И на третий день, ночью, ее накрыло кошмаром. Пробуждение было резким. Катя вздрогнула и села в кровати. Обрывки сна все еще копошились в голове, заполняя собой темноту комнаты. Она только что бродила босиком по мертвому лесу, а ветер что-то тихо шептал ей голосом Влада. А потом увидела циферблат часов. И начала падать…
Посидела немного, вороша образы и выискивая хотя бы малюсенькую зацепку. Внутри росла уверенность, что вот сейчас она все поймет, что она уже почти и… — ничего. Разочарованно выдохнув, протянула руку и включила ночник. И свет, озаривший пространство вокруг, будто одновременно проник и в разум — на нее резко обрушились воспоминания.
В тот день Влад, попрощавшись, ушел, но через минуту вернулся назад. Вопросительно подняв глаза, она тут же попала в плен его голоса:
— А сейчас ты мне все расскажешь, честно и максимально подробно ответишь на любой вопрос, а потом забудешь об этом втором разговоре.
И Катя все ему выложила: о событиях в доме тренерши и причине своей тошноты, о составе и практиках группы, о способностях Нила и силе Милы, беседах с Антоном. Особенно Влада интересовал староста и личность Учителя, но, благо, она не встречалась с последним и даже не догадывалась, кто это. Потом пошли вопросы про нее саму: детство, друзья, семья, предпочтения. Она выудила из недр памяти и выложила ему даже то, что давно осело и покрылось пылью. Это не хотелось бы вспоминать в принципе, а уж рассказывать кому-то — и подавно.
Девушка встала с кровати потрясенная. Краска стыда на лице выцветала, сменяясь смертельной бледностью. Внутри вскипала дикая Ярость. Вот ведь сволочь! Она спешно оделась и выглянула в окно — на улице крупными хлопьями валил снег. Достала телефон и вызвала такси. Было начало четвертого ночи, и Саша давно спала. Стараясь ступать бесшумно, спустилась к машине. Она решила нанести визит Владу, словно шестым чувством определив — он дома.
Таксист вел машину молча. Лишь отдаленный вой метели и мерный скрип дворников нарушал тишину. В салоне было натоплено, но, когда водитель выкручивал руль, подставляя ветру правую половину, тот с глухим стуком врезался в железо, просачиваясь на границе двери морозными тонкими струями. Свет фар отчаянно пробивался сквозь плотную завесу снега, то тут то там выхватывая из белого плена запорошенные дома, сугробы-автомобили, бледные огни фонарей и другие объекты, трудноразличимые и бесформенные. На середине пути взгляд зацепился за съехавшую в кювет девятку, на мгновение осветив ее и вырвав из цепких лап тьмы. Похоже, владелец не справился с управлением и просто бросил машину стоять до утра, а сам отправился в тепло пережидать непогоду.
— Сэкономил на зимней резине, — прокомментировал таксист, прорезая молчание. Да, вчера ярко светило солнце, снег подтаял, и за вечер дорога превратилась в каток. Теперь нужно быть осторожней: под снегом — скользкий лед. — Мало того, что сами бьются, так еще и в других врезаются, — недовольно забормотал водитель и поведал похожую историю из жизни. А потом все смешалось: земля, небо, ограничители по обочинам. Катя пропускала болтовню спутника мимо ушей, отстраненно наблюдая, как в свете фар мечется бездна испуганных снежных крошек.
— Девушка, мы на месте.
Катя вздрогнула и рассчиталась за проезд. Нехотя покинув защищенное убежище, подошла к воротам. Створки оказались приоткрыты, и она легко прошмыгнула внутрь. Рядом разглядела дорожку следов и с десяток припаркованных автомобилей, уже довольно основательно припорошенных сверху. Окна дома излучали свет: в одних он горел ярко, щедро озаряя улицу, в других был приглушенным, в третьих — прятался за плотными шторами. Сквозь ткань мелькали силуэты людей, доносилась музыка и слышался смех — здесь активно что-то праздновали.
