А еще повторяла, что присутствующие — как овощи, дозревающие в потоке любви… И, знаешь, что? — он наклонился ближе и понизил голос до шепота: — Здесь она не врала. Однако, когда овощи поспеют, кто-то обязательно соберет урожай... Стоящим на вершине пищевой цепи по сути не важно, любовь ты излучаешь или злость. Главное, чтобы продолжал кормить их своей энергией.
У Кати холодок пробежал по спине, а волоски на коже встали дыбом. Влад продолжил:
— Вскоре я потерял этого друга. Видящая сделала его своим новым мужем, хоть и была старше вдвое, — в словах парня послышалась горечь. — Я говорил, да он и сам понимал, что здесь что-то не чисто, но был ослеплен. Впал в зависимость от этой женщины, а точнее, от энергии, которая текла через нее. Иногда он ощущал проблески былой воли, но так и не смог вырваться...
— И что было дальше? — нарушила собеседница затянувшееся молчание.
— Он вспыхнул и погас, как спичка. Через год обнаружили онкологию и не смогли спасти. Его выжали, как лимон, а потом откинули ненужный жмых. У нее давно новый муж.
— Ну прям паучиха, черная вдова... — прошептала Катя.
— Вовсе нет. Вся соль в том, что она тоже жертва. Такие эгрегоры формируются верой. А она искренна в своем заблуждении делать благо и нести людям свет. Даже не подозревает, что давно висит на крючке, являясь одновременно и приманкой, и кормом. Я подробно разобрался в этой истории, ибо было сильное желание отомстить...
Катя потрясенно молчала. Она видела, чувствовала, знала (!), что Влад говорит правду. И еще тлеющая в сердце вчерашняя радость замерзала и покрывалась толстой корочкой льда. После собрания все казалось таким простым и понятным... а сейчас она уже сомневалась в себе, группе, правильности выбранного пути... а ведь, казалось, практики только начали хорошо получаться!
Парень взглянул на часы:
— Поехали на закрытую вечеринку, в клуб моего друга. Точнее, нашего общего знакомого.
— Общего? Это вряд ли… — девушка заколебалась. Подобралась и недобро сощурила глаза: — Ну хорошо, только с условием, что потом ты лично отвезешь домой.
Была уже ночь, когда они припарковались у большого трехэтажного особняка за городом.
Обстановка внутри оказалась полудомашней. Ни грохочущей музыки, ни сигаретного дыма. Кожаные диваны, кресла со столиками, барная стойка, за которой девушка (о боги!) обнаженная по пояс (а, может, и ниже!) разливала коктейли. Другая эротично извивалась у шеста, прикрыв свое стройное тело только туфлями на шпильке. Идеально выверенные движения сопровождались безупречным освещением и мелодией, это завораживало и пугало одновременно. Катя облизала пересохшие губы и отвела взгляд в сторону. Но там творилось нечто похуже... Мужчины откровенно лапали спутниц, отовсюду какофонией летел их шепот, вздохи и смех. Некоторые вели себя еще более развязно — явно были под кайфом. Они сели за столик в углу, при этом девушка постаралась не обращать внимание на соседей. Те занимались откровенным непотребством. Сразу трое... и у всех на глазах. Совсем люди стыд потеряли.
Чтобы отвлечься от происходящего вокруг, она интуитивно перешла на злость:
— Нафига ты притащил меня в это дно?
— Дно? — удивился спутник. — Здесь просто предаются порокам, — он придвинулся ближе. — Есть гораздо более злачные места, чем это безобидное по сути мероприятие. У людей, наделенных деньгами и властью зачастую весьма странные причуды... — понизил голос, — охота на людей, ритуальные убийства, расчленение младенцев, оргии с насилием...
Катя потрясенно отшатнулась. Не иначе, свихнулся или на ходу сочиняет. Кто в наше время станет заниматься подобным?
— Не веришь? — ухмыльнулся Влад. — Ты предпочитаешь просто закрывать глаза, если что-то не вписывается в твою картину мира. — И шепнул: — Я могу показать...
— Не вздумай соглашаться, — вмешался В.Д. — Мне тоже про такое известно.
