Лиса издала некий клич, буквально ультразвуком, и из-за башни вышел Мамонт с сыном и направились к нам. Ну, ещё бы, будет он работать, когда молодёжь на базар пойдет развлекаться. А ведь там ещё и другую еду продают. Конечно, таскать с собой центнеры вещей не очень удобно, но для моих ассасинов это не тяжесть. Заодно всё и купим, а то ночевать нормально не получится. Ещё полдень не наступил, так что время есть.
На рынке рабов.
— Значит так, купили мы на базаре много, вон по городу слухи какие уже ходят о наших богатствах. Так что всё складывайте на те две повозки, что для дома купили и пусть Лиса постоит с ними рядом, но за воротами базара. Всё, что ещё купим, будем отправлять к ней. Ещё много надо купить. Ходить буду с Мамонтом, а Осьминог будет таскать купленное на повозки. Ого, у меня тут, кажется, подружки из Храма появились. Привет, я так и не знаю, как к тебе обращаться? Меня зовут Снежана. А тебя?
— Странное имя. Что оно означает?
— Снежная. Ты знаешь, что такое "снег"?
Женщины переглянулись и синхронно помотали головой. Ну, понятно.
— Вы когда-нибудь видели на высокой-высокой горе, на самой её верхушке, что-то белое?
Обе утвердительно покачали головой.
— Так вот, это снег. Там так холодно, что вода превращается в снег, точнее – в твердую воду...
Тут я остановилась. Обе с такой мукой на лице приготовились слушать всякую ... неправду про превращение воды в снег, что я решила не портить им настроение.
— Впрочем, это неважно, давайте займемся покупками. Я совершенно не знаю здешних торговцев и, главное, я не знаю цен. Вот и попросила Главную жрицу послать вас со мной, чтоб ваши купцы меня не обжулили.
Женщины синхронно улыбнулись. Попросила я её так, что и не откажешь. Все видели и слышали. А что? Имею право. Ведь та девушка жрице вроде какой-то родственницей была, я толком не поняла. И я ей помогла. Так что жрица мне должна и очень. Но это уже не важно.
— Кстати, вы так и не сказали, как к вам обращаться?
— Я – Зэма.
В голове у меня возникло слово-перевод "Королева", ничего себе!
— Я – Фетта.
И снова – слово-перевод, "Булава". Очень подходит. Массивная, с тугими мускулами, широкими плечами и выдающимися, неохватными ногами хурритка, с некрасивым, но очень добродушным лицом. Огромная палица (или булава) кокетливо висела на поясном ремне. Копьё, дротики, меч (всего лишь один, но длинный), несколько кинжалов и всего, как она мне сказала, что можно поднять и бросить, к тому же идем на базар, лишнее тащить не хочется. Разумно. Ходили по базару долго, купили все нужное на первое время для жизни, ну и конечно, немного для души. Даже пришлось ещё одну повозку брать. Но хотелось купить всё, что нужно, чтоб два раза не ходить. Пришлось к двум менялам обратиться, со своей копейкой медно-цинкового сплава. Первый, к которому я обратилась, сразу же попробовал меня обмануть, предложив мне хорошо если 2/3 цены, которую мне дала Главная жрица. А она дала только то, что были у неё и остальных подчиненных. И было видно, что ей было совестно, что она так мало заплатила своей, можно сказать, подруге. Так что поняла примерную стоимость монеты. Поэтому я сразу же рассталась с этим менялой, обвинив в обмане на весь базар. Причем, обвинила громко, четко и с доказательством его хитрости. Но монетку не показывала и цену не озвучивала.