Катя вдруг испугалась — мало ли с чем там придется столкнуться. Похоже, ее решение заявиться домой к Владу было слегка опрометчивым. Она стянула варежку, извлекла телефон и, невзирая на немеющие от холода пальцы, набрала смс Нилу: «Иду на разборку — бить морду Владу». Сам ведь говорил звать на стрелки. Затем, глубоко вдохнув, переступила порог дома.
Тут вечеринка шла полным ходом. Грохотала музыка, молодежь танцевала, парочки тискались в креслах по углам, пили алкоголь, курили кальян. Судя по цифре «21» из шариков — праздновали чей-то день рождения. Именинник, в нелепой шапочке и почему-то в одних трусах, на импровизированной сцене пытался изобразить нечто смешное, подпрыгивая и махая руками. К нему подскочила девушка с бутылкой. «Пей! Пей! Пей!» — скандировала публика. Ну и забавы у современной молодежи. Лина, как ни странно, просто общалась в углу с каким-то парнем и ее не заметила. Видимо, это были ее друзья. Катя повесила верхнюю одежду и устремилась к лестнице, целясь напрямик в комнату Влада. Один поддатый хмырь, глупо улыбаясь, раскинул грабли и попытался преградить дорогу, затянув привычное: «Вы такая красивая…». На ходу увернулась, подвыпившего повело вбок и он, внезапно икнув, завалился на журнальный столик. Рядом кто-то громко заржал.
Взбежала по лестнице вверх, пинком распахнула дверь и ворвалась в знакомую комнату. Приглушенный свет, нежная мелодия и запах какой-то лимонной травы…
Влад сидел в черном кожаном кресле, а на его коленях елозила незнакомая девица. Его лицо при этом оставалось безучастным и как будто даже скучающим. Ярость, уже было поутихшая, жаркой волной всколыхнулась вновь. Несколько стремительных шагов, и она стянула наездницу на пол, с облегчением отмечая, что у Влада расстегнута только рубашка.
— Вышла вон! — прикрикнула на девицу, и та, вскочив, уставилась на парня, ожидая поддержки. Однако он сделал прощальный знак рукой, и она, психанув, умчалась прочь.
Не успела захлопнуться дверь, как Катя замахнулась для пощечины.
— Ты подлец!
Легко поймал руку.
— Мерзавец, гад! — взорвалась, вскидывая вторую.
Перехватил и ее.
Попыталась заехать коленом в пах, но он внезапно переместил руки на талию и потянул на себя. Потеряв равновесие, девушка упала сверху и уткнулась носом в его плечо. Рассмеявшись, он притянул еще ближе.
— Ревнуешь? И… что дальше?
— Я вспомнила, что в пиццерии ты заставил меня все рассказать! — уперлась ладонями в его грудь.
— Вот, значит, как? — начал он вкрадчиво. — Но ты же сама разрешила, поддалась, а я просто пожалел: увидел, что тошнит, а ты скрываешь причину. Решил, что ты куда-то вляпалась и оказался прав, — он пробрался одной ладонью под кофту и начал медленно двигаться вверх по коже. — До этого я полагал, что ваша группа — просто игра. Сейчас полно таких, которые собираются и просто болтают от нечего делать. Но, когда ты мне все выложила, стало понятно, что группа очень даже реальная. А ваш учитель — как раз тот, кто мне нужен, — прошептал на ухо. — И я заставлю его проявить себя… — его пальцы скользнули под лифчик.
— Ты не имел права копаться в моем прошлом! — попыталась вырваться. — И ты… ты подло использовал меня! А я тебе уже начала доверять…
— Я не доверяю даже себе. И потом, в твоей жизни еще не происходило ничего ужасного, а ты комплексуешь и строишь из этого трагедию, — он скривил губы в улыбку и вдруг отпустил. — Подумаешь, родители не любили, да детки обижали в школе.
— А с тобой, стало быть, происходило? — огрызнулась и, вскочив, быстро переместилась в кресло напротив. Один краткий миг презрение в его взгляде граничило с болью, и он вновь надел маску спокойного безразличия. — И, кстати, я просмотрела видео с камер у дороги: вы с Гипножабой пытались убить меня, заставив бросится под газель, — выпалив это, Катя задержала дыхание, а сердце болезненно сжалось. Она все еще надеялась, что он опровергнет ее слова. Но Влад молчал, и с каждым ударом пульса эта надежда таяла.