— Не нужно... — проблеяла девушка. — Лучше покажи мне что-то доброе и светлое. Ведь в мире, помимо гадости, которую ты в меня пихаешь, есть и хорошее: дела, внушающие уважение, люди, которым хочется подражать...
Парень сначала потрясенно замер, а затем захихикал.
— Давай… — произнес, давясь смехом, — приведи хоть один пример такого «дела».
— Мать, которая готова на все ради ребенка, — озвучила первую мысль.
— Просто инстинкты, — уверенно отрезал Влад. — Самки в природе и похлеще детенышей оберегают. Птицы кошек-собак отгоняют от гнезд...
— Ну ладно, — пробурчала, — пусть это и сомнительный пример. Но взять тот же подвиг наших дедов в годы войны, когда они голыми руками...
— Что-что? — перебил собеседник. — Фашистов убивали? Не давали врагам захватить свою землю? — Катя собралась кивнуть, но по тону поняла, что это ирония. — Пропаганда и глупость, не более. Я уже говорил про разделение. Ведь каждый мечтает о лучшей жизни. Хочет, чтобы он и его родные жили счастливо и в достатке. Кто в своем уме хочет войны? Но если внушить одним, что их раса избранная, а другим — что нужно давить захватчиков, то и те, и другие, будут убивать за идею, полагая, что правда на их стороне. Это пример не благих дел, а того, как эгрегоры управляют народами.
— Но ведь есть, есть люди, — вновь с жаром начала девушка, — альтруисты, которые помогают другим безвозмездно...
— И много ты таких знаешь? — сухо поинтересовался спутник. И, пока она припоминала, продолжил: — Это делают те, кто не нашел истинный смысл, но энергичен и наделен волей. Однако в душе они ужасно гордятся собой, полагая, что приносят пользу. — Добавил, так и не дождавшись ответа: — Поведение человека предопределено его воспитанием и гормонами. Стать свободным можно, лишь направляя волю в правильное русло. Нужно не потворствовать эгоизму, делая приятное себе в виде сомнительных благ, и не идти на поводу инстинктов...
Катя вдруг вспомнила доброго дедушку, который бескорыстно обучал ее боевым искусствам, и уже открыла рот, как сбоку раздался мягкий вкрадчивый голос:
— Какие люди... ко мне пожаловали...
К ним приближался стройный голубоглазый блондин. Одной рукой он приобнимал девицу в откровенном наряде, — та глупо хихикала и льнула всем телом, а в другой сжимал бутылку с шампанским. Парень был необычайно красив, но в этой красоте совсем не было тепла. Идеальный цветок, искуснейшая подделка, даже более совершенная, чем оригинал, но лишенная запаха и жизни. «Ледышка», — сразу окрестил его В.Д.
— Пойди-ка погуляй, детка, — он шлепнул подружку пониже спины. Та неохотно отлепилась и скрылась в глубине зала.
Подойдя, блондин бесцеремонно пристроился на краю стола со стороны Кати. Уставился сверху вниз. Уперся одной ладонью в столешницу, а другой в подлокотник ее кресла.
— А вот и наша потерянная ученица, — прошептал с придыханием, — подросла то как... местами, — заскользил взглядом по груди. Потом перенес вторую ладонь со стола на другой подлокотник, словно отсекая попытку к бегству. Начал наклоняться... Ниже... Еще ниже... Легонько дунул на волосы, вызвав волну непонятных мурашек. И, уже почти касаясь губами уха, прошептал нечто настолько непристойное...
Катя не отследила, что случилось быстрее — ее щеки стали пунцовыми или он разместился на полу. На коленях.
— Урод!!! — шипела она, удерживая запястье в жестком захвате. — Еще раз выкинешь подобное — и кровью будешь харкать!!! — ее коленки дрожали, а по животу разливалась странная дрожь. Резко нажала на кисть, выламывая руку в суставе.
И тут ярость охладил смех. Влад хохотал, прямо-таки пополам сгибался. Девушка отпустила несчастного и сделала шаг в сторону.
— Иди в машину и жди меня там, — спутник кинул ключи.
Поймала на лету и даже не возразила. Этот «красавчик» ей не нравился. Совсем. И еще... пока фиксировала запястье, глазами видела, что кожа у него гладкая и ухоженная, а вот тактильно — будто волосатую руку трогала. Этот глюк напугал и сбил с толку.
