малов. — Напишешь мне слова?
— Да запросто! — согласился я. — Только тебе как английские слова писать — русскими буквами?
— Ну а какими же ещё?.. — состроив страдальческую гримасу, протянул Малов.
— Не, подождите! — остановил нас Виталий. — Ничего русскими буквами писать не надо. Давайте сделаем так: Малов поёт на русском, а Шурик — на английском! Он слова знает, и произношение у него как по радио Би-би-си. А у тебя как с английским, студент?
— Да как у всех... — нехотя ответил Малов.
— Значит, плохо, — подвёл итог наш лидер-гитарист. — А выступать у немцев и петь с нижегородским акцентом не пойдёт! Только народ насмешим. Споёшь, Шурик?
— Ну, если вы считаете, что моё пение соответствует... — напустил я на себя скромный вид.
— Ладно прибедняться! — засмеялся Виталий. — Поёшь не хуже Малова, если не лучше.
И он был прав. Я сам с удивлением услышал себя как будто впервые. Откуда такой голос?! В прошлой жизни я пробовал себя несколько раз только на подпевках, а в этот раз и до этого дело не дошло, потому как вокалистов у нас хватало — целых три. Они отлично пели на три голоса, поэтому, помня о своих скромных вокальных способностях, я и не лез в их «огород». Сегодня же запел просто, чтобы показать, что можно сделать из знакомой песни совсем другую. Результат удивил. Что-то со мной происходит, чего до конца понять не могу.
Нужно будет попробовать ещё...
+++++++++++++++++++++++++++++++++++
Поднявшись по лестнице и подойдя к двери, Габриэль услышала за ней возбужденные голоса.
«Дядя Арнольд приехал!» — догадалась она и поспешила войти в квартиру. Голоса раздавались из гостиной, и она сразу узнала голос дяди — мягкий баритон уверенного в себе человека. Она очень любила его за чуткость, отзывчивость и понимание, чего иногда не хватало ей в отношениях с отцом.
— Добрый вечер, дядя! — сказала она, входя в гостиную. Губы сами собой растянулись в широкой улыбке — так она была рада его видеть!
— Здравствуй, моя милая! — Арнольд поднялся навстречу племяннице. — Какая же ты красавица у нас! — с улыбкой сказал он, обнимая и целуя её. — Расцветаешь с каждым днём!
Габриэль слегка покраснела — похвала дяди ей была приятна.
— Как успехи в школе? — задал вроде бы дежурный вопрос дядя, но Габриэль знала, что для него это не формальность: он по-настоящему переживал и всегда интересовался жизнью племянницы.
— Всё хорошо, спасибо! — снова улыбнулась Габи. — Закончила год на отлично.
— Ну, мы от тебя другого и не ждём! Ты гордость нашей семьи, и кое-кому не мешало бы брать пример с сестры! — дядя повернулся к Тоби, скромно сидящему в уголке дивана и потихоньку поглощавшему привезённый дядей бельгийский шоколад.
— Я стараюсь... — пробормотал тот, не переставая жевать.
— Надеюсь! — явно поддразнивая, улыбнулся дядя Арнольд. — Жаль только, результаты не впечатляют.
— Пойдёмте к столу! — спасая сына, пригласила фрау Марта. — Всё готово, ждали только Габи.
За семейным ужином говорили все и обо всём. Приезд Арнольда Хеттвера всегда был праздником для всей семьи, а накануне Рождества — вдвойне. Габриэль несколько раз ловила на себе внимательный взгляд дяди и понимала, что он хочет с ней поговорить наедине. Но и ей необходимо было передать слова Александра и уговорить, если придётся, пойти на школьный вечер. Сразу после застолья Арнольд захотел пройтись по городу, «размяться», как он выразился, и, обращаясь к Габриэль, многозначительно улыбнулся:
— А не соблаговолите ли вы, прелестная фройляйн, сопроводить старика?
— И никакой ты не старик, дядя! — рассмеялась племянница. — Ты у нас прямо киногерой с афиши! С удовольствием прогуляюсь с таким джентльменом!