Второй оказался умнее, и когда я показала ему свою денежку, то сразу предложил нормальные деньги. Примерно, в три или четыре раза больше, чем дала Иокаста. Подбежавшие ещё два менялы, стали перебивать цену как друг у друга, так и у первого, умного. Послушала их перепалку и продала монетку умному меняле, потому как понравился. К тому же он ещё доплатил, после того, как я с другими менялами послушала. Я тогда в его лавке спросила, почему он так сделал? Тогда он и рассказал, что он предложил примерную цену, потому как такой вещи никто не видел и никто не знает, как она действительно стоит. Как он сказал, раз так цена подскочила после того, как финикийские купцы стали так сильно торговаться, он понял, сколько эта монетка примерно стоит. К тому же он вел себя довольно сдержано, и торг вел достойно. Так что денег у меня стало – невпроворот. Правда, даже у него не хватило монет на ту сумму, о которой мы договорились. Так он сразу сказал, что ту нехватку, он покроет расписками. И не мне их даст, а торговцам, у которых я буду что-то покупать. И торговаться будет сам. Говорю же, что умный. Но всё же я была в шоке, ибо за всё вместе я заплатила расписками и тремя шкур горных козлов с моей выделкой. Даже не серебряной! Обалдеть! А купили мы всё, что нужно: и для дома, чтоб там можно жить, и для хозяйства всякие инструменты, мебель, посуду, одежду, и себе, и людям. А также живность, повозки, большую лодку, деревья, ягодные кусты – да всё не перечислить. Кроме слуг, точнее рабов.
Думаю, что Шен Священный амулет, то есть меняла, процентов на 30 сбросил цены для меня у местных торговцев, а иногда и больше. И шел по рынку целенаправленно, так сказать, к нужным людям, тоже умным. Потом Зэма сказала, что никогда не видела, чтоб за такие маленькие цены такие серьезные товары купили. Так что я и собрала всё нужное для новоселья, и присмотрелась на будущее. Шен, оказавшийся египтянином, также неплохо объяснил здешнюю денежную систему, чему я очень обрадовалась. Моя милая жрица утверждала, что плохо в деньгах разбирается. Как же, верю. Так что, разобравшись примерно, в этой денежной системе, я пообещала меняле, что никому в течение полугода не продам ни одной монетки, если он купит у меня такую же копейку по той же цене. А то вдруг торговцы создадут против меня комплот, а мне деньги понадобятся. Так что продала ему ещё одну копейку и по той же цене. Шен утверждал, что за такие деньги можно целый год шиковать всей семьей, а если жить просто нормально, то и года на три можно рассчитывать. Так что у меня будут деньги и на еду, и на много чего. Знал бы он сколько у меня этой мелочи, думаю на всю жизнь хватит, если не своруют.
Деньги за вторую монетку он обещал принести завтра вечером, так что я решила пройтись по базару, тем более что денег оставалось немало. Нет, ну как повезло с этой мелочью. Так что купив для себя и моих спутников лепешек с жареной бараниной и какими-то травами, мы с отличным настроением пошли по базару. Просто посмотреть. Лису с Осьминогом отправили домой, думаю, нам и Мамонта для охраны хватит, если не считать и храмовых воительниц. С покупкой рабов Шен меня предостерег, что тут всякое бывает, он пока сегодня всё разузнает по этому вопросу: кто, сколько, кого продает, цены, умения рабов. А потом скажет мне, я выберу, а торговаться будет он. Так что, с хорошим настроением, мы отправились на рынок рабов. Слуги мне нужны, а то люди не поймут. Богачка, а сама всё делает, не считать же за служанку Лису. Но надо посмотреть, прицениться, хоть Шен мне понравился, но всё равно сравнить его и местных торговцев надо. Так что идем смотреть.
Я знала, что финикийцы были не только купцами, торгующими пряностями, драгоценностями и предметами дорогой утвари, ещё они торговали и людьми. Стремительно растущие города в этой части ойкумены, постоянная смерть гребцов на галерах, рубка леса, тяжёлая обработка земли и многое другое, всё это требовало крепких рабочих рук. Получая рабов в ходе войн и взятия городов, они сразу же отбирали среди них молодых и сильных женщин и затем выменивали их на рабов мужчин. Оставляя себе девочек и юных девушек. Но я не знала, что уже в это время они и свою морскую торговлю сочетали с пиратским промыслом. Я хорошо учила историю в университете. Но только теперь поняла, почему на корабельных верфях Библа, на купеческие суда устанавливали тараны. И молча порадовалась, что, не смотря на свою женскую беспечность и невнимательность в военных вопросах, ещё в горах сделала чертеж торгово-боевого корабля. Времени греческих походов. Мы на семинарах такое делали. Чтоб с ума не сойти. Всё-таки спасибо хорошей памяти, я даже примерно помнила довольно точные размеры корабля. Возможно, я его даже построю.
