Адольф, наш Волк благородный, родился в 837 году в семье английского, точнее валлийского графа, советника короля Уэссекса Этельвульфа. В честь которого его и назвали волчьим именем. Всё было не плохо, но пришло время жениться. Вообще-то, пожениться в средневековой Англии было легче, чем в туалет сходить. Главное для супружества, это наличие мужчины, женщины и их устное согласие на заключение брака. Если девушке уже исполнилось 12 лет, а юноше 14, то даже не требовалось согласия семьи. И ни одна официальная структура этот брак не оформляла. Молодожёны вступали в брак хоть в таверне, хоть на лавочке у дома, хоть в лесу. Правда, был нюанс. Если переспали друг с другом, то брак вообще заключался автоматически. Я не совсем понимаю всю эту процедуру, но при судебных разбирательствах, чтобы доказать наличие брака, надо было доказать наличие секса между молодоженами. Как-то так.
В общем, в этой стране брак в данное время весьма серьезно отличался от будущего романтичного идеала. Он имел очень отдалённое отношение к любви, если вообще имел, но в родовитых семьях, всё чаще брак становился неким союзом между семьями. Тут складывались политические мотивы, создание военных и торговых союзов, перераспределение собственности. Жена рассматривалась, как правило, только частью этой собственности. Именно таким браком и собирался сочетаться наш герой. Но будущую собственность предварительно надо было тщательно осмотреть до заключения сделки, а то вдруг она больна и на наследника нельзя будет рассчитывать. Поэтому отец Адольфа попросил дворцового капеллана осмотреть Филлипу, дочь герцога какого-то, как предполагаемую жену для своего юного сына. Имя и род девушки наш рыцарь благородно не озвучил. Мне тоже это не было интересно. Лина, правда, немного расстроилась. Отчёт капеллана сообщал, что девушка здорова, члены не изувечены, выглядела нормально. Возраст 14 лет, вполне взрослая. Был заключён устный договор о военном союзе и передачи какого-то приграничного замка с двумя прилегающими деревнями. Жених отправился становиться мужем. Приехал. Познакомился с будущей роднёй. Девушка, действительно нормальная, не красавица и не уродка. Подойдёт.
Но вдруг, прямо перед родственниками и гостями, Филлипа заявляет, что согласится на свадьбу только при одном условии она останется девственницей на всю жизнь. Немая сцена. Родители невесты перевели всё в шутку, все посмеялись, но наблюдение за исходом конфликта не бросили. Ведь для брака необходимо согласие обоих молодоженов, плюс секс. Что-то надо было делать. Так что родители заставили её реже ходить в церковь, возили на вечеринки с молодёжью, давали ей любовные микстуры. Но девушка от своей идеи не отказывалась. Наконец, отец условился с Адольфом, что его впустят ночью в дом и в её спальню тоже. Для исполнения обязательного ритуала, разумеется. Но Филлипа не только не слушала его любовные вирши, более того. Когда он попробовал увлечь её в постель, девушка открыла окно и на весь город стала кричать, что её насилуют. А вот это делать было нельзя, за изнасилование – смерть. По согласию пожалуйста, делай что хочешь, а насильно, ни-ни. Стражники прибежали минут через 6-7. Невеста кричала, что в случае брака, жить с ним будет только как брат с сестрой. Во Христе. Стражники слушали внимательно. Некоторые её выражения заучивали наизусть. Нет, не потому, что слова были матерные. Стражники такие выражения и так хорошо знали. Заучивали они те обоснования, которые не позволяли невесте вступить в интимные отношения со своим мужем. Уже через годы, от купцов, мы слышали, что эти сентенции обсуждали в городе несколько лет, а вскоре даже издали отдельной брошюрой, с картинками и вступительной статьёй падре местного храма. Деньги собирали всем городом, несмотря на то, что все монастырские переписчики ради такого богоугодного дела работали за треть цены. Но спрос был сильно велик. Каждая семья считала необходимым иметь в доме это произведение, а некоторые даже посылали родственникам в другие города.