— Я против бессмысленного насилия, — наконец выдал он. — Убить тебя в тот день — было не моей идеей. Я тебя не помнил. Однако… давай поставим точку здесь и сейчас. Эти «брачные» игры порядком наскучили. Ты ведешь себя как собака на сене: ни себе, ни другим. Исходя из рассказанного под внушением, ты боишься серьезных отношений, полагаешь, что стоит с кем-то сблизиться, и это кончится плохо, поэтому предпочитаешь всегда быть одна и отталкиваешь людей.
— Неправда. У меня сейчас есть лучшая подруга! Саша.
— Она же первая тебя и предаст. Но сейчас суть в другом: ты мне больше неинтересна, раньше хоть весело было. Ладно бы я не помнил, но сейчас я помню все, поэтому твоя игра в недотрогу выглядит неубедительно.
— Но я не играю!
— Да ну. Хотя… ведь это уже не ты, человеческая часть стала сильнее. Не желаю тебя такой видеть. Но знаю, как это исправить… поэтому, если хочешь продолжения наших отношений, то только с перемещением в горизонтальную плоскость. Покувыркаемся? Не сомневайся, тебе понравится.
Катя потрясенно покачала головой. Казалось, сейчас перед ней не Влад, а совсем другой человек!
— Я тебя не узнаю, что… что случилось? И… если ты так хорошо меня изучил, то должен знать, что я откажусь!
— Сейчас — откажешься. Однако, запомни: если ты придешь ко мне еще хоть раз, я буду расценивать это как согласие и не отпущу так просто. Я ведь могу тебя заставить или… как ты там говорила? Готова переспать с кем угодно, чтобы спасти чью-то жизнь? Я с радостью это устрою. Тебе лучше уйти. Сейчас же, — что-то было в его взгляде — холодное, острое, страшное. Катя попятилась спиной к двери, затем вылетела в коридор. Зря она приехала, нужно срочно вернуться домой и подумать. Не заметив в полумраке, наступила на хвост большому черному котяре, истошно мяукнув, тот резво отпрыгнул в сторону. Подошла к лестнице и замерла в нерешительности: все гости куда-то схлынули. Потом поняла по звукам с улицы — они запускают во дворе фейерверки.
Лишь особь мужского пола, упитая в хлам, неподвижно растянулась прямо под лестницей. Похоже, тот самый именинник — по труселям опознала. Перевела взгляд выше — в дверях стояла девушка. Почему не со всеми? Фокус внимания полностью застыл на ней. В голове вдруг возникла предельная сосредоточенность, ясность и ни единой мысли. Понимание на глубинном уровне, что вошедшая — опасный враг. Она одета в черное — сапоги до колена, обтягивающие штаны из кожи и водолазка. Того же цвета глаза, загнутые накладные ногти и ниспадающие волосы; длинные и прямые, они огибают плечи и достают почти до пояса. Смотрит в упор, а в зрачках плещется нечто хищное, звериное, злое. «Пантера» — сразу вспыхнула в голове кличка.
— Так-так, — промурлыкала та, и при этом голос нереально завибрировал, — кто тут у нас? — потянулась с кошачьей грацией, изгибая свое стройное тело, а затем бесшумно и мягко заскользила к лестнице. — Какая ма-а-а-ленькая невинная мыш-ш-ш-ка… — переступила через именинника и шагнула на первую ступеньку. Мягко повела ладонью по ребру деревянных перил. На вторую. А в неподвижном взгляде застыла одержимость, жажда убивать. Затем губы разошлись в стороны в зверином оскале, обнажая ровные, идеально белые зубы, а из горла раздался низкий, гортанный смех.
Катя вздрогнула и моргнула, пытаясь рассеять странное оцепенение.
А та поднялась еще на несколько ступенек вверх… ближе.
— Мож-ж-жно… поиграть с ней немного? — вопрос был адресован Владу. Он, как оказалось, тоже вышел из комнаты и теперь бесстрастно наблюдал за происходящим.
— Делай, что хочешь…
Катя инстинктивно отпрянула назад. Нет, это не страх, скорее, просто инстинкт. Раз, два, три. Три шага назад. И застыла. Внутри — полное спокойствие и кристальная ясность.
