Я помню, где мы были в прошлый раз… — она смолкла, обдумывая, как попросить об этом Влада, ведь сама вряд ли справится. Но на последней встрече он ясно дал понять, что...
— Он не там, — Паша сказал это так тихо, что вначале возникла мысль, будто просто померещилось, — но он облизнул пересохшие губы и уточнил, — те, кто умер, или почти умер, попадают в другое место. Я там был только один раз, в детстве, когда переборщили с наркозом, но запомнил хорошо. Мы можем попробовать сходить за ним вместе… — он запнулся и умолк.
— Давай! — обрадовалась девушка. — Уже вечер, пока домой вернемся, пока ляжем… В двенадцать ночи нормально?
Паша кивнул.
— Ну вот и ладненько! — хлопнул в ладоши Нил. Хоть по лицу и было заметно, что он относится к идее совместного сна весьма скептически, спорить не стал. — Все при деле. Через три дня Антон вернется, может тоже чем-нибудь поможет. Он бросил на Сашу быстрый взгляд — та встрепенулась и ее глаза загорелись. А вот на лице Ольги, наоборот, отразилось крайнее недовольство:
— Чем это, интересно: мало того, что ничего не умеет, так еще и по полгода прогуливает…
Но на ворчунью никто не обратил внимания, все дружно засобирались домой.
В половине двенадцатого Катя легла в кровать, строго-настрого наказав Саше следить за ней и разбудить, если что-то пойдет не так. Подруга ожила после новостей об Антоне и теперь порхала по дому в приподнятом настроении. Она принесла кружку с дымящимся кофе и уселась за стол, но, рассматривая учебник по ЛОР, почти сразу начала рефлекторно зевать. Потом сбегала к себе, принесла парочку женских романов, и дальше пошло тише: только шуршание страниц волновало тишину.
Последний раз бросив взгляд на часы и отметив, что уже без пятнадцати двенадцать, Катя наконец отключилась.
— Эй! Подъем! — чей-то голос грохотал в ухо. Ее трясли за плечо. Катя открыла глаза и попыталась сесть, но поняла, что уже стоит.
— Я сплю? — вырвалось у нее, и взгляд невольно уперся в мужчину напротив. Почти на голову ниже, пузатый, с блестящей проплешиной на макушке, припорошенной редкими волосами. На подбородке, в области щек и вокруг рта — щетина недельной выдержки. Одет в клетчатый жилет и коричневые брюки, поверх наброшено темного цвета пальто, стягивающее впереди массивный живот. Выглядит потрепанным, вещи неопрятные и помятые. Ботинки сильно изношены и заляпаны грязью. Смотрит выжидающе и замусоленную шляпу в руках теребит. Такие обычно пристают к прохожим и просят двадцать рублей на хлеб, а сами спешат в ларек опохмелиться. Вот только по одежде лет на сто отстал, уж очень прикид нелепый. И… уж больно примелькавшимся кажется.
— Паша? — неуверенно начала девушка и нахмурилась, — Ты сменил образ? Выглядишь странно…
— Какой я тебе Паша!? — обиделся этот персонаж. — Ты хорошо меня знаешь. Ну? Думай.
Напрягла память — похоже, это он к ней бежал, когда они на мосту в фуру влетели. Да и голос какой-то знакомый… и ахнула:
— В.Д!
— Он самый! — собеседник отвел в сторону руку с головным убором и картинно поклонился. — Только я — Владимир Донкин, бывший сыщик Российской Империи.
Лицо девушки вытянулось от изумления:
— Странные дела творит мое подсознание: сейчас тебя вот таким нарисовало, да еще и имя с замысловатой должностью приплело.
Собеседник издал протяжное «О…», подкатил глаза и изрек:
— Как же хочется пристукнуть чем-нибудь потяжелее! Уже надоело по сто раз повторять. Я — это ты в прошлой жизни.
Катя нахмурилась:
— Но это какая-то чушь. Больше похоже, что ты — иллюзия, которая пытается отвлечь внимание и не дать встретиться с Пашей.
— Ну, не тупи! Ты же знаешь, как это проверить, — с досадой возмутился В.Д.
