— В.Д! Ты считаешь людей умнее, чем те есть на самом деле. — Немного подумала и высокомерно добавила: — Но это потому, что судишь по себе. А ты — часть меня.
— Беру назад свои слова про квантовый скачок, — пробормотал собеседник, повернулся спиной и исчез.
В воскресенье привычно отправилась в магазин, чтобы восполнить стратегический запас продовольствия. На улице ее внезапно окликнул Влад.
— У меня дела, — хмуро бросила и попыталась пройти мимо. Интересно, и давно он тут ошивается? Не дозвонился поди, ведь после клуба сразу его номер в черный список внесла.
— Пошли. Прогуляемся и поговорим, — произнес он без выражения и, не оглядываясь, двинулся в сторону парка.
И девушка молча проследовала за ним.
Землю на тропинке покрывал ковер из разноцветных листьев. Катя на ходу подбирала особенно красивые, придирчиво осматривала и добавляла к уже внушительному букету. Старательно притворяясь, что занята чем-то важным, она то и дело бросала косые взгляды на спутника. Наконец парень остановился на пустынной полянке, скрытой деревьями и зарослями от посторонних глаз. Поднял красный кленовый лист и развернулся.
— Злишься? — протянул ей. — Или приревновала?
— Больно надо! — огрызнулась и с заминкой приняла подарок, к неудовольствию отметив пару мелких дырочек у основания. Но все же добавила в коллекцию.
В.Д хихикнул внутри головы:
— Знал бы он, что стоимость такси тебя шокировала больше, чем его дурной поступок...
Катя мысленно сделала: «Брысь!» — и впилась ногтями в ладонь. Насмешил, блин, не вовремя. Но вместо хихиканья возмутилась:
— Оставить меня там одну было верхом благородства! Еще и Игоря этого подослал...
Парень поднял вверх одну бровь:
— Я что, по-твоему, рыцарь на белом коне? Мы поспорили, и ты проиграла. Все честно даже по твоим меркам, — он снисходительно улыбнулся: — И я думал, брошенный кавалер тебя домой отвезет.
— И отвез, — девушка придала словам оттенок легкой небрежности. — Вообще-то, неплохим оказался. У него и переночевала, потом в кафешке пару раз пересеклись... — многозначительно замолчала и уставилась под ноги, словно выискивая новые объекты для икебаны.
— Решила поиграть со мной? — медленно произнес спутник.
И тут произошло то, чего Катя не могла ожидать никак. И среагировала соответственно: сначала протормозила, а потом чисто на рефлексе...
Почувствовала спиной кору дерева. Прохладную ладонь Влада на талии. Его мягкие губы на виске... скуле... Стоп! Что происходит и куда движется его рука?! И как она оказалась под кофтой?!
Уже отработанным движением перехватила запястье и резко крутанула наружу. От этого приема соперники на тренировках послушно падали, а враги должны были умолять о пощаде. В суставе противно хрустнуло, но Влад остался стоять напротив. В глубине его глаз разрасталась боль. Отброшенные листья, кружась, цветными пятнами опадали на землю. Со стороны кафе донеслись голоса гуляющих, в отдалении залаяла собака. Сердце бешено колотилось в груди. Казалось, они смотрели друг на друга целую вечность. А потом парень хрипло произнес:
— Ты ненормальная?
Катя резко ослабила захват. Отпустила руку. Шагнула в сторону.
Он осторожно пощупал раненое запястье.
— Могла просто сказать «нет», — и скривился от боли. — Я никого не насилую. Зачем? Если девушки сами на меня запрыгивают.
— Ты!!! Ты придурок! — заорала она. Внутри бурлила злость, смешиваясь во взрывной коктейль с накопленной раньше обидой. — Я не сплю с первым встречным! И меня не заводят унижения.
И девушка принялась яростно собирать листья назад в букет.
Парень вдруг засмеялся. Прямо-таки затрясся. Потом вздрогнул — видимо, кольнуло в запястье. И вновь продолжил смеяться.
— Да в добавок еще и больной... — сердито покосилась в его сторону.