Мы шли по рынку рабов, ведя за собой уже купленных слуг, которые нам сегодня понадобятся. Дом обустраивать, а то мы даже в выбранных домах не спали, слишком грязно. На земле шкуры разложили. Главных рабочих разного пола и возраста, для дома и мастерских, которую я хотела бы создать, мы будем покупать завтра, с Шеном. Вот так, проходя около загонов и глазея по сторонам, я случайно увидела это. Старый, пузатый киприот, с маслеными навыкате глазками, прижмуренными от удовольствия, ощупывал двух маленьких сестёр-близняшек. Он вертел их во все стороны, тиская за детские попы, совал пальцы во все места, нюхал, лизал. Девочки были необыкновенно красивы. Со светлыми, пшеничными волосами, что здесь было необыкновенной редкостью, белой кожей и светлыми, насколько я могла видеть, голубыми глазами. У старика от вожделения капала слюна, причём прямо на девочек, в ужасе открывавших рот, из которых не доносилось ни звука и упиравшихся в него своими тонкими ручонками. Идущая справа воинственная негритянка, зашипела как приличная змея, и стиснула своё копьё, а слева послышался скрежет вынимаемого из ножен клинка её подруги. Но быстро утих. Женщины прекрасно знали, где они находятся, и что они могут здесь делать. Видимо, они тоже были из рабынь, а может ими и остались. Потом узнаю.
— Тихо, не двигаться.
Я не хотела спонтанного мордо- или просто боя, который ни к чему не приведёт. Поэтому, направляясь к помосту, пробормотала:
— Попробуем по-другому, девушки.
В это момент уже не выдержал даже видевший виды торговец людьми:
— Уважаемый, будете покупать? Вы уже час осматриваете товар, не подпуская других покупателей. Цену вы знаете, девочек проверили, всё в порядке. Брать будете?
— Да разве эти малявки столько стоят?! Они вон какие хилые, ни к какой работе не способные, а ты за них цену четырёх мастеровых мужчин просишь!
— А они не для работы в мастерской предназначены. Говорите, будете платить?!
— Да тебе здесь никто этих денег не даст.
— Тогда отойдите от товара, уважаемый. Дайте и другим покупателям посмотреть.
— Такой товар здесь только я покупаю, и мне никто дорогу не перейдёт, побоятся. Так что, я тут ещё у одного торговца двух эфиопов присмотрел, пойду сторгую, а этих на обратном пути заберу. И смотри мне!
Не оглядываясь на побагровевшего хозяина, пошёл в сторону мужских рядов. Мы проводили его глазами. За ним тронулись воины, вооружённые кинжалами и дубинками. Вдруг старик приостановился и подозвал одного из своих охранников. Что-то приказав ему, отправился дальше. Тот стремглав побежал обратно. Подождав, пока старик скроется из виду, мы подошли к торговцу.
— Так сколько стоят девочки, любезный? – спросила я.
Тот внимательно окинул нас взглядом, особо остановившись на стоящих за моей спиной воительниц Храма, и за которыми маячил Мамонт. И уже купленных мною рабов, внимательно наблюдающих за происходящим, тоже отметил. Ещё ничего не решив, купец теперь остановил свой взгляд на мне. Но тут вмешался прибежавший запыхавшийся охранник старика, видимо ему дали задание присматривать за девочками:
— Эй, этот товар уже продан!
— Что, и деньги уже заплачены? – Я резко развернулась к халдею противного старикашки. – Нет? Так и не мешай торговле, здесь свободный остров, и каждый имеет право покупать, пока товар ещё не куплен. Пшёл вон!
