- Так, Анна Викторовна, - своим подчеркнуто деловитым тоном Глеб пытался прикрыть внутреннее беспокойство, – прилетишь, благополучно приедешь домой – сразу мне смс-ку.
Он потер рукой лоб, будто пытаясь что-то вспомнить. В очереди остался один человек, только что подбежавший. Анне нужно идти.
Она смотрела на него и не могла оторвать взгляда, словно вбивала в свою память легкие морщинки у глаз, ресницы, римский нос, твердо очерченные губы. На них она задержалась. Дыхание перехватило, и этого мгновения хватило для того, чтобы Глеб в очередной раз отбросил, как ненужный хлам, свои убеждения – сейчас насчет того, что недопустимо в обществе проявлять телячьи нежности.
Он порывисто схватил девушку, прижал к себе на несколько секунд. Затем, усмиряя бешенный стук сердца, медленно отстранился и вдохнув, окунулся во всепоглощающую бездну поцелуя. Поцелуй – это маленькая жизнь, проживаемая отдельно от мира, от Вселенной. Жизнь, проживаемая на двоих…
Можно ли было предположить, что просто работа превратится в чудо? Глеб проводил глазами любимую девушку. Немного помучился вопросом – не остаться ли здесь до ее отлета. Навязчивое желание находиться хоть и в разных концах аэропорта, но все же под одной крышей с ней, словно гипнотизировало, убаюкивало здравый смысл. Однако тот напомнил о несчастном существе, которое Анна, потискав на прощание и пообещав вернуться, переложила на заднее сидение.
Мужчина вернулся к машине. Сначала в ветеринарку, затем в магазин. Можно еще повоспитывать подкидыша, пока не придет смс-ка от Анны. До тех пор об отдыхе и речи не могло быть. Да и непонятная тревога выворачивала душу наизнанку. После трудной работы он не считал зазорным посидеть в кресле с бокалом коньяка и сигаретой. Успокаивало, помогало вытряхнуть из головы вопросы без ответов и некоторое время побыть с собой наедине.
Сейчас тревогу унять привычным способом не было возможности. Зато обнаружился новый и, как показала практика, весьма эффективный.
*****
Посещение ветлечебницы оказалось не таким простым делом. Во-первых, пришлось отсидеть очередь - что само по себе для Штольцева было противоестественно. К тому же он чувствовал себя не в своей тарелке, будто забрел в женскую консультацию – почему-то и собаководы, и кошководы оказались здесь исключительно женского пола. И они все, как по команде, развернулись в сторону вошедшего импозантного мужчины, весь вид которого выражал полнейшее непонимание действующего распорядка. Сразу несколько пар глаз изобразили полнейшую готовность помочь отцу-одиночке, который похоже не знал, что делать со своим облезлым питомцем.
Однако Штольцев не оправдал их надежды, и выяснив, после какой животины он может попасть в кабинет, воткнулся в телефон.
Вторая неожиданность состояла в том, что помощь заключалась не в общих рекомендациях и выписывании рецепта. А в самом настоящем обследовании, которое невозможно было без оформления кошачьих документов.
- Фамилия? – Штольцев подумал, что у доктора слишком своеобразное чувство юмора – у животных, конечно, бывают трехэтажные имена, но чтоб фамилии, это уж слишком. Во всяком случае, шутку он не оценил.
Зло посмотрев на Айболита, сквозь зубы ответил:
- Откуда фамилия?
Пришел черед Айболита не оценить чувство юмора клиента.
- От родителей фамилия.
- Простите, забыл у мусорного бачка поинтересоваться фамилией, - чувствуя, что его просто хотят выбесить, Глеб снова принялся считать – вдох – выдох, вдох- выдох.
- Простите, если я напомнил вам о детской травме, но даже в детдоме всем детям дают фамилию. Отсюда Найденовы, Ивановы…А какую вам дали? – доктор начал разговаривать с посетителем, как с четвероногими пациентами – добродушно, участливо.
Если бы Штольцев сохранил способность краснеть, то сейчас было самое время ей проявиться.