Уже хотела спросить: «Как?», но вдруг вспомнила и посмотрела «под другим углом»: человек напротив едва уловимо светился, а значит, обладал осознанием. Затем вернула трехмерную картинку на место.
— Ну хорошо, — нехотя согласилась, — допустим, ты настоящий. Хотя… постой! Это каким-таким образом часть меня осознает себя отдельно?! У меня раздвоение личности, что ли?
— Я же уже сказал, что ты — это я в прошлой жизни, у нас одна душа. Но можно и частью подсознания меня считать, подобное близко к правде.
— И потом… — продолжила бормотать девушка, не реагируя на слова спутника, — я бы заметила, что с «левым» мужиком столько лет общалась, а не сама с собой. К тому же, судя по внешнему виду, ты должен говорить что-то типа: «Ну-с, сударыня, не изволите ли откушать…», а ты соответствуешь нашему времени, да и шутишь очень современно.
Он тяжело вздохнул:
— Это мимикрия. Когда долго с кем-то контактируешь, копаешься в чужой голове, невольно обретаешь большую степень схожести. Скоро, наверно, вдобавок мяукать начну вместо слов. С тобой я еще на Нила стараюсь походить, ты же им восхищаешься.
— Я?! Нилом?
— Ага. Тебя заякорило, видимо, из-за того, что вы с братом в детстве в супергероев играли, а потом родственничек сдулся. А староста как раз непримиримый борец со злом, и теперь где-то глубоко внутри ты воспринимаешь его как старшего брата. К тому же, он постоянно тебя спасает.
Катя открыла рот, чтобы возмутиться такими нелепыми выводами, но собеседник опередил ее, продолжив:
— Мы ведем себя похоже специально, чтобы не шокировать «владельца» тела, иначе он нас «сдаст» врачам и загремит в психушку с шизофренией. А там «больного» напичкают лекарствами, и путь к его разуму будет для нас отрезан. Мы всегда боимся подобной участи.
— Мы? Кто такие мы?
— Те, кто не спит. Меня разбудил ритуал расщепления, который проводил над тобой Мастер, и после этого я уже не смог глубоко уснуть. Такое иногда случается по разным причинам, и пробудившиеся стараются вступить в контакт с нынешним носителем души; они притворяются кем угодно: духовными учителями, хранителями, гуманоидами… привлекают внимание, чтобы присосаться к энергии человека, в данный момент воплощенного в теле. Они всячески занимают его мысли, зачастую бессмысленной ерундой, и тому кажется, что он с кем-то там контактирует, внемлет «мудрым советам», рисует схемы космических кораблей и рассказывает о жизни на других планетах. Конечно, на проверку все эти «великие открытия» не выдерживают критики, а «сверхценная» информация лишь разжигает в носителе эго.
— Так что, получается, настоящих духовных учителей нет?
— Есть… но я лично с ними не сталкивался. — В.Д, извлек из нагрудного кармана несвежего вида носовой платок и принялся вытирать капли пота, выступившие на лысой макушке. — Пошли уже, я знаю, где искать Димку, — он запихнул платок обратно и водрузил на голову шляпу.
— А Паша? Я же договорилась, что встречусь с ним здесь.
— Никак не могу знать, где парня носит, — собеседник ослабил бабочку на шее, почесал под ней кожу и «благородно» предложил, — Давай не будем его ждать.
— Но ведь он будет меня искать! — заколебалась девушка, — давай постоим тут еще немного. Я вот хотела спросить: там, на дороге, когда произошла авария… я видела свет и умершую бабушку, которая на проверку оказалась обычной иллюзией…
— Ага. Нелепо, правда? Почему люди думают, что их «там» встретит умершая родня или лично святые, образ которых ну точь-в-точь как на иконах? И где это — «там»? В раю? Умершие что, вели праведную жизнь, чтобы «там» находится? Даже приверженцы религии зачастую относятся к ней формально, молятся механически и юлят, обманывая других и бесконечно оправдываясь за это перед самими собой. Они просят у Бога материальных благ, не о душе пекутся, а подай им, видишь ли, да поднеси на блюдце жизни разные ништяки, да еще беспрестанно торгуются: мол, ты мне, а я тогда буду вести себя хорошо. Я, когда не спал, заходил, бывало, в разные места, чего там только ни повидал! Призракам много где открыт доступ, только вот рассказывать некому…
— Получается, что дальше, в свете, ничего и нет? — расстроилась Катя.