Зэма уже теснила своей грудью еле-еле достававшего ей до шеи телохранителя. Тот, чувствуя, что справиться с воительницей шансов у него просто нет, медленно отступал. Вдруг резко повернувшись, он бросился в сторону ушедшего хозяина. Я снова повернулась к торговцу:
— Не слышу ответа, любезный.
Тот, ещё раз посмотрев на нас, а потом на девчушек, вдруг решился:
— Цена трёх рабов, это справедливая цена за таких красавиц, хоть и немых. Впрочем, это для определённых ситуаций ещё и лучше. Слышат они отлично. Понимают греческий и финикийский. И свой варварский, понятно. Но его я не знаю. В Тире я продал бы их дороже.
— До Тира ещё доехать надо, но я согласна. Зэма!
У той уже всё было наготове. Накинула на девочек по куску местной ткани, заодно дала им попить и по пирожку. Девочки явно не ели ещё с вечера. Начали взвешивать местные деньги – кусочки меди. Торговец стал просить хоть одну из моих монеток, а нужную доплату закрыть хоть рабами, хоть деньгами, хоть и так, и так. Но я отказала. Ненавижу эту породу. И наживаться на моих монетках он не сможет. Когда запыхавшийся сластолюбец наконец-то прибежал и принялся что-то орать о своих правах, Зэма уже одела девочек и как раз сводила их с помоста. Дождавшись паузы в воплях потерпевшего, я повернулась к нему вполоборота и играя обертонами, прошипела:
— Дети куплены для жрицы Великой Матери. Ты хочешь оспорить сделку?
Зэма что-то прорычала, но я не разобрала. Мамонт просто оскалился и плюнул в старикашку. Лицо толстяка из багрового стало вообще снежно-белым, пот потёк уже не ручейком, а полноводной рекой. Он открывал и закрывал рот, но звуков не доносилось. Немного подождав, мы двинулись домой. Погони не было.
Мой дом.
Мы вышли с базара и потихоньку направились домой. Настроение было отличное. Люблю делать гадости таким нехорошим людям. Поэтому шла не спеша, разглядывая местные красоты. И заметила какое-то несоответствие с моим настроением. Остановилась. Присмотрелась. Небольшая толпа мальчишек разного возраста заглядывали через разрушенный забор в развалины дома. Крик, свист, смех, дети серьезно развлекались. Но слишком близко от моего дома. И, главное, что там происходит? Дав команду своим "Стоять!", заглянула за забор. Хорошее настроение ушло прочь. Милые детишки кидали камнями в собаку. Точнее, кормящую суку, которая пыталась утащить отсюда своих щенят. Сама раненая, она тащила очередного щенка куда-то подальше от забора. Видимо, она только ощенилась, щенки ещё глазки не открыли. Бедняга не успела добежать до убежища. Судя по всему, некоторые уже были мертвы. Детки развлекались, видимо, давно.
— Поймать всех.
Два нанятых охранников бросились к толпе зверенышей, а Зэма тут же развязала руки мастеровым рабам и отправила за ними. Поймали всех. Их было 13 человек. Тут же поднялся крик, заглушивший смех, они там что-то кричали о правах человека, я не вслушивалась. Приказала связать руки и ноги, заодно. Повернувшись к своим рабам, прошипела:
— Все берете несколько камней, не очень больших, чтоб не убить, но и не маленьких. Бросаете камни в этих подонков. Быстро, кучно, но не в голову. Закончите бросать только тогда, когда я скажу. Буду внимательно смотреть, как вы выполняете мой приказ. Начали.
Рабы старались, ох как они старались. А Мамонт стоял позади нас и внимательно всматривался в набежавшую толпу взрослых. Быстро они появились, видно недалеко живут. Соседи. Но что меня больше всего удивило, так это молчание этих людей. Никто ничего не сказал, ни крикнул, не спросил. Даже рукой не взмахнул. Я внимательно их рассматривала и именно они опускали глаза. Страх перед сильными мира сего? Совесть проснулась? Попранные заветы и законы? Не знаю. И в этот момент я увидела собаку. Она уже отнесла щенят куда-то вглубь двора, кроме тех, которые уже умерли.