Когда Катя удалилась, Ледышка разогнулся и, кряхтя и держась за спину, уселся в ее кресло. При этом вспугнул В.Д — тот недовольно шарахнулся в сторону.
— Ну... — начал блондин, закидывая на стол ноги в лакированных туфлях. — Мои чары на ней не срабатывают. По-прежнему. — Печально вздохнул. — Ну почти. Ты хотел ее проверить? Или... испортить? — откинулся назад и уставился на пляшущие цветные пятна на потолке.
Влад молчал.
— Или... хочешь узнать, что я помню? — подождал. Кивнул сам себе. — Она была такая маленькая и затравленная... Замухрышка. Жаловалась, что обижают в школе... и дома тоже проблемы, — он растопырил пальцы и перевел взгляд на свои ухоженные ногти. — На тот момент вы с Гипножабой уже серьезные дела мутили. Были прям не разлей вода. Всех твоих опекунов со свету сжили. — Блондин вытащил из кармана пилочку и принялся ровнять оградки пальцев. — Димона не зацепило, а ты втянулся оттуда ей помогать. Такое было под запретом. Но ты, конечно, нашел обход. Да еще и меня привлек... Но я больше по этому, — он покрутил перед собой пилочкой, — по любви. — Вновь посмотрел на пальцы, хмыкнул и продолжил занятие. — Ты подстроил встречу с тем учителем по борьбе... он увидел нашу Замухрышку и сердце сразу затрепетало, — Ледышка захихикал. — Точнее, не совсем сердце. Дедок питал к ней не жалость, а более запретные чувства... которые я раздувал, чтобы он обучал бесплатно... но держал на поводке, лавируя между страхом наказания и желанием. — Он рассмеялся громче и положил на стол пилочку. — Было забавно играть людьми, подкидывая им нужные мысли и разжигая страсти, — мечтательно потянулся. — Чудесное было время. Никаких обязательств. — Снял ноги и взял со стола шампанское. — Только с отличником-дзюдоистом долго провозились, — отхлебнул и закашлялся. — Хорошая у него оказалась крыша. Но зато уделали мастерски. Потом гаденыш еще про капли догадался, отомстить хотел...
Влад молча вытащил телефон и нажал вызов. Тень беспокойства коснулось его лица.
Собеседник понимающе кивнул и продолжил:
— Однако благими делами выстлана дорога не к нам. Зря мы Замухрышку оберегали. В итоге это ослабило и ее и тебя. Небось, в добро теперь верит. Дурочка.
Вызов проходил, но абонент не брал трубку. Нажал повтор.
— Инициация связывает воедино память четвертого измерения и этой реальности. Бывает, часть воспоминаний догоняет потом, но то, что может серьезно навредить психике, блокируется напрочь. Я вот все помню, да и остальные тоже. Лишь ты оказался с изъяном, поэтому способности и проявились у тебя так посредственно, а у Замухрышки их не было изначально, кроме редких перекосов вправо.
Гудки закончились и звонок сбросился снова.
— Что ты с ней сделал? — спросил Влад неестественно спокойным голосом.
Блондин нахмурил свои идеально тонкие брови:
— Лучше не лезь в это снова. Ты же видел, что случилось с Вонючкой...
Влад внезапно перегнулся через стол и схватил говорившего за горло.
— Что ты с ней сделал?! — с нажимом произнес он.
— Ничего... — прохрипел тот, — я против насилия... ты же знаешь... но видел здесь нашу Олесю. Пантеру... Влад резко разжал пальцы, оттолкнул парня и исчез в толпе танцующих.
За секунду до этого подслушивающий В.Д схватился за сердце и растворился в воздухе.
— Катяяяяя?!!!
Она споткнулась на ровном месте.
— В.Д?! Чего так истошно орать? Напугал, блин.
— Ты почему не в машине?
— Заблудилась в трех соснах, — мрачно бросила девушка. — Вроде на парковку хотела пройти, а в итоге здесь. И как теперь выбраться? Подскажи.
— Фуф... — облегченно выдохнул помощник. — А трубку почему не берешь?