— Есть — забвенье, сон. Со мной, во всяком случае, случилось именно такое. Хотя… праведные люди тоже встречаются, и кто знает, что ждет «там» именно их. Ведь порой «оттуда» действительно кто-то приходит.
— Кто приходит? — по спине невольно пробежал холодок.
— Шары света, видимо, уже реализованные существа. Но я их боюсь, поэтому всегда убегаю при приближении.
— Почему ты их боишься?
В.Д помрачнел:
— Вот встретишь, и сама все поймешь. Но, может, уже хватит? Мы теряем время и энергию, лучше в реальности поговорим. Если тебе так важно общество Паши, я сейчас схожу и поищу его, а сама оставайся здесь, не трать силы, — и он сразу растворился в воздухе.
Оставшись одна, Катя огляделась, но вокруг ничего не было, лишь светлое однородное пространство. Выждала немного. Где может быть Паша, интересно? Почему не приходит на встречу, с вечера ведь договорились. Она невольно сосредоточилась на его образе и уловила отдаленное шевеление, где-то там, за границей этого места. Сконцентрировалась, и ее туда затянуло. Через мгновение девушка уже стояла в квартире Паши и созерцала его спину: парень ползал на карачках и собирал воду с пола, потом отжимал тряпку в ведро и двигался дальше.
Катя смотрела как завороженная — это реальность или иллюзия? А потом спохватилась и взглянула «под другим углом» — Паша ярко светился, гораздо сильнее, чем до этого В.Д, и резко вздрогнула от странного ощущения: будто легонько ударили током. Это Пашина мама прошла сквозь нее, держа в руках большой блестящий таз с вмятиной сбоку. Женщина присела и тоже начала черпать воду.
— А, вот ты где! Просил же оставаться на месте, — В.Д вынырнул из ниоткуда и запыхтел как паровоз. — Соседи их затопили, — запнулся, пытаясь отдышаться. Пот валил с него градом. — Так что парнишке не до сна, пошли уже сами.
Преодолевая брезгливость, Катя взяла спутника под локоть, и они оказались в необычном месте. Это было прохладное, плохо освещенное помещение с множеством кроватей, отделенных друг от друга небольшими проходами. И в каждой из них кто-то спал. Одни, видимо, спали глубоко, и не шевелились, с головой завернутые в одеяло, другие — беспокойно ворочались, стонали, всхлипывали и что-то бормотали.
— Похоже на больницу, — поежилась девушка.
— Уж скорее, чистилище. И твой Димка должен быть где-то здесь, — В.Д пошел вперед между рядами, наклоняясь и заглядывая в лица спящих. И неожиданно спросил, — Как ты полагаешь, что случается с человеком после смерти?
Катя резко остановилась:
— У меня дежавю, или мы говорили об этом раньше?
— Пытались, — обрадовался спутник.
— Ну… пока «там» не побываешь, точно и не узнаешь, — она замялась, — Но я читала, что сначала люди попадают в низшие или высшие миры, в зависимости от поступков при жизни. Там осознание постепенно распадается, они искупают грехи прошлого, а следом все забывают…
— Допустим. А потом? — собеседник слегка подался вперед и впился в лицо спутницы с неведомым, почти маниакальным любопытством. — Что случается с ними потом?
— Ну… они реинкарнируют на Земле снова, — Катя почувствовала подвох в вопросе, но вот где именно… на всякий случай, быстро добавила, — Но, если человек отринет земные привязанности, то сможет вырваться из колеса сансары и перестанет перерождаться и страдать.