На рынке рабов.
— Значит так, купили мы на базаре много, вон по городу слухи какие уже ходят о наших богатствах. Так что всё складывайте на те две повозки, что для дома купили и пусть Лиса постоит с ними рядом, но за воротами базара. Всё, что ещё купим, будем отправлять к ней. Ещё много надо купить. Ходить буду с Мамонтом, а Осьминог будет таскать купленное на повозки. Ого, у меня тут, кажется, подружки из Храма появились. Привет, я так и не знаю, как к тебе обращаться? Меня зовут Снежана. А тебя?
— Странное имя. Что оно означает?
— Снежная. Ты знаешь, что такое "снег"?
Женщины переглянулись и синхронно помотали головой. Ну, понятно.
— Вы когда-нибудь видели на высокой-высокой горе, на самой её верхушке, что-то белое?
Обе утвердительно покачали головой.
— Так вот, это снег. Там так холодно, что вода превращается в снег, точнее – в твердую воду...
Тут я остановилась. Обе с такой мукой на лице приготовились слушать всякую ... неправду про превращение воды в снег, что я решила не портить им настроение.
— Впрочем, это неважно, давайте займемся покупками. Я совершенно не знаю здешних торговцев и, главное, я не знаю цен. Вот и попросила Главную жрицу послать вас со мной, чтоб ваши купцы меня не обжулили.
Женщины синхронно улыбнулись. Попросила я её так, что и не откажешь. Все видели и слышали. А что? Имею право. Ведь та девушка жрице вроде какой-то родственницей была, я толком не поняла. И я ей помогла. Так что жрица мне должна и очень. Но это уже не важно.
— Кстати, вы так и не сказали, как к вам обращаться?
— Я – Зэма.
В голове у меня возникло слово-перевод "Королева", ничего себе!
— Я – Фетта.
И снова – слово-перевод, "Булава". Очень подходит. Массивная, с тугими мускулами, широкими плечами и выдающимися, неохватными ногами хурритка, с некрасивым, но очень добродушным лицом. Огромная палица (или булава) кокетливо висела на поясном ремне. Копьё, дротики, меч (всего лишь один, но длинный), несколько кинжалов и всего, как она мне сказала, что можно поднять и бросить, к тому же идем на базар, лишнее тащить не хочется. Разумно. Ходили по базару долго, купили все нужное на первое время для жизни, ну и конечно, немного для души. Даже пришлось ещё одну повозку брать. Но хотелось купить всё, что нужно, чтоб два раза не ходить. Пришлось к двум менялам обратиться, со своей копейкой медно-цинкового сплава. Первый, к которому я обратилась, сразу же попробовал меня обмануть, предложив мне хорошо если 2/3 цены, которую мне дала Главная жрица. А она дала только то, что были у неё и остальных подчиненных. И было видно, что ей было совестно, что она так мало заплатила своей, можно сказать, подруге. Так что поняла примерную стоимость монеты. Поэтому я сразу же рассталась с этим менялой, обвинив в обмане на весь базар. Причем, обвинила громко, четко и с доказательством его хитрости. Но монетку не показывала и цену не озвучивала.
