Глеб страдальчески поморщился от неотвязной мысли – на собственной шкуре испытать значение фразеологизма «Танталовы муки».
Мифологический Тантал был обречен на голод и жажду, находясь в непосредственной близости от сладких плодов и воды. Так и ему нестерпимо хотелось целовать, не выпускать из объятий эту девушку, ставшую самой родной и желанной, и сходить с ума от невозможности сделать ее своею, скрежетать зубами от бессилия изменить что-либо.
Все сказано. Все решено. И последние дни, которые им предстоит провести вместе, словно последние лучи заходящего солнца, тонко высвечивают каждую черточку любимого лица, звуки голоса, жесты. Подчеркивают неизбежность расставания и наступления душевной ночи. Беспросветной и жестокой. Пронзительно остро, до боли в сердце, обжигают неизбежностью расставания.
Глеб не позволял себе больше никаких вольностей, утром и вечером, едва ли не по - отечески целовал в лоб Анну и, сцепив зубы, чтобы не дать волю чувствам, обнимал.
И эти целомудренные дни открыли новые грани близости. Они наслаждались общением, с удивлением находя новые точки пересечения. Оба понимали – это навсегда. Никогда больше им не придется испытать такого счастья.
* * * * *
- Глеб Платоныч! Вы меня уже отчитали, как школьницу, за суеверия, но согласитесь, что жизнь не так понятна и логична, как вы пытались меня убедить. Много ведь есть того, что выходит за рамки рационализма. Не так ли? - налив в чашки чай, немного смущаясь, издалека начала Анна.
- Анна Викторовна! Вы меня пугаете, - Штольцев притворно озабоченно взглянул на девушку. – Воля ваша, вы что-то неладное задумали, - почти по-булгаковски ответил он.
Анна исподлобья кинула обиженный взгляд и собиралась уже надуть губы.
- Я так и знала. Намедни вы клялись «Волю первую твою я исполню, как свою», а теперь на попятную? – появившаяся куртуазно - цитатная манера общения добавляла отношениям трогательную нотку. Эта словесная игра еще больше сближала их, хотя должна была по идее придать некую формальность и отстраненность.
- Попроси ты от меня
Хоть казну, хоть чин боярской,
Хоть коня с конюшни царской,
Хоть полцарства моего».……
- Я не корыстная, - улыбнулась Анна. - Я хочу, чтоб вы отвезли меня к старцу Авдею, который живет совсем недалеко. Ну, Глеб Платоныч! Ну, пожалуйста, мне нужно, - Анна комично-просительно сложила руки на груди и изобразила полнейшее смирение и почтительность.
Штольцев с деланной суровостью, словно нарушая некий священный долг, не торопясь, ответил:
- Ну, раз обещал, значит, будет тебе цветочек аленький!
И только лукавые морщинки в уголках глаз говорили о том, что он счастлив исполнить любую просьбу своей подопечной. Счастлив от вида радующейся любому пустяку Анны. Она словно сбросила с себя ледяной панцирь спартанской выдержанности, который удерживал ее в рамках наверняка навязанного поведения. Сейчас, будто в последние дни каникул, она превратилась в ребенка, нуждающегося в любви и заботе. Последние дни перед возвращением в интернат строгого режима.
И Анна, действительно, как ребенок, едва не подпрыгнув от радости, подскочила к Глебу и звонко чмокнула его в щеку.
- Только потрудись объяснить, с какой целью мы туда едем. Я чувствую себя не своей тарелке, когда не понимаю, что и зачем нужно делать. Из-за этого собственно и ушел из полиции.
Восторженное сияние глаз Анны с лихвой компенсировало бы ему трудно объяснимую с точки зрения логики задачу, но взятая на себя целомудренная роль старшего товарища вынуждала быть последовательным. И поэтому он ожидающе посмотрел на девушку. Последнее, что он может сделать для нее. Интересно, а Кирилл потакает ее капризам?