— Какой бессердечный, — глаза Пантеры вспыхнули предвкушением. — Может, и убить ее можно?
— Попытайся…
Что-то нереальное, чужеродное сквозило в девушке… какая-то странность. Катя пристально всматривалась и вдруг поняла — сквозь нее проступала Тень. Она повторяла контуры тела, но при движении все же чуть-чуть, почти неуловимо, но запаздывала. И вот, половина лестницы пройдена. Тень, словно заметив, что ее обнаружили, ожила еще больше, начала колебаться и дрожать. Что тут вообще происходит!? Она ведь не спит сейчас! Этого просто не может быть. Мысль птицей кружилась в сознании, и наконец налетела сверху. На Катю резко обрушилось привычное неверие, она нервно захихикала, и наваждение исчезло. Пантера стала обычной девушкой в черном. Мерещится же всякая чушь.
— Ну что за нелепые слова, — громко возмутилась, — убить, поиграть. Это ведь несерьезно! Хватит меня разыгрывать, — заозиралась по сторонам, — И где тут камера? Где?
Взгляд Пантеры полыхнул ненавистью, щека задергалась, и она прорычала:
— На куски пор-р-реж-ж-жу…
Осталось семь ступенек… шесть… пять. А вот теперь стало по-настоящему страшно, живот скрутило болезненной судорогой.
— Может, тогда к психиатру… — прошептала, пятясь.
— Эй, тетка! — веселый голос старосты неожиданно прозвучал снизу. — Ты это брось!
Катя вздрогнула, а потом облегченно выдохнула. Ну слава Богу!
— Здесь прям обитель порока, — продолжил незваный гость, тыкая носком туфли неподвижное тело под лестницей. Оно шевельнулось и слабо застонало.
Пантера не оглянулась и вообще никак не отреагировала на визитера. Все с тем же диким оскалом и прожигающим взглядом она продолжила подниматься по лестнице.
— Отойди, Жуть, дай человеку спуститься, — в шутливом тоне произнес Нил.
И снова ноль внимания на говорившего.
— Убью… — прошипела девушка в черном.
— Рискни, — посерьезнел староста.
И Пантера сделала медленный, плавный шаг на последнюю ступеньку. «В-ж-ж… тук… дзинь…», — слилось в один звук. Что произошло, Катя поняла не сразу. А когда поняла, никак не могла поверить. Все-таки, тогда, с Вонючкой, это было во сне. А сейчас… левая ладонь Пантеры оказалась прочно пришпиленной ножом к деревянному поручню лестницы. Рядом блестел выпавший скальпель — та прятала его между пальцев. Несостоявшаяся маньячка зашипела от боли, потом заскулила и начала извиваться в попытках освободить руку, но нож засел капитально. А крови почти нет… может, это все же какая-то игра? Розыгрыш? И девушке в черном сейчас нужна помощь…
— Прием-прием… вызывает планета Земля… — отвлек от размышлений Нил, — спускайся быстрее.
Катя побежала вниз, попутно отмечая, что в руке старосты блестит второй нож. Встала рядом, и он сразу перевел взгляд на Влада:
— Тоже хочешь попробовать? — вроде бы насмешливо спросил, но в глазах нездоровый блеск загорелся.
— Нет, — невесело улыбнулся парень сверху. — Валите уже из моего дома.
— Ты понимаешь значение слова «согласовать»? — Нил начал читать нотации, как только они подошли к машине. — Я спал, и тут смс. Думаешь, мне по кайфу вскакивать с кровати и бежать на твои поиски?
Девушка тяжело вздохнула:
— Извини, я погорячилась.
— Извини, я погорячилась… — передразнил писклявым голосом и, смерив осуждающим взглядом, недовольно буркнул, — И что-то я не заметил на роже Влада следов побоев. Что это, вообще, на тебя нашло?
— Я вспомнила, что перед праздниками он выведал у меня под внушением все: о моей жизни, группе, твоем характере и способностях, о Миле…
— Это скверно.