Второй оказался умнее, и когда я показала ему свою денежку, то сразу предложил нормальные деньги. Примерно, в три или четыре раза больше, чем дала Иокаста. Подбежавшие ещё два менялы, стали перебивать цену как друг у друга, так и у первого, умного. Послушала их перепалку и продала монетку умному меняле, потому как понравился. К тому же он ещё доплатил, после того, как я с другими менялами послушала. Я тогда в его лавке спросила, почему он так сделал? Тогда он и рассказал, что он предложил примерную цену, потому как такой вещи никто не видел и никто не знает, как она действительно стоит. Как он сказал, раз так цена подскочила после того, как финикийские купцы стали так сильно торговаться, он понял, сколько эта монетка примерно стоит. К тому же он вел себя довольно сдержано, и торг вел достойно. Так что денег у меня стало – невпроворот. Правда, даже у него не хватило монет на ту сумму, о которой мы договорились. Так он сразу сказал, что ту нехватку, он покроет расписками. И не мне их даст, а торговцам, у которых я буду что-то покупать. И торговаться будет сам. Говорю же, что умный. Но всё же я была в шоке, ибо за всё вместе я заплатила расписками и тремя шкур горных козлов с моей выделкой. Даже не серебряной! Обалдеть! А купили мы всё, что нужно: и для дома, чтоб там можно жить, и для хозяйства всякие инструменты, мебель, посуду, одежду, и себе, и людям. А также живность, повозки, большую лодку, деревья, ягодные кусты – да всё не перечислить. Кроме слуг, точнее рабов.
Думаю, что Шен Священный амулет, то есть меняла, процентов на 30 сбросил цены для меня у местных торговцев, а иногда и больше. И шел по рынку целенаправленно, так сказать, к нужным людям, тоже умным. Потом Зэма сказала, что никогда не видела, чтоб за такие маленькие цены такие серьезные товары купили. Так что я и собрала всё нужное для новоселья, и присмотрелась на будущее. Шен, оказавшийся египтянином, также неплохо объяснил здешнюю денежную систему, чему я очень обрадовалась. Моя милая жрица утверждала, что плохо в деньгах разбирается. Как же, верю. Так что, разобравшись примерно, в этой денежной системе, я пообещала меняле, что никому в течение полугода не продам ни одной монетки, если он купит у меня такую же копейку по той же цене. А то вдруг торговцы создадут против меня комплот, а мне деньги понадобятся. Так что продала ему ещё одну копейку и по той же цене. Шен утверждал, что за такие деньги можно целый год шиковать всей семьей, а если жить просто нормально, то и года на три можно рассчитывать. Так что у меня будут деньги и на еду, и на много чего. Знал бы он сколько у меня этой мелочи, думаю на всю жизнь хватит, если не своруют.
Деньги за вторую монетку он обещал принести завтра вечером, так что я решила пройтись по базару, тем более что денег оставалось немало. Нет, ну как повезло с этой мелочью. Так что купив для себя и моих спутников лепешек с жареной бараниной и какими-то травами, мы с отличным настроением пошли по базару. Просто посмотреть. Лису с Осьминогом отправили домой, думаю, нам и Мамонта для охраны хватит, если не считать и храмовых воительниц. С покупкой рабов Шен меня предостерег, что тут всякое бывает, он пока сегодня всё разузнает по этому вопросу: кто, сколько, кого продает, цены, умения рабов. А потом скажет мне, я выберу, а торговаться будет он. Так что, с хорошим настроением, мы отправились на рынок рабов. Слуги мне нужны, а то люди не поймут. Богачка, а сама всё делает, не считать же за служанку Лису. Но надо посмотреть, прицениться, хоть Шен мне понравился, но всё равно сравнить его и местных торговцев надо. Так что идем смотреть.
Я знала, что финикийцы были не только купцами, торгующими пряностями, драгоценностями и предметами дорогой утвари, ещё они торговали и людьми. Стремительно растущие города в этой части ойкумены, постоянная смерть гребцов на галерах, рубка леса, тяжёлая обработка земли и многое другое, всё это требовало крепких рабочих рук. Получая рабов в ходе войн и взятия городов, они сразу же отбирали среди них молодых и сильных женщин и затем выменивали их на рабов мужчин. Оставляя себе девочек и юных девушек. Но я не знала, что уже в это время они и свою морскую торговлю сочетали с пиратским промыслом. Я хорошо учила историю в университете. Но только теперь поняла, почему на корабельных верфях Библа, на купеческие суда устанавливали тараны. И молча порадовалась, что, не смотря на свою женскую беспечность и невнимательность в военных вопросах, ещё в горах сделала чертеж торгово-боевого корабля. Времени греческих походов. Мы на семинарах такое делали. Чтоб с ума не сойти. Всё-таки спасибо хорошей памяти, я даже примерно помнила довольно точные размеры корабля. Возможно, я его даже построю.