На улице Габриэль взяла дядю под руку, и они пошли по направлению к парку. Было уже темно, но не холодно и, главное, не было почти обязательного в это время года дождя — мелкого, холодного и надоедливого.
Не успели они пройти и сотни метров, как дядя спросил:
— Что там за странная история с вашим вечером и танцами? — он слегка наклонился и посмотрел Габи в глаза. — Твоя мама рассказывает прямо-таки фантастическую историю о каком-то русском, — он выделил это слово, — музыканте, который появился неведомо откуда так вовремя и спас ваш вечер, предложив свои услуги. Тебе не кажется это слишком... как бы это поточнее сказать... неожиданным, что ли? Кто он?
— Ах, дядя, я не знаю! — воскликнула Габриэль. — Я видела его только один раз и всего несколько минут.
— Так, стоп! — дядя даже остановился. — Марта сказала, что вы знакомы! Ты обманула мать? За тобой этого раньше не замечалось.
— Ну что ты, дядя!? — возмутилась Габриэль. — Это мама сама, наверное, додумала. Я сказала только, что он играет в клубе для русских офицеров, и я там видела их группу.
— Ты его там видела, но вы не знакомились? — уточнил Арнольд.
— Ну, я не уверена, что я его там видела, — нерешительно ответила Габриэль. — Я видела только их группу в окно, но там довольно далеко, и с улицы разобрать лица невозможно.
— Значит, ты не можешь с уверенностью утверждать, что он на самом деле музыкант и играет в этой группе?
— Не могу, — Габриэль как-то и не думала о такой возможности, — но зачем ему врать?
— Это мы обсудим позже, — Арнольд мгновение подумал и задал следующий вопрос: — Так чего он хотел от тебя? Только постарайся вспомнить поточнее его слова, без своих домыслов.
Габриэль на секунду задумалась, стараясь вспомнить все подробности той единственной встречи с Александром и, главное, что именно он говорил.
— Он сказал, что знает о том, что школа ищет группу для выступления на вечере, и предложил маме позвонить командиру всех русских военных в городе и попросить прислать их.
Габриэль только сейчас поняла, что это её объяснение звучит как-то странно.
— И зачем это ему? — как-то вкрадчиво спросил дядя, как бы боясь спугнуть дичь.
— Чтобы на вечере он встретился... — Габриэль остановилась.
— С тобой? — уточнил дядя.
— Нет, с тобой...
Вот и дичь.
Они стояли посреди тротуара и смотрели друг на друга.
— Суммируем! — Арнольд увлёк племянницу дальше по улице. — К тебе поздно вечером приходит незнакомый человек... Да, кстати, — перебил он сам себя, — он сказал тебе своё имя?
— Александр... — чуть слышно ответила Габи. Романтическая история стремительно превращалась во что-то весьма странное и не совсем понятное.
— К тебе приходит незнакомец по имени Александр, — продолжил дядя, — говорит, что он музыкант и от имени всей группы предлагает отыграть вам танцы бесплатно только для того, чтобы встретиться со мной. Я ничего не пропустил?
Габи отрицательно покачала головой.
— Откуда он знает обо мне? Откуда он знает твоё имя и адрес, где ты живёшь? — дядя посмотрел на понурую племянницу. — Что он ещё знает?
— Он узнал Тоби и поздоровался с ним.
— По имени?
— Да... — кивнула Габи.
— Это вообще никуда не прилепишь... — Арнольд с силой потёр подбородок и хотел спросить что-то ещё, но в этот момент Габриэль вспомнила последние слова русского парня:
— Он сказал, что если ты, дядя, не захочешь идти на вечер, то нужно сказать, что у него есть очень важные сведения о каком-то Гюнтере Гийоме.
— Чтооо?! — Габи увидела, что у дяди буквально глаза полезли на лоб. — Как ты сказала?! Повтори!
— Гюнтер Гийом... — тихо повторила Габриэль, удивляясь такой реакции дяди. — А кто это? Ты его знаешь?
Арнольд быстро взглянул на неё и усилием воли постарался привести себя в нормальное состояние. Теперь он был почти уверен, что знает, кто этот русский и откуда.