— Я вспоминаю тебя все больше, — он посерьезнел. — Хочу вернуть… чтобы ты стала собой настоящей.
— А я домой хочу, — пробурчала Катя и двинулась обратно.
Вечером на собрании не досчитались Нила.
— Еще злится, — Мила предугадала вопрос. — Но не переживай, он очень отходчив.
Саша обнаружилась в углу — сидела как увядший цветок, понуро опустив голову. Печально вздыхала и терла глаза без косметики. Все понятно — Антона можно сегодня не ждать. И когда он уже вернется?
Паша пристроился на ковре — съежился, обхватив руками острые коленки. Выглядел бледным и слабым. Остается надеяться, что его болезнь не заразна. Ольга, напротив, казалась ярче. Начищала перышки, суетилась и поглядывала на часы. Не иначе, как на свидание собралась.
Значит, они впятером... Катя набрала побольше воздуха, открыла рот... Она решилась озвучить наболевшее:
— У меня есть, — замялась, — друг. Он утверждает, что концепция Бога создана людьми для порабощения и управления слабыми, а совесть — навязанное понятие и от нее следует отказаться. Что только тогда станешь свободным, а истина и есть в этой свободе... — прочие оккультные вещи она упустила, взяла чисто психологический аспект.
Тишину в комнате первой нарушила Ольга:
— Ну любому ясно, что он не прав. — А вот почему не прав, она не уточнила.
Саша подняла потухший взгляд:
— Ты о Владе, что ли, сейчас говорила? — и продолжила, прочитав в глазах подруги согласие: — Он мне не нравится. — Задумчиво накрутила на палец черный локон. — Не мешало бы «просмотреть» … — и выжидательно уставилась на Милу.
Та растерялась:
— Ну нельзя же вот так просто заглядывать в людей! — ее взгляд заметался между девушками, словно ища поддержки. — Это неэтично!
Саша презрительно закатила глаза.
— Ты слишком правильная. Они ведь даже не замечают... — и добила подходящим аргументом: — Нашей Кате может угрожать опасность. И Нил считает также, между прочим.
Экстрасенс еще немного поколебалась, кусая губы и до боли стискивая на руках пальцы. И, наконец, выдохнула:
— Ну хорошо, я попробую...
И увела на кухню. Когда оказались вдвоем, Мила спросила:
— Его снимок есть?
Катя отрицательно покачала головой. Ну не относилась она к тем, кто фоткает втихомолку, а потом любуется при свете луны, целует экран или плачет. Экстрасенс заколебалась, но продолжила:
— Тогда нам нужен четкий образ в твоей голове. Подумай о нем и постарайся вспомнить максимально подробно.
Сразу всплыла картинка со спины, когда сегодня шла за Владом в парке. Такое, интересно, сойдет? Удержала в сознании, запечатлев, словно цветной фотоснимок. Не зря практиковала перепросмотр — это получилось легко, явно память потихоньку начала прокачиваться. Всецело погрузилась в образ, словно заново оказалась в том самом времени и месте. И вдруг явственно ощутила, что на нее смотрят… и… прикосновение. Не к коже. Это было нечто иное, словно чужое внимание проникло в картинку, сначала коснулось ее, а затем скользнуло и перешло на парня. От необычного чувства девушка почти утратила концентрацию. По кадру пробежала рябь, он начал размываться. С трудом сумела взять себя в руки и вернула четкость. Присутствие Милы в сознании разом усилилось. И тут... картинка стала оживать! Влад в ней обрел трехмерность и начал разворачиваться к ним лицом. Экстрасенс вздрогнула и откатилась назад, а сосредоточенность невольно сделалась всецелой. Катя абсолютно безотчетно пыталась остановить поворот, волевым усилием удерживая картинку в неподвижности. Но лишь замедлила движение и… ее сильно тряхнуло. Связь оборвалась. Открыла глаза. На ее плечах руки Милы. Бледное лицо, расширенные зрачки и голос дрожит от испуга:
— Чуть не попались...
— Что... что это было? — пролепетала девушка, постепенно приходя в себя.