— А что, кто-то звонил? — искренне удивилась. Достала телефон. — Действительно... Не слышала из-за музыки. Сейчас его наберу.
Через минуту ее нашел Влад. Парень выглядел спокойным и собранным. Они вышли на улицу и сели в машину. Краем глаза Катя зацепила полицейский бобик. И что менты тут забыли? А В.Д разобрал еще и голоса зевак: «… нарика какого-то повязали... с катушек слетел, бегал сейчас ножом махал... никого не задел? … вроде скрутили быстро...» — и сразу вернулся назад в зал.
В это время за столик к Ледышке подсела девушка. Она была в черном костюме из кожи, обтягивающем идеальную, как с обложки, фигуру и сапогах до колен на высокой платформе. Двигалась изящно, словно обладала прирожденной кошачьей грацией. Прямые темные волосы водопадом струились на плечи.
Блондин даже не поднял глаз. Сухо поинтересовался:
— Ну и?
— Я ее не нашла, — злобно прошипела Олеся.
— Хм... — был ей немногословный ответ.
— Это ты ее спас?
— Нет. Но Умник быстро просек, что я тяну время.
Пантера фыркнула:
— Не верю. Ты всегда играл на его интересе. Не удивлюсь, если это вы с Совой подстроили их недавнюю встречу. Ты знал, что Умник вновь бросится защищать слабачку….
— Догадки, домыслы… — пожал плечами. — Но любопытно, конечно. Запретные отношения там… что из этого выйдет в реальности?
— Ничего… — девушка растянула губы в хищном оскале. — Я ей не позволю…
— Кстати! — резко оборвал Ледышка. Поднял указательный палец вверх: — Ты ведь не собиралась сейчас ее просто убить? Усилить пороки, подтолкнуть к краю... заставить убить себя или вылепить убийцу из другого. Это по-нашему. Ну или Тенью на крайний случай… Но за обычное убийство можно и отхватить. И, раз мы перешли на откровенность, — внимательно уставился на собеседницу: — Твоя работа, что Замухрышка не попала на инициацию?
Олеся блеснула черными глазами и раздраженно выдохнула:
— Это запрещено, ты же знаешь.
Ледышка хмыкнул:
— И когда тебя такое останавливало? Давно ведь неровно дышишь и хочешь его себе. Но, — он сморщился и покачал головой, — не потянешь... как эксперт говорю.
Она зашипела, резко схватила пилку и приставила к шее.
— Осторожнее, — улыбнулся блондин, — ты легко теряешь контроль. И не удивительно, раз с Вонючкой общаешься. — Пантера замерла, и в ее зрачках замерцала тьма. — Ага, — улыбка собеседника стала еще шире, — и что он девушек у парка режет, я тоже в курсе…
— Значит… все-таки ты… ты не дал ему убить в ту ночь Замухрышку? — Олеся резко отклонилась и, психанув, швырнула неудачное оружие в стену. Сощурила глаза: — Ты пожалеешшь… — развернулась и двинулась к выходу.
Ледышка хмыкнул:
— Ну да, мы с Совой ее чуток задержали… и Максимку заодно подогнали, — поднял пилочку и вернулся на место. — Однако сплошные некультурщины кругом, — пожаловался, потирая шею. — Чуть что — сразу угрозы, рукоприкладство...
С соседнего дивана отделились две девушки и подошли, призывно виляя бедрами. Присели на подлокотники с двух сторон:
— Ники, милый, ты освободился? Потанцуем?
— Конечно... — и его взгляд стал еще холоднее.
Катя не общалась с Владом почти неделю. Тщательно обдумав слова парня, она наконец сделала выбор. Прийти к подобному решению было непросто, — но девушка отказалась от его практик. Наверно, поступить так было проявлением слабости; но если мир действительно настолько ужасен, а добро внутри человека — просто приятная иллюзия, то она предпочла бы эту иллюзию сохранить. Остаться во сне и не пробуждаться в реальность, где нужно бороться за выживание, ступая по головам других. Где нужно отбросить все лучшее и превратиться в чудовище. Такая свобода… зачем она? С кем ты ее разделишь? И к черту способности, если их применять лишь в угоду себе…
То, что показала Мила, — вот к чему хотелось стремиться, что защищать и ради чего жить. В итоге так и написала Владу, и на душе сразу стало легко. «Сентиментальная чушь», — прилетело в ответ.
