Вот так поворот! И теперь оставалось лишь вытрясти из него признание.
Поднимаясь по лестнице в комнату, где он скрылся, Катя представляла, как сейчас войдет и красивым жестом бросит улику на стол. Та покатится и остановится прямо перед удивленным лицом старосты. Он поднимет глаза спросит: «Что это?», а она такая: «Та самая ручка…». Но в реальности все сразу пошло не так. Формально Нил, как и положено, сидел за столом, но буквально там покоились его скрещенные ноги. Он тщательно изучал документы в папке на своих коленях и на вошедшую внимания не обратил. Девушка остановилась в нерешительности. Затем, взяв себя в руки, подошла ближе и опустила ручку на ворох его бумаг.
— Спасибо! Как раз вовремя, — произнес и, не поднимая головы, принялся подписывать ею документы.
Катя непонимающе воззрилась на него. Нил же, продолжая свое занятие, кистью свободной руки пару раз махнул по направлению к двери, мол иди отсюда, не мешай.
Набрала побольше воздуха в легкие:
— Это твоя ручка?
Он молча поставил еще пару подписей, видимо, игнорируя вопрос как нелепый.
Девушка попыталась зайти с другой стороны:
— Где ты был восемнадцатого октября прошлого года около двенадцати часов ночи?
— Спал, — не раздумывая, сразу ответил староста.
— Подозрительно… ты что, каждый день помнишь?
— Не каждый, — собеседник поменял дислокацию ног на столе, — но этот помню. Антон сказал, что поболтает с тобой, и я спал нормальным глубоким сном.
Тяжело вздохнув, Катя принялась выкладывать карты на стол. Когда она закончила говорить, собеседник, наконец, разобрался с документами. Он поднял невинный взгляд и возмущенно заметил:
— И что? Думаешь, я следил за вами? У тебя паранойя? — его негодование выглядело таким искренним…
— Но ведь Мила сказала… — вновь завела Катя свою шарманку, но уже с сомнением в голосе.
— Ручка, может, и была моей, — оборвал Нил, а потом кто-то прикарманил ее и потерял, или подбросил туда.
— Но зачем кому-то…
— Понятия не имею, — староста пожал плечами, и, запихнув бумаги в папку, встал и направился к двери.
— Э… — девушка протянула вперед раскрытую ладонь. — Вещдок-то верни!
— Надо же! — обиженно пробурчал он. — От тюрьмы ее спас, а она ручку зажала. Ну, на, на! Забирай.
Через десять минут Катя уже вовсю трясла Милу:
— Ну, пожалуйста, пожа-а-а-луйста! Посмотри еще, что именно происходило с этой вещью в ту ночь. Вопрос жизни и смерти.
Экстрасенс встревожено уставилась на подругу.
— Нет, — засмеялась девушка. — Просто могу умереть от любопытства.
Мила взяла ручку и, сев в кресло, закрыла глаза, зажав улику между ладоней. Ее лицо приняло сосредоточенное выражение. Минут десять ничего не происходило. Может, она уснула? Как вдруг экстрасенс вскрикнула и отбросила ручку в сторону. Ударившись о стену, та выплюнула стержень с пружинкой и развалилась на две половины.
— Ой! — Мила вскочила и замахала кистью руки, словно только что получила ожог.
— Что!? — выдохнула Катя.
— Ни-че-го, — медленно выдавила побледневшая экстрасенс. — Ничего больше не могу сказать по поводу этой вещи.
Разочарование девушки не знало границ. И, хотя Мила явно что-то увидела, как ни старалась, Катя не смогла больше и слова из нее вытянуть. На все просьбы и мольбы та лишь отрицательно мотала головой.