Ночами он едва не вцеплялся в подушку зубами: так хотелось ему встать, зайти в комнату к Анне, схватить в охапку и вытрясти из нее, сонной, всю правду. Почему не он? Потому что Кирилл богаче? Так за это время он ни разу не увидел, чтобы Анна фыркнула от их далеко не люксового жилья, от их простого досуга, от сидения на земле, прикрытой лишь пледом. Ни мамки, ни няньки здесь за ней не бегали. И тема денег вообще ни разу не звучала.
Через два дня она улетает. Звонил Рогозин и сказал, что заказчик велел привезти девушку в аэропорт. Миссия завершена, жизни Анны ничто не угрожает. И это тоже не давало Глебу покоя. Что –то настораживало.
- И еще одно условие. Ты найдешь время и позвонишь мне, расскажешь, почему твой … Кирилл, - выговорить слово «жених» у Штольцева не хватало духу, будто оно раскаленным угольком жгло язык, - решил, что опасность миновала. Ведь мафию истребить за месяц сложновато. Обещаешь?
Анна старательно гнала от себя мысль о неминуемой разлуке. Она стремилась наполнить счастьем этих минут всю последующую жизнь. Жизнь, в которую она не могла впустить Глеба.
- А вы будете ждать моего звонка? – нежность вперемешку с грустью во взгляде дорогого ей мужчины были самым понятным ответом. – Обещаю. А вы меня отвезете к старцу.
- Ну, я же сказал, что будет тебе цветочек Аленький. Значит будет. Так что ты от него хочешь?
- Я тут случайно набрела на один сайт мистический, на котором обсуждали вопросы сверхъестественного. И очень много написано было об этом Авдее. Он будто душу выворачивает наизнанку и помогает человеку обрести то, что ему нужно.
Глеб едва сдержал рвущийся с языка скептический комментарий. В конце концов, какая разница куда ехать? Это лишь еще один повод быть с ней совсем близко. Можно даже взять за руку.
- Я хоть и не Гагарин, но все равно говорю: поехали!
Далеко за городом, достаточно глубоко в лесу, как и положено, спряталось место паломничества жаждущих обрести свет в душе, покой, исполнение желаний. Словом тех, кто не надеялся на свои силы, возможности, стремился переложить принятие ответственного решения на чьи-то плечи, а то и вовсе оголтело верил, что в их проблемах виноваты сглаз, порча. Так думал Глеб о людях, толпами осаждающих всяких целителей, магов, экстрасенсов и всяких экстрамошенников.
Сам же он во встрече с Анной упрямо видел только то, что просто не может объяснить. Пока.
Он запасся сигаретами, понимая, что ожидать придется долго. Однако на удивление, возле дома старца не было ни машин, ни длиной печальной очереди.
Анна притихла, словно засомневалась в правильности приезда сюда. Или же просто начала волноваться. Ведь не зря людей зовут провидцами. Может ли что-то измениться в ее жизни?
Она нерешительно открыла дверцу. Помедлила, собираясь с духом. Затем твердо направилась калитке и распахнула ее.
Никого. Анна подошла уже к самому крыльцу, как на пороге показалась сурового вида женщина.
- Зря вы сюда приехали. Сегодня неприемный день. Можете записаться на послезавтра.
- Но я не могу послезавтра! Я улетаю.
- Значит, грехи твои не пускают тебя к старцу.
- Я никому ничего плохого не сделала,- Анна, проведя под крылышком Штольцева немало времени, позволила себе расслабиться, потерять панцирь невосприимчивости к неприятностям мира, поэтому теперь просто растерялась от такого глупого обвинения.
- Татьяна, с кем ты разговариваешь? – через открытое окно послышался негромкий, но какой-то магнетический, заставляющий замереть, словно в гипнозе, голос.
- Ни с кем, Авдей Данилович. Заблудились тут люди.
- Послал Бог помощницу. Я тебе сколько раз говорил – не вздумай мне неправду говорить! Проведи гостью. У нее, и правда, нужда, а не глупость с любопытством.