У Кати холодок пробежал по спине, а волоски на коже встали дыбом. Влад продолжил:
— Вскоре я потерял этого друга. Видящая сделала его своим новым мужем, хоть и была старше вдвое, — в словах парня послышалась горечь. — Я говорил, да он и сам понимал, что здесь что-то не чисто, но был ослеплен. Впал в зависимость от этой женщины, а точнее, от энергии, которая текла через нее. Иногда он ощущал проблески былой воли, но так и не смог вырваться...
— И что было дальше? — нарушила собеседница затянувшееся молчание.
— Он вспыхнул и погас, как спичка. Через год обнаружили онкологию и не смогли спасти. Его выжали, как лимон, а потом откинули ненужный жмых. У нее давно новый муж.
— Ну прям паучиха, черная вдова... — прошептала Катя.
— Вовсе нет. Вся соль в том, что она тоже жертва. Такие эгрегоры формируются верой. А она искренна в своем заблуждении делать благо и нести людям свет. Даже не подозревает, что давно висит на крючке, являясь одновременно и приманкой, и кормом. Я подробно разобрался в этой истории, ибо было сильное желание отомстить...
Катя потрясенно молчала. Она видела, чувствовала, знала (!), что Влад говорит правду. И еще тлеющая в сердце вчерашняя радость замерзала и покрывалась толстой корочкой льда. После собрания все казалось таким простым и понятным... а сейчас она уже сомневалась в себе, группе, правильности выбранного пути... а ведь, казалось, практики только начали хорошо получаться!
Парень взглянул на часы:
— Поехали на закрытую вечеринку, в клуб моего друга. Точнее, нашего общего знакомого.
— Общего? Это вряд ли… — девушка заколебалась. Подобралась и недобро сощурила глаза: — Ну хорошо, только с условием, что потом ты лично отвезешь домой.
Была уже ночь, когда они припарковались у большого трехэтажного особняка за городом.
Обстановка внутри оказалась полудомашней. Ни грохочущей музыки, ни сигаретного дыма. Кожаные диваны, кресла со столиками, барная стойка, за которой девушка (о боги!) обнаженная по пояс (а, может, и ниже!) разливала коктейли. Другая эротично извивалась у шеста, прикрыв свое стройное тело только туфлями на шпильке. Идеально выверенные движения сопровождались безупречным освещением и мелодией, это завораживало и пугало одновременно. Катя облизала пересохшие губы и отвела взгляд в сторону. Но там творилось нечто похуже... Мужчины откровенно лапали спутниц, отовсюду какофонией летел их шепот, вздохи и смех. Некоторые вели себя еще более развязно — явно были под кайфом. Они сели за столик в углу, при этом девушка постаралась не обращать внимание на соседей. Те занимались откровенным непотребством. Сразу трое... и у всех на глазах. Совсем люди стыд потеряли.
Чтобы отвлечься от происходящего вокруг, она интуитивно перешла на злость:
— Нафига ты притащил меня в это дно?
— Дно? — удивился спутник. — Здесь просто предаются порокам, — он придвинулся ближе. — Есть гораздо более злачные места, чем это безобидное по сути мероприятие. У людей, наделенных деньгами и властью зачастую весьма странные причуды... — понизил голос, — охота на людей, ритуальные убийства, расчленение младенцев, оргии с насилием...
Катя потрясенно отшатнулась. Не иначе, свихнулся или на ходу сочиняет. Кто в наше время станет заниматься подобным?
— Не веришь? — ухмыльнулся Влад. — Ты предпочитаешь просто закрывать глаза, если что-то не вписывается в твою картину мира. — И шепнул: — Я могу показать...
— Не вздумай соглашаться, — вмешался В.Д. — Мне тоже про такое известно.
— Не нужно... — проблеяла девушка. — Лучше покажи мне что-то доброе и светлое. Ведь в мире, помимо гадости, которую ты в меня пихаешь, есть и хорошее: дела, внушающие уважение, люди, которым хочется подражать...