Более того. Во всех тавернах города тогда стали делать ставки: получится у парня стать мужем, или не получится. А мы помним, что в эти золотые времена без секса брака не бывает. Жители города смеялись над ним и дразнили его. Герцог рвал и метал. Но дочь свою он любил и пытался убедить её миром. Поэтому он организовал ещё одну попытку. Адольф согласился, девушка ему нравилась, и он снова "тайно" проникнул в дом и попытался овладеть ею, дабы избавить свою невесту от её дури. Сгорая от возбуждения, он ворвался в спальню, чтобы уже действительно изнасиловать свою будущую жену. Но она успела снова высунутся в окно и начала вновь проповедовать за безгрешную жизнь. Тут уже жених озверел. Плюнув на все договорённости, попытался скрыться из города. Но добрые горожане, никогда не испытывавшие такого удовольствия, его из города не выпустили, благо была ночь и ворота города закрыты.
Наконец, упорство и глупость Филлипы привели её родителей в бешенство. Отец угрожал выгнать её из дома, а мать её избила, причем сильно. Но со слов бывшего жениха, девушке были видения девы Марии, которые поддерживали её в данных испытаниях. Чтобы избежать гнева семьи и половых сношений, Филлипа сбежала из дома и стала отшельницей в одном из женских монастырей18. Адольф настолько устал от прямых и завуалированных насмешек окружающих, что переплыл Ла-Манш и отправился в монастырь Ландевеннек, аббат которого был его дальним родственником. Но приехал поздно, аббата уже не стало. В святом месте он увидел такой разврат, что даже в королевском замке, где все вели себя довольно раскрепощённо, такого не было. Сначала опешил, потом присмотрелся. Пару раз тоже повеселился, не пошло. И настроение поганое, и всё слишком было … грязно. Решил уехать ко двору Пипина II, короля Аквитании. Уже было собрался, но совершенно случайно стал свидетелем попытки изнасилования молоденькой монашки двумя гостями нового аббата. Девушка защищалась так отчаянно, что он не смог удержаться. Помог буквально на инстинктах. Но даром это не прошло, новый аббат выразился в таком духе, что Адольф понял, что пора делать ноги. Но Лина действительно его серьёзно зацепила, и понимал он прекрасно, что с ней сделают, как только он уедет. Так что, не смотря на возможные политические неприятности, он увёз её из этого ада. Единственный корабль, который они нашли в порту, был дромон, направлявшийся к пруссам за янтарём. Им было всё равно куда плыть, тем более капитан заверил, что на обратном пути они зайдут в Уэльс, так что они решили устроить себе небольшой отдых, типа свадебного путешествия. Поэтому с двумя слугами и оруженосцем они взошли на дромон, выкупили отдельную каюту для себя и гамаки для свиты и отправились в путешествие. А там, то да сё, луна и море, чайки над волнами. Короче, поженились. Как в это время в Англии этот обряд проходит, мы помним. Чем этот свадебный круиз закончился, мы знаем.
– Ну, что ж, дамы и господа. Я вас выслушала. Теперь я всё обдумаю и приму решение. Идите спать, пожалуйста. Утром поговорим.
Да, утро вечера мудренее.
Вассалы.
Когда рыцарь с дружиной вернулся из
боевого похода, король спросил:
– Мой верный вассал, вижу ты цел и невредим и я
рад. Расскажи, что ты сделал во славу своего короля?
– Ваше величество, во славу вашу мы предали огню и мечу
все земли ваших врагов к югу от нашего королевства!
– Спятил ты, что ли?! У меня же нет никаких врагов на юге!
– Да ладно, чего вы так расстроились?
Теперь они у вас там точно есть.
Просто анекдот.
19.06. 20.06. 859г.
Утро. Быстро умываюсь, одеваюсь, вооружаюсь, завтракаю. В столовой только я и Диване.
– Позови наших молодожёнов и приведи Гуннара.
– А они не начнут с нами воевать?
– Не думаю. Они ещё ослаблены, к тому же я вооружена, а они нет. Ночью из комнат не выходили, Дэзи хвостом клянётся.
– Ты всё смеёшься, царевна, а они хоть и ранены, но воины очень сильные. Да и девушка может помочь.
– Да, понимаю я всё. Но люди нам нужны. Мы с тобой в этом мире одни не справимся, сам понимаешь. А эти нам подходят, как по заказу.
– Почему?
– Они изгои, даже викинг.
– С чего ты это взяла? Ну, сбежал графский сынок, женился не спросясь, от этого в изгои не выгонят.