Пристыженная помощница отвела взгляд и, распахнув дверь, недовольно пробурчала:
- Проходи! – И совсем тихо пробурчала: - Вот, стараешься как лучше, а тут так и норовят, пролезть.
Пройдя сени, Анна вошла в просторную горницу. Кругом все было чисто, аккуратно. В красном углу висели иконы, в противоположном – снизу доверху - полки, уставленные банками, бумажными пакетами, из которых выглядывали травы.
За столом, стоящим по центру, сидел сам Авдей Данилыч. Анна, затаив дыхание, не сводила с него глаз. Он был словно ожившая иллюстрация былины или фэнтези – в полотняной рубахе, с совершенно белыми, спадающими ниже плеч волосами. Лицо, покрытое сеточкой морщин, излучало спокойствие и благость. Выглянувшее из-за деревьев солнце осторожно скользнуло в комнату и осветило старца, словно окутав его священным ореолом.
Он поднял взгляд на Анну, и она едва не забыла, как дышать. Ей прямо в душу смотрели совершенно молодые, ярчайшего лазурного цвета глаза. Она понимала, что нужно объяснить, зачем пришла, что ее заботит, однако не могла вымолвить ни слова. Язык словно перестал воспринимать сигналы мозга и совершенно не мог пошевелиться. Но уже через несколько мгновений ее это совершенно перестало заботить. Ей стало хорошо и спокойно. Она знала: то, что скажет сейчас этот человек, поможет ей принять важное решение.
- Найдешь свой путь, когда потеряешь дорогу…, - немного помолчав, промолвил хозяин дома. – А теперь иди.
Анна встала, хотела поблагодарить за прием, однако слова куда-то исчезли, как исчезли и мысли, оставив в голове легкую, звенящую пустоту. Едва найдя дверь, она вышла на крыльцо. Ей казалось, что она нарушает все законы гравитации и сейчас просто парит над землей – такой невесомой ощущала она себя.
Глеб, вышедший из машины, чтобы размяться, был немало удивлен видом Анны. Она показалась ему какой-то неземной, отсутствующей. Он не на шутку встревожился – такие лица пришлось ему видеть, когда удалось разоблачить секту. Ее члены верили в скорое переселение в рай, и поэтому отписывали квартиры, машины и прочие ненужные в раю атрибуты суетности.
Он пошел ей навстречу.
- Аня! Что с тобой? Ты в порядке?- Анна словно не слышала его голоса, оставаясь погруженной в себя.
Взглянув на мужчину, который уже собрался ее тормошить, она вздохнула глубоко и улыбнулась.
- Со мной все в порядке. Все хорошо, я просто задумалась. Знаете, он просто удивительный. Хотя, конечно, ответ на мой вопрос еще больше меня запутал.
- Мы можем ехать? – Глеб все еще встревожено всматривался в лицо девушки.- Ты там ничего не пила?
Анна еще раз улыбнулась.
- Успокойтесь, ничем меня там не опоили. Можем ехать, - и она расслабленно откинулась на спинку сиденья.
Не желая выдергивать Анну из ее эйфорического расположения духа, Глеб некоторое время молчал, сосредоточенно следя за дорогой – мало ли какой лось из лесу выскочит. Затем, вспомнив, что они давно не ели, решил побеспокоить девушку.
- Ты есть хочешь? Я там захватил сухой паек.– Анна подняла на него взгляд и почувствовала себя эгоисткой. Здоровый, сильный мужчина по ее милости голодает. Ей доставляло огромное удовольствие смотреть на Глеба, когда он ест. Жаль, что она не умеет готовить. Или не жаль? Под ложечкой образовалась пустота при воспоминании о ее неудачном опыте, который закончился единственным головокружительным поцелуем. Ей понадобилось некоторое время, чтобы поблагодарить память тела за полнейшую сохранность самых прекрасных ощущений и отпустить их; иначе будет трудно.
- Я не хочу, но вас накормлю. Это в том синем пакете? – Анна повернулась назад и, стремительно изогнувшись, достала припасы.