Парень сначала потрясенно замер, а затем захихикал.
— Давай… — произнес, давясь смехом, — приведи хоть один пример такого «дела».
— Мать, которая готова на все ради ребенка, — озвучила первую мысль.
— Просто инстинкты, — уверенно отрезал Влад. — Самки в природе и похлеще детенышей оберегают. Птицы кошек-собак отгоняют от гнезд...
— Ну ладно, — пробурчала, — пусть это и сомнительный пример. Но взять тот же подвиг наших дедов в годы войны, когда они голыми руками...
— Что-что? — перебил собеседник. — Фашистов убивали? Не давали врагам захватить свою землю? — Катя собралась кивнуть, но по тону поняла, что это ирония. — Пропаганда и глупость, не более. Я уже говорил про разделение. Ведь каждый мечтает о лучшей жизни. Хочет, чтобы он и его родные жили счастливо и в достатке. Кто в своем уме хочет войны? Но если внушить одним, что их раса избранная, а другим — что нужно давить захватчиков, то и те, и другие, будут убивать за идею, полагая, что правда на их стороне. Это пример не благих дел, а того, как эгрегоры управляют народами.
— Но ведь есть, есть люди, — вновь с жаром начала девушка, — альтруисты, которые помогают другим безвозмездно...
— И много ты таких знаешь? — сухо поинтересовался спутник. И, пока она припоминала, продолжил: — Это делают те, кто не нашел истинный смысл, но энергичен и наделен волей. Однако в душе они ужасно гордятся собой, полагая, что приносят пользу. — Добавил, так и не дождавшись ответа: — Поведение человека предопределено его воспитанием и гормонами. Стать свободным можно, лишь направляя волю в правильное русло. Нужно не потворствовать эгоизму, делая приятное себе в виде сомнительных благ, и не идти на поводу инстинктов...
Катя вдруг вспомнила доброго дедушку, который бескорыстно обучал ее боевым искусствам, и уже открыла рот, как сбоку раздался мягкий вкрадчивый голос:
— Какие люди... ко мне пожаловали...
К ним приближался стройный голубоглазый блондин. Одной рукой он приобнимал девицу в откровенном наряде, — та глупо хихикала и льнула всем телом, а в другой сжимал бутылку с шампанским. Парень был необычайно красив, но в этой красоте совсем не было тепла. Идеальный цветок, искуснейшая подделка, даже более совершенная, чем оригинал, но лишенная запаха и жизни. «Ледышка», — сразу окрестил его В.Д.
— Пойди-ка погуляй, детка, — он шлепнул подружку пониже спины. Та неохотно отлепилась и скрылась в глубине зала.
Подойдя, блондин бесцеремонно пристроился на краю стола со стороны Кати. Уставился сверху вниз. Уперся одной ладонью в столешницу, а другой в подлокотник ее кресла.
— А вот и наша потерянная ученица, — прошептал с придыханием, — подросла то как... местами, — заскользил взглядом по груди. Потом перенес вторую ладонь со стола на другой подлокотник, словно отсекая попытку к бегству. Начал наклоняться... Ниже... Еще ниже... Легонько дунул на волосы, вызвав волну непонятных мурашек. И, уже почти касаясь губами уха, прошептал нечто настолько непристойное...
Катя не отследила, что случилось быстрее — ее щеки стали пунцовыми или он разместился на полу. На коленях.
— Урод!!! — шипела она, удерживая запястье в жестком захвате. — Еще раз выкинешь подобное — и кровью будешь харкать!!! — ее коленки дрожали, а по животу разливалась странная дрожь. Резко нажала на кисть, выламывая руку в суставе.
И тут ярость охладил смех. Влад хохотал, прямо-таки пополам сгибался. Девушка отпустила несчастного и сделала шаг в сторону.
— Иди в машину и жди меня там, — спутник кинул ключи.
Поймала на лету и даже не возразила. Этот «красавчик» ей не нравился. Совсем. И еще... пока фиксировала запястье, глазами видела, что кожа у него гладкая и ухоженная, а вот тактильно — будто волосатую руку трогала. Этот глюк напугал и сбил с толку.