— А сегодня сказал, что я ему надоела… — Катин голос дрогнул, — и что ему до меня больше нет дела… и разрешил Пантере меня убить…
— А это уже радость! — скривил лицо Нил. — Ты наконец перестанешь за ним бегать.
Посидела немного, вороша образы и выискивая хотя бы малюсенькую зацепку. Внутри росла уверенность, что вот сейчас она все поймет, что она уже почти и… — ничего. Разочарованно выдохнув, протянула руку и включила ночник. И свет, озаривший пространство вокруг, будто одновременно проник и в разум — на нее резко обрушились воспоминания.
В тот день Влад, попрощавшись, ушел, но через минуту вернулся назад. Вопросительно подняв глаза, она тут же попала в плен его голоса:
— А сейчас ты мне все расскажешь, честно и максимально подробно ответишь на любой вопрос, а потом забудешь об этом втором разговоре.
И Катя все ему выложила: о событиях в доме тренерши и причине своей тошноты, о составе и практиках группы, о способностях Нила и силе Милы, беседах с Антоном. Особенно Влада интересовал староста и личность Учителя, но, благо, она не встречалась с последним и даже не догадывалась, кто это. Потом пошли вопросы про нее саму: детство, друзья, семья, предпочтения. Она выудила из недр памяти и выложила ему даже то, что давно осело и покрылось пылью. Это не хотелось бы вспоминать в принципе, а уж рассказывать кому-то — и подавно.
Девушка встала с кровати потрясенная. Краска стыда на лице выцветала, сменяясь смертельной бледностью. Внутри вскипала дикая Ярость. Вот ведь сволочь! Она спешно оделась и выглянула в окно — на улице крупными хлопьями валил снег. Достала телефон и вызвала такси. Было начало четвертого ночи, и Саша давно спала. Стараясь ступать бесшумно, спустилась к машине. Она решила нанести визит Владу, словно шестым чувством определив — он дома.
Таксист вел машину молча. Лишь отдаленный вой метели и мерный скрип дворников нарушал тишину. В салоне было натоплено, но, когда водитель выкручивал руль, подставляя ветру правую половину, тот с глухим стуком врезался в железо, просачиваясь на границе двери морозными тонкими струями. Свет фар отчаянно пробивался сквозь плотную завесу снега, то тут то там выхватывая из белого плена запорошенные дома, сугробы-автомобили, бледные огни фонарей и другие объекты, трудноразличимые и бесформенные. На середине пути взгляд зацепился за съехавшую в кювет девятку, на мгновение осветив ее и вырвав из цепких лап тьмы. Похоже, владелец не справился с управлением и просто бросил машину стоять до утра, а сам отправился в тепло пережидать непогоду.
— Сэкономил на зимней резине, — прокомментировал таксист, прорезая молчание. Да, вчера ярко светило солнце, снег подтаял, и за вечер дорога превратилась в каток. Теперь нужно быть осторожней: под снегом — скользкий лед. — Мало того, что сами бьются, так еще и в других врезаются, — недовольно забормотал водитель и поведал похожую историю из жизни. А потом все смешалось: земля, небо, ограничители по обочинам. Катя пропускала болтовню спутника мимо ушей, отстраненно наблюдая, как в свете фар мечется бездна испуганных снежных крошек.
— Девушка, мы на месте.
Катя вздрогнула и рассчиталась за проезд. Нехотя покинув защищенное убежище, подошла к воротам. Створки оказались приоткрыты, и она легко прошмыгнула внутрь. Рядом разглядела дорожку следов и с десяток припаркованных автомобилей, уже довольно основательно припорошенных сверху. Окна дома излучали свет: в одних он горел ярко, щедро озаряя улицу, в других был приглушенным, в третьих — прятался за плотными шторами. Сквозь ткань мелькали силуэты людей, доносилась музыка и слышался смех — здесь активно что-то праздновали.
Катя вдруг испугалась — мало ли с чем там придется столкнуться. Похоже, ее решение заявиться домой к Владу было слегка опрометчивым. Она стянула варежку, извлекла телефон и, невзирая на немеющие от холода пальцы, набрала смс Нилу: «Иду на разборку — бить морду Владу». Сам ведь говорил звать на стрелки. Затем, глубоко вдохнув, переступила порог дома.