- А вы запасливый!
- Домовитый! – пряча улыбку, ответил Глеб. - Удачно все сложилось, вернемся еще засветло и можем полноценно поужинать в кафе где-нибудь.
Вдруг Анна замерла. Они давно уже выехали на асфальтированную дорогу, от которой то тут, то там уходили в лес ответвления. Лесничество, дом отдыха, опытная станция.
- Глеб Платоныч! Вы домовитый, а я не приспособлена к жизни вообще! Я же не заплатила за визит. Ну, вот чем я думала! Пожалуйста,- Анна просительно посмотрела на Штольцева, - давайте вернемся. Ой, как же неудобно получилось! Не сердитесь на меня!
Да он и не думал сердиться. После того, как он предложил пожениться, уже не имело смысла отчитывать ее, за колкостями пряча желание заботиться, опекать. Сейчас он просто наслаждался, с нежностью глядя на свою занозу, которая впилась в его сердце. И не было ни малейшей возможности оттуда ее достать. Как человек, получивший ранение в сердце живет до тех пор, пока не вытащат нож. Так и он, понимая, что обречен на вечную муку, никоим образом не хотел бы от нее избавиться. Значит, такая у него судьба.
- Поехали назад, - с притворным смирением, обреченно вздохнул он.
Анна притихла, как мышка, с благодарностью глядя на этого умопомрачительного мужчину.
- Вы такой терпеливый! – она потянулась к его щеке и легонько поцеловала.
- Прекрати шкодить, я за рулем, - внутри засветившийся от удовольствия, как тысячеваттная лампочка, но помнящий о необходимости сохранять статус КВО, сделал замечание мужчина.
Все еще осязая на своей коже прикосновение нежных губ, Глеб пребывал в состоянии безмятежности. Однако внутреннее чутье, которое не раз выручало его в минуты опасности, вдруг просигнализировало, что что-то пошло не так.
По идее они должны были уже выехать к жилью старца, однако впереди виднелась только чаща леса. Очевидно, поцелуй расплавил его мозги, и он пропустил нужный поворот. Как сейчас признаться Анне, что он не меньший растяпа, чем она?!
Вдруг небо словно раскололось от грохота. Деревья закачались, будто почтительно кланялись неведомой, грозной силе, которая мгновенно затянула все вокруг траурным полотнищем. И эта сила готовилась обрушиться на беззащитный лес, на все живое, что попалось ему на глаза.
Давно забытое чувство страха закралось в душу Штольцеву. С ним рядом самое ценное, самое дорогое, что есть на Земле. И в машине, посреди леса для него не самое безопасное место.
И словно в подтверждение его опасений, черноту разорвала ослепительная молния. Начинался настоящий ураган. Только Глеб подумал, что необходимо развернуться назад, иначе дорогу размоет, и тогда они застрянут надолго, как с оглушительным треском рухнула прямо на дорогу огромная сосна. Обратный путь отрезан. Значит, только вперед! Должна же дорога куда – то вести?!
И действительно, через несколько минут в отсветах молний он увидел впереди постройки. Однако радость не успела снять тревогу, потому что еще одно, теперь упавшее впереди, дерево образовало капкан. Ждать, что следующий, сраженный ураганом исполин прихлопнет машину, как букашку, было неразумно.
Искренне надеясь, что в избушке могут находиться только добрые люди, он достал пистолет из бардачка, схватил плед, валявшийся на заднем сиденье, вытащил ключ зажигания и, обежав машину, открыл пассажирскую дверь.
- Аня! Бежим, пока нас ураган не превратил в консервы в машине! – он помог девушке выбраться и, накрыв пледом, потащил за собой.
Несмотря на лето, тучи низвергали на землю чуть ли не ледяные потоки воды, разбавленной небольшими градинами. Поэтому, когда они добежали до козырька дома, на них не было ни одной сухой нитки.
Толкнув дверь, Глеб убедился, что своим присутствием они никого не обременят, а бушующая непогода гарантированно избавит их от чьих - либо визитов.