– Да, это так. Но вчера он не всё нам поведал. Лина проболталась, когда мне про монастырскую жизнь рассказывала. Сама даже не заметила. Там не просто они из монастыря уходили. Судя по всему, Адольф кого-то из насильников убил. А тот был явно птицей высокого полёта. Ведь ему ничто не мешало вернуться в Британию, не верю, что в порту только один корабль стоял. Да ещё дромон. Если они так уж подольше хотели наедине побыть, надо было в тёплые края направляться, а не к северным дикарям. Некуда им было идти, некуда.
– А здесь они как собирались жить?
– Думаю, тут два варианта возможны. Первый, обмануть и замести следы, направляясь к пруссам, а потом вместе с какой-нибудь подходящей командой отправиться в Византию. Но тут очень много допустимых неприятностей вырисовывается. Думаю, они второй вариант проводили в жизнь. То есть, хотели прибиться здесь к какой-нибудь дружине. Ты лучше всех нас знаешь, как часто датчане совершали набеги на ваши поселения. Но я слышала, что и курши19, и пруссы стали отвечать датчанам взаимностью. Ты же не будешь отрицать, что самый богатый рынок рабов находится в Самбии? Арабские купцы к вам ещё в прошлом веке тропку проторили. Конечно, королей-царей у вас нет, и каждое племя живёт по своему укладу, но зато у каждого вождя имеется дружина и очень большая. Так?
– Конечно, живём мы не бедно, а добро надо охранять. Потому и с викингами дружимся.
– Ну, допустим, с ними вы дружитесь не для охраны добра, а наоборот, его добычи. Но сейчас не об этом. Ваше побережье всегда было открыто для свободных воинских дружин. Все волки морей знают, что у города Кауп20 , можно не только продать любой товар, но и взять внаём отряд или наоборот, предложить свои услуги. Думаю, он хотел войти в какую-нибудь дружину, даже в морскую. Семьи викингов и дружинников живут там спокойно. Так что эта задумка вполне возможна.
– Да, вполне. Их сразу всех вести к тебе или по очереди? – Тут я немного задумалась. А, была – не была.
– Выведи Гуннара, закрой дверь на ключ, позови молодожёнов, веди викинга к лестнице, не дожидаясь их. Пусть он спускается не спеша, ты за ним, позови Лину за собой, скажи Дэзи, чтобы шла за рыцарем. Я буду ждать в кабинете. Всё понял?
– Да, моя царевна.
Я не стала его поправлять. Пусть окружающие привыкают. Панибратство с подчинёнными никогда до добра не доводит. Но решила уточнить некоторые детали:
– Ты меня не совсем правильно величаешь. Царь (цезарь), царица, царевна, это титулы Римской империи. А в Византии правят базилевс и базилиса. Но я имею право на самое высокое титулование дочерей императорской семьи. Не знаю, какими правдами и неправдами мой отец смог это сделать, но он перед родами вывез матушку в Константинополь и в ночь с 24 на 25 августа провёл маму с повитухой и священником в Пурпурную спальню Пурпурного дворца. Эта спальня так называется, потому как стены в ней были обиты шелком цвета порфира. Там я и родилась, в 4 часа утра. Спросишь, почему это важно? Отвечу. Важно не только, что дети, рожденные в Пурпурной спальне, автоматически получали имя "Порфирогенет", означающее "Рождённый в пурпуре". Главное в том, что по традиции, только старший из рождённых здесь сыновей сменял отца на троне, несмотря на наличие старших братьев, которым не посчастливилось родиться в этой комнате. Более того. Самого старшего из родившихся здесь мальчиков, назначали соправителем базилевса. А если не оставалось наследников мужского пола, или царская дочь была очень умна, хитра и напориста, её избирали, или сама могла подсуетиться, соправителем и присваивали ей титул "августа". Понял?
– Да, моя а-в-авг-уста.
– Ладно, не мучайся. Называй меня более знакомым и легко усвояемом, хм, титулом. Хочешь царевной, хочешь принцессой, мне всё равно. Сейчас это не важно, а когда будет необходимо, выберем то, что будет нужно. Иди за гостями.
Придумать титул, это, конечно, здорово, и бумаги нарисую не хуже, чем у Попандопуло было, но! К таким бумагам обязательно прилагаются вещественные доказательства: венцы там, короны всякие, перстни с печатями и т.д. и т.п., а этого у меня нет. Привезла немного золотых и серебряных украшений, бижутерии немало, но это не тот коленкор. Я не знаю настоящих регалий Византийских императоров. Могу, конечно, сама придумать, но а если по закону подлости, встречу знатока, то он меня, естественно, выведет на чистую воду и тогда конец всему, не отмоешься. Кстати, это может стать очень серьёзной проблемой. Ладно, будем решать эти вопросы по мере их поступления. Сейчас важно разобраться с гостями. А вот и они.