Тем временем на другом конце города большой черный кот лениво развалился на коврике под батареей. Ему снилось детство: вкусное молоко и теплое дыхание мамы, лучики солнца, скользящие по темной шерстке, первые неуверенные прыжки за мухой, огромный жук с длинными усами, за которым они наперегонки гонялись с сестренками. Под полом скреблись мыши, а из-под двери тянуло сеном и большими животными. А потом…
Он задергал лапками, словно пытаясь убежать от проступающих сквозь сон воспоминаний. Плохой человек пришел утром, он суетился, был недоволен, громко что-то кричал… затем грубо схватил его за шкирку и кинул в коробку, рядом с двумя такими же сжавшимися комочками. Их, испуганных и ничего не понимающих, долго куда-то везли. Машина остановилась, коробка покачнулась, и они увидели светящиеся огни и огромное здание. А дальше — удар об пол и ощущение холодного кафеля сквозь тонкий картон. Фигуры людей, сменяющие друг друга лица… Прохожие наклонялись, рассматривали, а маленькие дети больно тискали. От здания исходил приятный аромат жареного мяса и множество других незнакомых запахов. Его сестры не выдержали, выбрались из коробки и назад вернулись, а он побоялся. Кто-то купил сосиску и кинул ему. Грызть ее было сложно, но очень хотелось есть. А еще пить. Он высунул мордочку из своего укрытия, и сразу его окутал резкий, удушливый запах духов. А следом сверху раздался голос: «Бедненький котенок… совсем замерз. Назову тебя Принцем…» — над ним склонилась девушка. Ее карие глаза показались огромными. Она закутала его во что-то теплое и увезла в свой дом. С тех пор он жил с ней, — хозяйка играла и всегда вкусно кормила, и с мужчиной. Последнего Принц недолюбливал и боялся, никогда не шел на руки, шипел. Просто от этого человека исходила странная сила, нечто враждебное, чуждое его пониманию; да и мужчине новый жилец не особо понравился. Он поморщился и отчитал хозяйку:
— Лина, опять котят в дом таскаешь? Он же блохастый и облезлый, еще лишай подцепишь.
— Но Влад! Его в магазин подбросили, а уборщица хотела на дорогу выкинуть. Он бы погиб! Я завтра к ветеринару отнесу, не волнуйся.
Дальше снилось, что он бежит за игрушкой, а Лина смеется и чешет за ушком… затем ест, лижется на диване, пока ждет хозяйку… смотрит в окно, играет и снова ест… ест много и вкусно.
И тут кто-то заслонил свет, наклонился, осторожно погладил, и он уснул глубже. А потом Принц открыл глаза и неуверенно огляделся.
Не успела Катя отойти от загадки с ручкой, как с размаху налетела сразу на две новые. Она и раньше замечала, что с Викой творится нечто странное, но значения этому не придавала. Соседка по парте словно старалась общаться как можно меньше: не приседала на уши рассказами о своих парнях, больше не зазывала прогуляться по магазинам или погостить в общаге. Катя взирала на эту ситуацию с высокомерным снисхождением: ну что одногруппницаможет понимать со своими приземлёнными проблемами? Наверняка обиделась из-за какой-то мелочи и теперь ходит дуется. К чему тратить время и выяснять? Само пройдет. Но когда Вика неожиданно «ушла к другой», пересев к новенькой, вышедшей из декрета, Катя была озадачена. Лишь оставшись за партой одна, она обратила на подругу внимание. После занятий нагнала ее у остановки:
— Вик, у тебя что-то случилось?
— У меня — ничего. Это ты оказалась двуличной стервой! — с размаху выплюнула одногруппница.
— Я!? — опешила девушка.
— Да, ты! — и Вика затараторила быстро и нервно, буквально захлебываясь словами, как будто давно назревало, и вот, наконец, прорвало, — Ты строишь из себя всепонимающую и высокодуховную, а на самом деле говоришь одно, а ведешь себя совсем по-другому! Часто даже не слушаешь меня, размышляешь о чем-то своем и отмахиваешься…
— Ого! — присвистнул В.Д, — это она верно подметила.
— … и ты говорила, что тот красавчик на машине… что ты познакомишь нас позже! Но когда я встретила вас в пиццерии, мило воркующих, и подошла поздороваться, ты просто проигнорировала! Сделала вид, что меня не знаешь! Полной дурой выставила!
— Я… — удивленно начала Катя, — я действительно общалась в пиццерии с Владом, но тебя там не видела.