В.Д разочарованно покачал головой и пошел дальше, склоняясь над кроватями:
— Я много раз пытался рассказать, но ты сразу переставала меня слышать. В твоей теории есть одна фатальная ошибка. Хотя все ее допускают, а когда понимают, то уже все, поезд ушел, и они мертвы. Вот, примерно, как я сейчас. Реинкарнирует не сам человек, а только «его» душа. Именно она является источником энергии для развития, Божественной искрой, атомной станцией, вечным двигателем, называй как нравится. А ее временный носитель — потребитель, то, что представлял собой человек при жизни, после смерти оказывается втянут в мир, которому соответствовали его вибрации. Хотя эти неполноценные миры — скорее, просто сны несчастных, лишенные якорей — физического тела и души, они блуждают там, влекомые земными привычками и переживаниями.
Слева раздался пронзительный женский крик, девушка, что-то бормоча, заметалась по кровати, россыпь светлых волос хлестнула по подушке. В.Д наклонился и, пыхтя, поправил сползшее одеяло, и та сразу обмякла и затихла.
— Не понимаю… Если то, что ты сказал — правда, то в чем тогда смысл…
— Смысл?! — резко выдохнул В.Д. — Смысл жизни носителя — обрести контроль над душой. Если этого не случается, то после смерти человек утрачивает с ней связь и увязает в своих снах на бесчисленное множество лет. Все эти люди, — он обвел рукой помещение, — прошлые носители одной и той же души. Тот же, кто сможет при жизни обрести контроль над душой, станет бессмертным существом, а все предыдущие носители обретут покой.
Катя нервно дернулась. Внутри нарастал непонятный страх, мешая до конца осознать то, что говорил спутник.
— Вот-вот, — приуныл он, — уже пытаешься игнорировать. Твоя темная сторона не желает это слышать потому, что ее путь противоположен — избавиться от души, но при этом не уснуть, а полностью сохранить осознанность и способности. Такие бывшие носители после смерти становятся демонами, присасываются к ныне живущим и сильно портят им жизнь, забирая себе энергию в огромном количестве.
Но девушка уже с трудом его понимала, туман стремительно сгущался в разуме.
— … но подумай о Димке! — голос спутника резко вынырнул навстречу. — Разве ты не хочешь спасти его?
И, как по волшебству, в голове мгновенно прояснилось.
— Другое дело, — обрадовался В.Д. — Я недавно понял важную вещь: лишь благородный мотив позволит тебе держать свою темную часть в узде. — Он в очередной раз наклонился и неожиданно издал радостный возглас, — А вот и твой мальчик!
Катя сделала несколько шагов к кровати и с внутренним трепетом откинула край одеяла. Мелькнула птица феникс. Облегченно выдохнула: действительно, Димка! В своей любимой шапочке спит.
— Хотя он уже здесь, еще есть шанс спасти его, — В.Д присел с другой стороны, при этом пружины кровати протяжно скрипнули, — нужно разбудить ребенка и погрузить в источник.
Катя несколько раз осторожно тряхнула мальчика.
— Да не так! Приложи ладонь к сердцу и попытайся передать тепло. Но знаешь, — продолжил уже печально, — люди сами предпочитают никогда не просыпаться, даже если снова и снова видят один и тот же кошмар. Носитель, лишенный души, ощущает здесь дикий, пробирающий до костей холод, ледяной огонь, выжигающий внутренности. И, хоть мальчик еще не утратил связь с душой окончательно, холод все равно, хоть и частично, его затронет. Поэтому, когда он очнется, сразу прижми к себе и согрей.
Катя сделала, как он сказал и почувствовала, как по ее руке заструилось тепло, наполняя энергией, оживляя хрупкое холодное тельце. Димка шевельнулся и, не открывая глаз, что-то невнятно пробормотал.
— Не останавливайся. Нужно еще, — спутник облизнул пересохшие губы и нервно заерзал на кровати. Продолжая вливать энергию в тело мальчика, краем сознания уловила его сон — черно-белый. Плоские, словно вырезанные из картона силуэты людей. Они проезжали мимо — домой, на работу, домой, при этом ноги оставались неподвижны, и люди смахивали на фигурки в настольном хоккее. Они двигались по разветвленной, но строго выверенной траектории. Закатывались в серые магазины и выкатывались, тянули за собой пакеты с чем-то бесформенным. Пересекали борозды чужих дорог — пропускали, мешались, ругались и цеплялись друг за друга.