– Ну здравствуйте, ваши милости, проходите, садитесь.
Их смятение, я бы даже сказала, офигевание, было абсолютно обосновано. Они на первом этаже были только в столовой и в туалете. И там, и там было и красиво, и богато, но всё же не роскошно. В кухне даже обоев не было, стены были оформлены декоративной штукатуркой цвета шампанского. Мебель из мадагаскарского эбена, но откуда ж им об этом знать. Цвет антрацитово-чёрный, с еле заметными белёсо-жёлтыми прожилками. Резьба на дверцах скромная, но очень изящная, а в этом времени предпочитают всё массивное, а резьбу побольше и потолще. В нашем-то времени все это стоит немало, а в этом такого вообще нет, потому как это дерево растёт на Мадагаскаре, там, где много попугаев. Холл тоже выглядел скромно, за исключением множества зеркал. Но к ним ребята уже попривыкли, тем более, что в Византии стекло уже варили, и они были об этом осведомлены. Правда стекло греки варили не очень хорошего качества, но все же. Знали и о том, что мои, так сказать, родители не только из Константинополя много добра вывезли, а ещё и из города Гипербореи сколько-то натаскали. Шкафы и стулья холла были сделаны всего лишь из канадской лиственницы, а в туалетах везде фаянс, который принимался за хорошую керамику. Конечно, гостиная должна была произвести огромное впечатление когда они впервые пришли в мой дом, но тут сошлись несколько факторов.
Во-первых, когда гости впервые прибыли в усадьбу, было пасмурно, к тому же окна были задёрнуты плотными шторами. Во-вторых, гостиную, то есть большой зал, они прошли почти на автопилоте, ибо до этого уже впечатлений получили выше крыши. Потом я все двери заперла, кроме столовой, слишком много здесь артефактов будущего было. И, естественно, они здесь не ходили. Так что знакомство с этим необыкновенным чудом им ещё предстоит. А тут… обстановка, которую они увидели, войдя в мой кабинет, произвела на них неизгладимое впечатление.
Комнатка в 45 квадратов сама по себе уже внушает уважение, особенно в эти времена. Но интерьер! Слева от вошедших металлическая винтовая лестница поднималась на библиотечную галерею, которая охватывала весь периметр комнаты на уровне почти второго этажа незабвенных хрущевок.
В общем, в этой стране брак в данное время весьма серьезно отличался от будущего романтичного идеала. Он имел очень отдалённое отношение к любви, если вообще имел, но в родовитых семьях, всё чаще брак становился неким союзом между семьями. Тут складывались политические мотивы, создание военных и торговых союзов, перераспределение собственности. Жена рассматривалась, как правило, только частью этой собственности. Именно таким браком и собирался сочетаться наш герой. Но будущую собственность предварительно надо было тщательно осмотреть до заключения сделки, а то вдруг она больна и на наследника нельзя будет рассчитывать. Поэтому отец Адольфа попросил дворцового капеллана осмотреть Филлипу, дочь герцога какого-то, как предполагаемую жену для своего юного сына. Имя и род девушки наш рыцарь благородно не озвучил. Мне тоже это не было интересно. Лина, правда, немного расстроилась. Отчёт капеллана сообщал, что девушка здорова, члены не изувечены, выглядела нормально. Возраст 14 лет, вполне взрослая. Был заключён устный договор о военном союзе и передачи какого-то приграничного замка с двумя прилегающими деревнями. Жених отправился становиться мужем. Приехал. Познакомился с будущей роднёй. Девушка, действительно нормальная, не красавица и не уродка. Подойдёт.