Вика всплеснула руками и буквально прокричала:
— Ах, не видела! — и уставилась с ненавистью. — Вот это твое вранье в лоб больше всего и бесит! Сказала бы сразу, что он твой, и вопросов бы не было, — она сморщилась и отвернулась. Продолжила, уже тише, — Когда мы впервые встретились в институте, ты вела себя как невинная овечка. Это уже потом до меня дошло, что это простое притворство, когда застукала, как ты с парнем под дождем целовалась…
— Что!? — у Кати глаза на лоб полезли. — Тут ты точно что-то путаешь. Я ни с кем не…
— Ах, опять я что-то путаю! Ну уж нет, подруга, — она с презрением выплюнула последнее слово. — Я все отлично разглядела! Такого дебильного зонта, как у тебя, больше не существует в природе!
— Постой… — неприятное предчувствие шевельнулось внутри, — когда это было?
— В конце первого курса, перед летними экзаменами, — скептически скривилась Вика. — Что, даже не помнишь? Дождь как из ведра лил, меня друг на машине до общаги вез, притормозили на светофоре. А тут вы у обочины, ну где остановка трамвая. Я сначала зонтик твой опознала, он раскрытым рядом валялся. А вам, понятное дело, не до него было, — и одногруппница сделала шаг в сторону подъехавшего автобуса.
— Стой! — Катя перехватила за руку. — Как… как выглядел парень?!
В глазах собеседницы мелькнуло замешательство:
— Ты что-то употребляешь? — она нахмурилась и посмотрела с подозрением. — Как можно не знать, с кем целуешься? У тебя их так много было?
— Вспомни! Это очень важно. Его рост, цвет волос, одежда…
— Да я его мельком видела! Уже больше двух лет прошло, даже не знаю. Рост как у тебя вроде…
— А волосы?!
— Да не помню я! Кажется, светлые.
Катя выпустила Вику, и та все же успела впихнуться в автобус.
Ну и ну… Кто это мог быть? Почему-то сразу всплыл образ Антона. Потрясла головой. Светлые волосы еще у Ледышки, у нескольких парней с курса. Или вообще, незнакомец какой-нибудь.
— Ты на нее так давила, что она, скорее, ляпнула, чтобы отвязаться, — встрял В.Д. — Так что про волосы — это неточно. Но давай восстановим картину происшествия: получается, ты ехала в трамвае, демоническая часть обрела контроль над телом и попыталась выйти на другой остановке, но забыла зонтик. Незнакомец напомнил, а потом вы вышли и начали целоваться. Интересное развитие событий, — В.Д захихикал. — Видимо, в этом парень оказался неплох, раз ты инициацию прогуляла — нашлись дела поинтересней. А еще, ты лист зачем-то выдрала, с иннервацией сердца. Подарила на память? Вот любопытно, где ты была в тот момент? Если бы рвала его под дождем, всю последующую страницу бы смыло. Одной рукой рвать, другой держать зонт — маловероятно. Значит, находилась в помещении. Может, вы к нему домой поехали? Ну, продолжать знакомство…
— Да иди ты! — психанула девушка. — Тут не до смеха. Скорее, страшно. Я бы не стала с кем попало целоваться, в первый раз… тем более, на улице! Этому должно быть логическое объяснение. Может, все-таки Вика ошиблась?
— Ну, если тебе так спокойней… надейся и верь. Кстати, а по поводу пиццерии: там явно что-то не чисто.
— Ага. Я сейчас подумала: в тот день мне Антон звонил в десять вечера, причем раза три, но я почему-то не слышала, хотя громкость стояла на максимуме. А ночью еще кошмар про часы приснился…
— Ладно, ты попытайся вспомнить, а мне «в Принца» пора.
— Как ты сказал? В.Д, эй! Куда опять исчезаешь?!
А вечером на другом конце города большой черный кот дремал на подоконнике. Казалось, ему нет дела до мирской суеты, однако оттопыренные ушки внимательно слушали, а упитанное тельце покоилось ровно так, чтобы сквозь щель между шторами иметь хороший обзор.
— Вот так просто? Кинул нож — и все? И убил Вонючку? — Влад сидел на стуле в гостиной и сверлил взглядом блондинку напротив. В.Д сразу узнал в ней Сову и с трудом поборол желание припустить оттуда со всех четырех лап.