— А этот парень, этот Александр, какого он возраста? Я так понимаю, не очень старый?
— Что ты, дядя! — воскликнула Габриэль, как бы защищая человека, о котором она постоянно думала после той встречи. — Он совсем молодой! Я таких даже не видела среди советских солдат. Очень молодой!
Хм, это несколько не укладывается в намечавшуюся было гипотезу.
— А как он был одет?
Габриэль не могла понять причину этой боли. Ведь они встретились впервые, и если его восхищение ей было понятным — он не первый, кто так смотрел на неё, — то эта боль... Почему? Из-за чего?
Она постоянно думала об этом, не находила ответа, и это расстраивало её и даже раздражало. Она не привыкла к такому. Её спокойная, понятная, хорошо организованная жизнь дала сбой. В ней появилось то, чему Габриэль не могла дать объяснение, а это принять она была просто не в силах. Так уж она была устроена.
Поэтому, услышав от мамы, что русские музыканты приедут к ним в школу, а значит, и он приедет тоже, она решила, что обязательно должна поговорить с ним и попытаться выяснить, кто же он такой, откуда он её знает и что именно он о ней знает такого, что это вызывает в нём не только хорошие чувства — она это видит и ощущает, — но и что-то, что его печалит.
— Габи, ты меня представишь своему знакомому русскому музыканту?
От неожиданного вопроса матери Габриэль вздрогнула и непонимающе посмотрела на неё:
— Прости, что ты сказала, мами?
— Я спрашиваю, познакомишь ли ты меня с этим музыкантом, который так выручил нас?
— Я не знаю, — неуверенно сказала Габриэль, — если будет возможность вообще поговорить с ним.
— Ну что ты, дорогая! — воскликнула мать. — Конечно будет! Они же не только будут играть — наш комитет организует совместный ужин, за которым вы сможете пообщаться со всеми гостями. Вы покажете им школу. Мы же чтим законы гостеприимства!
Марта была довольна собой, что смогла так достойно выйти из трудной ситуации и не только решить вопрос с музыкой на вечере, но и неожиданно организовать мероприятие, которое можно представить партийному начальству как вечер дружбы между народами СССР и ГДР. Этого постоянно требуют от учебных заведений в воспитательных целях и высоко оценивают.
А ей и её мужу постоянно требовалось доказывать лояльность властям, как имеющим родственников в ФРГ. Тем более, что брат мужа, Арнольд Хеттвер, часто приезжает к ним в гости, а это кое у кого может вызвать ненужный интерес. Даже ответный визит к брату в ФРГ муж себе не может позволить — зачем лишний раз обращать на себя внимание и «дразнить гусей», как говорит её Клаус. Ему хватило той поездки на похороны матери, из-за которой он прошёл через несколько допросов с пристрастием в страшной Штази, не считая комиссий на заводе, где он работал, и в конце концов его выпустили одного, оставив в заложниках семью.
— Мама, а дядя Арнольд приедет на Рождество? — вспомнив, из-за чего её отыскал этот русский, спросила Габриэль.
— Да, он как раз звонил вчера и спрашивал, не нужно чего-нибудь привезти особенного, кроме традиционных подарков.
— И что ты сказала?
— А что я могла сказать? — немного удивилась мать. — Слава богу, мы ни в чём не нуждаемся! Ты не согласна?
— Согласна, мама, согласна... — Габриэль уже думала, что она наденет на вечер.
Ей хотелось, чтобы этот парень увидел её хотя бы так, как видят одноклассники, а не как в прошлый раз — в домашнем халате и куртке, наброшенной на плечи. А учитывая, что это будет не простой праздник, а самый главный в году — она может позволить себе самый лучший наряд, и это не будет выглядеть как её желание произвести на него впечатление. Хотя, если честно себе в этом признаться, именно этого она и хотела...