- Я не думал, что вам нужна моя фамилия, - пробормотал сконфуженный мужчина и подумал, что придется еще немало хлебнуть с этим котом…
- Ну а как же иначе? Записываем данные владельца, потом животного. Надеюсь вопрос об имени животного у вас не вызовет никаких затруднений?
«Надейтесь», - определенно, функция папаши Штольцеву давалась с большим трудом. Поэтому во избежание дальнейших эксцессов, он решил предельно конкретизировать задачу.
- Уважаемый доктор! Не сочтите за труд сначала оказать помощь, а в следующий раз займемся формальностями. Животное подобрано под мусоркой, очевидно, там провело немало времени, пережило грозу, голодало. Давайте вашу бумажку, я сам дома заполню.
Доктор решил, что это конструктивный подход, и занялся пациентом. Послушал, сделал пару уколов, выписал рецепт и вручил недооформленный паспорт с печатью и кругленький счет к оплате.
Глеб, не помня себя, рванул домой. По телефону заказал пиццу и, приняв душ, в изнеможении опустился в кресло. Только сейчас он осознал, что непривычные хлопоты вытеснили тревогу за Анну. Осталось дождаться ее смс-ки и дать имя розовому существу. Неэтично как-то жить в одной квартире и называть его «Эй, ты!» или «Кот»… Он включил негромко телевизор, чтобы как- то снять напряжение, посадил зверюшку на широкую спинку дивана рядом с собой и начал допрос с пристрастием.
- Слушай меня внимательно! Я надеюсь, что нам с тобой жить придется долго и счастливо, и за это я тебе благодарен. Но не обольщайся – безоблачного счастья не обещаю. Сейчас буду называть имена, а ты хоть хрюкни, если услышишь свое или какое тебе понравится. Договорились?
Штольцев был нарочито суров, чтобы с первых минут зверь знал, кто в доме хозяин. Однако животное было либо слишком умным, либо умело прикидывалось, но от его взгляда мужчине стало не по себе. Глаза кота смотрели сочувственно, проникновенно, будто скрывали какую-то загадку. Да, впрочем, почему как будто? Сфинкс – он же и есть хранитель тайны…
- Барсик!- сфинкс не шевельнул и ухом.
- Мурзик!- в ответ кот презрительно отвернулся.
- Фунтик! – мимо.
- Лунтик! - ноль реакции.
- Тузик! – кот повернулся к Штольцеву, и тот готов был поклясться, что в глазах зверя мелькнула издевка. Понимая, что до мусорного бачка он имел, возможно, другую жизнь, и эти клички ему казались плебейскими, Глеб стал называть более благозвучные имена. Хотя результат был прежний. Уже и пиццу принесли, а кот упорно не желал откликаться ни на один из предложенных вариантов.
Обессиленный папаша откинулся на кресло и налил в бокал янтарный успокоитель. Покрутив бокал, насладившись ароматом и красотой напитка, он блаженно потянулся. Телевизор продолжал бубнить.
«В 1931-1946 годах он руководил лабораторией взрывчатых веществ в Институте химической физики Академии наук СССР (Ленинград). Занимался теорией взрывов, горения и детонации, основал советскую школу физики взрывов. В 1936 году развил общую теорию центрифужного разделения газовых смесей, выводы которой справедливы и для случая разделения изотопов. В 1939-1941 годах Юлий Харитон» - в этот момент кот напрягся, уши, и без того длинные, казалось еще больше вытянулись, и он издал шипящий звук, заменявший мяуканье.
- Что? – Глеб не понял, чем сожителя привлекла ядерная физика.
- И Яков Зельдович впервые осуществили расчет цепной реакции деления урана в реакторе. В 1943 году Игорь Курчатов привлек Харитона».- кот снова оживился.- «к работам по атомному проекту СССР. В Лаборатории № 2 АН СССР Юлий Харитон являлся научным руководителем сектора №3, созданного для проектирования атомной бомбы»
- Тебе нравится Харитон? – изумленно воскликнул Глеб.