— Да. Я много раз пересматривала этот момент глазами покойного, и была осторожна, как ты и предупреждал, — собеседница встала, и, обойдя со спины, провела по плечам парня своими красными ногтями, — Расслабься, я сделаю массаж. Ты в последнее время такой странный стал… безучастный, нечитаемый. Я больше не могу знать, что твориться в твоей голове. Но, скажу прямо: я уверена, что в гонке на преемственность победит Ледышка. Ведь у тебя сразу две слабости: семья и Катя. А у него нет ни одной. К тому же, ты здорово прокололся, что этому Паше помог. Ведь Мастер давал конкретное задание: заставить их Учителя проявить свою силу. Но ты все испортил…
Влад закрыл глаза.
— Времени еще много, а их Учителя, полагаю, придется сначала найти.
— И, кстати, я заметила на Кате твою защиту, — она начала растирать плечи, — как бы это боком не вышло — лучше убери ее.
Тело парня неожиданно затряслось. Блондинка резко отдернула руки и обошла стул, чтобы взглянуть на лицо: он смеялся.
— Забавно получилось: я затеял спор, чтобы поставить защиту, но неожиданно проиграл. Вот и пришлось их задохлика спасать. Теперь, чтобы ее снять, нужно снова обниматься, — в глазах проступила беззаботность и легкость, и он сразу сделался будто на несколько лет моложе. — А вдруг я опять проиграю, кто знает… — и продолжил хихикать.
Собеседница посмотрела с удивлением.
— Вижу, тебе больно весело.
— Мне нравится играть с людьми, но не ожидал, что Катя окажется такой упертой. Только вот, зря тревожился за нее: Котовский оказался с сюрпризом. Я бы не смог убить Вонючку на его территории, во сне, а он сделал это с легкостью. Староста точно не их Учитель?
Сова сузила глаза:
— Не похоже. Но и без этого, полагаю, он еще вдоволь потреплет нам нервы.
— Влад встал, подошел к пианино и задумчиво провел пальцем по крышке. Развернулся.
— А мне вот интересно: ведь Котовский, прежде всего, человек, и наверняка имеет желания и потребности… — он странно улыбнулся и глухо поинтересовался, — Так, может, попытаться сделать его своим союзником?
— Полагаешь, стоит попробовать на нем способности?
Парень пожал плечами:
— Почему бы и нет. Время сейчас такое: люди стали развращенными, поэтому Ледышка и на коне. Вот и испытаю на старосте способности нашего Никки, у меня они, конечно, послабее будут…
— А это мысль. Ладно, мне пора, — заторопилась блондинка и пошла к выходу.
— Людмила!
— Что? — женщина замерла у порога.
— Уверена, что сможешь усидеть на двух стульях? Еще раз подумай, на чьей ты стороне.
Та фыркнула и хлопнула дверью.
Влад вновь захихикал и прошептал:
— Глупость неизлечима. Но я бы хотел увидеть… как Ледышка феерически опозорится.
Через минуту входная дверь распахнулась.
— Ты кормил Принца? — спросила Лина, стягивая сапожки.
— Конечно. Вот только он не пришел есть.
— Как так? Раньше ведь никогда не отказывался. Может, заболел? И не встречает меня, как обычно…
Кот вздрогнул и неуклюже соскользнул с подоконника. Затем хрипло мяукнул и, виляя хвостом, быстро засеменил к девушке.
Прошло несколько дней, В.Д не появлялся, но периферией сознания Кате порой удавалось отслеживать исходящие от него слабые всполохи активности. Три вечера подряд она вновь и вновь напрягала память, пытаясь пересмотреть разговор в пиццерии с Владом. Дойдя до отсутствующей части воспоминаний, девушка ставила жирный вопросительный знак, словно стараясь протолкнуть вопрос глубоко в подкорку. Ей постоянно казалось, что не хватает еще немного, что осталось совсем чуть-чуть, и все откроется. Нужные образы будто плавали на поверхности, но, когда она закидывала сачок внимания, пытаясь подтянуть их поближе, те просачивались сквозь крупную сетку, по-прежнему оставаясь непроявленными. Второй рассказ — про поцелуй под дождем — тоже не давал покоя, но ощущался лишь как едва уловимый отблеск на дне колодца, и девушка понимала, что, сколько туда ни ныряй, результата не будет. Поэтому она всецело сосредоточилась на вечере в пиццерии.