— Он не там, — Паша сказал это так тихо, что вначале возникла мысль, будто просто померещилось, — но он облизнул пересохшие губы и уточнил, — те, кто умер, или почти умер, попадают в другое место. Я там был только один раз, в детстве, когда переборщили с наркозом, но запомнил хорошо. Мы можем попробовать сходить за ним вместе… — он запнулся и умолк.
— Давай! — обрадовалась девушка. — Уже вечер, пока домой вернемся, пока ляжем… В двенадцать ночи нормально?
Паша кивнул.
— Ну вот и ладненько! — хлопнул в ладоши Нил. Хоть по лицу и было заметно, что он относится к идее совместного сна весьма скептически, спорить не стал. — Все при деле. Через три дня Антон вернется, может тоже чем-нибудь поможет. Он бросил на Сашу быстрый взгляд — та встрепенулась и ее глаза загорелись. А вот на лице Ольги, наоборот, отразилось крайнее недовольство:
— Чем это, интересно: мало того, что ничего не умеет, так еще и по полгода прогуливает…
Но на ворчунью никто не обратил внимания, все дружно засобирались домой.
В половине двенадцатого Катя легла в кровать, строго-настрого наказав Саше следить за ней и разбудить, если что-то пойдет не так. Подруга ожила после новостей об Антоне и теперь порхала по дому в приподнятом настроении. Она принесла кружку с дымящимся кофе и уселась за стол, но, рассматривая учебник по ЛОР, почти сразу начала рефлекторно зевать. Потом сбегала к себе, принесла парочку женских романов, и дальше пошло тише: только шуршание страниц волновало тишину.
Последний раз бросив взгляд на часы и отметив, что уже без пятнадцати двенадцать, Катя наконец отключилась.
Глава 22. Неиссякаемый источник жизни
— Эй! Подъем! — чей-то голос грохотал в ухо. Ее трясли за плечо. Катя открыла глаза и попыталась сесть, но поняла, что уже стоит.
— Я сплю? — вырвалось у нее, и взгляд невольно уперся в мужчину напротив. Почти на голову ниже, пузатый, с блестящей проплешиной на макушке, припорошенной редкими волосами. На подбородке, в области щек и вокруг рта — щетина недельной выдержки. Одет в клетчатый жилет и коричневые брюки, поверх наброшено темного цвета пальто, стягивающее впереди массивный живот. Выглядит потрепанным, вещи неопрятные и помятые. Ботинки сильно изношены и заляпаны грязью. Смотрит выжидающе и замусоленную шляпу в руках теребит. Такие обычно пристают к прохожим и просят двадцать рублей на хлеб, а сами спешат в ларек опохмелиться. Вот только по одежде лет на сто отстал, уж очень прикид нелепый. И… уж больно примелькавшимся кажется.
— Паша? — неуверенно начала девушка и нахмурилась, — Ты сменил образ? Выглядишь странно…
— Какой я тебе Паша!? — обиделся этот персонаж. — Ты хорошо меня знаешь. Ну? Думай.
Напрягла память — похоже, это он к ней бежал, когда они на мосту в фуру влетели. Да и голос какой-то знакомый… и ахнула:
— В.Д!
— Он самый! — собеседник отвел в сторону руку с головным убором и картинно поклонился. — Только я — Владимир Донкин, бывший сыщик Российской Империи.
Лицо девушки вытянулось от изумления:
— Странные дела творит мое подсознание: сейчас тебя вот таким нарисовало, да еще и имя с замысловатой должностью приплело.
Собеседник издал протяжное «О…», подкатил глаза и изрек:
— Как же хочется пристукнуть чем-нибудь потяжелее! Уже надоело по сто раз повторять. Я — это ты в прошлой жизни.
Катя нахмурилась:
— Но это какая-то чушь. Больше похоже, что ты — иллюзия, которая пытается отвлечь внимание и не дать встретиться с Пашей.
— Ну, не тупи! Ты же знаешь, как это проверить, — с досадой возмутился В.Д.