Розовая тушка снова подтвердила свой выбор.
- Ха-ри-тон!
И в этот момент телефон оповестил, что пришла смс-ка от Анны.
Получив от Вселенной все, что ему было нужно, Глеб уснул моментально прямо в кресле, а Харитон продолжал слушать увлекательный рассказ о своем тезке. Правда, у того была фамилия, но раз котам фамилия не положена, значит пришлось ограничиться частичным совпадением.
Наутро Глеб, не очень отдохнувший в кресле, но все-таки выспавшийся, набросал план действий. Первое – съездить на работу, проверить все. Потом вызвать Рогозина, благо сегодня суббота, навалять ему за разглашение государственной тайны. И третье – самое неприятное, поговорить с Ниной. Что, впрочем, можно и несколько отложить. Трусливо, но…
После работы он заехал в супермаркет, купил коньяк, «сопутствующие товары», еды Харитону и набрал Рогозина.
- Синьор Рогозини?! Приезжайте по известному адресу, вас ждет порция отменных люлей!
- Мог бы и вчера позвонить, друг называется, - вместо приветствия обиженно упрекнул друг.
- Надо же! Друг!!! А за тридцать сребреников продал! Друга! Лучшего! – Штольцев не удержался от ернической патетики. - Ладно, жду.
Долго ждать не пришлось. Рогозин примчался едва ли не раньше самого Глеба. Отсутствие возможности поговорить сказывалось.
Первым делом он вынул из портфеля, который постоянно носил с собой как дань имиджу, брата - близнеца Hennessy, уже стоявшего на журнальном столике и чуть не уронил его. Немигающим взглядом с кресла на него смотрело ОНО.
- Штоль, ты совсем что ль? Откуда у тебя этот уродец? – опасливо покосился он на изучающе разглядывающего его кота.
- Харитон! Любить не прошу, но жаловать обязательно!
- Глеб Платоныч! Ты меня пугаешь! Тебя завербовали инопланетяне?
Штольцев беззаботно улыбнулся и вместо успокоения усугубил процесс деморализации друга:
- Это кот Ани. И пока она не вернется, заботиться о нем буду я.
Несколько мгновений Рогозин безуспешно пытался осмыслить сказанное. Но как ни пытался, оно, это сказанное, осмыслению не поддавалось. Выстраиваемые им логические цепочки обрывались буквально на втором звене. Штольцев будет заботиться. Штольцев несентиментален, и функция заботы в него просто не встроена. Вернется Аня. Девушек с таким именем и близко нет. Опять тупик. Мозг, изнемогая от непосильной нагрузки, запросил пощады.
- Глебка, все. Наливай, сдаюсь, - он дурашливо поднял руки вверх. – И, кстати, за что ты мне люлей обещал?
- За Нину. Ты зачем ей номер выдал?
Догадка молнией сверкнула в голове Рогозина, и он обессиленно опустился в кресло, без должного пиетета спихнув на пол недовольное животное.
- Ты..ты…ты! – направляемый его точной рукой верный и безмолвный собеседник друзей плавно перетек в бокал. Не соблюдая ритуал, Рогозин едва не залпом выпил его.
Штольцев покаянно развел руками в стороны и счастливо улыбнулся.
- Влюбился. Без памяти. Без зазрения совести.
Давая время другу свыкнуться с мыслью, что Земля стала вращаться в обратную сторону, он налил себе, чтобы отрыв по бокалам не стал слишком заметным.
Затем они долго говорили, и Глеб узнал, чем Нина расколола крепкий орешек.
- Ну, во-первых, клиент позвонил, и сказал, что вроде все утряслось, поэтому степень опасности снизилась в разы. А во-вторых, кто мог подумать, что звонок будет не ко двору. В общем, я сначала отказывался говорить, она устроила скандал, кричала, что я тебя покрываю и ни на каком ты не на задании. Я ж и подумал, что ты расстроишься, если она тебя бросит.
Штольцев иронично поднял бровь.