Поднимаясь по лестнице в комнату, где он скрылся, Катя представляла, как сейчас войдет и красивым жестом бросит улику на стол. Та покатится и остановится прямо перед удивленным лицом старосты. Он поднимет глаза спросит: «Что это?», а она такая: «Та самая ручка…». Но в реальности все сразу пошло не так. Формально Нил, как и положено, сидел за столом, но буквально там покоились его скрещенные ноги. Он тщательно изучал документы в папке на своих коленях и на вошедшую внимания не обратил. Девушка остановилась в нерешительности. Затем, взяв себя в руки, подошла ближе и опустила ручку на ворох его бумаг.
— Спасибо! Как раз вовремя, — произнес и, не поднимая головы, принялся подписывать ею документы.
Катя непонимающе воззрилась на него. Нил же, продолжая свое занятие, кистью свободной руки пару раз махнул по направлению к двери, мол иди отсюда, не мешай.
Набрала побольше воздуха в легкие:
— Это твоя ручка?
Он молча поставил еще пару подписей, видимо, игнорируя вопрос как нелепый.
Девушка попыталась зайти с другой стороны:
— Где ты был восемнадцатого октября прошлого года около двенадцати часов ночи?
— Спал, — не раздумывая, сразу ответил староста.
— Подозрительно… ты что, каждый день помнишь?
— Не каждый, — собеседник поменял дислокацию ног на столе, — но этот помню. Антон сказал, что поболтает с тобой, и я спал нормальным глубоким сном.
Тяжело вздохнув, Катя принялась выкладывать карты на стол. Когда она закончила говорить, собеседник, наконец, разобрался с документами. Он поднял невинный взгляд и возмущенно заметил:
— И что? Думаешь, я следил за вами? У тебя паранойя? — его негодование выглядело таким искренним…
— Но ведь Мила сказала… — вновь завела Катя свою шарманку, но уже с сомнением в голосе.
— Ручка, может, и была моей, — оборвал Нил, а потом кто-то прикарманил ее и потерял, или подбросил туда.
— Но зачем кому-то…
— Понятия не имею, — староста пожал плечами, и, запихнув бумаги в папку, встал и направился к двери.
— Э… — девушка протянула вперед раскрытую ладонь. — Вещдок-то верни!
— Надо же! — обиженно пробурчал он. — От тюрьмы ее спас, а она ручку зажала. Ну, на, на! Забирай.
Через десять минут Катя уже вовсю трясла Милу:
— Ну, пожалуйста, пожа-а-а-луйста! Посмотри еще, что именно происходило с этой вещью в ту ночь. Вопрос жизни и смерти.
Экстрасенс встревожено уставилась на подругу.
— Нет, — засмеялась девушка. — Просто могу умереть от любопытства.
Мила взяла ручку и, сев в кресло, закрыла глаза, зажав улику между ладоней. Ее лицо приняло сосредоточенное выражение. Минут десять ничего не происходило. Может, она уснула? Как вдруг экстрасенс вскрикнула и отбросила ручку в сторону. Ударившись о стену, та выплюнула стержень с пружинкой и развалилась на две половины.
— Ой! — Мила вскочила и замахала кистью руки, словно только что получила ожог.
— Что!? — выдохнула Катя.
— Ни-че-го, — медленно выдавила побледневшая экстрасенс. — Ничего больше не могу сказать по поводу этой вещи.
Разочарование девушки не знало границ. И, хотя Мила явно что-то увидела, как ни старалась, Катя не смогла больше и слова из нее вытянуть. На все просьбы и мольбы та лишь отрицательно мотала головой.