Прода от 01.05.2026, 17:52
Глава 10
Играя в группе, я заметил, что всё получается у меня уж слишком легко и просто. Да, в этот раз я появился здесь, имея за плечами музыкальное училище и несколько лет музицирования в любительской группе, состоявшей из таких же энтузиастов, как и я. Уровень у всех был довольно приличный, и мы делали кавер-версии почти всех любимых групп — от Deep Purple до Pink Floyd. Причём, так как занимались этим исключительно из любви к музыке, мы постоянно менялись инструментами, чтобы не заскучать. Поэтому я добавил к флейте очень приличное владение гитарой и органом, не забыв, естественно, и ударные, которые у меня были ещё из армии и нашего станичного Дома культуры. Пробовал и петь, но особых успехов не достиг.
Но сейчас я заметил, что играю гораздо лучше, и объяснить это только прошлым опытом было трудно. Это меня очень радовало и воодушевляло на подвиги — хотелось вывалить всё, что знаю и умею, но приходилось себя сдерживать, чтобы избежать вопросов, на которые я мог и не ответить.
«Сочиняя» новые песни, нужно помнить год их выхода, чтобы не попасть впросак. Ещё труднее было с текстами на английском. Ну как объяснишь такой уровень знания языка в 18 лет, после окончания сельской школы? Пока я ограничился совсем уж примитивными танцевальными песенками, но дальше нужно будет что-то придумать.
Уже перед самым Рождеством я, перебирая в уме шедевры, которые должны появиться в ближайшие годы, вспомнил песню, которую можно было включить в наш репертуар без особого риска.
На одной из наших ежедневных репетиций я вдруг «вспомнил»:
— Народ, а знаете такую песню «Поющих гитар» — «Синий иней»?
— Ты хочешь, чтобы мы её играли? — состроил гримаску Сергей Сараев, наш ударник. — Очень уж она унылая. У нас медляков полно и получше.
— Ну, не такая уж она и унылая, — не согласился Виталий, — но ты прав, медленных вещей у нас хватает. Можем, конечно, разучить для разнообразия... — добавил он без особого энтузиазма.
— А кто сказал, что мы её будем играть как медленную? — начал я процесс внедрения нового шедевра. — Был медляк — стал забой!
— То есть? — Жека уже понял, к чему я веду дело. — Ты хочешь...
— Именно! — не дал я ему закончить и стал объяснять идею. — Вы вообще знаете, чья это песня?
— Кто ж не знает? — влез Алехин. — «Поющих гитар»! Ты сам это и сказал.
— «Гитары» перепели чужую песню! Ещё за десять лет до них эту песню пел американец Нил Седака, а у нас в ней заменили только английский текст на русский. Но мы пойдём дальше и заменим и ритм! Оставим только мелодию. Вот, смотрите!
Я не стал дожидаться новых вопросов и, аккомпанируя себе на органе, запел:
Синий-синий иней
Лёг на провода.
В небе темно-синем синяя звезда,
О-о-о, только в небе, небе темно-синем!
Причём ритм сразу взял от группы Eruption.
Сергей сразу же подхватил его и застучал на барабанах. Женька, глядя, какие аккорды я беру, стал на ходу подбирать свою партию. Последними присоединились оба гитариста.
Прогнав полностью песню, мы вышли на вступление, и я запел на английском:
One way ticket, one way ticket,
One way ticket, one way ticket to the blue.
И, не останавливаясь, спел всю песню на английском:
Choo, choo, train a-trackin' down the track,
Gotta travel on, ain't never comin' back,
Ooh, ooh, got a one way ticket to the blues.
— Класс! — единодушно оценили ребята. — А ты откуда английские слова знаешь?
— Так у меня с детства память хорошая, — отмахнулся я. — Если что-то услышал, то навсегда!
— Ничего себе! А мне приходится часами зубрить тексты, — вздохнул Малов. — Напишешь мне слова?
— Да запросто! — согласился я. — Только тебе как английские слова писать — русскими буквами?
— Ну а какими же ещё?.. — состроив страдальческую гримасу, протянул Малов.
— Не, подождите! — остановил нас Виталий. — Ничего русскими буквами писать не надо. Давайте сделаем так: Малов поёт на русском, а Шурик — на английском! Он слова знает, и произношение у него как по радио Би-би-си. А у тебя как с английским, студент?