- И ради этого ты нарушил инструкции?
- Ну, она меня шантажировала. Честно, я понимаю, почему ты с ней столько лет… Это вулкан. И с ней не соскучишься.
- Это точно. Не соскучишься, но обожжешься, будь здоров. И чем она тебя шантажировала?
- Залезла на подоконник, достала телефон и сказала - или сейчас же поговорит с тобой, или выбросится из окна. А там четвертый этаж. И дамочка она эксцентричная. Честно, я не психолог из кризисного центра, поэтому предпочел утихомирить ее.
- Понятно. Вижу цель – не вижу препятствий. Это Нина.
Облегчив свою душу, Рогозин взялся вынимать душу из Глеба расспросами. А в целом, острая нехватка дружеского общения из-за разлуки, сногсшибательные новости и бутылочный дуэт помогли им достойно провести вечер. Хотя Харитон и жена Рогозина с такой характеристикой вечера были категорически не согласны.
Вернувшийся из длительной командировки Штольцев несказанно удивил весь коллектив. Это был все тот же их суровый начальник, который своим видом внушал благоговейный трепет и желание сделать все как можно лучше (ибо его критические замечания были более мощным орудием воздействия, нежели всякие дисциплинарные взыскания на госслужбе).
Однако теперь он весь светился изнутри, как начищенный самовар. Вместо того, чтоб устроить разбор полетов, (в любом деле всегда есть за что не похвалить), от отмахнулся от доклада зама и велел все дела принести в свой кабинет. Он хотел самостоятельно изучить и оценить проделанную работу. И в честь своего дня рождения, который пришелся на командировку и поэтому не был должным образом омыт спиртным и отпразднован съестным, выписал всем премию и короткий рабочий день тем, чьи дела могли потерпеть.
Такое благодушие объяснялось щедростью души лишь отчасти. На самом деле ему хотелось, чтоб вокруг было меньше народа, и он мог спокойно разобраться с делами. Он опасался, что, выслушивая доклад, невольно унесется мыслями в Италию и пропустит суть дела. А переспрашивать будет не комильфо. Уж лучше сам, потихоньку. Отвлечется, повитает в облаках, и плавненько спланирует на дело № 3956, перечитает заново и сложит объективное предложение обо всем.
А мысли об Анне у него занимали достаточно большую долю оперативной памяти его мозга, всю площадь души и вызывали заметный подъем температуры в теле. Эти пару дней разлуки они перебросились несколькими смс-ками, приберегая весь жар для скорой встречи. «Добрый вечер! Подкидыш выбрал себе имя Харитон. Мы «сводники». Я его один раз сводил к доктору, он постоянно меня с ума. Ждем» «Добрый день! Уволилась из театра. Теперь я безработная. Можно вместе с Харитоном будем нахлебниками?» «Очень на это надеюсь. Кот спрашивает: «Когда приедет хозяйка?» Грустит» «Я надеюсь, ему не пришлось научиться тапочки приносить за кусок хлеба?» «Нет, только в магазин за ним бегать и мне за сигаретами»
Он лукавил, что кот сводил его с ума. На самом деле животное быстро сориентировалось в обстановке и субординацию не нарушало. Спало на разрешенном месте – на кресле, кошачьи надобности справляло в лоток, не выказывая недовольства наполнителем. Съедало весь корм. В общем, неудобств не доставляло.
И из вынужденного зла кот превратился в источник радости. Он не ленился встать с кресла и подойти к двери, едва Глеб всунет ключ в замок. С ним можно было подумать об Анне.
И на третий день Харитон вместо почетной обязанности неожиданно превратился в задушевного, хотя и молчаливого собеседника.
С утра от Анны не было сообщений. А на настойчивые звонки ее телефон отвечал всем известной фразой на английском языке: « The phone number is switched off or out of the coverage... please call back later».
Вот это «позвоните позже» Глеб и делал раз за разом. На работе он еще отвлекался от гнетущих мыслей, а дома все озвучил Харитону. Хотя, увидев его встревоженный взгляд, тут же начал успокаивать. В первую очередь себя.