— Он слишком осознан. Сразу почувствовал, что в него пытаются залезть. Еще чуть-чуть... и нас бы раскрыли.
Катя была потрясена до глубины души. Одно дело, сомневаться в способностях и списывать их на совпадения, а другое — испытать прикосновение на себе... такого не было в личном опыте, это казалось невозможным, но это только что случилось с ней! Ее неверие в Милу получило пробоину и теперь стремительно погружалось на дно.
— Единственное, что я успела увидеть — он темный, — голос экстрасенса донесся будто издалека. — И бесполезно говорить с ним о Боге. Антон как-то очень верно сказал: «Нельзя словами доказать слепому, что есть солнце, сначала он должен прозреть. Но даже если в солнце не верят, оно продолжает согревать своими лучами». Если бы Влад хоть раз почувствовал Его милость, то не осталось бы и тени сомнений в Его истинности. Я, с Божьей помощью, могу попытаться передать тебе частичку этого состояния.
Девушка рассеянно кивнула. Она еще пребывала под впечатлением от случившегося.
— Тогда закрой глаза, сосредоточься на мне и просто позволь этому произойти. — И, сложив ладони лодочкой, экстрасенс принялась... молиться!
Сначала не происходило ничего необычного. Фанатизм Милы шокировал и не получалось взять ее в фокус. Хаотичные мысли наотмашь сбивали настройку. Но предыдущие тренировки в медитации сделали свое дело, она расслабилась и ощутила... это!
В сердце словно зародилась искра и начала быстро разрастаться в пламя. Жар в груди сделался нестерпимым и, одновременно, будто огненный шар коснулся макушки. Нет, огонь не обжигал, он просто… и она увидела. Вокруг расстилался бескрайний мир, сотканный из любви и света. На девушку накатило чистое, ни с чем не сравнимое счастье. Спокойное, как море в штиль, теплое, как весеннее солнце и пушистое, словно белые облака в небе. Все сразу стало простым и понятным. Даже рассмеялась от облегчения. Влад однозначно неправ, нужно рассказать ему, поделиться радостью и этим открытием.
— На тебя снизошла Божья Благодать, — прошептала экстрасенс одними губами. Ее глаза при этом странно светились.
Вернувшись домой, Катя обнаружила за письменным столом маму. И даже не испытала привычного раздражения, застукав, как та копается в выдвижных ящиках. Пойманная с поличным, родительница не растерялась, а наоборот, резво перешла в наступление:
— Ну! Рассказывай про свою Каббалу.
— Что? — опешила девушка.
— Не притворяйся, — мать прижгла ее едким взглядом, — я все знаю! Книжку у тебя видела... и давно ты в секте?!
— Что? А… — после секундного замешательства вдруг догадалась Катя. — Возможно, ты имеешь в виду Кастанеду? — достала книгу и поводила туда-сюда перед носом. Та повторила движение глазами. — Эта?!...
Родительница смотрела на томик с глубочайшим подозрением во всем своем естестве. Будто полагала, что дочь буквы на обложке могла переклеить. Наконец осознала, что книга та самая.
— Да... — она сдулась. — Я почему-то подумала, что это каббала, — выдала таким тоном, будто ее ошибка всецело вина дочери. — Перепутала.
— Я про каббалу не знаю, — бросила девушка максимально небрежно. — Здесь про сны... — протянула, — хочешь почитать? — и будто спохватилась: — Только осторожно, ее возвращать...
— Нет, зачем? Я тебе доверяю, — выдала мать очередную ложь.
Что и следовало ожидать. Жаль, ее лень не распространялась на просовывание носа во все доступные щели. Только бы теперь не сболтнул кто, что в Кастанеде и про грибы есть.
На следующий день Катя самоотверженно понесла свет в массы. В гостиной Влада она взахлеб делилась вчерашними переживаниями. Вначале казалось, что собеседник внимательно слушает, но после рассказа он скептически заметил:
— У меня тоже был подобный опыт.
— Правда?! — глаза девушки округлились. — Но почему тогда...