Тут вечеринка шла полным ходом. Грохотала музыка, молодежь танцевала, парочки тискались в креслах по углам, пили алкоголь, курили кальян. Судя по цифре «21» из шариков — праздновали чей-то день рождения. Именинник, в нелепой шапочке и почему-то в одних трусах, на импровизированной сцене пытался изобразить нечто смешное, подпрыгивая и махая руками. К нему подскочила девушка с бутылкой. «Пей! Пей! Пей!» — скандировала публика. Ну и забавы у современной молодежи. Лина, как ни странно, просто общалась в углу с каким-то парнем и ее не заметила. Видимо, это были ее друзья. Катя повесила верхнюю одежду и устремилась к лестнице, целясь напрямик в комнату Влада. Один поддатый хмырь, глупо улыбаясь, раскинул грабли и попытался преградить дорогу, затянув привычное: «Вы такая красивая…». На ходу увернулась, подвыпившего повело вбок и он, внезапно икнув, завалился на журнальный столик. Рядом кто-то громко заржал.
Взбежала по лестнице вверх, пинком распахнула дверь и ворвалась в знакомую комнату. Приглушенный свет, нежная мелодия и запах какой-то лимонной травы…
Влад сидел в черном кожаном кресле, а на его коленях елозила незнакомая девица. Его лицо при этом оставалось безучастным и как будто даже скучающим. Ярость, уже было поутихшая, жаркой волной всколыхнулась вновь. Несколько стремительных шагов, и она стянула наездницу на пол, с облегчением отмечая, что у Влада расстегнута только рубашка.
— Вышла вон! — прикрикнула на девицу, и та, вскочив, уставилась на парня, ожидая поддержки. Однако он сделал прощальный знак рукой, и она, психанув, умчалась прочь.
Не успела захлопнуться дверь, как Катя замахнулась для пощечины.
— Ты подлец!
Легко поймал руку.
— Мерзавец, гад! — взорвалась, вскидывая вторую.
Перехватил и ее.
Попыталась заехать коленом в пах, но он внезапно переместил руки на талию и потянул на себя. Потеряв равновесие, девушка упала сверху и уткнулась носом в его плечо. Рассмеявшись, он притянул еще ближе.
— Ревнуешь? И… что дальше?
— Я вспомнила, что в пиццерии ты заставил меня все рассказать! — уперлась ладонями в его грудь.
— Вот, значит, как? — начал он вкрадчиво. — Но ты же сама разрешила, поддалась, а я просто пожалел: увидел, что тошнит, а ты скрываешь причину. Решил, что ты куда-то вляпалась и оказался прав, — он пробрался одной ладонью под кофту и начал медленно двигаться вверх по коже. — До этого я полагал, что ваша группа — просто игра. Сейчас полно таких, которые собираются и просто болтают от нечего делать. Но, когда ты мне все выложила, стало понятно, что группа очень даже реальная. А ваш учитель — как раз тот, кто мне нужен, — прошептал на ухо. — И я заставлю его проявить себя… — его пальцы скользнули под лифчик.
— Ты не имел права копаться в моем прошлом! — попыталась вырваться. — И ты… ты подло использовал меня! А я тебе уже начала доверять…
— Я не доверяю даже себе. И потом, в твоей жизни еще не происходило ничего ужасного, а ты комплексуешь и строишь из этого трагедию, — он скривил губы в улыбку и вдруг отпустил. — Подумаешь, родители не любили, да детки обижали в школе.
— А с тобой, стало быть, происходило? — огрызнулась и, вскочив, быстро переместилась в кресло напротив. Один краткий миг презрение в его взгляде граничило с болью, и он вновь надел маску спокойного безразличия. — И, кстати, я просмотрела видео с камер у дороги: вы с Гипножабой пытались убить меня, заставив бросится под газель, — выпалив это, Катя задержала дыхание, а сердце болезненно сжалось. Она все еще надеялась, что он опровергнет ее слова. Но Влад молчал, и с каждым ударом пульса эта надежда таяла.