Он потер рукой лоб, будто пытаясь что-то вспомнить. В очереди остался один человек, только что подбежавший. Анне нужно идти.
Она смотрела на него и не могла оторвать взгляда, словно вбивала в свою память легкие морщинки у глаз, ресницы, римский нос, твердо очерченные губы. На них она задержалась. Дыхание перехватило, и этого мгновения хватило для того, чтобы Глеб в очередной раз отбросил, как ненужный хлам, свои убеждения – сейчас насчет того, что недопустимо в обществе проявлять телячьи нежности.
Он порывисто схватил девушку, прижал к себе на несколько секунд. Затем, усмиряя бешенный стук сердца, медленно отстранился и вдохнув, окунулся во всепоглощающую бездну поцелуя. Поцелуй – это маленькая жизнь, проживаемая отдельно от мира, от Вселенной. Жизнь, проживаемая на двоих…
Можно ли было предположить, что просто работа превратится в чудо? Глеб проводил глазами любимую девушку. Немного помучился вопросом – не остаться ли здесь до ее отлета. Навязчивое желание находиться хоть и в разных концах аэропорта, но все же под одной крышей с ней, словно гипнотизировало, убаюкивало здравый смысл. Однако тот напомнил о несчастном существе, которое Анна, потискав на прощание и пообещав вернуться, переложила на заднее сидение.
Мужчина вернулся к машине. Сначала в ветеринарку, затем в магазин. Можно еще повоспитывать подкидыша, пока не придет смс-ка от Анны. До тех пор об отдыхе и речи не могло быть. Да и непонятная тревога выворачивала душу наизнанку. После трудной работы он не считал зазорным посидеть в кресле с бокалом коньяка и сигаретой. Успокаивало, помогало вытряхнуть из головы вопросы без ответов и некоторое время побыть с собой наедине.
Сейчас тревогу унять привычным способом не было возможности. Зато обнаружился новый и, как показала практика, весьма эффективный.
*****
Посещение ветлечебницы оказалось не таким простым делом. Во-первых, пришлось отсидеть очередь - что само по себе для Штольцева было противоестественно. К тому же он чувствовал себя не в своей тарелке, будто забрел в женскую консультацию – почему-то и собаководы, и кошководы оказались здесь исключительно женского пола. И они все, как по команде, развернулись в сторону вошедшего импозантного мужчины, весь вид которого выражал полнейшее непонимание действующего распорядка. Сразу несколько пар глаз изобразили полнейшую готовность помочь отцу-одиночке, который похоже не знал, что делать со своим облезлым питомцем.
Однако Штольцев не оправдал их надежды, и выяснив, после какой животины он может попасть в кабинет, воткнулся в телефон.
Вторая неожиданность состояла в том, что помощь заключалась не в общих рекомендациях и выписывании рецепта. А в самом настоящем обследовании, которое невозможно было без оформления кошачьих документов.
- Фамилия? – Штольцев подумал, что у доктора слишком своеобразное чувство юмора – у животных, конечно, бывают трехэтажные имена, но чтоб фамилии, это уж слишком. Во всяком случае, шутку он не оценил.
Зло посмотрев на Айболита, сквозь зубы ответил:
- Откуда фамилия?
Пришел черед Айболита не оценить чувство юмора клиента.
- От родителей фамилия.
- Простите, забыл у мусорного бачка поинтересоваться фамилией, - чувствуя, что его просто хотят выбесить, Глеб снова принялся считать – вдох – выдох, вдох- выдох.
- Простите, если я напомнил вам о детской травме, но даже в детдоме всем детям дают фамилию. Отсюда Найденовы, Ивановы…А какую вам дали? – доктор начал разговаривать с посетителем, как с четвероногими пациентами – добродушно, участливо.
Если бы Штольцев сохранил способность краснеть, то сейчас было самое время ей проявиться.