Мифологический Тантал был обречен на голод и жажду, находясь в непосредственной близости от сладких плодов и воды. Так и ему нестерпимо хотелось целовать, не выпускать из объятий эту девушку, ставшую самой родной и желанной, и сходить с ума от невозможности сделать ее своею, скрежетать зубами от бессилия изменить что-либо.
Все сказано. Все решено. И последние дни, которые им предстоит провести вместе, словно последние лучи заходящего солнца, тонко высвечивают каждую черточку любимого лица, звуки голоса, жесты. Подчеркивают неизбежность расставания и наступления душевной ночи. Беспросветной и жестокой. Пронзительно остро, до боли в сердце, обжигают неизбежностью расставания.
Глеб не позволял себе больше никаких вольностей, утром и вечером, едва ли не по - отечески целовал в лоб Анну и, сцепив зубы, чтобы не дать волю чувствам, обнимал.
И эти целомудренные дни открыли новые грани близости. Они наслаждались общением, с удивлением находя новые точки пересечения. Оба понимали – это навсегда. Никогда больше им не придется испытать такого счастья.
* * * * *
- Глеб Платоныч! Вы меня уже отчитали, как школьницу, за суеверия, но согласитесь, что жизнь не так понятна и логична, как вы пытались меня убедить. Много ведь есть того, что выходит за рамки рационализма. Не так ли? - налив в чашки чай, немного смущаясь, издалека начала Анна.
- Анна Викторовна! Вы меня пугаете, - Штольцев притворно озабоченно взглянул на девушку. – Воля ваша, вы что-то неладное задумали, - почти по-булгаковски ответил он.
Анна исподлобья кинула обиженный взгляд и собиралась уже надуть губы.
- Я так и знала. Намедни вы клялись «Волю первую твою я исполню, как свою», а теперь на попятную? – появившаяся куртуазно - цитатная манера общения добавляла отношениям трогательную нотку. Эта словесная игра еще больше сближала их, хотя должна была по идее придать некую формальность и отстраненность.
- Попроси ты от меня
Хоть казну, хоть чин боярской,
Хоть коня с конюшни царской,
Хоть полцарства моего».……
- Я не корыстная, - улыбнулась Анна. - Я хочу, чтоб вы отвезли меня к старцу Авдею, который живет совсем недалеко. Ну, Глеб Платоныч! Ну, пожалуйста, мне нужно, - Анна комично-просительно сложила руки на груди и изобразила полнейшее смирение и почтительность.
Штольцев с деланной суровостью, словно нарушая некий священный долг, не торопясь, ответил:
- Ну, раз обещал, значит, будет тебе цветочек аленький!
И только лукавые морщинки в уголках глаз говорили о том, что он счастлив исполнить любую просьбу своей подопечной. Счастлив от вида радующейся любому пустяку Анны. Она словно сбросила с себя ледяной панцирь спартанской выдержанности, который удерживал ее в рамках наверняка навязанного поведения. Сейчас, будто в последние дни каникул, она превратилась в ребенка, нуждающегося в любви и заботе. Последние дни перед возвращением в интернат строгого режима.
И Анна, действительно, как ребенок, едва не подпрыгнув от радости, подскочила к Глебу и звонко чмокнула его в щеку.
- Только потрудись объяснить, с какой целью мы туда едем. Я чувствую себя не своей тарелке, когда не понимаю, что и зачем нужно делать. Из-за этого собственно и ушел из полиции.
Восторженное сияние глаз Анны с лихвой компенсировало бы ему трудно объяснимую с точки зрения логики задачу, но взятая на себя целомудренная роль старшего товарища вынуждала быть последовательным. И поэтому он ожидающе посмотрел на девушку. Последнее, что он может сделать для нее. Интересно, а Кирилл потакает ее капризам?