Когда Катя удалилась, Ледышка разогнулся и, кряхтя и держась за спину, уселся в ее кресло. При этом вспугнул В.Д — тот недовольно шарахнулся в сторону.
— Ну... — начал блондин, закидывая на стол ноги в лакированных туфлях. — Мои чары на ней не срабатывают. По-прежнему. — Печально вздохнул. — Ну почти. Ты хотел ее проверить? Или... испортить? — откинулся назад и уставился на пляшущие цветные пятна на потолке.
Влад молчал.
— Или... хочешь узнать, что я помню? — подождал. Кивнул сам себе. — Она была такая маленькая и затравленная... Замухрышка. Жаловалась, что обижают в школе... и дома тоже проблемы, — он растопырил пальцы и перевел взгляд на свои ухоженные ногти. — На тот момент вы с Гипножабой уже серьезные дела мутили. Были прям не разлей вода. Всех твоих опекунов со свету сжили. — Блондин вытащил из кармана пилочку и принялся ровнять оградки пальцев. — Димона не зацепило, а ты втянулся оттуда ей помогать. Такое было под запретом. Но ты, конечно, нашел обход. Да еще и меня привлек... Но я больше по этому, — он покрутил перед собой пилочкой, — по любви. — Вновь посмотрел на пальцы, хмыкнул и продолжил занятие. — Ты подстроил встречу с тем учителем по борьбе... он увидел нашу Замухрышку и сердце сразу затрепетало, — Ледышка захихикал. — Точнее, не совсем сердце. Дедок питал к ней не жалость, а более запретные чувства... которые я раздувал, чтобы он обучал бесплатно... но держал на поводке, лавируя между страхом наказания и желанием. — Он рассмеялся громче и положил на стол пилочку. — Было забавно играть людьми, подкидывая им нужные мысли и разжигая страсти, — мечтательно потянулся. — Чудесное было время. Никаких обязательств. — Снял ноги и взял со стола шампанское. — Только с отличником-дзюдоистом долго провозились, — отхлебнул и закашлялся. — Хорошая у него оказалась крыша. Но зато уделали мастерски. Потом гаденыш еще про капли догадался, отомстить хотел...
Влад молча вытащил телефон и нажал вызов. Тень беспокойства коснулось его лица.
Собеседник понимающе кивнул и продолжил:
— Однако благими делами выстлана дорога не к нам. Зря мы Замухрышку оберегали. В итоге это ослабило и ее и тебя. Небось, в добро теперь верит. Дурочка.
Вызов проходил, но абонент не брал трубку. Нажал повтор.
— Инициация связывает воедино память четвертого измерения и этой реальности. Бывает, часть воспоминаний догоняет потом, но то, что может серьезно навредить психике, блокируется напрочь. Я вот все помню, да и остальные тоже. Лишь ты оказался с изъяном, поэтому способности и проявились у тебя так посредственно, а у Замухрышки их не было изначально, кроме редких перекосов вправо.
Гудки закончились и звонок сбросился снова.
— Что ты с ней сделал? — спросил Влад неестественно спокойным голосом.
Блондин нахмурил свои идеально тонкие брови:
— Лучше не лезь в это снова. Ты же видел, что случилось с Вонючкой...
Влад внезапно перегнулся через стол и схватил говорившего за горло.
— Что ты с ней сделал?! — с нажимом произнес он.
— Ничего... — прохрипел тот, — я против насилия... ты же знаешь... но видел здесь нашу Олесю. Пантеру... Влад резко разжал пальцы, оттолкнул парня и исчез в толпе танцующих.
За секунду до этого подслушивающий В.Д схватился за сердце и растворился в воздухе.
— Катяяяяя?!!!
Она споткнулась на ровном месте.
— В.Д?! Чего так истошно орать? Напугал, блин.
— Ты почему не в машине?
— Заблудилась в трех соснах, — мрачно бросила девушка. — Вроде на парковку хотела пройти, а в итоге здесь. И как теперь выбраться? Подскажи.
— Фуф... — облегченно выдохнул помощник. — А трубку почему не берешь?
— А что, кто-то звонил? — искренне удивилась. Достала телефон. — Действительно... Не слышала из-за музыки. Сейчас его наберу.