- Я не думал, что вам нужна моя фамилия, - пробормотал сконфуженный мужчина и подумал, что придется еще немало хлебнуть с этим котом…
- Ну а как же иначе? Записываем данные владельца, потом животного. Надеюсь вопрос об имени животного у вас не вызовет никаких затруднений?
«Надейтесь», - определенно, функция папаши Штольцеву давалась с большим трудом. Поэтому во избежание дальнейших эксцессов, он решил предельно конкретизировать задачу.
- Уважаемый доктор! Не сочтите за труд сначала оказать помощь, а в следующий раз займемся формальностями. Животное подобрано под мусоркой, очевидно, там провело немало времени, пережило грозу, голодало. Давайте вашу бумажку, я сам дома заполню.
Доктор решил, что это конструктивный подход, и занялся пациентом. Послушал, сделал пару уколов, выписал рецепт и вручил недооформленный паспорт с печатью и кругленький счет к оплате.
Глеб, не помня себя, рванул домой. По телефону заказал пиццу и, приняв душ, в изнеможении опустился в кресло. Только сейчас он осознал, что непривычные хлопоты вытеснили тревогу за Анну. Осталось дождаться ее смс-ки и дать имя розовому существу. Неэтично как-то жить в одной квартире и называть его «Эй, ты!» или «Кот»… Он включил негромко телевизор, чтобы как- то снять напряжение, посадил зверюшку на широкую спинку дивана рядом с собой и начал допрос с пристрастием.
- Слушай меня внимательно! Я надеюсь, что нам с тобой жить придется долго и счастливо, и за это я тебе благодарен. Но не обольщайся – безоблачного счастья не обещаю. Сейчас буду называть имена, а ты хоть хрюкни, если услышишь свое или какое тебе понравится. Договорились?
Штольцев был нарочито суров, чтобы с первых минут зверь знал, кто в доме хозяин. Однако животное было либо слишком умным, либо умело прикидывалось, но от его взгляда мужчине стало не по себе. Глаза кота смотрели сочувственно, проникновенно, будто скрывали какую-то загадку. Да, впрочем, почему как будто? Сфинкс – он же и есть хранитель тайны…
- Барсик!- сфинкс не шевельнул и ухом.
- Мурзик!- в ответ кот презрительно отвернулся.
- Фунтик! – мимо.
- Лунтик! - ноль реакции.
- Тузик! – кот повернулся к Штольцеву, и тот готов был поклясться, что в глазах зверя мелькнула издевка. Понимая, что до мусорного бачка он имел, возможно, другую жизнь, и эти клички ему казались плебейскими, Глеб стал называть более благозвучные имена. Хотя результат был прежний. Уже и пиццу принесли, а кот упорно не желал откликаться ни на один из предложенных вариантов.
Обессиленный папаша откинулся на кресло и налил в бокал янтарный успокоитель. Покрутив бокал, насладившись ароматом и красотой напитка, он блаженно потянулся. Телевизор продолжал бубнить.
«В 1931-1946 годах он руководил лабораторией взрывчатых веществ в Институте химической физики Академии наук СССР (Ленинград). Занимался теорией взрывов, горения и детонации, основал советскую школу физики взрывов. В 1936 году развил общую теорию центрифужного разделения газовых смесей, выводы которой справедливы и для случая разделения изотопов. В 1939-1941 годах Юлий Харитон» - в этот момент кот напрягся, уши, и без того длинные, казалось еще больше вытянулись, и он издал шипящий звук, заменявший мяуканье.
- Что? – Глеб не понял, чем сожителя привлекла ядерная физика.
- И Яков Зельдович впервые осуществили расчет цепной реакции деления урана в реакторе. В 1943 году Игорь Курчатов привлек Харитона».- кот снова оживился.- «к работам по атомному проекту СССР. В Лаборатории № 2 АН СССР Юлий Харитон являлся научным руководителем сектора №3, созданного для проектирования атомной бомбы»
- Тебе нравится Харитон? – изумленно воскликнул Глеб.
Розовая тушка снова подтвердила свой выбор.
- Ха-ри-тон!