Но вдруг, прямо перед родственниками и гостями, Филлипа заявляет, что согласится на свадьбу только при одном условии она останется девственницей на всю жизнь. Немая сцена. Родители невесты перевели всё в шутку, все посмеялись, но наблюдение за исходом конфликта не бросили. Ведь для брака необходимо согласие обоих молодоженов, плюс секс. Что-то надо было делать. Так что родители заставили её реже ходить в церковь, возили на вечеринки с молодёжью, давали ей любовные микстуры. Но девушка от своей идеи не отказывалась. Наконец, отец условился с Адольфом, что его впустят ночью в дом и в её спальню тоже. Для исполнения обязательного ритуала, разумеется. Но Филлипа не только не слушала его любовные вирши, более того. Когда он попробовал увлечь её в постель, девушка открыла окно и на весь город стала кричать, что её насилуют. А вот это делать было нельзя, за изнасилование – смерть. По согласию пожалуйста, делай что хочешь, а насильно, ни-ни. Стражники прибежали минут через 6-7. Невеста кричала, что в случае брака, жить с ним будет только как брат с сестрой. Во Христе. Стражники слушали внимательно. Некоторые её выражения заучивали наизусть. Нет, не потому, что слова были матерные. Стражники такие выражения и так хорошо знали. Заучивали они те обоснования, которые не позволяли невесте вступить в интимные отношения со своим мужем. Уже через годы, от купцов, мы слышали, что эти сентенции обсуждали в городе несколько лет, а вскоре даже издали отдельной брошюрой, с картинками и вступительной статьёй падре местного храма. Деньги собирали всем городом, несмотря на то, что все монастырские переписчики ради такого богоугодного дела работали за треть цены. Но спрос был сильно велик. Каждая семья считала необходимым иметь в доме это произведение, а некоторые даже посылали родственникам в другие города.
Более того. Во всех тавернах города тогда стали делать ставки: получится у парня стать мужем, или не получится. А мы помним, что в эти золотые времена без секса брака не бывает. Жители города смеялись над ним и дразнили его. Герцог рвал и метал. Но дочь свою он любил и пытался убедить её миром. Поэтому он организовал ещё одну попытку. Адольф согласился, девушка ему нравилась, и он снова "тайно" проникнул в дом и попытался овладеть ею, дабы избавить свою невесту от её дури. Сгорая от возбуждения, он ворвался в спальню, чтобы уже действительно изнасиловать свою будущую жену. Но она успела снова высунутся в окно и начала вновь проповедовать за безгрешную жизнь. Тут уже жених озверел. Плюнув на все договорённости, попытался скрыться из города. Но добрые горожане, никогда не испытывавшие такого удовольствия, его из города не выпустили, благо была ночь и ворота города закрыты.
Наконец, упорство и глупость Филлипы привели её родителей в бешенство. Отец угрожал выгнать её из дома, а мать её избила, причем сильно. Но со слов бывшего жениха, девушке были видения девы Марии, которые поддерживали её в данных испытаниях. Чтобы избежать гнева семьи и половых сношений, Филлипа сбежала из дома и стала отшельницей в одном из женских монастырей18. Адольф настолько устал от прямых и завуалированных насмешек окружающих, что переплыл Ла-Манш и отправился в монастырь Ландевеннек, аббат которого был его дальним родственником. Но приехал поздно, аббата уже не стало. В святом месте он увидел такой разврат, что даже в королевском замке, где все вели себя довольно раскрепощённо, такого не было. Сначала опешил, потом присмотрелся. Пару раз тоже повеселился, не пошло. И настроение поганое, и всё слишком было … грязно. Решил уехать ко двору Пипина II, короля Аквитании. Уже было собрался, но совершенно случайно стал свидетелем попытки изнасилования молоденькой монашки двумя гостями нового аббата. Девушка защищалась так отчаянно, что он не смог удержаться. Помог буквально на инстинктах. Но даром это не прошло, новый аббат выразился в таком духе, что Адольф понял, что пора делать ноги. Но Лина действительно его серьёзно зацепила, и понимал он прекрасно, что с ней сделают, как только он уедет. Так что, не смотря на возможные политические неприятности, он увёз её из этого ада. Единственный корабль, который они нашли в порту, был дромон, направлявшийся к пруссам за янтарём. Им было всё равно куда плыть, тем более капитан заверил, что на обратном пути они зайдут в Уэльс, так что они решили устроить себе небольшой отдых, типа свадебного путешествия. Поэтому с двумя слугами и оруженосцем они взошли на дромон, выкупили отдельную каюту для себя и гамаки для свиты и отправились в путешествие. А там, то да сё, луна и море, чайки над волнами. Короче, поженились. Как в это время в Англии этот обряд проходит, мы помним. Чем этот свадебный круиз закончился, мы знаем.