— Это всего лишь состояние: радости, любви, блаженства. Само по себе оно ничего не дает, кроме эйфории, сродни наркотической. Большинство людей, хоть однажды соприкоснувшись с подобным, делают счастье конечной целью своего пути. То возвращаясь в него, то теряя, они испытывают болезненную тягу к получению все новой и новой дозы этой «веселящей дури». Особо упорные способны пребывать в «радости» практически постоянно. И даже транслировать ее другим, зачастую доводя тело до истощения постами и молитвами. Окружающие чувствуют исходящую «благодать», называют святыми и поклоняются. Хотя, по сути, в этом нет ничего сложного. Нужно просто максимально приложить волю, заякориться на радости, отметая все остальное.
Те же, кто похитрее, не истязают свои тела, а вещают с трибун перед публикой или пишут книги, совмещая «божью благодать» с обычными земными удовольствиями. Они нарекают себя учителями Мудрости, Истины, Света — кто во что горазд и собирают вокруг учеников. Те зависают в учении на долгие годы, подпитывая псевдомастера своей энергией и деньгами.
Особо одаренные медитаторы могут являть миру пророков, а их откровения ложатся в основу новой религии. Они искажаются, видоизменяются под потребности правящей верхушки и скармливаются низам. Так формируются эгрегоры, и овцы сортируются на своих и чужих. «Разделяй и властвуй» — один из лучших инструментов для управления народами. Люди спорят и воюют за свои убеждения, полагая, что только их религия верна, хотя весь этот бред берет начало из одного источника.
— Ты имеешь в виду теорию заговора? — кисло поинтересовалась девушка. Радость утекала, как вода из дырявого горшка. — Будто бы миром владеет несколько семей и ради денег и амбиций они устраивают войны, рушат экономики стран и...
— Эти самые «семьи», — собеседник презрительно скривился, — всего-навсего слуги…
— Слуги?! Но чьи?!
— Скажем так — не людей... — он смерил гостью долгим пристальным взглядом, — не знаю, что у вас за группа, но догадываюсь, чем тебя зацепили. Мы — те, кто прошел инициацию, не витаем в иллюзии блаженства, не тешим свою важность правильными поступками. Наши практики эффективны и быстро приводят к цели. Мы могли бы претендовать на мировое господство, но выбираем свободу. У тебя еще есть шанс присоединиться. Но это не по пути с надсадной моралью и искусственной совестью. Совсем.
Девушка замялась и глухо пробормотала:
— Мне нужно все обдумать.
Его слова вызвали сильный внутренний отклик. Она припомнила, что часто так раздражало в фильмах и книгах. Хорошие главные герои, такие все из себя правильные. Но вот как они к этой правильности приплыли, авторы обычно скромно умалчивали. (Или довольствовались скупым: она была сиротинушкой, в детстве обижали, не любили, да и судьба-злодейка была несправедлива... однако героиня упорно несла флаг добра. Ее (Катю) вот тоже обижали и не любили, но подобные побуждения почему-то внутри не обнаруживались…). Так вот, если лодка находилась там изначально, то дело безнадежное... ей-то что делать?! Она ведь другая. А если таковыми стали, то каким образом? Как опознать, выделить себя настоящего? Ведь, чтобы гнуть свою линию, ее сначала нужно найти...
— Хорошо, — оборвал мысли Влад. — И, чтобы помочь определиться, я поведаю одну историю... Как-то познакомили меня с женщиной. Она называла себя Видящей и жила возле Ботанического сада. Тогда я был еще наивным, искал истину и полагал, что она в любви и счастье, — он насмешливо скривился. — Меня привел к этой дамочке друг, сказав, что это сильный экстрасенс. Ей было за сорок, толстая, страшная, с сальными волосами и оравой детей в придачу. Эта дамочка устраивала в своей квартире сеансы очищения, заявляя, что открывает поток энергии свыше. И действительно, все присутствующие, в том числе и я, ощущали в это время невероятную любовь и радость. Она утверждала, что нужно стараться поддерживать это состояние постоянно, а пока находишься у нее — просто позволять божественной энергии течь через тело.