Уже хотела спросить: «Как?», но вдруг вспомнила и посмотрела «под другим углом»: человек напротив едва уловимо светился, а значит, обладал осознанием. Затем вернула трехмерную картинку на место.
— Ну хорошо, — нехотя согласилась, — допустим, ты настоящий. Хотя… постой! Это каким-таким образом часть меня осознает себя отдельно?! У меня раздвоение личности, что ли?
— Я же уже сказал, что ты — это я в прошлой жизни, у нас одна душа. Но можно и частью подсознания меня считать, подобное близко к правде.
— И потом… — продолжила бормотать девушка, не реагируя на слова спутника, — я бы заметила, что с «левым» мужиком столько лет общалась, а не сама с собой. К тому же, судя по внешнему виду, ты должен говорить что-то типа: «Ну-с, сударыня, не изволите ли откушать…», а ты соответствуешь нашему времени, да и шутишь очень современно.
Он тяжело вздохнул:
— Это мимикрия. Когда долго с кем-то контактируешь, копаешься в чужой голове, невольно обретаешь большую степень схожести. Скоро, наверно, вдобавок мяукать начну вместо слов. С тобой я еще на Нила стараюсь походить, ты же им восхищаешься.
— Я?! Нилом?
— Ага. Тебя заякорило, видимо, из-за того, что вы с братом в детстве в супергероев играли, а потом родственничек сдулся. А староста как раз непримиримый борец со злом, и теперь где-то глубоко внутри ты воспринимаешь его как старшего брата. К тому же, он постоянно тебя спасает.
Катя открыла рот, чтобы возмутиться такими нелепыми выводами, но собеседник опередил ее, продолжив:
— Мы ведем себя похоже специально, чтобы не шокировать «владельца» тела, иначе он нас «сдаст» врачам и загремит в психушку с шизофренией. А там «больного» напичкают лекарствами, и путь к его разуму будет для нас отрезан. Мы всегда боимся подобной участи.
— Мы? Кто такие мы?
— Те, кто не спит. Меня разбудил ритуал расщепления, который проводил над тобой Мастер, и после этого я уже не смог глубоко уснуть. Такое иногда случается по разным причинам, и пробудившиеся стараются вступить в контакт с нынешним носителем души; они притворяются кем угодно: духовными учителями, хранителями, гуманоидами… привлекают внимание, чтобы присосаться к энергии человека, в данный момент воплощенного в теле. Они всячески занимают его мысли, зачастую бессмысленной ерундой, и тому кажется, что он с кем-то там контактирует, внемлет «мудрым советам», рисует схемы космических кораблей и рассказывает о жизни на других планетах. Конечно, на проверку все эти «великие открытия» не выдерживают критики, а «сверхценная» информация лишь разжигает в носителе эго.
— Так что, получается, настоящих духовных учителей нет?
— Есть… но я лично с ними не сталкивался. — В.Д, извлек из нагрудного кармана несвежего вида носовой платок и принялся вытирать капли пота, выступившие на лысой макушке. — Пошли уже, я знаю, где искать Димку, — он запихнул платок обратно и водрузил на голову шляпу.
— А Паша? Я же договорилась, что встречусь с ним здесь.
— Никак не могу знать, где парня носит, — собеседник ослабил бабочку на шее, почесал под ней кожу и «благородно» предложил, — Давай не будем его ждать.
— Но ведь он будет меня искать! — заколебалась девушка, — давай постоим тут еще немного. Я вот хотела спросить: там, на дороге, когда произошла авария… я видела свет и умершую бабушку, которая на проверку оказалась обычной иллюзией…
— Ага. Нелепо, правда? Почему люди думают, что их «там» встретит умершая родня или лично святые, образ которых ну точь-в-точь как на иконах? И где это — «там»? В раю? Умершие что, вели праведную жизнь, чтобы «там» находится? Даже приверженцы религии зачастую относятся к ней формально, молятся механически и юлят, обманывая других и бесконечно оправдываясь за это перед самими собой. Они просят у Бога материальных благ, не о душе пекутся, а подай им, видишь ли, да поднеси на блюдце жизни разные ништяки, да еще беспрестанно торгуются: мол, ты мне, а я тогда буду вести себя хорошо. Я, когда не спал, заходил, бывало, в разные места, чего там только ни повидал! Призракам много где открыт доступ, только вот рассказывать некому…
— Получается, что дальше, в свете, ничего и нет? — расстроилась Катя.