И в этот момент телефон оповестил, что пришла смс-ка от Анны.
Получив от Вселенной все, что ему было нужно, Глеб уснул моментально прямо в кресле, а Харитон продолжал слушать увлекательный рассказ о своем тезке. Правда, у того была фамилия, но раз котам фамилия не положена, значит пришлось ограничиться частичным совпадением.
ГЛАВА 15
Наутро Глеб, не очень отдохнувший в кресле, но все-таки выспавшийся, набросал план действий. Первое – съездить на работу, проверить все. Потом вызвать Рогозина, благо сегодня суббота, навалять ему за разглашение государственной тайны. И третье – самое неприятное, поговорить с Ниной. Что, впрочем, можно и несколько отложить. Трусливо, но…
После работы он заехал в супермаркет, купил коньяк, «сопутствующие товары», еды Харитону и набрал Рогозина.
- Синьор Рогозини?! Приезжайте по известному адресу, вас ждет порция отменных люлей!
- Мог бы и вчера позвонить, друг называется, - вместо приветствия обиженно упрекнул друг.
- Надо же! Друг!!! А за тридцать сребреников продал! Друга! Лучшего! – Штольцев не удержался от ернической патетики. - Ладно, жду.
Долго ждать не пришлось. Рогозин примчался едва ли не раньше самого Глеба. Отсутствие возможности поговорить сказывалось.
Первым делом он вынул из портфеля, который постоянно носил с собой как дань имиджу, брата - близнеца Hennessy, уже стоявшего на журнальном столике и чуть не уронил его. Немигающим взглядом с кресла на него смотрело ОНО.
- Штоль, ты совсем что ль? Откуда у тебя этот уродец? – опасливо покосился он на изучающе разглядывающего его кота.
- Харитон! Любить не прошу, но жаловать обязательно!
- Глеб Платоныч! Ты меня пугаешь! Тебя завербовали инопланетяне?
Штольцев беззаботно улыбнулся и вместо успокоения усугубил процесс деморализации друга:
- Это кот Ани. И пока она не вернется, заботиться о нем буду я.
Несколько мгновений Рогозин безуспешно пытался осмыслить сказанное. Но как ни пытался, оно, это сказанное, осмыслению не поддавалось. Выстраиваемые им логические цепочки обрывались буквально на втором звене. Штольцев будет заботиться. Штольцев несентиментален, и функция заботы в него просто не встроена. Вернется Аня. Девушек с таким именем и близко нет. Опять тупик. Мозг, изнемогая от непосильной нагрузки, запросил пощады.
- Глебка, все. Наливай, сдаюсь, - он дурашливо поднял руки вверх. – И, кстати, за что ты мне люлей обещал?
- За Нину. Ты зачем ей номер выдал?
Догадка молнией сверкнула в голове Рогозина, и он обессиленно опустился в кресло, без должного пиетета спихнув на пол недовольное животное.
- Ты..ты…ты! – направляемый его точной рукой верный и безмолвный собеседник друзей плавно перетек в бокал. Не соблюдая ритуал, Рогозин едва не залпом выпил его.
Штольцев покаянно развел руками в стороны и счастливо улыбнулся.
- Влюбился. Без памяти. Без зазрения совести.
Давая время другу свыкнуться с мыслью, что Земля стала вращаться в обратную сторону, он налил себе, чтобы отрыв по бокалам не стал слишком заметным.
Затем они долго говорили, и Глеб узнал, чем Нина расколола крепкий орешек.
- Ну, во-первых, клиент позвонил, и сказал, что вроде все утряслось, поэтому степень опасности снизилась в разы. А во-вторых, кто мог подумать, что звонок будет не ко двору. В общем, я сначала отказывался говорить, она устроила скандал, кричала, что я тебя покрываю и ни на каком ты не на задании. Я ж и подумал, что ты расстроишься, если она тебя бросит.
Штольцев иронично поднял бровь.
- И ради этого ты нарушил инструкции?