Тем временем на другом конце города большой черный кот лениво развалился на коврике под батареей. Ему снилось детство: вкусное молоко и теплое дыхание мамы, лучики солнца, скользящие по темной шерстке, первые неуверенные прыжки за мухой, огромный жук с длинными усами, за которым они наперегонки гонялись с сестренками. Под полом скреблись мыши, а из-под двери тянуло сеном и большими животными. А потом…
Он задергал лапками, словно пытаясь убежать от проступающих сквозь сон воспоминаний. Плохой человек пришел утром, он суетился, был недоволен, громко что-то кричал… затем грубо схватил его за шкирку и кинул в коробку, рядом с двумя такими же сжавшимися комочками. Их, испуганных и ничего не понимающих, долго куда-то везли. Машина остановилась, коробка покачнулась, и они увидели светящиеся огни и огромное здание. А дальше — удар об пол и ощущение холодного кафеля сквозь тонкий картон. Фигуры людей, сменяющие друг друга лица… Прохожие наклонялись, рассматривали, а маленькие дети больно тискали. От здания исходил приятный аромат жареного мяса и множество других незнакомых запахов. Его сестры не выдержали, выбрались из коробки и назад вернулись, а он побоялся. Кто-то купил сосиску и кинул ему. Грызть ее было сложно, но очень хотелось есть. А еще пить. Он высунул мордочку из своего укрытия, и сразу его окутал резкий, удушливый запах духов. А следом сверху раздался голос: «Бедненький котенок… совсем замерз. Назову тебя Принцем…» — над ним склонилась девушка. Ее карие глаза показались огромными. Она закутала его во что-то теплое и увезла в свой дом. С тех пор он жил с ней, — хозяйка играла и всегда вкусно кормила, и с мужчиной. Последнего Принц недолюбливал и боялся, никогда не шел на руки, шипел. Просто от этого человека исходила странная сила, нечто враждебное, чуждое его пониманию; да и мужчине новый жилец не особо понравился. Он поморщился и отчитал хозяйку:
— Лина, опять котят в дом таскаешь? Он же блохастый и облезлый, еще лишай подцепишь.
— Но Влад! Его в магазин подбросили, а уборщица хотела на дорогу выкинуть. Он бы погиб! Я завтра к ветеринару отнесу, не волнуйся.
Дальше снилось, что он бежит за игрушкой, а Лина смеется и чешет за ушком… затем ест, лижется на диване, пока ждет хозяйку… смотрит в окно, играет и снова ест… ест много и вкусно.
И тут кто-то заслонил свет, наклонился, осторожно погладил, и он уснул глубже. А потом Принц открыл глаза и неуверенно огляделся.
Глава 16. Тайны, покрытые мраком
Не успела Катя отойти от загадки с ручкой, как с размаху налетела сразу на две новые. Она и раньше замечала, что с Викой творится нечто странное, но значения этому не придавала. Соседка по парте словно старалась общаться как можно меньше: не приседала на уши рассказами о своих парнях, больше не зазывала прогуляться по магазинам или погостить в общаге. Катя взирала на эту ситуацию с высокомерным снисхождением: ну что одногруппницаможет понимать со своими приземлёнными проблемами? Наверняка обиделась из-за какой-то мелочи и теперь ходит дуется. К чему тратить время и выяснять? Само пройдет. Но когда Вика неожиданно «ушла к другой», пересев к новенькой, вышедшей из декрета, Катя была озадачена. Лишь оставшись за партой одна, она обратила на подругу внимание. После занятий нагнала ее у остановки:
— Вик, у тебя что-то случилось?
— У меня — ничего. Это ты оказалась двуличной стервой! — с размаху выплюнула одногруппница.
— Я!? — опешила девушка.
— Да, ты! — и Вика затараторила быстро и нервно, буквально захлебываясь словами, как будто давно назревало, и вот, наконец, прорвало, — Ты строишь из себя всепонимающую и высокодуховную, а на самом деле говоришь одно, а ведешь себя совсем по-другому! Часто даже не слушаешь меня, размышляешь о чем-то своем и отмахиваешься…
— Ого! — присвистнул В.Д, — это она верно подметила.
— … и ты говорила, что тот красавчик на машине… что ты познакомишь нас позже! Но когда я встретила вас в пиццерии, мило воркующих, и подошла поздороваться, ты просто проигнорировала! Сделала вид, что меня не знаешь! Полной дурой выставила!
— Я… — удивленно начала Катя, — я действительно общалась в пиццерии с Владом, но тебя там не видела.