Ночами он едва не вцеплялся в подушку зубами: так хотелось ему встать, зайти в комнату к Анне, схватить в охапку и вытрясти из нее, сонной, всю правду. Почему не он? Потому что Кирилл богаче? Так за это время он ни разу не увидел, чтобы Анна фыркнула от их далеко не люксового жилья, от их простого досуга, от сидения на земле, прикрытой лишь пледом. Ни мамки, ни няньки здесь за ней не бегали. И тема денег вообще ни разу не звучала.
Через два дня она улетает. Звонил Рогозин и сказал, что заказчик велел привезти девушку в аэропорт. Миссия завершена, жизни Анны ничто не угрожает. И это тоже не давало Глебу покоя. Что –то настораживало.
- И еще одно условие. Ты найдешь время и позвонишь мне, расскажешь, почему твой … Кирилл, - выговорить слово «жених» у Штольцева не хватало духу, будто оно раскаленным угольком жгло язык, - решил, что опасность миновала. Ведь мафию истребить за месяц сложновато. Обещаешь?
Анна старательно гнала от себя мысль о неминуемой разлуке. Она стремилась наполнить счастьем этих минут всю последующую жизнь. Жизнь, в которую она не могла впустить Глеба.
- А вы будете ждать моего звонка? – нежность вперемешку с грустью во взгляде дорогого ей мужчины были самым понятным ответом. – Обещаю. А вы меня отвезете к старцу.
- Ну, я же сказал, что будет тебе цветочек Аленький. Значит будет. Так что ты от него хочешь?
- Я тут случайно набрела на один сайт мистический, на котором обсуждали вопросы сверхъестественного. И очень много написано было об этом Авдее. Он будто душу выворачивает наизнанку и помогает человеку обрести то, что ему нужно.
Глеб едва сдержал рвущийся с языка скептический комментарий. В конце концов, какая разница куда ехать? Это лишь еще один повод быть с ней совсем близко. Можно даже взять за руку.
- Я хоть и не Гагарин, но все равно говорю: поехали!
ГЛАВА 10
Далеко за городом, достаточно глубоко в лесу, как и положено, спряталось место паломничества жаждущих обрести свет в душе, покой, исполнение желаний. Словом тех, кто не надеялся на свои силы, возможности, стремился переложить принятие ответственного решения на чьи-то плечи, а то и вовсе оголтело верил, что в их проблемах виноваты сглаз, порча. Так думал Глеб о людях, толпами осаждающих всяких целителей, магов, экстрасенсов и всяких экстрамошенников.
Сам же он во встрече с Анной упрямо видел только то, что просто не может объяснить. Пока.
Он запасся сигаретами, понимая, что ожидать придется долго. Однако на удивление, возле дома старца не было ни машин, ни длиной печальной очереди.
Анна притихла, словно засомневалась в правильности приезда сюда. Или же просто начала волноваться. Ведь не зря людей зовут провидцами. Может ли что-то измениться в ее жизни?
Она нерешительно открыла дверцу. Помедлила, собираясь с духом. Затем твердо направилась калитке и распахнула ее.
Никого. Анна подошла уже к самому крыльцу, как на пороге показалась сурового вида женщина.
- Зря вы сюда приехали. Сегодня неприемный день. Можете записаться на послезавтра.
- Но я не могу послезавтра! Я улетаю.
- Значит, грехи твои не пускают тебя к старцу.
- Я никому ничего плохого не сделала,- Анна, проведя под крылышком Штольцева немало времени, позволила себе расслабиться, потерять панцирь невосприимчивости к неприятностям мира, поэтому теперь просто растерялась от такого глупого обвинения.
- Татьяна, с кем ты разговариваешь? – через открытое окно послышался негромкий, но какой-то магнетический, заставляющий замереть, словно в гипнозе, голос.
- Ни с кем, Авдей Данилович. Заблудились тут люди.
- Послал Бог помощницу. Я тебе сколько раз говорил – не вздумай мне неправду говорить! Проведи гостью. У нее, и правда, нужда, а не глупость с любопытством.