— Беру назад свои слова про квантовый скачок, — пробормотал собеседник, повернулся спиной и исчез.
В воскресенье привычно отправилась в магазин, чтобы восполнить стратегический запас продовольствия. На улице ее внезапно окликнул Влад.
— У меня дела, — хмуро бросила и попыталась пройти мимо. Интересно, и давно он тут ошивается? Не дозвонился поди, ведь после клуба сразу его номер в черный список внесла.
— Пошли. Прогуляемся и поговорим, — произнес он без выражения и, не оглядываясь, двинулся в сторону парка.
И девушка молча проследовала за ним.
Землю на тропинке покрывал ковер из разноцветных листьев. Катя на ходу подбирала особенно красивые, придирчиво осматривала и добавляла к уже внушительному букету. Старательно притворяясь, что занята чем-то важным, она то и дело бросала косые взгляды на спутника. Наконец парень остановился на пустынной полянке, скрытой деревьями и зарослями от посторонних глаз. Поднял красный кленовый лист и развернулся.
— Злишься? — протянул ей. — Или приревновала?
— Больно надо! — огрызнулась и с заминкой приняла подарок, к неудовольствию отметив пару мелких дырочек у основания. Но все же добавила в коллекцию.
В.Д хихикнул внутри головы:
— Знал бы он, что стоимость такси тебя шокировала больше, чем его дурной поступок...
Катя мысленно сделала: «Брысь!» — и впилась ногтями в ладонь. Насмешил, блин, не вовремя. Но вместо хихиканья возмутилась:
— Оставить меня там одну было верхом благородства! Еще и Игоря этого подослал...
Парень поднял вверх одну бровь:
— Я что, по-твоему, рыцарь на белом коне? Мы поспорили, и ты проиграла. Все честно даже по твоим меркам, — он снисходительно улыбнулся: — И я думал, брошенный кавалер тебя домой отвезет.
— И отвез, — девушка придала словам оттенок легкой небрежности. — Вообще-то, неплохим оказался. У него и переночевала, потом в кафешке пару раз пересеклись... — многозначительно замолчала и уставилась под ноги, словно выискивая новые объекты для икебаны.
— Решила поиграть со мной? — медленно произнес спутник.
И тут произошло то, чего Катя не могла ожидать никак. И среагировала соответственно: сначала протормозила, а потом чисто на рефлексе...
Почувствовала спиной кору дерева. Прохладную ладонь Влада на талии. Его мягкие губы на виске... скуле... Стоп! Что происходит и куда движется его рука?! И как она оказалась под кофтой?!
Уже отработанным движением перехватила запястье и резко крутанула наружу. От этого приема соперники на тренировках послушно падали, а враги должны были умолять о пощаде. В суставе противно хрустнуло, но Влад остался стоять напротив. В глубине его глаз разрасталась боль. Отброшенные листья, кружась, цветными пятнами опадали на землю. Со стороны кафе донеслись голоса гуляющих, в отдалении залаяла собака. Сердце бешено колотилось в груди. Казалось, они смотрели друг на друга целую вечность. А потом парень хрипло произнес:
— Ты ненормальная?
Катя резко ослабила захват. Отпустила руку. Шагнула в сторону.
Он осторожно пощупал раненое запястье.
— Могла просто сказать «нет», — и скривился от боли. — Я никого не насилую. Зачем? Если девушки сами на меня запрыгивают.
— Ты!!! Ты придурок! — заорала она. Внутри бурлила злость, смешиваясь во взрывной коктейль с накопленной раньше обидой. — Я не сплю с первым встречным! И меня не заводят унижения.
И девушка принялась яростно собирать листья назад в букет.
Парень вдруг засмеялся. Прямо-таки затрясся. Потом вздрогнул — видимо, кольнуло в запястье. И вновь продолжил смеяться.
— Да в добавок еще и больной... — сердито покосилась в его сторону.
— Я вспоминаю тебя все больше, — он посерьезнел. — Хочу вернуть… чтобы ты стала собой настоящей.