Вика всплеснула руками и буквально прокричала:
— Ах, не видела! — и уставилась с ненавистью. — Вот это твое вранье в лоб больше всего и бесит! Сказала бы сразу, что он твой, и вопросов бы не было, — она сморщилась и отвернулась. Продолжила, уже тише, — Когда мы впервые встретились в институте, ты вела себя как невинная овечка. Это уже потом до меня дошло, что это простое притворство, когда застукала, как ты с парнем под дождем целовалась…
— Что!? — у Кати глаза на лоб полезли. — Тут ты точно что-то путаешь. Я ни с кем не…
— Ах, опять я что-то путаю! Ну уж нет, подруга, — она с презрением выплюнула последнее слово. — Я все отлично разглядела! Такого дебильного зонта, как у тебя, больше не существует в природе!
— Постой… — неприятное предчувствие шевельнулось внутри, — когда это было?
— В конце первого курса, перед летними экзаменами, — скептически скривилась Вика. — Что, даже не помнишь? Дождь как из ведра лил, меня друг на машине до общаги вез, притормозили на светофоре. А тут вы у обочины, ну где остановка трамвая. Я сначала зонтик твой опознала, он раскрытым рядом валялся. А вам, понятное дело, не до него было, — и одногруппница сделала шаг в сторону подъехавшего автобуса.
— Стой! — Катя перехватила за руку. — Как… как выглядел парень?!
В глазах собеседницы мелькнуло замешательство:
— Ты что-то употребляешь? — она нахмурилась и посмотрела с подозрением. — Как можно не знать, с кем целуешься? У тебя их так много было?
— Вспомни! Это очень важно. Его рост, цвет волос, одежда…
— Да я его мельком видела! Уже больше двух лет прошло, даже не знаю. Рост как у тебя вроде…
— А волосы?!
— Да не помню я! Кажется, светлые.
Катя выпустила Вику, и та все же успела впихнуться в автобус.
Ну и ну… Кто это мог быть? Почему-то сразу всплыл образ Антона. Потрясла головой. Светлые волосы еще у Ледышки, у нескольких парней с курса. Или вообще, незнакомец какой-нибудь.
— Ты на нее так давила, что она, скорее, ляпнула, чтобы отвязаться, — встрял В.Д. — Так что про волосы — это неточно. Но давай восстановим картину происшествия: получается, ты ехала в трамвае, демоническая часть обрела контроль над телом и попыталась выйти на другой остановке, но забыла зонтик. Незнакомец напомнил, а потом вы вышли и начали целоваться. Интересное развитие событий, — В.Д захихикал. — Видимо, в этом парень оказался неплох, раз ты инициацию прогуляла — нашлись дела поинтересней. А еще, ты лист зачем-то выдрала, с иннервацией сердца. Подарила на память? Вот любопытно, где ты была в тот момент? Если бы рвала его под дождем, всю последующую страницу бы смыло. Одной рукой рвать, другой держать зонт — маловероятно. Значит, находилась в помещении. Может, вы к нему домой поехали? Ну, продолжать знакомство…
— Да иди ты! — психанула девушка. — Тут не до смеха. Скорее, страшно. Я бы не стала с кем попало целоваться, в первый раз… тем более, на улице! Этому должно быть логическое объяснение. Может, все-таки Вика ошиблась?
— Ну, если тебе так спокойней… надейся и верь. Кстати, а по поводу пиццерии: там явно что-то не чисто.
— Ага. Я сейчас подумала: в тот день мне Антон звонил в десять вечера, причем раза три, но я почему-то не слышала, хотя громкость стояла на максимуме. А ночью еще кошмар про часы приснился…
— Ладно, ты попытайся вспомнить, а мне «в Принца» пора.
— Как ты сказал? В.Д, эй! Куда опять исчезаешь?!
А вечером на другом конце города большой черный кот дремал на подоконнике. Казалось, ему нет дела до мирской суеты, однако оттопыренные ушки внимательно слушали, а упитанное тельце покоилось ровно так, чтобы сквозь щель между шторами иметь хороший обзор.
— Вот так просто? Кинул нож — и все? И убил Вонючку? — Влад сидел на стуле в гостиной и сверлил взглядом блондинку напротив. В.Д сразу узнал в ней Сову и с трудом поборол желание припустить оттуда со всех четырех лап.