Пристыженная помощница отвела взгляд и, распахнув дверь, недовольно пробурчала:
- Проходи! – И совсем тихо пробурчала: - Вот, стараешься как лучше, а тут так и норовят, пролезть.
Пройдя сени, Анна вошла в просторную горницу. Кругом все было чисто, аккуратно. В красном углу висели иконы, в противоположном – снизу доверху - полки, уставленные банками, бумажными пакетами, из которых выглядывали травы.
За столом, стоящим по центру, сидел сам Авдей Данилыч. Анна, затаив дыхание, не сводила с него глаз. Он был словно ожившая иллюстрация былины или фэнтези – в полотняной рубахе, с совершенно белыми, спадающими ниже плеч волосами. Лицо, покрытое сеточкой морщин, излучало спокойствие и благость. Выглянувшее из-за деревьев солнце осторожно скользнуло в комнату и осветило старца, словно окутав его священным ореолом.
Он поднял взгляд на Анну, и она едва не забыла, как дышать. Ей прямо в душу смотрели совершенно молодые, ярчайшего лазурного цвета глаза. Она понимала, что нужно объяснить, зачем пришла, что ее заботит, однако не могла вымолвить ни слова. Язык словно перестал воспринимать сигналы мозга и совершенно не мог пошевелиться. Но уже через несколько мгновений ее это совершенно перестало заботить. Ей стало хорошо и спокойно. Она знала: то, что скажет сейчас этот человек, поможет ей принять важное решение.
- Найдешь свой путь, когда потеряешь дорогу…, - немного помолчав, промолвил хозяин дома. – А теперь иди.
Анна встала, хотела поблагодарить за прием, однако слова куда-то исчезли, как исчезли и мысли, оставив в голове легкую, звенящую пустоту. Едва найдя дверь, она вышла на крыльцо. Ей казалось, что она нарушает все законы гравитации и сейчас просто парит над землей – такой невесомой ощущала она себя.
Глеб, вышедший из машины, чтобы размяться, был немало удивлен видом Анны. Она показалась ему какой-то неземной, отсутствующей. Он не на шутку встревожился – такие лица пришлось ему видеть, когда удалось разоблачить секту. Ее члены верили в скорое переселение в рай, и поэтому отписывали квартиры, машины и прочие ненужные в раю атрибуты суетности.
Он пошел ей навстречу.
- Аня! Что с тобой? Ты в порядке?- Анна словно не слышала его голоса, оставаясь погруженной в себя.
Взглянув на мужчину, который уже собрался ее тормошить, она вздохнула глубоко и улыбнулась.
- Со мной все в порядке. Все хорошо, я просто задумалась. Знаете, он просто удивительный. Хотя, конечно, ответ на мой вопрос еще больше меня запутал.
- Мы можем ехать? – Глеб все еще встревожено всматривался в лицо девушки.- Ты там ничего не пила?
Анна еще раз улыбнулась.
- Успокойтесь, ничем меня там не опоили. Можем ехать, - и она расслабленно откинулась на спинку сиденья.
Не желая выдергивать Анну из ее эйфорического расположения духа, Глеб некоторое время молчал, сосредоточенно следя за дорогой – мало ли какой лось из лесу выскочит. Затем, вспомнив, что они давно не ели, решил побеспокоить девушку.
- Ты есть хочешь? Я там захватил сухой паек.– Анна подняла на него взгляд и почувствовала себя эгоисткой. Здоровый, сильный мужчина по ее милости голодает. Ей доставляло огромное удовольствие смотреть на Глеба, когда он ест. Жаль, что она не умеет готовить. Или не жаль? Под ложечкой образовалась пустота при воспоминании о ее неудачном опыте, который закончился единственным головокружительным поцелуем. Ей понадобилось некоторое время, чтобы поблагодарить память тела за полнейшую сохранность самых прекрасных ощущений и отпустить их; иначе будет трудно.
- Я не хочу, но вас накормлю. Это в том синем пакете? – Анна повернулась назад и, стремительно изогнувшись, достала припасы.
- А вы запасливый!