Через минуту ее нашел Влад. Парень выглядел спокойным и собранным. Они вышли на улицу и сели в машину. Краем глаза Катя зацепила полицейский бобик. И что менты тут забыли? А В.Д разобрал еще и голоса зевак: «… нарика какого-то повязали... с катушек слетел, бегал сейчас ножом махал... никого не задел? … вроде скрутили быстро...» — и сразу вернулся назад в зал.
В это время за столик к Ледышке подсела девушка. Она была в черном костюме из кожи, обтягивающем идеальную, как с обложки, фигуру и сапогах до колен на высокой платформе. Двигалась изящно, словно обладала прирожденной кошачьей грацией. Прямые темные волосы водопадом струились на плечи.
Блондин даже не поднял глаз. Сухо поинтересовался:
— Ну и?
— Я ее не нашла, — злобно прошипела Олеся.
— Хм... — был ей немногословный ответ.
— Это ты ее спас?
— Нет. Но Умник быстро просек, что я тяну время.
Пантера фыркнула:
— Не верю. Ты всегда играл на его интересе. Не удивлюсь, если это вы с Совой подстроили их недавнюю встречу. Ты знал, что Умник вновь бросится защищать слабачку….
— Догадки, домыслы… — пожал плечами. — Но любопытно, конечно. Запретные отношения там… что из этого выйдет в реальности?
— Ничего… — девушка растянула губы в хищном оскале. — Я ей не позволю…
— Кстати! — резко оборвал Ледышка. Поднял указательный палец вверх: — Ты ведь не собиралась сейчас ее просто убить? Усилить пороки, подтолкнуть к краю... заставить убить себя или вылепить убийцу из другого. Это по-нашему. Ну или Тенью на крайний случай… Но за обычное убийство можно и отхватить. И, раз мы перешли на откровенность, — внимательно уставился на собеседницу: — Твоя работа, что Замухрышка не попала на инициацию?
Олеся блеснула черными глазами и раздраженно выдохнула:
— Это запрещено, ты же знаешь.
Ледышка хмыкнул:
— И когда тебя такое останавливало? Давно ведь неровно дышишь и хочешь его себе. Но, — он сморщился и покачал головой, — не потянешь... как эксперт говорю.
Она зашипела, резко схватила пилку и приставила к шее.
— Осторожнее, — улыбнулся блондин, — ты легко теряешь контроль. И не удивительно, раз с Вонючкой общаешься. — Пантера замерла, и в ее зрачках замерцала тьма. — Ага, — улыбка собеседника стала еще шире, — и что он девушек у парка режет, я тоже в курсе…
— Значит… все-таки ты… ты не дал ему убить в ту ночь Замухрышку? — Олеся резко отклонилась и, психанув, швырнула неудачное оружие в стену. Сощурила глаза: — Ты пожалеешшь… — развернулась и двинулась к выходу.
Ледышка хмыкнул:
— Ну да, мы с Совой ее чуток задержали… и Максимку заодно подогнали, — поднял пилочку и вернулся на место. — Однако сплошные некультурщины кругом, — пожаловался, потирая шею. — Чуть что — сразу угрозы, рукоприкладство...
С соседнего дивана отделились две девушки и подошли, призывно виляя бедрами. Присели на подлокотники с двух сторон:
— Ники, милый, ты освободился? Потанцуем?
— Конечно... — и его взгляд стал еще холоднее.
Глава 24. Гроза
Катя не общалась с Владом почти неделю. Тщательно обдумав слова парня, она наконец сделала выбор. Прийти к подобному решению было непросто, — но девушка отказалась от его практик. Наверно, поступить так было проявлением слабости; но если мир действительно настолько ужасен, а добро внутри человека — просто приятная иллюзия, то она предпочла бы эту иллюзию сохранить. Остаться во сне и не пробуждаться в реальность, где нужно бороться за выживание, ступая по головам других. Где нужно отбросить все лучшее и превратиться в чудовище. Такая свобода… зачем она? С кем ты ее разделишь? И к черту способности, если их применять лишь в угоду себе…
То, что показала Мила, — вот к чему хотелось стремиться, что защищать и ради чего жить. В итоге так и написала Владу, и на душе сразу стало легко. «Сентиментальная чушь», — прилетело в ответ.