– Ну, что ж, дамы и господа. Я вас выслушала. Теперь я всё обдумаю и приму решение. Идите спать, пожалуйста. Утром поговорим.
Да, утро вечера мудренее.
Глава 8.
Вассалы.
Когда рыцарь с дружиной вернулся из
боевого похода, король спросил:
– Мой верный вассал, вижу ты цел и невредим и я
рад. Расскажи, что ты сделал во славу своего короля?
– Ваше величество, во славу вашу мы предали огню и мечу
все земли ваших врагов к югу от нашего королевства!
– Спятил ты, что ли?! У меня же нет никаких врагов на юге!
– Да ладно, чего вы так расстроились?
Теперь они у вас там точно есть.
Просто анекдот.
19.06. 20.06. 859г.
Утро. Быстро умываюсь, одеваюсь, вооружаюсь, завтракаю. В столовой только я и Диване.
– Позови наших молодожёнов и приведи Гуннара.
– А они не начнут с нами воевать?
– Не думаю. Они ещё ослаблены, к тому же я вооружена, а они нет. Ночью из комнат не выходили, Дэзи хвостом клянётся.
– Ты всё смеёшься, царевна, а они хоть и ранены, но воины очень сильные. Да и девушка может помочь.
– Да, понимаю я всё. Но люди нам нужны. Мы с тобой в этом мире одни не справимся, сам понимаешь. А эти нам подходят, как по заказу.
– Почему?
– Они изгои, даже викинг.
– С чего ты это взяла? Ну, сбежал графский сынок, женился не спросясь, от этого в изгои не выгонят.
– Да, это так. Но вчера он не всё нам поведал. Лина проболталась, когда мне про монастырскую жизнь рассказывала. Сама даже не заметила. Там не просто они из монастыря уходили. Судя по всему, Адольф кого-то из насильников убил. А тот был явно птицей высокого полёта. Ведь ему ничто не мешало вернуться в Британию, не верю, что в порту только один корабль стоял. Да ещё дромон. Если они так уж подольше хотели наедине побыть, надо было в тёплые края направляться, а не к северным дикарям. Некуда им было идти, некуда.
– А здесь они как собирались жить?
– Думаю, тут два варианта возможны. Первый, обмануть и замести следы, направляясь к пруссам, а потом вместе с какой-нибудь подходящей командой отправиться в Византию. Но тут очень много допустимых неприятностей вырисовывается. Думаю, они второй вариант проводили в жизнь. То есть, хотели прибиться здесь к какой-нибудь дружине. Ты лучше всех нас знаешь, как часто датчане совершали набеги на ваши поселения. Но я слышала, что и курши19, и пруссы стали отвечать датчанам взаимностью. Ты же не будешь отрицать, что самый богатый рынок рабов находится в Самбии? Арабские купцы к вам ещё в прошлом веке тропку проторили. Конечно, королей-царей у вас нет, и каждое племя живёт по своему укладу, но зато у каждого вождя имеется дружина и очень большая. Так?
– Конечно, живём мы не бедно, а добро надо охранять. Потому и с викингами дружимся.
– Ну, допустим, с ними вы дружитесь не для охраны добра, а наоборот, его добычи. Но сейчас не об этом. Ваше побережье всегда было открыто для свободных воинских дружин. Все волки морей знают, что у города Кауп20 , можно не только продать любой товар, но и взять внаём отряд или наоборот, предложить свои услуги. Думаю, он хотел войти в какую-нибудь дружину, даже в морскую. Семьи викингов и дружинников живут там спокойно. Так что эта задумка вполне возможна.
– Да, вполне. Их сразу всех вести к тебе или по очереди? – Тут я немного задумалась. А, была – не была.
– Выведи Гуннара, закрой дверь на ключ, позови молодожёнов, веди викинга к лестнице, не дожидаясь их. Пусть он спускается не спеша, ты за ним, позови Лину за собой, скажи Дэзи, чтобы шла за рыцарем. Я буду ждать в кабинете. Всё понял?
– Да, моя царевна.