- Ну, она меня шантажировала. Честно, я понимаю, почему ты с ней столько лет… Это вулкан. И с ней не соскучишься.
- Это точно. Не соскучишься, но обожжешься, будь здоров. И чем она тебя шантажировала?
- Залезла на подоконник, достала телефон и сказала - или сейчас же поговорит с тобой, или выбросится из окна. А там четвертый этаж. И дамочка она эксцентричная. Честно, я не психолог из кризисного центра, поэтому предпочел утихомирить ее.
- Понятно. Вижу цель – не вижу препятствий. Это Нина.
Облегчив свою душу, Рогозин взялся вынимать душу из Глеба расспросами. А в целом, острая нехватка дружеского общения из-за разлуки, сногсшибательные новости и бутылочный дуэт помогли им достойно провести вечер. Хотя Харитон и жена Рогозина с такой характеристикой вечера были категорически не согласны.
ГЛАВА 16
Вернувшийся из длительной командировки Штольцев несказанно удивил весь коллектив. Это был все тот же их суровый начальник, который своим видом внушал благоговейный трепет и желание сделать все как можно лучше (ибо его критические замечания были более мощным орудием воздействия, нежели всякие дисциплинарные взыскания на госслужбе).
Однако теперь он весь светился изнутри, как начищенный самовар. Вместо того, чтоб устроить разбор полетов, (в любом деле всегда есть за что не похвалить), от отмахнулся от доклада зама и велел все дела принести в свой кабинет. Он хотел самостоятельно изучить и оценить проделанную работу. И в честь своего дня рождения, который пришелся на командировку и поэтому не был должным образом омыт спиртным и отпразднован съестным, выписал всем премию и короткий рабочий день тем, чьи дела могли потерпеть.
Такое благодушие объяснялось щедростью души лишь отчасти. На самом деле ему хотелось, чтоб вокруг было меньше народа, и он мог спокойно разобраться с делами. Он опасался, что, выслушивая доклад, невольно унесется мыслями в Италию и пропустит суть дела. А переспрашивать будет не комильфо. Уж лучше сам, потихоньку. Отвлечется, повитает в облаках, и плавненько спланирует на дело № 3956, перечитает заново и сложит объективное предложение обо всем.
А мысли об Анне у него занимали достаточно большую долю оперативной памяти его мозга, всю площадь души и вызывали заметный подъем температуры в теле. Эти пару дней разлуки они перебросились несколькими смс-ками, приберегая весь жар для скорой встречи. «Добрый вечер! Подкидыш выбрал себе имя Харитон. Мы «сводники». Я его один раз сводил к доктору, он постоянно меня с ума. Ждем» «Добрый день! Уволилась из театра. Теперь я безработная. Можно вместе с Харитоном будем нахлебниками?» «Очень на это надеюсь. Кот спрашивает: «Когда приедет хозяйка?» Грустит» «Я надеюсь, ему не пришлось научиться тапочки приносить за кусок хлеба?» «Нет, только в магазин за ним бегать и мне за сигаретами»
Он лукавил, что кот сводил его с ума. На самом деле животное быстро сориентировалось в обстановке и субординацию не нарушало. Спало на разрешенном месте – на кресле, кошачьи надобности справляло в лоток, не выказывая недовольства наполнителем. Съедало весь корм. В общем, неудобств не доставляло.
И из вынужденного зла кот превратился в источник радости. Он не ленился встать с кресла и подойти к двери, едва Глеб всунет ключ в замок. С ним можно было подумать об Анне.
И на третий день Харитон вместо почетной обязанности неожиданно превратился в задушевного, хотя и молчаливого собеседника.
С утра от Анны не было сообщений. А на настойчивые звонки ее телефон отвечал всем известной фразой на английском языке: « The phone number is switched off or out of the coverage... please call back later».
Вот это «позвоните позже» Глеб и делал раз за разом. На работе он еще отвлекался от гнетущих мыслей, а дома все озвучил Харитону. Хотя, увидев его встревоженный взгляд, тут же начал успокаивать. В первую очередь себя.