— Да. Я много раз пересматривала этот момент глазами покойного, и была осторожна, как ты и предупреждал, — собеседница встала, и, обойдя со спины, провела по плечам парня своими красными ногтями, — Расслабься, я сделаю массаж. Ты в последнее время такой странный стал… безучастный, нечитаемый. Я больше не могу знать, что твориться в твоей голове. Но, скажу прямо: я уверена, что в гонке на преемственность победит Ледышка. Ведь у тебя сразу две слабости: семья и Катя. А у него нет ни одной. К тому же, ты здорово прокололся, что этому Паше помог. Ведь Мастер давал конкретное задание: заставить их Учителя проявить свою силу. Но ты все испортил…
Влад закрыл глаза.
— Времени еще много, а их Учителя, полагаю, придется сначала найти.
— И, кстати, я заметила на Кате твою защиту, — она начала растирать плечи, — как бы это боком не вышло — лучше убери ее.
Тело парня неожиданно затряслось. Блондинка резко отдернула руки и обошла стул, чтобы взглянуть на лицо: он смеялся.
— Забавно получилось: я затеял спор, чтобы поставить защиту, но неожиданно проиграл. Вот и пришлось их задохлика спасать. Теперь, чтобы ее снять, нужно снова обниматься, — в глазах проступила беззаботность и легкость, и он сразу сделался будто на несколько лет моложе. — А вдруг я опять проиграю, кто знает… — и продолжил хихикать.
Собеседница посмотрела с удивлением.
— Вижу, тебе больно весело.
— Мне нравится играть с людьми, но не ожидал, что Катя окажется такой упертой. Только вот, зря тревожился за нее: Котовский оказался с сюрпризом. Я бы не смог убить Вонючку на его территории, во сне, а он сделал это с легкостью. Староста точно не их Учитель?
Сова сузила глаза:
— Не похоже. Но и без этого, полагаю, он еще вдоволь потреплет нам нервы.
— Влад встал, подошел к пианино и задумчиво провел пальцем по крышке. Развернулся.
— А мне вот интересно: ведь Котовский, прежде всего, человек, и наверняка имеет желания и потребности… — он странно улыбнулся и глухо поинтересовался, — Так, может, попытаться сделать его своим союзником?
— Полагаешь, стоит попробовать на нем способности?
Парень пожал плечами:
— Почему бы и нет. Время сейчас такое: люди стали развращенными, поэтому Ледышка и на коне. Вот и испытаю на старосте способности нашего Никки, у меня они, конечно, послабее будут…
— А это мысль. Ладно, мне пора, — заторопилась блондинка и пошла к выходу.
— Людмила!
— Что? — женщина замерла у порога.
— Уверена, что сможешь усидеть на двух стульях? Еще раз подумай, на чьей ты стороне.
Та фыркнула и хлопнула дверью.
Влад вновь захихикал и прошептал:
— Глупость неизлечима. Но я бы хотел увидеть… как Ледышка феерически опозорится.
Через минуту входная дверь распахнулась.
— Ты кормил Принца? — спросила Лина, стягивая сапожки.
— Конечно. Вот только он не пришел есть.
— Как так? Раньше ведь никогда не отказывался. Может, заболел? И не встречает меня, как обычно…
Кот вздрогнул и неуклюже соскользнул с подоконника. Затем хрипло мяукнул и, виляя хвостом, быстро засеменил к девушке.
Глава 17. Снег подо льдом
Прошло несколько дней, В.Д не появлялся, но периферией сознания Кате порой удавалось отслеживать исходящие от него слабые всполохи активности. Три вечера подряд она вновь и вновь напрягала память, пытаясь пересмотреть разговор в пиццерии с Владом. Дойдя до отсутствующей части воспоминаний, девушка ставила жирный вопросительный знак, словно стараясь протолкнуть вопрос глубоко в подкорку. Ей постоянно казалось, что не хватает еще немного, что осталось совсем чуть-чуть, и все откроется. Нужные образы будто плавали на поверхности, но, когда она закидывала сачок внимания, пытаясь подтянуть их поближе, те просачивались сквозь крупную сетку, по-прежнему оставаясь непроявленными. Второй рассказ — про поцелуй под дождем — тоже не давал покоя, но ощущался лишь как едва уловимый отблеск на дне колодца, и девушка понимала, что, сколько туда ни ныряй, результата не будет. Поэтому она всецело сосредоточилась на вечере в пиццерии.