Я не стала его поправлять. Пусть окружающие привыкают. Панибратство с подчинёнными никогда до добра не доводит. Но решила уточнить некоторые детали:
– Ты меня не совсем правильно величаешь. Царь (цезарь), царица, царевна, это титулы Римской империи. А в Византии правят базилевс и базилиса. Но я имею право на самое высокое титулование дочерей императорской семьи. Не знаю, какими правдами и неправдами мой отец смог это сделать, но он перед родами вывез матушку в Константинополь и в ночь с 24 на 25 августа провёл маму с повитухой и священником в Пурпурную спальню Пурпурного дворца. Эта спальня так называется, потому как стены в ней были обиты шелком цвета порфира. Там я и родилась, в 4 часа утра. Спросишь, почему это важно? Отвечу. Важно не только, что дети, рожденные в Пурпурной спальне, автоматически получали имя "Порфирогенет", означающее "Рождённый в пурпуре". Главное в том, что по традиции, только старший из рождённых здесь сыновей сменял отца на троне, несмотря на наличие старших братьев, которым не посчастливилось родиться в этой комнате. Более того. Самого старшего из родившихся здесь мальчиков, назначали соправителем базилевса. А если не оставалось наследников мужского пола, или царская дочь была очень умна, хитра и напориста, её избирали, или сама могла подсуетиться, соправителем и присваивали ей титул "августа". Понял?
– Да, моя а-в-авг-уста.
– Ладно, не мучайся. Называй меня более знакомым и легко усвояемом, хм, титулом. Хочешь царевной, хочешь принцессой, мне всё равно. Сейчас это не важно, а когда будет необходимо, выберем то, что будет нужно. Иди за гостями.
Придумать титул, это, конечно, здорово, и бумаги нарисую не хуже, чем у Попандопуло было, но! К таким бумагам обязательно прилагаются вещественные доказательства: венцы там, короны всякие, перстни с печатями и т.д. и т.п., а этого у меня нет. Привезла немного золотых и серебряных украшений, бижутерии немало, но это не тот коленкор. Я не знаю настоящих регалий Византийских императоров. Могу, конечно, сама придумать, но а если по закону подлости, встречу знатока, то он меня, естественно, выведет на чистую воду и тогда конец всему, не отмоешься. Кстати, это может стать очень серьёзной проблемой. Ладно, будем решать эти вопросы по мере их поступления. Сейчас важно разобраться с гостями. А вот и они.
– Ну здравствуйте, ваши милости, проходите, садитесь.
Их смятение, я бы даже сказала, офигевание, было абсолютно обосновано. Они на первом этаже были только в столовой и в туалете. И там, и там было и красиво, и богато, но всё же не роскошно. В кухне даже обоев не было, стены были оформлены декоративной штукатуркой цвета шампанского. Мебель из мадагаскарского эбена, но откуда ж им об этом знать. Цвет антрацитово-чёрный, с еле заметными белёсо-жёлтыми прожилками. Резьба на дверцах скромная, но очень изящная, а в этом времени предпочитают всё массивное, а резьбу побольше и потолще. В нашем-то времени все это стоит немало, а в этом такого вообще нет, потому как это дерево растёт на Мадагаскаре, там, где много попугаев. Холл тоже выглядел скромно, за исключением множества зеркал. Но к ним ребята уже попривыкли, тем более, что в Византии стекло уже варили, и они были об этом осведомлены. Правда стекло греки варили не очень хорошего качества, но все же. Знали и о том, что мои, так сказать, родители не только из Константинополя много добра вывезли, а ещё и из города Гипербореи сколько-то натаскали. Шкафы и стулья холла были сделаны всего лишь из канадской лиственницы, а в туалетах везде фаянс, который принимался за хорошую керамику. Конечно, гостиная должна была произвести огромное впечатление когда они впервые пришли в мой дом, но тут сошлись несколько факторов.
Во-первых, когда гости впервые прибыли в усадьбу, было пасмурно, к тому же окна были задёрнуты плотными шторами. Во-вторых, гостиную, то есть большой зал, они прошли почти на автопилоте, ибо до этого уже впечатлений получили выше крыши. Потом я все двери заперла, кроме столовой, слишком много здесь артефактов будущего было. И, естественно, они здесь не ходили. Так что знакомство с этим необыкновенным чудом им ещё предстоит. А тут… обстановка, которую они увидели, войдя в мой кабинет, произвела на них неизгладимое впечатление.
Комнатка в 45 квадратов сама по себе уже внушает уважение, особенно в эти времена. Но интерьер! Слева от вошедших металлическая винтовая лестница поднималась на библиотечную галерею, которая охватывала весь периметр комнаты на уровне почти второго этажа незабвенных хрущевок.