— Да как у всех... — нехотя ответил Малов.
— Значит, плохо, — подвёл итог наш лидер-гитарист. — А выступать у немцев и петь с нижегородским акцентом не пойдёт! Только народ насмешим. Споёшь, Шурик?
— Ну, если вы считаете, что моё пение соответствует... — напустил я на себя скромный вид.
— Ладно прибедняться! — засмеялся Виталий. — Поёшь не хуже Малова, если не лучше.
И он был прав. Я сам с удивлением услышал себя как будто впервые. Откуда такой голос?! В прошлой жизни я пробовал себя несколько раз только на подпевках, а в этот раз и до этого дело не дошло, потому как вокалистов у нас хватало — целых три. Они отлично пели на три голоса, поэтому, помня о своих скромных вокальных способностях, я и не лез в их «огород». Сегодня же запел просто, чтобы показать, что можно сделать из знакомой песни совсем другую. Результат удивил. Что-то со мной происходит, чего до конца понять не могу.
Нужно будет попробовать ещё...
+++++++++++++++++++++++++++++++++++
Поднявшись по лестнице и подойдя к двери, Габриэль услышала за ней возбужденные голоса.
«Дядя Арнольд приехал!» — догадалась она и поспешила войти в квартиру. Голоса раздавались из гостиной, и она сразу узнала голос дяди — мягкий баритон уверенного в себе человека. Она очень любила его за чуткость, отзывчивость и понимание, чего иногда не хватало ей в отношениях с отцом.
— Добрый вечер, дядя! — сказала она, входя в гостиную. Губы сами собой растянулись в широкой улыбке — так она была рада его видеть!
— Здравствуй, моя милая! — Арнольд поднялся навстречу племяннице. — Какая же ты красавица у нас! — с улыбкой сказал он, обнимая и целуя её. — Расцветаешь с каждым днём!
Габриэль слегка покраснела — похвала дяди ей была приятна.
— Как успехи в школе? — задал вроде бы дежурный вопрос дядя, но Габриэль знала, что для него это не формальность: он по-настоящему переживал и всегда интересовался жизнью племянницы.
— Всё хорошо, спасибо! — снова улыбнулась Габи. — Закончила год на отлично.
— Ну, мы от тебя другого и не ждём! Ты гордость нашей семьи, и кое-кому не мешало бы брать пример с сестры! — дядя повернулся к Тоби, скромно сидящему в уголке дивана и потихоньку поглощавшему привезённый дядей бельгийский шоколад.
— Я стараюсь... — пробормотал тот, не переставая жевать.
— Надеюсь! — явно поддразнивая, улыбнулся дядя Арнольд. — Жаль только, результаты не впечатляют.
— Пойдёмте к столу! — спасая сына, пригласила фрау Марта. — Всё готово, ждали только Габи.
За семейным ужином говорили все и обо всём. Приезд Арнольда Хеттвера всегда был праздником для всей семьи, а накануне Рождества — вдвойне. Габриэль несколько раз ловила на себе внимательный взгляд дяди и понимала, что он хочет с ней поговорить наедине. Но и ей необходимо было передать слова Александра и уговорить, если придётся, пойти на школьный вечер. Сразу после застолья Арнольд захотел пройтись по городу, «размяться», как он выразился, и, обращаясь к Габриэль, многозначительно улыбнулся:
— А не соблаговолите ли вы, прелестная фройляйн, сопроводить старика?
— И никакой ты не старик, дядя! — рассмеялась племянница. — Ты у нас прямо киногерой с афиши! С удовольствием прогуляюсь с таким джентльменом!
На улице Габриэль взяла дядю под руку, и они пошли по направлению к парку. Было уже темно, но не холодно и, главное, не было почти обязательного в это время года дождя — мелкого, холодного и надоедливого.
Не успели они пройти и сотни метров, как дядя спросил:
— Что там за странная история с вашим вечером и танцами? — он слегка наклонился и посмотрел Габи в глаза. — Твоя мама рассказывает прямо-таки фантастическую историю о каком-то русском, — он выделил это слово, — музыканте, который появился неведомо откуда так вовремя и спас ваш вечер, предложив свои услуги. Тебе не кажется это слишком... как бы это поточнее сказать... неожиданным, что ли? Кто он?