— Есть — забвенье, сон. Со мной, во всяком случае, случилось именно такое. Хотя… праведные люди тоже встречаются, и кто знает, что ждет «там» именно их. Ведь порой «оттуда» действительно кто-то приходит.
— Кто приходит? — по спине невольно пробежал холодок.
— Шары света, видимо, уже реализованные существа. Но я их боюсь, поэтому всегда убегаю при приближении.
— Почему ты их боишься?
В.Д помрачнел:
— Вот встретишь, и сама все поймешь. Но, может, уже хватит? Мы теряем время и энергию, лучше в реальности поговорим. Если тебе так важно общество Паши, я сейчас схожу и поищу его, а сама оставайся здесь, не трать силы, — и он сразу растворился в воздухе.
Оставшись одна, Катя огляделась, но вокруг ничего не было, лишь светлое однородное пространство. Выждала немного. Где может быть Паша, интересно? Почему не приходит на встречу, с вечера ведь договорились. Она невольно сосредоточилась на его образе и уловила отдаленное шевеление, где-то там, за границей этого места. Сконцентрировалась, и ее туда затянуло. Через мгновение девушка уже стояла в квартире Паши и созерцала его спину: парень ползал на карачках и собирал воду с пола, потом отжимал тряпку в ведро и двигался дальше.
Катя смотрела как завороженная — это реальность или иллюзия? А потом спохватилась и взглянула «под другим углом» — Паша ярко светился, гораздо сильнее, чем до этого В.Д, и резко вздрогнула от странного ощущения: будто легонько ударили током. Это Пашина мама прошла сквозь нее, держа в руках большой блестящий таз с вмятиной сбоку. Женщина присела и тоже начала черпать воду.
— А, вот ты где! Просил же оставаться на месте, — В.Д вынырнул из ниоткуда и запыхтел как паровоз. — Соседи их затопили, — запнулся, пытаясь отдышаться. Пот валил с него градом. — Так что парнишке не до сна, пошли уже сами.
Преодолевая брезгливость, Катя взяла спутника под локоть, и они оказались в необычном месте. Это было прохладное, плохо освещенное помещение с множеством кроватей, отделенных друг от друга небольшими проходами. И в каждой из них кто-то спал. Одни, видимо, спали глубоко, и не шевелились, с головой завернутые в одеяло, другие — беспокойно ворочались, стонали, всхлипывали и что-то бормотали.
— Похоже на больницу, — поежилась девушка.
— Уж скорее, чистилище. И твой Димка должен быть где-то здесь, — В.Д пошел вперед между рядами, наклоняясь и заглядывая в лица спящих. И неожиданно спросил, — Как ты полагаешь, что случается с человеком после смерти?
Катя резко остановилась:
— У меня дежавю, или мы говорили об этом раньше?
— Пытались, — обрадовался спутник.
— Ну… пока «там» не побываешь, точно и не узнаешь, — она замялась, — Но я читала, что сначала люди попадают в низшие или высшие миры, в зависимости от поступков при жизни. Там осознание постепенно распадается, они искупают грехи прошлого, а следом все забывают…
— Допустим. А потом? — собеседник слегка подался вперед и впился в лицо спутницы с неведомым, почти маниакальным любопытством. — Что случается с ними потом?
— Ну… они реинкарнируют на Земле снова, — Катя почувствовала подвох в вопросе, но вот где именно… на всякий случай, быстро добавила, — Но, если человек отринет земные привязанности, то сможет вырваться из колеса сансары и перестанет перерождаться и страдать.