— А я домой хочу, — пробурчала Катя и двинулась обратно.
Вечером на собрании не досчитались Нила.
— Еще злится, — Мила предугадала вопрос. — Но не переживай, он очень отходчив.
Саша обнаружилась в углу — сидела как увядший цветок, понуро опустив голову. Печально вздыхала и терла глаза без косметики. Все понятно — Антона можно сегодня не ждать. И когда он уже вернется?
Паша пристроился на ковре — съежился, обхватив руками острые коленки. Выглядел бледным и слабым. Остается надеяться, что его болезнь не заразна. Ольга, напротив, казалась ярче. Начищала перышки, суетилась и поглядывала на часы. Не иначе, как на свидание собралась.
Значит, они впятером... Катя набрала побольше воздуха, открыла рот... Она решилась озвучить наболевшее:
— У меня есть, — замялась, — друг. Он утверждает, что концепция Бога создана людьми для порабощения и управления слабыми, а совесть — навязанное понятие и от нее следует отказаться. Что только тогда станешь свободным, а истина и есть в этой свободе... — прочие оккультные вещи она упустила, взяла чисто психологический аспект.
Тишину в комнате первой нарушила Ольга:
— Ну любому ясно, что он не прав. — А вот почему не прав, она не уточнила.
Саша подняла потухший взгляд:
— Ты о Владе, что ли, сейчас говорила? — и продолжила, прочитав в глазах подруги согласие: — Он мне не нравится. — Задумчиво накрутила на палец черный локон. — Не мешало бы «просмотреть» … — и выжидательно уставилась на Милу.
Та растерялась:
— Ну нельзя же вот так просто заглядывать в людей! — ее взгляд заметался между девушками, словно ища поддержки. — Это неэтично!
Саша презрительно закатила глаза.
— Ты слишком правильная. Они ведь даже не замечают... — и добила подходящим аргументом: — Нашей Кате может угрожать опасность. И Нил считает также, между прочим.
Экстрасенс еще немного поколебалась, кусая губы и до боли стискивая на руках пальцы. И, наконец, выдохнула:
— Ну хорошо, я попробую...
И увела на кухню. Когда оказались вдвоем, Мила спросила:
— Его снимок есть?
Катя отрицательно покачала головой. Ну не относилась она к тем, кто фоткает втихомолку, а потом любуется при свете луны, целует экран или плачет. Экстрасенс заколебалась, но продолжила:
— Тогда нам нужен четкий образ в твоей голове. Подумай о нем и постарайся вспомнить максимально подробно.
Сразу всплыла картинка со спины, когда сегодня шла за Владом в парке. Такое, интересно, сойдет? Удержала в сознании, запечатлев, словно цветной фотоснимок. Не зря практиковала перепросмотр — это получилось легко, явно память потихоньку начала прокачиваться. Всецело погрузилась в образ, словно заново оказалась в том самом времени и месте. И вдруг явственно ощутила, что на нее смотрят… и… прикосновение. Не к коже. Это было нечто иное, словно чужое внимание проникло в картинку, сначала коснулось ее, а затем скользнуло и перешло на парня. От необычного чувства девушка почти утратила концентрацию. По кадру пробежала рябь, он начал размываться. С трудом сумела взять себя в руки и вернула четкость. Присутствие Милы в сознании разом усилилось. И тут... картинка стала оживать! Влад в ней обрел трехмерность и начал разворачиваться к ним лицом. Экстрасенс вздрогнула и откатилась назад, а сосредоточенность невольно сделалась всецелой. Катя абсолютно безотчетно пыталась остановить поворот, волевым усилием удерживая картинку в неподвижности. Но лишь замедлила движение и… ее сильно тряхнуло. Связь оборвалась. Открыла глаза. На ее плечах руки Милы. Бледное лицо, расширенные зрачки и голос дрожит от испуга:
— Чуть не попались...
— Что... что это было? — пролепетала девушка, постепенно приходя в себя.
— Он слишком осознан. Сразу почувствовал, что в него пытаются залезть. Еще чуть-чуть... и нас бы раскрыли.