— Ах, дядя, я не знаю! — воскликнула Габриэль. — Я видела его только один раз и всего несколько минут.
— Так, стоп! — дядя даже остановился. — Марта сказала, что вы знакомы! Ты обманула мать? За тобой этого раньше не замечалось.
— Ну что ты, дядя!? — возмутилась Габриэль. — Это мама сама, наверное, додумала. Я сказала только, что он играет в клубе для русских офицеров, и я там видела их группу.
— Ты его там видела, но вы не знакомились? — уточнил Арнольд.
— Ну, я не уверена, что я его там видела, — нерешительно ответила Габриэль. — Я видела только их группу в окно, но там довольно далеко, и с улицы разобрать лица невозможно.
— Значит, ты не можешь с уверенностью утверждать, что он на самом деле музыкант и играет в этой группе?
— Не могу, — Габриэль как-то и не думала о такой возможности, — но зачем ему врать?
— Это мы обсудим позже, — Арнольд мгновение подумал и задал следующий вопрос: — Так чего он хотел от тебя? Только постарайся вспомнить поточнее его слова, без своих домыслов.
Габриэль на секунду задумалась, стараясь вспомнить все подробности той единственной встречи с Александром и, главное, что именно он говорил.
— Он сказал, что знает о том, что школа ищет группу для выступления на вечере, и предложил маме позвонить командиру всех русских военных в городе и попросить прислать их.
Габриэль только сейчас поняла, что это её объяснение звучит как-то странно.
— И зачем это ему? — как-то вкрадчиво спросил дядя, как бы боясь спугнуть дичь.
— Чтобы на вечере он встретился... — Габриэль остановилась.
— С тобой? — уточнил дядя.
— Нет, с тобой...
Вот и дичь.
Они стояли посреди тротуара и смотрели друг на друга.
— Суммируем! — Арнольд увлёк племянницу дальше по улице. — К тебе поздно вечером приходит незнакомый человек... Да, кстати, — перебил он сам себя, — он сказал тебе своё имя?
— Александр... — чуть слышно ответила Габи. Романтическая история стремительно превращалась во что-то весьма странное и не совсем понятное.
— К тебе приходит незнакомец по имени Александр, — продолжил дядя, — говорит, что он музыкант и от имени всей группы предлагает отыграть вам танцы бесплатно только для того, чтобы встретиться со мной. Я ничего не пропустил?
Габи отрицательно покачала головой.
— Откуда он знает обо мне? Откуда он знает твоё имя и адрес, где ты живёшь? — дядя посмотрел на понурую племянницу. — Что он ещё знает?
— Он узнал Тоби и поздоровался с ним.
— По имени?
— Да... — кивнула Габи.
— Это вообще никуда не прилепишь... — Арнольд с силой потёр подбородок и хотел спросить что-то ещё, но в этот момент Габриэль вспомнила последние слова русского парня:
— Он сказал, что если ты, дядя, не захочешь идти на вечер, то нужно сказать, что у него есть очень важные сведения о каком-то Гюнтере Гийоме.
— Чтооо?! — Габи увидела, что у дяди буквально глаза полезли на лоб. — Как ты сказала?! Повтори!
— Гюнтер Гийом... — тихо повторила Габриэль, удивляясь такой реакции дяди. — А кто это? Ты его знаешь?
Арнольд быстро взглянул на неё и усилием воли постарался привести себя в нормальное состояние. Теперь он был почти уверен, что знает, кто этот русский и откуда.
— А этот парень, этот Александр, какого он возраста? Я так понимаю, не очень старый?
— Что ты, дядя! — воскликнула Габриэль, как бы защищая человека, о котором она постоянно думала после той встречи. — Он совсем молодой! Я таких даже не видела среди советских солдат. Очень молодой!
Хм, это несколько не укладывается в намечавшуюся было гипотезу.
— А как он был одет?