— Я против бессмысленного насилия, — наконец выдал он. — Убить тебя в тот день — было не моей идеей. Я тебя не помнил. Однако… давай поставим точку здесь и сейчас. Эти «брачные» игры порядком наскучили. Ты ведешь себя как собака на сене: ни себе, ни другим. Исходя из рассказанного под внушением, ты боишься серьезных отношений, полагаешь, что стоит с кем-то сблизиться, и это кончится плохо, поэтому предпочитаешь всегда быть одна и отталкиваешь людей.
— Неправда. У меня сейчас есть лучшая подруга! Саша.
— Она же первая тебя и предаст. Но сейчас суть в другом: ты мне больше неинтересна, раньше хоть весело было. Ладно бы я не помнил, но сейчас я помню все, поэтому твоя игра в недотрогу выглядит неубедительно.
— Но я не играю!
— Да ну. Хотя… ведь это уже не ты, человеческая часть стала сильнее. Не желаю тебя такой видеть. Но знаю, как это исправить… поэтому, если хочешь продолжения наших отношений, то только с перемещением в горизонтальную плоскость. Покувыркаемся? Не сомневайся, тебе понравится.
Катя потрясенно покачала головой. Казалось, сейчас перед ней не Влад, а совсем другой человек!
— Я тебя не узнаю, что… что случилось? И… если ты так хорошо меня изучил, то должен знать, что я откажусь!
— Сейчас — откажешься. Однако, запомни: если ты придешь ко мне еще хоть раз, я буду расценивать это как согласие и не отпущу так просто. Я ведь могу тебя заставить или… как ты там говорила? Готова переспать с кем угодно, чтобы спасти чью-то жизнь? Я с радостью это устрою. Тебе лучше уйти. Сейчас же, — что-то было в его взгляде — холодное, острое, страшное. Катя попятилась спиной к двери, затем вылетела в коридор. Зря она приехала, нужно срочно вернуться домой и подумать. Не заметив в полумраке, наступила на хвост большому черному котяре, истошно мяукнув, тот резво отпрыгнул в сторону. Подошла к лестнице и замерла в нерешительности: все гости куда-то схлынули. Потом поняла по звукам с улицы — они запускают во дворе фейерверки.
Лишь особь мужского пола, упитая в хлам, неподвижно растянулась прямо под лестницей. Похоже, тот самый именинник — по труселям опознала. Перевела взгляд выше — в дверях стояла девушка. Почему не со всеми? Фокус внимания полностью застыл на ней. В голове вдруг возникла предельная сосредоточенность, ясность и ни единой мысли. Понимание на глубинном уровне, что вошедшая — опасный враг. Она одета в черное — сапоги до колена, обтягивающие штаны из кожи и водолазка. Того же цвета глаза, загнутые накладные ногти и ниспадающие волосы; длинные и прямые, они огибают плечи и достают почти до пояса. Смотрит в упор, а в зрачках плещется нечто хищное, звериное, злое. «Пантера» — сразу вспыхнула в голове кличка.
— Так-так, — промурлыкала та, и при этом голос нереально завибрировал, — кто тут у нас? — потянулась с кошачьей грацией, изгибая свое стройное тело, а затем бесшумно и мягко заскользила к лестнице. — Какая ма-а-а-ленькая невинная мыш-ш-ш-ка… — переступила через именинника и шагнула на первую ступеньку. Мягко повела ладонью по ребру деревянных перил. На вторую. А в неподвижном взгляде застыла одержимость, жажда убивать. Затем губы разошлись в стороны в зверином оскале, обнажая ровные, идеально белые зубы, а из горла раздался низкий, гортанный смех.
Катя вздрогнула и моргнула, пытаясь рассеять странное оцепенение.
А та поднялась еще на несколько ступенек вверх… ближе.
— Мож-ж-жно… поиграть с ней немного? — вопрос был адресован Владу. Он, как оказалось, тоже вышел из комнаты и теперь бесстрастно наблюдал за происходящим.
— Делай, что хочешь…
Катя инстинктивно отпрянула назад. Нет, это не страх, скорее, просто инстинкт. Раз, два, три. Три шага назад. И застыла. Внутри — полное спокойствие и кристальная ясность.
— Какой бессердечный, — глаза Пантеры вспыхнули предвкушением. — Может, и убить ее можно?