- Домовитый! – пряча улыбку, ответил Глеб. - Удачно все сложилось, вернемся еще засветло и можем полноценно поужинать в кафе где-нибудь.
Вдруг Анна замерла. Они давно уже выехали на асфальтированную дорогу, от которой то тут, то там уходили в лес ответвления. Лесничество, дом отдыха, опытная станция.
- Глеб Платоныч! Вы домовитый, а я не приспособлена к жизни вообще! Я же не заплатила за визит. Ну, вот чем я думала! Пожалуйста,- Анна просительно посмотрела на Штольцева, - давайте вернемся. Ой, как же неудобно получилось! Не сердитесь на меня!
Да он и не думал сердиться. После того, как он предложил пожениться, уже не имело смысла отчитывать ее, за колкостями пряча желание заботиться, опекать. Сейчас он просто наслаждался, с нежностью глядя на свою занозу, которая впилась в его сердце. И не было ни малейшей возможности оттуда ее достать. Как человек, получивший ранение в сердце живет до тех пор, пока не вытащат нож. Так и он, понимая, что обречен на вечную муку, никоим образом не хотел бы от нее избавиться. Значит, такая у него судьба.
- Поехали назад, - с притворным смирением, обреченно вздохнул он.
Анна притихла, как мышка, с благодарностью глядя на этого умопомрачительного мужчину.
- Вы такой терпеливый! – она потянулась к его щеке и легонько поцеловала.
- Прекрати шкодить, я за рулем, - внутри засветившийся от удовольствия, как тысячеваттная лампочка, но помнящий о необходимости сохранять статус КВО, сделал замечание мужчина.
Все еще осязая на своей коже прикосновение нежных губ, Глеб пребывал в состоянии безмятежности. Однако внутреннее чутье, которое не раз выручало его в минуты опасности, вдруг просигнализировало, что что-то пошло не так.
По идее они должны были уже выехать к жилью старца, однако впереди виднелась только чаща леса. Очевидно, поцелуй расплавил его мозги, и он пропустил нужный поворот. Как сейчас признаться Анне, что он не меньший растяпа, чем она?!
Вдруг небо словно раскололось от грохота. Деревья закачались, будто почтительно кланялись неведомой, грозной силе, которая мгновенно затянула все вокруг траурным полотнищем. И эта сила готовилась обрушиться на беззащитный лес, на все живое, что попалось ему на глаза.
Давно забытое чувство страха закралось в душу Штольцеву. С ним рядом самое ценное, самое дорогое, что есть на Земле. И в машине, посреди леса для него не самое безопасное место.
И словно в подтверждение его опасений, черноту разорвала ослепительная молния. Начинался настоящий ураган. Только Глеб подумал, что необходимо развернуться назад, иначе дорогу размоет, и тогда они застрянут надолго, как с оглушительным треском рухнула прямо на дорогу огромная сосна. Обратный путь отрезан. Значит, только вперед! Должна же дорога куда – то вести?!
И действительно, через несколько минут в отсветах молний он увидел впереди постройки. Однако радость не успела снять тревогу, потому что еще одно, теперь упавшее впереди, дерево образовало капкан. Ждать, что следующий, сраженный ураганом исполин прихлопнет машину, как букашку, было неразумно.
Искренне надеясь, что в избушке могут находиться только добрые люди, он достал пистолет из бардачка, схватил плед, валявшийся на заднем сиденье, вытащил ключ зажигания и, обежав машину, открыл пассажирскую дверь.
- Аня! Бежим, пока нас ураган не превратил в консервы в машине! – он помог девушке выбраться и, накрыв пледом, потащил за собой.
Несмотря на лето, тучи низвергали на землю чуть ли не ледяные потоки воды, разбавленной небольшими градинами. Поэтому, когда они добежали до козырька дома, на них не было ни одной сухой нитки.
Толкнув дверь, Глеб убедился, что своим присутствием они никого не обременят, а бушующая непогода гарантированно избавит их от чьих - либо визитов.