Катя была потрясена до глубины души. Одно дело, сомневаться в способностях и списывать их на совпадения, а другое — испытать прикосновение на себе... такого не было в личном опыте, это казалось невозможным, но это только что случилось с ней! Ее неверие в Милу получило пробоину и теперь стремительно погружалось на дно.
— Единственное, что я успела увидеть — он темный, — голос экстрасенса донесся будто издалека. — И бесполезно говорить с ним о Боге. Антон как-то очень верно сказал: «Нельзя словами доказать слепому, что есть солнце, сначала он должен прозреть. Но даже если в солнце не верят, оно продолжает согревать своими лучами». Если бы Влад хоть раз почувствовал Его милость, то не осталось бы и тени сомнений в Его истинности. Я, с Божьей помощью, могу попытаться передать тебе частичку этого состояния.
Девушка рассеянно кивнула. Она еще пребывала под впечатлением от случившегося.
— Тогда закрой глаза, сосредоточься на мне и просто позволь этому произойти. — И, сложив ладони лодочкой, экстрасенс принялась... молиться!
Сначала не происходило ничего необычного. Фанатизм Милы шокировал и не получалось взять ее в фокус. Хаотичные мысли наотмашь сбивали настройку. Но предыдущие тренировки в медитации сделали свое дело, она расслабилась и ощутила... это!
В сердце словно зародилась искра и начала быстро разрастаться в пламя. Жар в груди сделался нестерпимым и, одновременно, будто огненный шар коснулся макушки. Нет, огонь не обжигал, он просто… и она увидела. Вокруг расстилался бескрайний мир, сотканный из любви и света. На девушку накатило чистое, ни с чем не сравнимое счастье. Спокойное, как море в штиль, теплое, как весеннее солнце и пушистое, словно белые облака в небе. Все сразу стало простым и понятным. Даже рассмеялась от облегчения. Влад однозначно неправ, нужно рассказать ему, поделиться радостью и этим открытием.
— На тебя снизошла Божья Благодать, — прошептала экстрасенс одними губами. Ее глаза при этом странно светились.
Вернувшись домой, Катя обнаружила за письменным столом маму. И даже не испытала привычного раздражения, застукав, как та копается в выдвижных ящиках. Пойманная с поличным, родительница не растерялась, а наоборот, резво перешла в наступление:
— Ну! Рассказывай про свою Каббалу.
— Что? — опешила девушка.
— Не притворяйся, — мать прижгла ее едким взглядом, — я все знаю! Книжку у тебя видела... и давно ты в секте?!
— Что? А… — после секундного замешательства вдруг догадалась Катя. — Возможно, ты имеешь в виду Кастанеду? — достала книгу и поводила туда-сюда перед носом. Та повторила движение глазами. — Эта?!...
Родительница смотрела на томик с глубочайшим подозрением во всем своем естестве. Будто полагала, что дочь буквы на обложке могла переклеить. Наконец осознала, что книга та самая.
— Да... — она сдулась. — Я почему-то подумала, что это каббала, — выдала таким тоном, будто ее ошибка всецело вина дочери. — Перепутала.
— Я про каббалу не знаю, — бросила девушка максимально небрежно. — Здесь про сны... — протянула, — хочешь почитать? — и будто спохватилась: — Только осторожно, ее возвращать...
— Нет, зачем? Я тебе доверяю, — выдала мать очередную ложь.
Что и следовало ожидать. Жаль, ее лень не распространялась на просовывание носа во все доступные щели. Только бы теперь не сболтнул кто, что в Кастанеде и про грибы есть.
Глава 23. Фиолетово-черный
На следующий день Катя самоотверженно понесла свет в массы. В гостиной Влада она взахлеб делилась вчерашними переживаниями. Вначале казалось, что собеседник внимательно слушает, но после рассказа он скептически заметил:
— У меня тоже был подобный опыт.
— Правда?! — глаза девушки округлились. — Но почему тогда...