— Попытайся…
Что-то нереальное, чужеродное сквозило в девушке… какая-то странность. Катя пристально всматривалась и вдруг поняла — сквозь нее проступала Тень. Она повторяла контуры тела, но при движении все же чуть-чуть, почти неуловимо, но запаздывала. И вот, половина лестницы пройдена. Тень, словно заметив, что ее обнаружили, ожила еще больше, начала колебаться и дрожать. Что тут вообще происходит!? Она ведь не спит сейчас! Этого просто не может быть. Мысль птицей кружилась в сознании, и наконец налетела сверху. На Катю резко обрушилось привычное неверие, она нервно захихикала, и наваждение исчезло. Пантера стала обычной девушкой в черном. Мерещится же всякая чушь.
— Ну что за нелепые слова, — громко возмутилась, — убить, поиграть. Это ведь несерьезно! Хватит меня разыгрывать, — заозиралась по сторонам, — И где тут камера? Где?
Взгляд Пантеры полыхнул ненавистью, щека задергалась, и она прорычала:
— На куски пор-р-реж-ж-жу…
Осталось семь ступенек… шесть… пять. А вот теперь стало по-настоящему страшно, живот скрутило болезненной судорогой.
— Может, тогда к психиатру… — прошептала, пятясь.
— Эй, тетка! — веселый голос старосты неожиданно прозвучал снизу. — Ты это брось!
Катя вздрогнула, а потом облегченно выдохнула. Ну слава Богу!
— Здесь прям обитель порока, — продолжил незваный гость, тыкая носком туфли неподвижное тело под лестницей. Оно шевельнулось и слабо застонало.
Пантера не оглянулась и вообще никак не отреагировала на визитера. Все с тем же диким оскалом и прожигающим взглядом она продолжила подниматься по лестнице.
— Отойди, Жуть, дай человеку спуститься, — в шутливом тоне произнес Нил.
И снова ноль внимания на говорившего.
— Убью… — прошипела девушка в черном.
— Рискни, — посерьезнел староста.
И Пантера сделала медленный, плавный шаг на последнюю ступеньку. «В-ж-ж… тук… дзинь…», — слилось в один звук. Что произошло, Катя поняла не сразу. А когда поняла, никак не могла поверить. Все-таки, тогда, с Вонючкой, это было во сне. А сейчас… левая ладонь Пантеры оказалась прочно пришпиленной ножом к деревянному поручню лестницы. Рядом блестел выпавший скальпель — та прятала его между пальцев. Несостоявшаяся маньячка зашипела от боли, потом заскулила и начала извиваться в попытках освободить руку, но нож засел капитально. А крови почти нет… может, это все же какая-то игра? Розыгрыш? И девушке в черном сейчас нужна помощь…
— Прием-прием… вызывает планета Земля… — отвлек от размышлений Нил, — спускайся быстрее.
Катя побежала вниз, попутно отмечая, что в руке старосты блестит второй нож. Встала рядом, и он сразу перевел взгляд на Влада:
— Тоже хочешь попробовать? — вроде бы насмешливо спросил, но в глазах нездоровый блеск загорелся.
— Нет, — невесело улыбнулся парень сверху. — Валите уже из моего дома.
— Ты понимаешь значение слова «согласовать»? — Нил начал читать нотации, как только они подошли к машине. — Я спал, и тут смс. Думаешь, мне по кайфу вскакивать с кровати и бежать на твои поиски?
Девушка тяжело вздохнула:
— Извини, я погорячилась.
— Извини, я погорячилась… — передразнил писклявым голосом и, смерив осуждающим взглядом, недовольно буркнул, — И что-то я не заметил на роже Влада следов побоев. Что это, вообще, на тебя нашло?
— Я вспомнила, что перед праздниками он выведал у меня под внушением все: о моей жизни, группе, твоем характере и способностях, о Миле…
— Это скверно.
— А сегодня сказал, что я ему надоела… — Катин голос дрогнул, — и что ему до меня больше нет дела… и разрешил Пантере меня убить…
— А это уже радость! — скривил лицо Нил. — Ты наконец перестанешь за ним бегать.