Мы шли по рынку рабов, ведя за собой уже купленных слуг, которые нам сегодня понадобятся. Дом обустраивать, а то мы даже в выбранных домах не спали, слишком грязно. На земле шкуры разложили. Главных рабочих разного пола и возраста, для дома и мастерских, которую я хотела бы создать, мы будем покупать завтра, с Шеном. Вот так, проходя около загонов и глазея по сторонам, я случайно увидела это. Старый, пузатый киприот, с маслеными навыкате глазками, прижмуренными от удовольствия, ощупывал двух маленьких сестёр-близняшек. Он вертел их во все стороны, тиская за детские попы, совал пальцы во все места, нюхал, лизал. Девочки были необыкновенно красивы. Со светлыми, пшеничными волосами, что здесь было необыкновенной редкостью, белой кожей и светлыми, насколько я могла видеть, голубыми глазами. У старика от вожделения капала слюна, причём прямо на девочек, в ужасе открывавших рот, из которых не доносилось ни звука и упиравшихся в него своими тонкими ручонками. Идущая справа воинственная негритянка, зашипела как приличная змея, и стиснула своё копьё, а слева послышался скрежет вынимаемого из ножен клинка её подруги. Но быстро утих. Женщины прекрасно знали, где они находятся, и что они могут здесь делать. Видимо, они тоже были из рабынь, а может ими и остались. Потом узнаю.
— Тихо, не двигаться.
Я не хотела спонтанного мордо- или просто боя, который ни к чему не приведёт. Поэтому, направляясь к помосту, пробормотала:
— Попробуем по-другому, девушки.
В это момент уже не выдержал даже видевший виды торговец людьми:
— Уважаемый, будете покупать? Вы уже час осматриваете товар, не подпуская других покупателей. Цену вы знаете, девочек проверили, всё в порядке. Брать будете?
— Да разве эти малявки столько стоят?! Они вон какие хилые, ни к какой работе не способные, а ты за них цену четырёх мастеровых мужчин просишь!
— А они не для работы в мастерской предназначены. Говорите, будете платить?!
— Да тебе здесь никто этих денег не даст.
— Тогда отойдите от товара, уважаемый. Дайте и другим покупателям посмотреть.
— Такой товар здесь только я покупаю, и мне никто дорогу не перейдёт, побоятся. Так что, я тут ещё у одного торговца двух эфиопов присмотрел, пойду сторгую, а этих на обратном пути заберу. И смотри мне!
Не оглядываясь на побагровевшего хозяина, пошёл в сторону мужских рядов. Мы проводили его глазами. За ним тронулись воины, вооружённые кинжалами и дубинками. Вдруг старик приостановился и подозвал одного из своих охранников. Что-то приказав ему, отправился дальше. Тот стремглав побежал обратно. Подождав, пока старик скроется из виду, мы подошли к торговцу.
— Так сколько стоят девочки, любезный? – спросила я.
Тот внимательно окинул нас взглядом, особо остановившись на стоящих за моей спиной воительниц Храма, и за которыми маячил Мамонт. И уже купленных мною рабов, внимательно наблюдающих за происходящим, тоже отметил. Ещё ничего не решив, купец теперь остановил свой взгляд на мне. Но тут вмешался прибежавший запыхавшийся охранник старика, видимо ему дали задание присматривать за девочками:
— Эй, этот товар уже продан!
— Что, и деньги уже заплачены? – Я резко развернулась к халдею противного старикашки. – Нет? Так и не мешай торговле, здесь свободный остров, и каждый имеет право покупать, пока товар ещё не куплен. Пшёл вон!