— Это всего лишь состояние: радости, любви, блаженства. Само по себе оно ничего не дает, кроме эйфории, сродни наркотической. Большинство людей, хоть однажды соприкоснувшись с подобным, делают счастье конечной целью своего пути. То возвращаясь в него, то теряя, они испытывают болезненную тягу к получению все новой и новой дозы этой «веселящей дури». Особо упорные способны пребывать в «радости» практически постоянно. И даже транслировать ее другим, зачастую доводя тело до истощения постами и молитвами. Окружающие чувствуют исходящую «благодать», называют святыми и поклоняются. Хотя, по сути, в этом нет ничего сложного. Нужно просто максимально приложить волю, заякориться на радости, отметая все остальное.
Те же, кто похитрее, не истязают свои тела, а вещают с трибун перед публикой или пишут книги, совмещая «божью благодать» с обычными земными удовольствиями. Они нарекают себя учителями Мудрости, Истины, Света — кто во что горазд и собирают вокруг учеников. Те зависают в учении на долгие годы, подпитывая псевдомастера своей энергией и деньгами.
Особо одаренные медитаторы могут являть миру пророков, а их откровения ложатся в основу новой религии. Они искажаются, видоизменяются под потребности правящей верхушки и скармливаются низам. Так формируются эгрегоры, и овцы сортируются на своих и чужих. «Разделяй и властвуй» — один из лучших инструментов для управления народами. Люди спорят и воюют за свои убеждения, полагая, что только их религия верна, хотя весь этот бред берет начало из одного источника.
— Ты имеешь в виду теорию заговора? — кисло поинтересовалась девушка. Радость утекала, как вода из дырявого горшка. — Будто бы миром владеет несколько семей и ради денег и амбиций они устраивают войны, рушат экономики стран и...
— Эти самые «семьи», — собеседник презрительно скривился, — всего-навсего слуги…
— Слуги?! Но чьи?!
— Скажем так — не людей... — он смерил гостью долгим пристальным взглядом, — не знаю, что у вас за группа, но догадываюсь, чем тебя зацепили. Мы — те, кто прошел инициацию, не витаем в иллюзии блаженства, не тешим свою важность правильными поступками. Наши практики эффективны и быстро приводят к цели. Мы могли бы претендовать на мировое господство, но выбираем свободу. У тебя еще есть шанс присоединиться. Но это не по пути с надсадной моралью и искусственной совестью. Совсем.
Девушка замялась и глухо пробормотала:
— Мне нужно все обдумать.
Его слова вызвали сильный внутренний отклик. Она припомнила, что часто так раздражало в фильмах и книгах. Хорошие главные герои, такие все из себя правильные. Но вот как они к этой правильности приплыли, авторы обычно скромно умалчивали. (Или довольствовались скупым: она была сиротинушкой, в детстве обижали, не любили, да и судьба-злодейка была несправедлива... однако героиня упорно несла флаг добра. Ее (Катю) вот тоже обижали и не любили, но подобные побуждения почему-то внутри не обнаруживались…). Так вот, если лодка находилась там изначально, то дело безнадежное... ей-то что делать?! Она ведь другая. А если таковыми стали, то каким образом? Как опознать, выделить себя настоящего? Ведь, чтобы гнуть свою линию, ее сначала нужно найти...
— Хорошо, — оборвал мысли Влад. — И, чтобы помочь определиться, я поведаю одну историю... Как-то познакомили меня с женщиной. Она называла себя Видящей и жила возле Ботанического сада. Тогда я был еще наивным, искал истину и полагал, что она в любви и счастье, — он насмешливо скривился. — Меня привел к этой дамочке друг, сказав, что это сильный экстрасенс. Ей было за сорок, толстая, страшная, с сальными волосами и оравой детей в придачу. Эта дамочка устраивала в своей квартире сеансы очищения, заявляя, что открывает поток энергии свыше. И действительно, все присутствующие, в том числе и я, ощущали в это время невероятную любовь и радость. Она утверждала, что нужно стараться поддерживать это состояние постоянно, а пока находишься у нее — просто позволять божественной энергии течь через тело.