В.Д разочарованно покачал головой и пошел дальше, склоняясь над кроватями:
— Я много раз пытался рассказать, но ты сразу переставала меня слышать. В твоей теории есть одна фатальная ошибка. Хотя все ее допускают, а когда понимают, то уже все, поезд ушел, и они мертвы. Вот, примерно, как я сейчас. Реинкарнирует не сам человек, а только «его» душа. Именно она является источником энергии для развития, Божественной искрой, атомной станцией, вечным двигателем, называй как нравится. А ее временный носитель — потребитель, то, что представлял собой человек при жизни, после смерти оказывается втянут в мир, которому соответствовали его вибрации. Хотя эти неполноценные миры — скорее, просто сны несчастных, лишенные якорей — физического тела и души, они блуждают там, влекомые земными привычками и переживаниями.
Слева раздался пронзительный женский крик, девушка, что-то бормоча, заметалась по кровати, россыпь светлых волос хлестнула по подушке. В.Д наклонился и, пыхтя, поправил сползшее одеяло, и та сразу обмякла и затихла.
— Не понимаю… Если то, что ты сказал — правда, то в чем тогда смысл…
— Смысл?! — резко выдохнул В.Д. — Смысл жизни носителя — обрести контроль над душой. Если этого не случается, то после смерти человек утрачивает с ней связь и увязает в своих снах на бесчисленное множество лет. Все эти люди, — он обвел рукой помещение, — прошлые носители одной и той же души. Тот же, кто сможет при жизни обрести контроль над душой, станет бессмертным существом, а все предыдущие носители обретут покой.
Катя нервно дернулась. Внутри нарастал непонятный страх, мешая до конца осознать то, что говорил спутник.
— Вот-вот, — приуныл он, — уже пытаешься игнорировать. Твоя темная сторона не желает это слышать потому, что ее путь противоположен — избавиться от души, но при этом не уснуть, а полностью сохранить осознанность и способности. Такие бывшие носители после смерти становятся демонами, присасываются к ныне живущим и сильно портят им жизнь, забирая себе энергию в огромном количестве.
Но девушка уже с трудом его понимала, туман стремительно сгущался в разуме.
— … но подумай о Димке! — голос спутника резко вынырнул навстречу. — Разве ты не хочешь спасти его?
И, как по волшебству, в голове мгновенно прояснилось.
— Другое дело, — обрадовался В.Д. — Я недавно понял важную вещь: лишь благородный мотив позволит тебе держать свою темную часть в узде. — Он в очередной раз наклонился и неожиданно издал радостный возглас, — А вот и твой мальчик!
Катя сделала несколько шагов к кровати и с внутренним трепетом откинула край одеяла. Мелькнула птица феникс. Облегченно выдохнула: действительно, Димка! В своей любимой шапочке спит.
— Хотя он уже здесь, еще есть шанс спасти его, — В.Д присел с другой стороны, при этом пружины кровати протяжно скрипнули, — нужно разбудить ребенка и погрузить в источник.
Катя несколько раз осторожно тряхнула мальчика.
— Да не так! Приложи ладонь к сердцу и попытайся передать тепло. Но знаешь, — продолжил уже печально, — люди сами предпочитают никогда не просыпаться, даже если снова и снова видят один и тот же кошмар. Носитель, лишенный души, ощущает здесь дикий, пробирающий до костей холод, ледяной огонь, выжигающий внутренности. И, хоть мальчик еще не утратил связь с душой окончательно, холод все равно, хоть и частично, его затронет. Поэтому, когда он очнется, сразу прижми к себе и согрей.
Катя сделала, как он сказал и почувствовала, как по ее руке заструилось тепло, наполняя энергией, оживляя хрупкое холодное тельце. Димка шевельнулся и, не открывая глаз, что-то невнятно пробормотал.
— Не останавливайся. Нужно еще, — спутник облизнул пересохшие губы и нервно заерзал на кровати. Продолжая вливать энергию в тело мальчика, краем сознания уловила его сон — черно-белый. Плоские, словно вырезанные из картона силуэты людей. Они проезжали мимо — домой, на работу, домой, при этом ноги оставались неподвижны, и люди смахивали на фигурки в настольном хоккее. Они двигались по разветвленной, но строго выверенной траектории. Закатывались в серые магазины и выкатывались, тянули за собой пакеты с чем-то бесформенным. Пересекали борозды чужих дорог — пропускали, мешались, ругались и цеплялись друг за друга.