Зэма уже теснила своей грудью еле-еле достававшего ей до шеи телохранителя. Тот, чувствуя, что справиться с воительницей шансов у него просто нет, медленно отступал. Вдруг резко повернувшись, он бросился в сторону ушедшего хозяина. Я снова повернулась к торговцу:
— Не слышу ответа, любезный.
Тот, ещё раз посмотрев на нас, а потом на девчушек, вдруг решился:
— Цена трёх рабов, это справедливая цена за таких красавиц, хоть и немых. Впрочем, это для определённых ситуаций ещё и лучше. Слышат они отлично. Понимают греческий и финикийский. И свой варварский, понятно. Но его я не знаю. В Тире я продал бы их дороже.
— До Тира ещё доехать надо, но я согласна. Зэма!
У той уже всё было наготове. Накинула на девочек по куску местной ткани, заодно дала им попить и по пирожку. Девочки явно не ели ещё с вечера. Начали взвешивать местные деньги – кусочки меди. Торговец стал просить хоть одну из моих монеток, а нужную доплату закрыть хоть рабами, хоть деньгами, хоть и так, и так. Но я отказала. Ненавижу эту породу. И наживаться на моих монетках он не сможет. Когда запыхавшийся сластолюбец наконец-то прибежал и принялся что-то орать о своих правах, Зэма уже одела девочек и как раз сводила их с помоста. Дождавшись паузы в воплях потерпевшего, я повернулась к нему вполоборота и играя обертонами, прошипела:
— Дети куплены для жрицы Великой Матери. Ты хочешь оспорить сделку?
Зэма что-то прорычала, но я не разобрала. Мамонт просто оскалился и плюнул в старикашку. Лицо толстяка из багрового стало вообще снежно-белым, пот потёк уже не ручейком, а полноводной рекой. Он открывал и закрывал рот, но звуков не доносилось. Немного подождав, мы двинулись домой. Погони не было.
Мой дом.
Мы вышли с базара и потихоньку направились домой. Настроение было отличное. Люблю делать гадости таким нехорошим людям. Поэтому шла не спеша, разглядывая местные красоты. И заметила какое-то несоответствие с моим настроением. Остановилась. Присмотрелась. Небольшая толпа мальчишек разного возраста заглядывали через разрушенный забор в развалины дома. Крик, свист, смех, дети серьезно развлекались. Но слишком близко от моего дома. И, главное, что там происходит? Дав команду своим "Стоять!", заглянула за забор. Хорошее настроение ушло прочь. Милые детишки кидали камнями в собаку. Точнее, кормящую суку, которая пыталась утащить отсюда своих щенят. Сама раненая, она тащила очередного щенка куда-то подальше от забора. Видимо, она только ощенилась, щенки ещё глазки не открыли. Бедняга не успела добежать до убежища. Судя по всему, некоторые уже были мертвы. Детки развлекались, видимо, давно.
— Поймать всех.
Два нанятых охранников бросились к толпе зверенышей, а Зэма тут же развязала руки мастеровым рабам и отправила за ними. Поймали всех. Их было 13 человек. Тут же поднялся крик, заглушивший смех, они там что-то кричали о правах человека, я не вслушивалась. Приказала связать руки и ноги, заодно. Повернувшись к своим рабам, прошипела:
— Все берете несколько камней, не очень больших, чтоб не убить, но и не маленьких. Бросаете камни в этих подонков. Быстро, кучно, но не в голову. Закончите бросать только тогда, когда я скажу. Буду внимательно смотреть, как вы выполняете мой приказ. Начали.
Рабы старались, ох как они старались. А Мамонт стоял позади нас и внимательно всматривался в набежавшую толпу взрослых. Быстро они появились, видно недалеко живут. Соседи. Но что меня больше всего удивило, так это молчание этих людей. Никто ничего не сказал, ни крикнул, не спросил. Даже рукой не взмахнул. Я внимательно их рассматривала и именно они опускали глаза. Страх перед сильными мира сего? Совесть проснулась? Попранные заветы и законы? Не знаю. И в этот момент я увидела собаку. Она уже отнесла щенят куда-то вглубь двора, кроме тех, которые уже умерли.
